В поисках сокровищ

      — Нэтта! — воскликнула Енот, вставая.       Видимо надеялась на обнимашки, но я проигнорировала ее порыв, заменила дневник в кожаной обложке, что лежал на столе прямо перед ней, на сверток крафтовой бумаги и прошла на балкон. Там располагались удобная софа и точка обзора, с которой были видны бесконечные многоэтажки с той стороны железной дороги, а также ворота — единственный проход на территорию.       — Ты все-таки пришла, — сказала Енот, садясь обратно в кресло.       — Ага, пришла, — сказала я, ухмыльнувшись одним краешком рта. — А хотелось бы приехать. На лифте.       — Пешие прогулки по лестнице весьма полезны, — сказала Шира.       Она налила воды в стеклянный матовый стакан и села за барную стойку, которая являлась импровизированной перегородкой между кухней и гостинной.       — И я с этим согласна. Когда речь идет о первом или втором этаже, а не о двадцатом!       Я подвинула софу на несколько градусов, чтоб краем глаза можно было следить и за входом, и за девчонками, и с облегчением упала на мягкие подушки.       — Если ты боишься слежки, — предположила Енот, — то могу тебя успокоить — у нас установлены камеры по всему периметру.       В доказательство своих слов она набрала несложную комбинацию из клавиш, и на экране ноутбука показались шестнадцать прямоугольников, на которых можно было увидеть все, начиная с подземной парковки и заканчивая дверным звонком.       — Если бы я боялась слежки, меня бы здесь не было, — сказала я, перевернув дневник вверх тормашками.       Из дневника выпала карта. Ну как — карта. Если предположить, что в этой хаотичной смеси линий, квадратов, точек и других символов скрыт путь к сокровищам, то чисто технически это, конечно, карта, но… это ведь надо было предположить.       — А как вы поняли, что это? — спросила я и, когда спустя минуту ответа не последовало, оторвала взгляд от загадочного куска бумаги и посмотрела в их неуверенные лица. — Вы не поняли. И все равно пришли ко мне. — Я покачала головой.       — Это может быть ничем!       — Но она была в дневнике, разве в нем ничего нет, никакой подсказки? — спросила Енот.       Я вздохнула и раскрыла дневник, и, пусть он был перевернут, одно я поняла с полувзгляда — написан он был на итальянском.       — Поздравляю, мы здесь надолго, — пробормотала я, — советую запастись чипсами и трусами с начесом.       — У нас в доме отличное отопление, — сказала Шира.       — А что не так? — поинтересовалась Енот. — Ужасный почерк?       — Ага, — кивнула я, — это основная проблема. Не итальянский, нет, почерк.       — Ты же учила итальянский.       — Я и созвездия учила вместе с их альфами, бетами и омегами — один фиг, кроме Большой медведицы и Сириуса ничего не помню.       — Ладно. Я могу прогнать дневник через переводчик, — предложила Енот. — Не думаю, что выйдет что-то путное, но…       — Ты оцифровала его? — ужаснулась я.       — Нет, но сканирование — это дело нескольких…       — Не смей! — сказала я. — Не позволю даже думать о том, чтобы сохранить это, — я потрясла дневником, не самое уважительное отношение к вещи девятнадцатого века, но я никогда не страдала уважением к вещам… и к людям, поэтому… да, — на компьютер с выходом в интернет.       — Даже если в нем ничего нет?       — Тем более, если в нем ничего нет! Ладно обычные люди считают меня отбросом общества, но если еще и весь черный свет будет думать о том, что я даже бесполезные документы не могу сохранить в безопасности… нет, этого я не переживу.       — Не думала, что тебя так волнует чужое мнение, — сказала Шира.       — Я тоже. Но потом вы бросили меня посреди океана, и вуаля — у меня не осталось ничего, кроме чужого мнения.       — Я… могу предложить тебе итальянский словарь? — сказала Енот, чтобы хоть как-то разбавить напряжение в комнате.       Я отмахнулась.       — Что-нибудь придумаю.       — Может все-таки воспользуешься предложением, — сказала Шира, — всяко легче изучить уже существующий язык, чем придумывать его заново.       Ее я проигнорировала, притворившись, что уже увлеклась изучением записей.       — А это что? — спросила Шира, кивнув на сверток, к которому Енот не то, что прикасаться боялась — старалась даже не дышать в его сторону. Как будто я могла бы опуститься до того, чтобы притащить в их дом бомбу… хотя не могу не признать, это было бы весьма забавно.       — Видеокарта. Я слышала, что…       Енот не стала дослушивать дальше, а быстро разорвала упаковку, чтобы открыть подарок.       — VC359-F2! — воскликнула она.       — Да. — Я кивнула, но неуверенно — у меня никогда особо не ладилось с запоминанием бессмысленных комбинаций из цифр и букв. — Вроде.       — Это она. И она прекрасна, — сказала Енот, проглатывая восхищенную слюну. — Но я не могу ее принять.       — Почему это? — спросила я слегка раздраженно — я что зря ее тащила через пол города, пряча от сканеров и вездесущей полиции?       — Это слишком дорого, а у меня сегодня не день рождения.       — И что?       — У тебя нет повода…       Я устало покачала головой.       — Боже, почему люди постоянно ищут повод, чтобы обменяться вещами? Твой ближайший день рождения в следующем году. Не факт, что мы будем с тобой общаться в следующем году. Не факт, что ты доживешь до следующего года! К тому же я уверена, что через пару месяцев появится какая-то новая видеокарта, которая будет на тысячную процента лучше этой, так что… смысл ждать?       — Люди любят разнообразные ритуалы, — сказала Шира. — Они помогают скрепить социальные узы, как дружеские, так и семейные.       — Хороша семья, которая желает тебе счастья и здоровья всего один раз в году, и то только потому что у них так в календарике написано.       — Не утрируй, — попросила Шира. — Праздники являются частью культуры, и календари помогают нам сохранить эту культуру, потому что человеческая память коротка, так что я не вижу в них ничего дурного.       Я закатила глаза.       — Без разницы. Я все-равно терпеть не могу, когда календарь заставляет меня говорить что-то милое.       — Календарь? — Шира прищурилась. — Тебя даже пистолет у виска не заставит сказать что-то милое.       — Потому что человек, который хочет услышать что-то милое, не выстрелит!       Шира покачала головой, встала и отошла в туалет.       — Как ты ее достала? — спросила Енот, которая, по-моему, и не заметила нашего разговора, так увлеклась рассматриванием новой примочки для своего любимого малыша.       — А, — я отмахнулась, возвращаясь к разглядыванию карты. — Авалорд недавно ездил в Корею и привез парочку… партий. А ты знаешь, дома он нелегалку не хранит, а все его склады уже неделю как опечатали, потому что он проходит сообщником по какому-то там делу… В общем, не важно, он попросил меня присмотреть за товаром и разрешил взять две-три штуки за беспокойство. Так что не парься — она мне ничего не стоила, и если ты ее не возьмешь, то я буду использовать ее как подставку под чашку.       — Ты не посмеешь!       Конечно, не посмею, я что дура? Я ее просто продам.       — Ты хочешь поспорить со мной? — спросила я, выгнув правую бровь.       — Согласна, тупая затея, — кивнула Енот. — Я забираю видюху.       — Ей! — наигранно обрадовалась я. — Нет, ну вы посмотрите, я их еще и уговаривать должна…       — Будете кексы? — спросила Шира, вернувшись из ванной. — Я испеку.       — Эм… — Я была несколько обескуражена тем, что Шире ни с того ни с сего взбрело в голову испечь кексы вместо того, чтобы приготовить нормальную еду (и под «приготовить нормальную еду» я имею ввиду «заказать что-нибудь из Мака»). — А у нас есть выбор?       — Да. С облепихой или с марципаном?       — Эм.       Мы с Енот переглянулись, она беззвучно спросила: «Пицца?», и я кивнула.       — Эй! Я умею готовить! — сказала Шира, заметив, как Енот ввела в поисковую строку название своей любимой пиццерии.       Сомнительное заявление, учитывая, что за годы нашего знакомства единственное, что я ела у нее дома не из доставки — это пармезан. Но порезала она его тогда неплохо, поэтому какой-нибудь салатик я бы ей доверила, но кексы? С марципаном и облепихой? Нет, спасибо, я не хочу умирать, по крайней мере, не раньше, чем расшифрую эту гребанную карту.       — А Енот умеет заказывать пиццу… и как бы нам так все провернуть, чтобы никого не обидеть? — Я сделала вид, что задумалась. — Давайте так — ты испечешь кексы, Енот закажет пиццу, а я съем то, от чего буду чувствовать себя сытой и довольной жизнью, идет?       Шира нахмурилась.       — По-моему, идеальный план, — сказала я.       Она отвернулась и начала замешивать тесто, включив миксер на максимальную скорость — чтобы нас побесить и поматерить втихаря.       — А ей будем что-нибудь заказывать? — спросила Енот.       — Эй! — крикнула я. — Ты что-нибудь будешь?!       Шира сделала вид, что не услышала.       — Закажи ей Четыре сыра, на всякий случай, — сказала я. — С сырным бортом.       Енот кивнула.       — Если нам она еще может отказать, то Алистеру внутри себя — никогда.       Енот улыбнулась, закинула в корзину еще две пиццы — супермясную и суперостурю, и оформила заказ.       — Я надеюсь, ты адрес не светишь, — сказала я, нахмурившись.       Еда едой, веселье весельем, а про безопасность забывать не стоит, никогда. Мне это мама сказала лет семь назад, перед моим первым свиданием, а совет актуален до сих пор.       — Ты меня за кого держишь, за дилетанта? — спросила Енот.       — Я держу тебя за человека, который во время погони забежал в Теремок, чтобы купить блинчики, и расплатился кредиткой!       — Я хотела кушать, — сказала она так, будто это все оправдывало. — К тому же, все обошлось.       — Ага, спасибо мне!       — Ты здесь причем? Это я два дня очищала базы данных!       — А чья это была идея?       — Ну да, без тебя бы никто не догадался, — сказала Шира, выключив миксер.       — Вот именно! Спасибо, что хоть кто-то ценит меня не только за неземную красоту, но еще и за мозги.