Нет, мне не больно

Минхо заботливо обработал синяки какой-то мазью, которую успел купить ранее. Как чувствовал. Хан сначала сопротивлялся, но после очередного поцелуя — растаял. Сейчас он был благодарен судьбе за то, что в его жизни появился столь драгоценный человек. Ему хорошо рядом с Минхо. Не так больно, не так плохо. Он всегда поддержит. Временами его характер выводит из себя, но сам он прекрасен. Джисон просто поверит не может в то, что Ли становится для него более чем другом. Парень? Парень до сих пор не верит в это. Минхо в первую их встречу лишь был каким-то чудаком, сидящим в машине и наблюдающим за ним, которого Хан хотел избегать. А в итоге… —Тебе не больно? — Немного. Не волнуйся ты так. — Я постараюсь полегче. Не хочу тебе вредить, но раны всё равно нужно обработать. Поэтому, вдруг что — потерпи. — Угу. Он лежал в одних боксёрках, пока Минхо наносил мазь и бормотал самые отборные маты. Джисон на это лишь улыбался. Даже стеснение куда-то улетучилось. Раньше он не смог бы вот так вот почти голым лежать перед ним. — Да успокойся ты. Живой же. — Живой? А что если бы сильнее головой ударился? — Ну… Тогда я потерял бы память, наверное. И забыл бы тебя. Как там обычно в сериалах бывает? Ты приходил бы ко мне и рассказывал о моей прошлой ничтожной жизни. А может и забыл бы… — Блять, вот не надо! — прошипел Минхо. — Молчи. — Ладно-ладно! Молчу. —Лежи и не двигайся, пока мазь впитается в кожу. А потом можно продолжить. — Хорошо. Минхо положил мазь на столик и сел рядом. Выдохнул, закинул ноги парня на свои. Пальцы начали массировать худые ноги, от чего Джисон вздрогнул. Было немного неприятно сначала, но потом парень немного расслабился. — Ну и что ты делаешь? — Массаж. Это успокаивает, — шепчет он и мягко надавливает на ноги, массируя. — Тебя? — Хан приподнял голову. — И тебя, и меня тоже. Более чем уверен, что у тебя ноги часто болят. Да ещё и часто ходишь пешком. — Ну тогда ладно. Слушай, мне вот до сих пор неловко спрашивать, но… Как ты понял, что я тебе нравлюсь? И вижу, тебя вообще не смущает то, что я парень, а не девушка. — А есть разница кого любить, если любишь? — по голосу его было слышно, что он улыбается. — Для меня нет разницы. Я просто хочу заботиться о тебе и сделать жизнь хоть чуточку лучше. — Думаю… нет? Но это всё равно как-то… — прошептал Джисон. — Вот ты ответил на свой вопрос. И нет, это не странно. От чего-то в душе так тепло. Это тепло расплывается по груди, слегка щекочет. Сердце трепещет от осознания. Он ещё кому-то нужен в этом мире. И этот человек сейчас рядом с ним. Так близко. Так трепетно к нему относится. Пытается заживить его душевные и телесные раны. Он лучше всех лекарств в этом мире. Минхо — его единственное спасение. Его собственный ангел. Его дом. «Как я без него раньше жил?» — Это безумно. Получается, что из-за тебя я теперь умереть не смогу. Вообще не смогу, — начал рассуждать Джисон. — Раньше я только об этом и думал, но потом у меня появился ты. Теперь ты не покидаешь мои мысли. Ты это специально? Шлепок. Минхо ударил его по заднице, и Хан простонал. Этого он совсем не ожидал. Парень прошипел и приподнял голову, поворачивая её и смотря на старшего. — Эээээй! Какого? — Это за «умереть». И не обижайся, Джи. Парень от этого рассмеялся и перевернулся на спину. Минхо перестал делать массаж и уставился на него. — А уже всё! Моя задница надёжно спрятана. Теперь не побьёшь. — Ты в этом уверен, умник? — Минхо ухмыльнулся и коснулся ладонью его бедра. — Нет… Не совсем, — Джисон улыбнулся. — Ну и хер с этим. — Вижу, ты уже ожил. Тогда продолжим. Минхо снова взял в руки мазь и поднялся с дивана, после чего сел на пол, перед лежащим Джисоном. В его взгляде было что-то такое, что заставляло сердце сжиматься. Он не спешил, продолжал смотреть на ссадины. На груди и животе их было ещё больше, чем на спине. Это ужасно. — Ненадолго. Завтра снова будет что-то. Очередной подарок от суровой жизни, — прошептал Хан и вздохнул. — Не будет, — Минхо уже хотел мазать заживляющую мазь, но остановился, смотря на ссадины. — Что такое? Чего замер? — Не могу смотреть на то, как ты страдаешь. Честно, мне так плохо становится, когда вижу… — Тебе это делает больно? — Да… — Минхо кивнул, с грустью смотря на худое, избитое тело. Хан провёл ладонью по его волосам. Гладил по голове, крутил локоны в своих пальцах. Минхо немного расслабился и выдохнул. — Я и сам могу о себе позаботиться. Тебе не обязательно это делать, если больно. — Нет. Кто-то же должен о тебе позаботиться. Кто, если не я, Джисон? Ты о себе вообще не думаешь, за тобой только и следи, чтобы ничего не натворил. — А о тебе? Молчание. Ли снова вздохнул и грустно улыбнулся, смотря на школьника. Правда, он сам всегда справлялся, хоть и не всегда получалось. Грустная реальность такова. Вот только ему становится легче тогда, когда есть о ком заботиться. Как сейчас, к примеру. — Я и сам неплохо справлялся. — А если я? — Ты бы с собой справился, для начала. Джисон рывком поднялся и уселся. Он обхватил лицо Минхо ладонями и наклонился к его лицу, соприкасаясь лбами. — Вот не нужно строить из себя героя, желающего всем помочь. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Тебе невероятно больно и, наверное, даже рыдать хочется. Не обязательно быть всегда сильным. Понимаешь? — Если я буду слабым — всё разрушится. Не хочу этого. — Не разрушится, поверь. Давай просто будем честными друг с другом. Я ведь не чужой тебе… Минхо улыбнулся и поцеловал огромную ссадину на груди, от чего парень хохотнул. Хан продолжил гладить его по голове. — Ты сам действуешь для меня, как заживляющая мазь. Лишь бы ты не вредил себе… — А ты для меня, как пластырь поверх порезов. — Пообещай, что больше не будешь себя резать. — Я постараюсь, — бормотал Минхо, уткнувшись лицом в живот. — И я постараюсь. Раз так, то оба будем пытаться как-то выбраться из этого. Так легче будет? — Может. Хан целует чуть выше макушки, от чего Минхо начинает смеяться. В ответ он щекочет своими губами и горячим дыханием. Джисон и сам не выдерживает: — Хаххахх! Прекрати, хахахах! — А то что? — Минхо немного отстраняется. — Не знаю, но что-то придумаю. — Дурачьё! Ты у нас щекотки боишься, значит? Ли снова щекочет парня носом и пальцами. Джисон смеётся до слёз, а Минхо лишь сильнее к нему прижимается. Такое чувство, что хочет залезть прямо в тело и душу. — Хватит, хаххах! — Тебе не нравится? — он лишь на мгновение хмурится. — Это щекотно, даже очень. Ох, прекрати! — Слушаюсь, — Минхо целует ещё одну ссадину, после чего снова наносит мазь. Джисон выдыхает с облегчением и снова ложится на диван. В этот раз парню уже не самому приходится зализывать раны. Это делает один человек, который вдруг признал его для себя очень важным. Это так странно, но и радует. — Как думаешь, родители меня сегодня побьют? Минхо мрачнеет и несколько секунд молчит, думая. — Не знаю… Они тебя бьют? — Иногда. Просто, в этот раз я ведь тоже виноват. Побил Юна в ответ, да ещё и парту сломал. — Это не твоя вина. Если захочешь, я могу прийти и поговорить с родителями. Я же был свидетелем. Могу доказать со своей точки зрения и наблюдения. — Не стоит. Сам разберусь. — Хахх, боишься? — Минхо улыбнулся. — Чего это вдруг? — Ты же прогульщик. Бывший. Хотя да, я всё-таки хорошо повлиял на твою посещаемость, — Ли подмигнул и сел на краешек дивана. — Такой послушненький, сердце радуешь. — Какой кошмар. Сделал из прогульщика обычного школьника. Может мне снова за прогулы взяться? — произнёс Хан с хитрой улыбкой. — Тогда я точно приду. Без предупреждения. Ты и знать не будешь. — Как это знать не буду? — Хан шире улыбнулся. — Я же постоянно у тебя зависаю. А если не буду, тогда и догадаюсь. — Эх, умник… Минхо снова принёс чашку с шоколадом. Джисон покосился на него, но не стал сопротивляться. Парень аккуратно уселся на диване и сделал глоток уже остывшего шоколада. Ли мягко улыбнулся. — Чего улыбаешься? — Выглядишь очень мило со стороны. Джисон нахмурился и ткнул пальцем в грудь Минхо, хоть ему и было приятно. — Ничего это не мило! — Ты как маленький хомячок, очень милый. Хан резко поменялся в выражении лица. Хомячок. «Это значит, что я ещё до сих пор жирный?» Он крепко сжал чашку в руках, что даже костяшки побелели. Было же всё хорошо, а вот из-за одного слова… мысли. Снова эти чёртовы мысли преследуют его. Толстый. Как хомяк? Значит… Что это значит? Почему? Почему? Почему? — Джисон? — Минхо наклонился к нему и положил руки на оголённые плечи. — Что случилось? — Ч-что? — он выдавил улыбку. — Ты резко как-то… Даже не знаю. Что произошло? Тебе снова плохо? — Ты назвал меня хомяком. Знаешь, что это для меня значит? Минхо вдруг осознал, почему парень так резко помрачнел и начал нервничать. Ли аккуратно забрал у него чашку и поставил её на журнальный столик. Не спешил отвечать. Он резко обнял парня, прижимая к себе и начал гладить его по голове. — Слушай, «хомяк» не равно «жирный» или «толстый». Я вообще не в этом смысле тебя так назвал. А из-за того, что ты милый. Ясно? — Я ужасен… — грустно улыбнулся парень, обнимая в ответ. — Ты вот пытаешься меня как-то подбодрить, поднять, а я опять падаю. — Поднимемся и пойдём дальше. Ничего, такое бывает. И прости, я же не знал… — Ты не обижаешься на меня? — Нет. Никогда ещё на тебя не обижался, — Минхо улыбнулся. — Поэтому не нервничай так. Как я могу на тебя обижаться, мм? Ты же такое солнышко. Хан выдохнул с облегчением и прижался сильнее, полностью отдался своему спасителю. Если можно назвать самый эффективный успокоительный препарат — это объятия и поцелуи Минхо. А ещё его слова, не важно даже, что он будет говорить. Лишь бы не молчал. Его мягкий, бархатный голос радует и успокаивает. — Ты устал, наверное. Можешь поспать, если хочешь, — прошептал Минхо. — Было бы неплохо, но это уже будет наглостью с моей стороны? — Мой дом — твой дом. Разве не так? Спи, если хочется. Я не буду мешать, нужно кое-что сделать. Буду тихой мышью, — Ли улыбнулся. Джисон поднял голову, встречаясь с его чёрными глазами. В них можно утонуть, и Хан готов запрыгнуть в этот океан чёрной бесконечности. Лишь бы Минхо был рядом с ним. Всегда. — А что тебе нужно сделать? — Задания. Некоторые вчера не успел сделать, сегодня бы доделать… — Сначала отдохни, а потом уже будешь учить. Джисон слез с Минхо и начал одеваться. Старший остановил его, хватая за руку: — Стой, стой. Ну куда же ты грязное…? Я тебе сейчас чистую одежду дам. — Может не стоит? — Джисон, — Минхо вздохнул. — Вот не зли меня сейчас. Если я забочусь, так блять хоть принимай мои старания, а не отбрасывай их. Хан кивнул и начал снимать свои джинсы. Они и правда были очень даже грязными, тем более, что Джисона сегодня по всей раздевалке швыряли. Такие же потрёпанные и несчастные, как их владелец. Но не настолько. Минхо спустя пару минут вернулся с какой-то толстовкой и штанами. — Всё, теперь можешь одеваться. — Спасибо тебе, Минхо. — Да не за что. Старший ушёл на кухню за добавкой шоколада. Думал, что Джисон больше пить его не будет. Минхо подогрел шоколад и вылил в свою огромную кружку, после чего вернулся обратно в гостиную. Хан уже сидел в его одежде, которая была явно большой для него. Минхо от этого было и грустно, и мило одновременно. — У тебя такая тёплая толстовка. И не жалко мне её…? — Не жалко. Так-то лучше. Минхо снова сел рядом с ним и сделал глоток горячего шоколада. Улыбнулся. — Ты реально свихнутый на шоколаде! — Джисон тоже улыбался, смотря на него. — Я просто обожаю его. Что в этом плохого? — Да ничего. Просто это даже мило. — Ой, не начинай, прошу тебя. Парень взял свою чашку и снова сделал глоток. Минхо нахмурился и протянул ему свою. — У тебя уже остыл. Бери мою чашку. — Да нет-нет! Всё хорошо! — Бери, — Минхо отобрал у него чашку и отдал свою. — Я лишь немного. Хорошо? — Да хоть и весь выпей, я злиться не буду. Хан снова улыбался и краснел. Вроде Минхо ничего такого и не делает, но смущает ужасно. Старший допил шоколад и обнял парня одной рукой, пока вторая гладила ладонь Джисона, успокаивая. Так он пытался быть ближе. Так пытался поддержать. Хан сделал ещё один глоток и поставил чашку на журнальный столик. — Это было вку… Минхо резко прильнул к его губам, даже договорить не дал. Это было даже сладко. Губы Джисона. Может из-за шоколада, а может они такими и были. Он целовал нежно, как только мог. Боялся ранить зубами, поэтому только нежно водил губами и языком. Джисон не сразу ответил, ведь всё ещё был в шоке. Но спустя некоторое время он и сам потянулся к нему, забрасывая одну руку ему за спину, а второй касался щеки Ли. Робко пытался отвечать на поцелуй, хоть и получалось не очень, но Минхо брал ведущую роль на себя. Он и оторвался первым, выдыхая. — Чёрт, ты такой сладкий. Твои губы в сочетании с шоколадом — это нечто невероятное! — Блять, так ты только из-за этого меня целовал? — надул губы Джисон. — Не из-за того, что желал? — Нет. Желал. Ты такой милый, ещё целоваться даже не умеешь. Но ничего, со временем научишься, я тебе обещаю. У тебя просто иного выхода не будет, — Минхо провёл ладонью по его щеке, с нежностью смотря в лицо. — Зацелую тебя, чудо. — Ну тогда точно научусь. Ради тебя мне придётся много чему научиться. — Угу. Лучше бы ты уроки учил, умник. — Аааааа! — прокричал Джисон. — Ну вот зачем ты обломал такую идиллию? Ли хохотнул: — Может из-за того, что я ещё и учитель? А ты, паршивец, нихера не учишь. Я и так тебя пожалел, а ты… Хан улыбнулся и покачал головой. Снова улыбался, смотря на Минхо. Да и как тут не улыбаться, когда рядом с ним такой прекрасный человек? — А ещё раз пожалеешь? — А хрен тебе! — Минхо вздохнул. — Ложись спать, пока я поработаю. — Можно с тобой? — Джисон не желал его отпускать, поэтому прижимался крепче. — Что? — Спать. Минхо поднял брови от удивления, но ненадолго. Думал о чём-то. Хану стало интересно о чём же он постоянно думает. Что вообще в его голове происходит? Вот по его выражению лица можно подумать, что у него там какая-то революция происходит. Потом перемирие и снова какая-то бойня. Он ведь учитель истории. Точно, что революция. — Я хочу спать с тобой. Ты не хочешь? — настойчиво твердил Джисон. — Если не хочешь, то работай. Я не против. — Ну вообще… — Буду спать тогда, а ты работай. — Блять, ну ты и манипулятор хренов! — Минхо легко потрепал парня за волосы, от чего тот рассмеялся. — Не буду я работать, когда здесь такое чудо с ума сходит. Ещё и спать желает. Он поднимается с дивана и хватает Джисона за руку. — Ты куда? — Спать. Ну, чего сидишь и ждёшь? Хан улыбнулся и последовал за Минхо. Сегодня ему уже открылась новая и последняя локация в его квартире. Спальня. Вот к ней раньше доступа не было, а сейчас уже есть. Тоже не особо большая, но довольно уютная. Кровать, прикроватная тумбочка, полки с книгами, небольшой шкаф, письменный стол и стул. Из элементов декора — вазон монстеры и гирлянда на стене. Но всё равно уютно. Джисон уже представлял, как Минхо сидел здесь по вечерам и что-то учил, писал. Существовал в своём отдельном мире. Не успел он ничего и рассмотреть, как уже оказался на кровати. Минхо повалил его на кровать и выключил свет. — Надеюсь этого одеяла достаточно, или тебе ещё одно достать? — Достаточно. Но смотри, как тебе хочется. Хан залез под одеяло и укрылся. Минхо спустя пару минут тоже полез к нему. Внутри он кричал и пищал от радости, ведь о таком только мечтал. А сейчас он сможет уснуть в его объятиях и забыть обо всём на свете. Только он и Минхо. И больше никого. Ничего и не нужно. — Я поставил будильник на 7 вечера. — Ох, это хорошо. Ещё 2 часа будет свободных… — Ну, тебе же нужно будет ещё домой вернуться? Джисон положил голову ему на плечо и грустно улыбнулся. — Я настолько к тебе привык, что мне уже и домой не хочется. Совсем. Можно я буду всегда здесь? Приклеюсь к тебе и никуда не буду выходить. — Ну что ж поделать. Ты ещё учишься в школе. Вот если бы студентом был… — Хочешь сказать, что я смогу тогда с тобой жить? — А ты этого хочешь? — по голосу Минхо было слышно, что он улыбается. — Честно — да. С тобой так спокойно. Я совсем забываю о некоторых проблемах, когда с тобой. Единственное, что тебе проблемы делаю… — Не говори так. Никаких проблем, — Минхо лёг на бок, лицом к парню, и обнял его. — Никаких. А теперь давай спать, у нас времени не так уж и много. Джисон наугад чмокнул Минхо. Как оказалось — в нос. Старший от этого хохотнул и потянулся в ответ. Попал в щеку. — Спи уже, умник. — Ладно-ладно… Минхо спустя пару минут прошептал: — Ну и как тебя можно не любить… Хан промолчал, хоть и хотелось говорить очень много милостей в ответ. Но он мысленно их бормотал. Минхо и правда удивительный. Почему же они раньше не встретились? К своему удивлению Джисон смог даже выспаться. Он проснулся даже раньше будильника, но не решался разбудить Минхо. Просто лежал и пытался рассмотреть его вблизи. Глаза уже приспособились к темноте, поэтому у него была хоть какая-то возможно наблюдать за старшим. Мило. Спит с приоткрытым ртом. Веки немного дёргаются. Он был в чёрной майке. Хан стащил с него одеяло и теперь имел возможность рассмотреть его тело и… шрамы. Парень смотрел на исполосованные руки и ему хотелось плакать. Даже глаза начали жечь. В горле ком, который очень мешает и давит, словно пытается задушить. Минхо продолжал спать, даже не отреагировал на то, что теперь его не укрывает одеяло. Лишь взгляд Джисона сверлит его насквозь. Хан совсем легко касается его руки, водит пальцами по новым порезам. И тогда у него всё-таки начинают бежать слёзы. Очень тихо плачет, даже носом не шмыгает. Лишь вытирает сопли ладонью и хмурится. Ком в горле разрастается всё больше и больше. Джисон убирает руку от Минхо и зажимает себе рот. Не замечает, что его тело начинает трястись. Еле заметной дрожью, которая усиливалась. Хан аккуратно выполз из-под одеяла и на носочках подошёл к двери. Еле слышный скрип и он бежит в ванную. Буквально залетает в неё и включает свет. Он тяжело дышит, тело бьётся дрожью, сердце бешено колотится. Почему так резко сорвало крышу? Джисон всхлипывает и сползает по стене, садясь на холодный, кафельный пол. Руками закрывает лицо, пальцами тянется к волосам и очень больно дёргает. Не знает, сколько уже времени прошло, но парень очень сильно испугался открывшейся двери и глухого стука возле себя. Минхо рядом. — Эй, что случилось? Джисон сильнее прижимает ладони к лицу, лишь бы он не видел его истерику и слёзы. Минхо касается его рук, гладит по голове, шепчет. Очень тихо шепчет. Самым прекрасным голосом на свете. Но даже это не успокаивает. — Хани… «Хани.» Он назвал его так. Нежно и трепетно. Джисон всхлипывает громче и отрывчато дышит. Чувствует касания Минхо у своего лица. — Тихонько. Дыши, слышишь? Глубже дыши. Ему всё-таки удаётся убрать руки парня от лица. Взгляд устремлён в никуда. Закрытый пеленой слёз и внутренней боли. Минхо искренно не понимает, что довело парня почти-что до истерики. Или даже до панической атаки. — Хани, на полу холодно. Давай поднимемся, а? Я помогу. Слышишь? Хоть кивни мне, ну? Джисон не реагирует на его слова. Возможно даже не слышит. Минхо ловит панику, но пытается её не показывать. Он обхватывает парня руками и тянет на себя, чтобы поднять. Худой, это даже не тяжело сделать. Трясётся ужасно. Минхо крепко обнимает его и быстро целует лоб, крыло носа, да и вообще, куда только получится. — Хани, Хани, Хани… тише. Я рядом. Хан вроде и смотрит, но кажется, словно сквозь него. Ему сложно сконцентрироваться. Минхо выдыхает и подхватывает парня на руки, после чего несёт обратно в спальню. Садит на кровать, а сам ищет хоть что-то, чем можно отвлечь. Но чем? Книгами и учебниками человека в истерике не отвлечёшь… Минхо берёт ручку и садится рядом с Джисоном. — Хани, а смотри-ка, что я сейчас нарисую? Минхо нещадно зарисовывает кожу на своей ладони, снова окрашивая чернилами. Хан всё ещё трясётся, всё ещё зашуганный, но медленно опускает взгляд на его руки. Всё ещё плачет и хнычет, громко шмыгает носом. — Смотри, какая мордашка. Рисует. Получаются какие-то кривляющиеся лица, на подобии смайликов. Одному даже кошачьи ушки нарисовал. Рыдание стало немного тише, а Джисон уже смотрел конкретно на рисунок. — У этого ушки какие, видишь? Кошачьи. Хехх, будем считать, что это человек-кот. Ладно, похуй с этим. А вот… — Минхо нервно улыбается. — На тебя чем-то похож. Точнее будет похож, если продолжишь хныкать. Хан отрицательно мотает головой. — Нет… Минхо выдыхает с облегчением и бросает взгляд на школьника. — А как по мне, ты уже похож. Джисон громко шмыгает носом и вытирает слёзы. Его ещё трясёт, но уже не так сильно. — Иди сюда, мой крошечный приятель, — Минхо бросает ручку куда-то на кровать и протягивает руки для объятий. Хан не сразу реагирует. Проходит несколько минут, прежде чем он всё-таки рвётся к Минхо на колени и обнимает крепко-крепко. — Божечки, ты мой… Ты как коала в меня вцепился, — Ли улыбается и гладит парня по голове. Он вовсе не злится. Лишь радуется тому, что Джисон всё-таки успокоился. Хан молчит, пытается успокоить ураган в своей голове. И вот он уже понемногу приходит в себя. Лишь стыд чувствует. Ужасный стыд за то, что снова сорвался, снова рыдал и этим делал Минхо хуже. — Т-ты злишься на меня? Да? — спрашивает совсем тихо, но Ли прекрасно его слышит. — Нет, солнце. Я не могу на тебя злиться. — Я ужасен… — Не говори так. Ты самый прекрасный человечек. Скажи мне лучше, что произошло? — он нежно гладит Джисона по голове и тоже шепчет. — Твои шрамы… Минхо вздохнул. Теперь он понял, что произошло. Вот почему он спал без одеяла. Джисон рассматривал его шрамы и не выдержал. Всё-таки у него очень ранимая психика. — Это уже прошло, Хани. — Ты же больше не будешь этого делать? — Не буду. — Точно? — Джисон немного отстраняется и заглядывает в чёрные глаза напротив себя. — Точно. Они ещё некоторое время сидели так. Джисону стало намного лучше в объятиях, что он даже никуда идти не хотел. Вечно бы сидел так, но понимал, что у Минхо будут болеть ноги. Да и ему что-то там учить нужно. Он хотя-бы учится, в отличии от Хана. — Ты куда? — выражение лица Минхо меняется на грустное. — Тебе же учиться нужно… — Да к чёрту это, Хани, — немного хмурится Минхо. — Подождёт. — Нет, нельзя так. Ты не должен из-за меня всё бросать. Минхо всё-таки нехотя отпускает его и сам поднимается с кровати. Садится за письменный стол. Хан вяло улыбается и подходит к нему, обнимает со спины. Ли хохочет и открывает книгу. — Не думаю, что тебе такое будет интересно. — Угу. Это скучно. И почему вообще история? Почему не… физкультура? Или ещё что? Минхо хмыкнул и приподнял голову заглядывая в лицо парня. — Мне всегда нравилась история. Ещё со школы. Это же интересно. Как всё происходило, как люди раньше жили. Тебе это не интересно? — Честно, нет. Никогда не любил историю, — Джисон продолжает неловко улыбаться. — Дурачьё. Мог хотя-бы притвориться. Ты ранил меня в само сердце, гадёныш! — Минхо наигранно хнычет и хватается за сердце. — Ну вот за что ты так со мной? — Хаххах, ну ладно тебе. Джисон читает несколько строчек из пособия и сразу хмурится. И как Минхо такое может быть интересно? Хан предпочёл бы фильмы смотреть и музыку слушать, чем читать заумные и скучные книги истории. — Какой кошмар… Минхо вздохнул и потянулся рукой, щёлкая перед лицом школьника. — Полегче, умник. Имей хоть какое-то уважение к моему предмету. Джисон виснет у него на шее и ухмыляется. Минхо всё-таки умеет поднимать настроение. Чувствует себя так, словно и не было истерики. Как у него так получается? — А то что? Двойки поставишь в журнал? — А есть смысл? Не, ну я могу, конечно. Будешь отрабатывать тогда. Писать контрольные. Я буду тебя хорошенько мучить, пока ты не поменяешь своё мнение. Или же к родителям приду. Что лучше, а? — Ладно, убедил. Манипулятор хренов… Минхо сильно удивляется, когда Хан немного отталкивает его вперёд и садится позади него. Ужасно неудобно и тесно. Бедный стул. Бедная задница Ли, которая оказалась в довольно неудобном положении. Но Минхо даже не стал отгонять парня от себя. Раз хочет — пускай. — Тебе там нормально? — Вроде да. Тебе? — Джисон снова обнимает его со спины и опускает голову на плечо. — Да. — Ну давай, читай мне свои смертельно скучные материалы. Говорят, что запомнить легче, если читать вслух. Может это и правда работает? — Работает. Ты уверен? Это же для тебя скукотень. — Похуй, читай. И Минхо читает. Джисон уже мысленно сто раз пожалел об этой идее, но чего не сделаешь ради такой близости с ним. Даже слушать скучные тексты готов, лишь бы быть рядом и обнимать. Минхо тёплый, Минхо огромный, относительно. Его спина широкая, как и плечи. На них удобно лежать, что сейчас и делал Хан. Буквально лежал на нём сверху. Но Минхо вроде и не был против. Он улыбается, что было заметно. Джисон прикрыл глаза, слушая монотонный, но такой приятный голос. Время от времени Ли запинался, что-то подчёркивал карандашом, что было слышно по характерному шороху. Хан снова открыл глаза и рассматривал рабочий стол, хоть на нём и не было ничего интересного. Рукой потянулся к ручке, лежащей возле книги. — Что делаешь? — Минхо сразу отвлёкся. — Татуировками тебя сейчас разукрашу, — лыбится Хан. Минхо издаёт смешок и качает головой. — Только не лицо и не кисти рук. — А что насчёт шеи? — Джисон приложил кончик ручки к коже. — Ой нет! — Ладно. Гони сюда руку. Минхо положил руку на стол. Джисон этот расклад не устроил, поэтому он попросил поднять её вверх, шрамами к себе. Ли не понимал, что он собирается делать, но соглашался, хоть и выглядело это странно. — Знаешь, что? Мы сейчас выглядим, как сектанты. Ну блять, со стороны так точно! — произнёс Минхо с улыбкой. — Чудо, что ты собираешься всё-таки делать? — Татуировки. Что тебе не понятно? — Хан начал рисовать поверх шрамов звёзды. В ряд. Полностью покрывал багровые шрамы маленькими звёздочками. Минхо не видел, но чувствовал, что Джисон делает. Он прекратил читать и опустил руку, рассматривая, что парень ему рисовал. Старший так растрогался, что у него даже губы начали дрожать. Этого он совсем не ожидал. — Как тебе? Я конечно не художник, и не татуировщик, но хоть что-то могу нарисовать. — Хани… — Что? Тебе не нравится? — Нравится, Хани. Мне очень нравится. Слушай, можешь нарисовать ещё? Так будет лучше для Джисона. Будет лучше и для самого Минхо. Намного лучше. Звёзды, укрывающие шрамы, будут мерцать на его руках. Но само осознание того, что Хан пытается скрыть его шрамы, делает и приятно, и больно… одновременно. Минхо хочет чувствовать его касания и такие милые попытки помочь. Это трогает до самого сердца, до самого дальнего уголочка души. — Могу. Правда хочешь? — Очень. И Джисон рисует. Множество звёздочек поверх шрамов, пытаясь скрыть их. Хочет убрать их. Лучше чернильные звёзды, чем они. Да хоть и каждый день будет рисовать, если Минхо не будет против. Пока это единственное, чем может помочь или отвлечь. Минхо читает, но уже не вслух. Внимательно слушает каждый вздох парня, клацанье ручки и совсем тихий шорох. От чего-то становится спокойно. Хан сам себя смог отвлечь, ещё и Минхо. Нет, ему уже не нужны пособия истории. Лишь делает вид, что читает, но сам внутри разрывается от мыслей. — Ты что, уже 15 минут одну страницу читаешь? Или я тебя отвлекаю? — Нет! Нет, ты не мешаешь. Просто… материал сложный. Джисон хмыкнул и рисует очередную звёздочку. — Даже эта чёртова история так сложна? Согласись, что ты уже давно не читаешь. Я заметил, что ты очень быстро читаешь. Даже по времени могу примерно определить за сколько ты читаешь одну страницу. С заметками и без. — Ладно, ты обломал меня. И что теперь? Я и правда не читаю, но ты мне вовсе не мешаешь, — Ли начал стучать пальцами по столу. Какой-то известный (или нет) миру мотив. Джисон довольно улыбается, смотря на полностью укрытие шрамы своими корявыми звёздочками и фыркает: — Как видишь, я тебя уже немного изучил. — Ну… Молодец? — Ой, не говорил бы ты это слово, — Хан нахмурился. — Ты хоть знаешь, какое продолжение к этому слову используют? — Хм, — Минхо задумался. — Нет. Ну давай, удиви меня. — Молодцы сосут концы. Это тебе что-то говорит? — Боже, глупо и тупо. Причём максимально. Я тебя похвалить хотел, а не… — Знаю. Но этим я тебя хотел предупредить, чтобы ты не использовал это слово в разговоре с старшеклассниками. — Блять, так вот почему они ржут, как ебнутые? Хан рассмеялся и легонько хлопнул Минхо по плечу. Тот лишь вздохнул и покачал головой. — Ты реально старик, хоть ещё и молодой. Ну ничего, теперь будешь знать. Ли хохочет и быстро поднимается, ведь ему уже надоело сидеть так, в довольно неудобной позе. Он падает на колени перед Джисоном и тянется к нему, залезая головой под свитер. Касается носом худого живота и начинает водить по нему линии. Джисон тихонько рассмеялся от такого неожиданного действия и положил руку куда-то на затылок, поглаживая. — Что ты делаешь? Минхо не отвечает. Он старается не упустить ни миллиметра кожи. Целует, куда только получается достать из его положения, притягивает парня к себе поближе руками и снова целует. Обжигает горячим дыханием, из-за чего у Хана мурашки по коже. Ли тоже пытается «залечить его раны». Руки его уже в районе лопаток. Он гладит ими спину парня, а сам прижимается к нему поближе. Осознает в который раз, что Джисон слишком худой и чуть-ли не плачет. — Минхо? С чего это у тебя такие нежности? Ахх, ой, щекотно! — Можно я сожру тебя? Просто так. Или поменяюсь с тобой телами? Блять, это звучит так тупо… Хан вздыхает и снова чувствует поцелуй чуть выше пупка. Минхо сводит его с ума. От таких действий хочется превратиться в лужу. Как тающий снег. — Я был бы не против? Тебе можно даже сожрать меня, хахх… Минхо улыбается и вылезает из-под свитера. — Чудо. Ты знал, что ты такой? — Не знал. Хватит меня смущать. Ли легонько хлопает парня по коленке и улыбается шире. Словно увидел что-то прекрасное и завораживающее перед собой. Но так и было. Это Джисон. Это всё Хан Джисон, школьник, в которого он так неожиданно смог влюбиться. — Тогда не буду, хоть и хочется. Разве тебе не пора домой, чудо? Родители же будут ругать. — Мне так не хочется, — парень обиженно надувает губки. — Нужно. И пообещай мне… — Хоть что-то поесть? Минхо кивнул и вздохнул, опустил голову на колени школьника, пряча своё лицо от него. — Хорошо. Не буду врать, но сегодня попытаюсь съесть хотя-бы лёгкий салат. Без майонеза. Ты, наверное, не веришь мне? Джисон хочет слушаться, ведь не хочет делать ему больно. Минхо для него особенный человечек, которого не может обидеть, хоть и делает это своими поступками. — Верю. И очень даже надеюсь. Собирайся, чудо. Не забудь хоть что-то поучить, м? Хоть немного, но попытайся. Тебе же лучше будет, — Минхо поднялся и поцеловал Джисона в лоб. — Нельзя так учёбу запускать. Ты же хочешь в универ? — Честно, я не знаю… — Нужно. Нужно получить образование, чтобы потом было немного легче во взрослой жизни. — Говоришь так, словно уже всю жизнь прожил… Минхо улыбнулся и легонько потрепал парня за волосы. — Не совсем так, но уже достаточно знаю. — Минхо, стой! — Хан останавливает его, когда он собирается выйти из спальни. — Скажи… Кто мы теперь? — Странники, идущие сквозь тьму. А что? — Ли снова улыбнулся. Прислонился к двери и ждал реакции школьника. — Ну, а если серьёзно? — А что ты именно хочешь услышать? Хан сдвинул плечами и еле заметно дёргает ногами от волнения. Что же он хочет слушать? Может заветное «любимый человек»? Но Минхо такого точно никогда не скажет. Он «говорит», но не вслух. Всё показывает своими поступками и объятиями. Ему и не нужно говорить. Касания и тёплый взгляд уже говорят о многом. — Хахх, а я тебя понял, кажется. Хочешь услышать от меня запретные слова, Хан Джисон. Вот только я не очень люблю повторять. — Ну мы же не в школе! — И что? — его голос и улыбка становятся мягче. — Я уже говорил, что ты мне нравишься. Да и похоже, что и правда влюбился в тебя, умник. У Джисона моментально краснеют щёки, а взгляд мечется по всей комнате, лишь бы не смотреть на Минхо. — Вот видишь, как получилось. Ты привязался ко мне. Думал, что я причиню тебе боль, но я так не делаю. Мило заботился о тебе, пока самому что-то не ёкнуло. А теперь уже всё, Джисони. Теперь уже ты от меня не отвяжешься. — Значит, любишь меня. — Я уже говорил. Хан нахмурился и сложил руки крест-накрест на груди. Его забавляло то, что Минхо стесняется? Или просто не хочет повторять такие важные для него слова. «Люблю.» «Я тоже люблю тебя, Минхо…» — И даже не хочешь повторить? А я думал, что ты искренне это говорил… Оказалось — нет. Минхо вздохнул и снова вернулся к Хану, чуть наклоняясь корпусом к нему. Щёлкнул парня по носу и ухмыльнулся. — Умник, любишь меня дразнить? — Похоже. Ты такой забавный тогда, когда злишься. Я знаю, что это так, хоть ты и не показываешь этого. — Сейчас я не злюсь, Джисон. — Тогда разозлю тебя! Ты… ты даже сказать не можешь, что любишь меня! Что в этом такого?! Минхо улыбнулся и провёл носом по щеке парня. Ладонью приподнял его лицо за подбородок, слегка надавливая большим пальцем. Прошептал: — Я люблю тебя, малыш. У Хана сердце хотело выпрыгнуть из груди. Такое приятное тепло разливалось в груди, что это было даже очень интенсивно. Он сначала сидел с приоткрытым ртом, но потом довольно улыбнулся. Самой счастливой улыбкой, которую только мог показать. — Доволен? — Теперь да! Минхо снова потрепал его за кудрявые волосы. — Ну и как тебя можно не любить, чудо?