Damned

      В тот день всё королевство ликовало. Везде понавешали цветные флаги, а с самого утра то тут, то там, слышалось пение. Просто гуляя по улочкам, ты мог быть осыпан лепестками роз, которые то и дело кидали с крыш нанятые королём люди.       Он не скупился.       В честь праздника даже занятия в школьной были сокращены. А сухопарый старик-учитель вместо привычного ворчания у доски, собрал всех своих юных учеников в круг, чтобы рассказать, почему взрослые так рады:       — Видите ли, молодые люди, — он говорил громко и после каждого предложения слегка вздёргивал подбородок. — Всё дело в давнившем заклятии…       Дети вокруг него невольно подались ближе. Заклятия — вещь куда более интересная, чем арифметика.       — Его заложили очень и очень давно, — учителю явно льстило такое редкое явление, как внимание учеников, — когда один искусный маг и его прекрасная супруга только построили наше королевство. Они очень хотели, чтобы мы все жили в мире и процветании, а потому правили мудро и великодушно. Но не всем было по нраву такое…       Похоже, учитель и сам увлёкся — внезапно куда-то подевался снисходительный тон, и подбородок стал дёргаться гораздо активнее:       — Другой чародей — чёрный, злобный и порочный — ненавидел основателей нашего государства. Он хотел залить улицы кровью и создать бесконечную ночь. Будучи хитрым и умным, он пытался всеми силами завладеть королевством. Он подкупал мятежников. Собирал армии. Он напада́л, но каждый раз проигрывал!.. Годы шли: король и королева старели, а дети их подрастали. Обеспокоенный будущим, боясь, что у его детей отнимут престол, король-маг наложил на наши земли заклятие. Только члены королевской семьи могут править нашим краем. Их дети, внуки, правнуки… только те, кого официально примут в королевскую семью.       Учитель сделал небольшую паузу, чтобы отпить воды из стакана, а затем продолжил уже более деловито:       — Наш король Уильем — давний прямой потомок того короля-мага. Мы все беспокоились, поскольку у него долгое время не было детей. Но вот, наконец, сегодня, это произошло! — учитель поднял стакан, словно находясь на пиру. — За юную принцессу Одетт! Будущее нашего государства!..       —…Эй, ты чего здесь делаешь?       Я вздрогнула и оторвалась от стекла — наблюдая за классной комнатой, внимательно вслушиваясь в рассказ, я совсем забыла, где я нахожусь. А зря.       — А ну, пошла прочь отсюда! — пухлощёкий чиновник, вышедший из школьной, замахнулся на меня папкой. — Нам тут таких, как ты не нужно! Пшла! Бродяжка!       Да, таких как я в этом районе действительно не любят. Насмешливо фыркнув, я показала ему язык, отчего тот, естественно, взорвался:       — Ах ты маленькая дикарка!       Он шагнул ко мне, но я уже рванула прочь. Улица жителей среднего класса, без того оживлённая, сегодня просто бурлила человеческим морем, и затеряться в нём, когда ты маленький и юркий — проще простого.       Большинство прохожих меня даже не заметило. Меня вообще часто не замечали, и в тех краях откуда я — это к лучшему.       В отличие от детишек этих холёных богачей, в школьную я не ходила, что позволяло мне свободно шляться по столичным улочкам хоть целый день. Иногда мне даже удавалось получить парочку монет честным вымогательством.       А ещё бывали прекрасные редкие дни, когда я могла незаметно стащить чего-нибудь съестное у какого-нибудь высокомерного лавочника. Это сложно, потому что у них на такое нюх: едва кто-то типа меня подходит к прилавку — они сразу морщат свои носы и гонят беднягу прочь.       Но в этот день мне повезло особенно — воодушевлённые люди легко шли на контакт, желая сделать что-то полезное. Например, кинуть лишний медяк маленькой бродяжке за еду.       Я побиралась до самого вечера и получила, кажется, лучший улов из всех, что был — даже карманы никому не пришлось подрезать.       Правда, я увлеклась.       Уже начало темнеть, когда я сообразила, что пора бы возвращаться домой. Ошибка.       Наш район легко можно узнать по запаху, а ещё по отсутствию стражи. Они не любят здесь патрулировать и заглядывают только, когда случится что-то серьёзное. Конечно же, цветочков и флажков сюда не завезли.       Даже в честь дня рождения принцессы Одетт.       Одно из главных правил нашего города: никогда не суйся в такой район поздно ночью. Особенно если бренчишь деньжатами…       — Эй, ты, чумазая! — длинноволосый подросток — сам весь в саже и грязи встал передо мной. — Ты чего тут шарахаешься, мелкая?       — Отвали, Гектор! — хоть мне и было страшно, тон нужно держать уверенным.       — Слышал? — хохотнул приятель длинноволосого, выходя из темноты переулка справа. — Типа наша Крыска отрастила зубки…       Это был Томми — здоровяк, до которого всё доходит со второго раза. За глаза его зовут малышом-тугодумом…       — Как бы только кошка ни слопала крыску, — подал голос парень, появившийся слева.       Он всегда пугал меня больше всех. Одного глаза у него не было, и он где-то раздобыл протез — мутный синий шарик, безжизненный, словно око мертвеца…       — Чем разжилась, Крыска? — Гектор дёрнул головой. — Небось с толстосумов что-то да поимела…       — Они таких любят, — прошелестел одноглазый, подаваясь ближе. — Они таких жалеют… бедная сиротка…       — Типа раз поимела, так делись!       Днём бы они ко мне не сунулись — взрослые бы не дали. Маленьких обычно у нас не обижают.       Но сейчас все либо на делах, либо пьют, либо чего похуже…       Я влипла. И Гектор с дружками прекрасно об этом знают.       — Ну, так что? — он шагнул ко мне, протягивая руку с грязными обкусанными ногтями. — Сама отдашь?       Размышлять некогда. Я что-то кричу, подаюсь вперёд и ударяю Гектора со всех сил между ног.       Слышу его вскрик, но не оборачиваюсь — я бегу. Бегу прочь. Позади слышится погоня.       Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Лишь бы добежать.       Мне кажется, я уже слышу смех и музыку. Сейчас за переулком забрезжит свет кабака…       Ещё чуть-чуть…       Что-то тяжёлое падает на меня сверху. Пригвождает к вонючей мостовой. Кажется, я ударилась лбом…       — Типа не дёргайся!       Я всё ещё трепыхаюсь, когда меня поднимают на ноги и со всей силы приписывают к стенке. Мне страшно. По-настоящему страшно. Мир вокруг уже расплывается от слёз на глазах…       — Быстра Крыска, да кошка быстрее, — промурлыкал одноглазый.       — Врежьте этой гадине как следует! — Гектор, бледнее мела, уже ковыляет к нам. — Я с неё шкуру спущу!       — Типа сама по-хорошему не захотела.       В руках вожака блеснул нож, и только сейчас я осознала, насколько всё серьёзно:       — Подождите! Я всё отдам!       — Уже поздно! — прохрюкал Гектор. — Раньше надо было думать…       Он поднял нож на уровень моих глаз. И на его рябом лице возникла гнусная ухмылка:       — Сделаем тебе второй рот, а, Крыса?       — Или оставим без глаз…       — Типа можно и без ухов!       — Отпустите меня!       — Заткнись!       Острая боль обожгла щёку. Лезвие обагрилось красным… ну всё, они почуяли кровь…       — Что тут у вас происходит?!       Мои мучители тут же обернулись. Некто, закутанный в чёрный плащ, шагнул к нам из темноты пустынной улицы. Лицо его скрывал капюшон, но голос был мужским.       — Травим крыс! — крикнул ему Гектор. — Вали-ка отсюда, пока и тебя не потравили!       «Потравили»!.. Даже я понимаю, насколько жалкой вышла эта угроза. А я ведь мелкая и напуганная. Парнишка явно храбрится, поскольку незнакомец может быть кем угодно — в том числе и кем-то гораздо круче его самого…        — Да ну? — неизвестный двинулся вперёд, в голосе его слышалась насмешка. — Ну давай попробуй, малыш.       — Слышь! — Гектор подобной наглости простить не мог.       Отпустив меня, он резко развернулся. Крутанул нож в руке. Его подручные тут же, словно по команде, тоже достали оружие.       Заточки. Ломаются быстро, но заколоть ими можно…       Незнакомец остановился. И Гектор воспринял это как слабость:       — Держи его!       Лёгкий взмах руки. Резкий порыв ветра. Тугодум и одноглазый одновременно вскрикнули и схватились за животы. Заточки выпали на мостовую. Гектор завертел головой.       Я же стояла как вкопанная, сжимаясь в стенку переулка.       Колдовство…       Незнакомец — колдун.       Настоящий! Это же надо!.. никогда таких не видела…       — Не… не трогай меня! — пролепетал Гектор, вслепую махнув ножом.       — Я думал, это мне стоит тебя боятся…       Незнакомец, наконец, скинул капюшон.       Свирепый на вид. На лысеющей голове росли клочки волос. Таких же рыжих, как и усы… крючковатый нос. Насмешливые глаза. Злая ухмылка.       — Это… это ты?.. — нож со звоном выпал из пальцев Гектора.       Не говоря больше ни слова, он развернулся и побежал прочь.       Рыжеволосый ухмыльнулся. Он наставил на спину убегающего два пальца и задумчиво произнёс:       — Может превратить его в жабу?.. Он стал бы немного симпатичнее…       Тугодум-Томми, всё ещё корчащийся от боли в животе, не удержал горестного всхлипа.       Это привлекло внимание колдуна:       — Валите-ка и вы… — он легко махнул рукой, и уличные бандиты побежали вслед за Гектором, хватаясь за животы и охая.       Всё это время я старалась не издавать ни звука. Но вот карие глаза обратились на меня:       — Перепуганный мышонок, — тон его был почти ласков. — Как ты?       — Крыса, — облизнув губы, я собираю остатки смелости. — Все зовут меня Крысой.       — Да уж… а более приятное имя у тебя есть?       Я чуть медлю. Когда незнакомец спасает тебе жизнь в бедняцком районе столицы — это не всегда к добру. Тем более, если он колдун. Наконец, я смахиваю кровь с щеки и пожимаю плечами:       — Есть.       — Это хорошо. Не хотелось бы всегда звать тебя Крысой. А ты шустрая. И вре́зала этому подонку хорошо.       — Они всё равно меня нагнали…       — Прямая дистанция.       Я не совсем поняла, что он имел в виду. Наверное, стоило поблагодарить колдуна, но вместо этого я внимательно его оглядывала — выглядел он совсем не бедно: чёрный плащ, фиолетовая рубашка — бляшка на её поясе мне сначала показалась золотой, но потом я решила, что она всё же просто позолоченная…       — Любуешься моей красотой? — колдун развёл руками, словно представляя себя.       Вид у него при этом был нарочито-горделивый. Как у какого-нибудь франта. Его гримасы вызвали у меня невольную улыбку.       — Вот что, дитя, — незнакомец тоже оглядел меня с головы до ног. — Ты знаешь, что это?       Его ловкие пальцы достали из кармана шарик, который тут же вспыхнул ярким голубым светом.       — Нет…       — Это камень-поисковик. Видишь ли, я ищу идеального исполнителя для одной моей цели, и камень привёл меня сюда. К тебе. Ты худющая, как щепка и резвая, как заяц — для дела, которое я задумал — самое то. Не хочешь немного на меня поработать?       Я хмурюсь. Вот оно. Время отдавать невольные долги. И, вспоминая, как Гектор дал дёру — ничем хорошим это не закончится…       — Я вас не знаю…       — О, это недоразумение я могу исправить, — мужчина шагнул вперёд и протянул мне руку в кожаной перчатке. — Меня зовут Ротбарт.       Рукопожатие вышло аккуратным, но твёрдым:       — Если выполнишь моё дельце, я заплачу тебе столько, сколько ты ещё в жизни своей не видела.       Что мне оставалось делать? Этот странный человек предлагал мне заказ. Ещё и хорошо оплачиваемый. Старшие за такое бы удавились.       Или удавили кого-нибудь.       Но для начала я решила спросить:       — А что за дело-то?       — Оно тебе по плечу, не сомневайся…       Воровато оглядевшись, словно боясь, что нас подслушивают, Ротбарт подался ближе и торжественным шёпотом провозгласил:       — Тебе всего-то нужно сделать самую малость… пробраться в королевский дворец и стащить для меня кое-что!..       Самую малость? Я ребёнок, а не идиотка, и я знаю, что всё происходящее означает лишь одно.       Я точно попала.       Но, деваться мне некуда. Долги нужно возвращать.