Begging you

— Эй, ну же, взгляни на меня… — голос доносится как будто со всех сторон. — Прости-прости, я знаю, что больно… Голос, больше напоминающий красивую мелодию. Голос, который окутал с ног до головы, заставляя тело издавать странные вибрации, словно при прослушивании ранним утром любимой песни по радио. Голос, который Минхо запомнит на всю жизнь — завораживающий, мягкий, вкрадчивый, практически бархатный, с приятной до безумия хрипотцой. Но последнее слово стоит не за голосом. Тело альфы предательски отзывается на легкие, невесомые, робкие, почти волшебные прикосновения прохладных рук сначала ко лбу. А затем, кажется, к коже прикосаются чужие прохладные, влажные губы. Но это не поцелуй. Скорее, кто-то хочет распознать и ощутить температуру его тела. Приятно. Немного щекотно. А еще невыносимо больно. Альфа знал, что не стоит соваться в этот район вдвоем. Чанбин отговаривал, просил не торопиться, просил подождать, но когда Ли Минхо на взводе, нет в мире силы, способной удержать его. — …Ты такой красивый, ты должен выжить. С таким лицом не умирают, ты обречешь многих на великие страдания… Что? Почему так заботливо и трепетно звучит каждое слово? Это… нежность? Неужели Минхо тоже может чувствовать, как мурашки расползаются по всему телу, оставляя за собой легкий будоражащий холодок? Неужели Минхо впервые в жизни почувствовал, как короткие касания заставляют лихорадить, отзываясь какими-то неправильными импульсами в районе сердца? Нет. Этого не может быть. Это подсознание с ним играет. Но почему тогда пальцы, аккуратно и неспешно залезающие под рубашку, пьянят своей хрупкостью? Альфа открывает глаза. Как бы это ни было больно, каких бы титанических усилий это ни стоило, он должен увидеть человека, который источает этот прекрасный аромат. Точно, это свежескошенная трава после дождя. Нет. Это запах самого дождя. Этот омега пахнет самим дождем. Разве это возможно? Дождь — единственное природное явление, которое оставляет Минхо неравнодушным. Темные волосы мелькают под светом уличного фонаря. Белоснежная кожа, лицо размыто настолько, что виднеются только очертания красных губ. Все слишком смазанно. Тихий, полный страданий стон вырывается из горящей груди. Пуля попала именно туда, немного обойдя сердце. Повезло. Минхо повезло в очередной раз. Не зря по бановскому кварталу его знали как «бессмертного». Когда альфа пришел в себя, его окружала толпа людей. Но омегу, который источал аромат дождя, он так и не смог найти.

Один год спустя.

Никотин отравляет. Но никотин единственное, что убивает тебя и не скрывает это за мнимой доброжелательностью, словно идеальный враг, от которого ты знаешь, чего ожидать. В отличие от людей. Курить сигарету — значит курить огонь. Однако, люди гораздо больше страдают от огня любви, чем от никотина или смолы. У Минхо возникло две зависимости: сигареты и омега, который пахнет дождем. Шахат, Махшит, Шмуэля, Михаил, Гавриил, Самаэль, Азраил. Это имена ангелов смерти, представителей Бога, которых он посылает, чтобы забрать жизнь или душу. Вот только с Минхо вышло иначе. Душу его ангел смерти безжалостно забрал, а вот тело оставил мучаться, иссыхая от тоски к совершенно незнакомому человеку. Ли перерыл весь город. Ли стал похож на одержимого. Одним утром альфа дал своим людям четкое указание — немедленно найти того незнакомца. Банда весь год только и делала, что приводила самых разных омег, которые хотя бы издалека напоминали этот злосчастный аромат. «Да чем, блять, дождь вообще пахнет?! И как человек может пахнуть дождем?!» Вечные возмущения Джисона до сих пор вызывают усмешку. Каждая попытка оборачивалась провалом. Этот незнакомец, словно вода, которая каждый раз проливалась сквозь пальцы. Никак не получается добраться и удержать в своих руках. Когда ты на грани жизни и смерти, наверное, померещиться может и не такое. По крайней мере, ему сказал так лечащий врач, с которым он поделился мыслями. Мужчина утверждал, что сознание, в попытке спастись и зацепиться за что-то светлое, выдало последние вспышки иллюзорных фантазий. Именно поэтому альфе въелся этот образ ангела-спасителя практически под кожу и не давал покоя. Но Альфа ни на секунду не верит этим словам. Минхо никогда не был романтиком или философом, который мог бы видеть эту ситуацию в подобном ключе. Поверить — значит смириться и отпустить. Поверить — значит отступить. А глава банды Севера никогда не отступал. — Четырех наших убили, Минхо. Его самый близкий человек. Порой слишком эмоциональный и сентиментальный для альфы Чанбин еле сдерживает слезы. Год назад произошла перестрелка на юге, в которой погибли восемнадцать человек. Вражда между кланами вновь привела к разрушительным последствиям, и в тот раз потеря оказалась колоссальной. Минхо сам чуть не умер, и необъяснимо как, но выжил. Зато потерял близкого друга — Сонхву — и прекрасно понимал, что так дальше продолжаться не может. Чан, будучи лидером клана Бан, сам предложил перемирие. Обе стороны подписали соглашение о неприкосновении. Южные вчера ночью нарушили договор. Прямо во время попойки, в пабе, в котором люди Минхо всегда отдыхали, их зарезали как скотов. Девять ножевых. Разрыв селезенки. Многочисленные травмы головы. Перерезали горло. И это только у одного. Результаты вскрытия остальных Минхо даже не читал. Ублюдки в конце резни подожгли паб, стараясь скрыть сделанное. Они уничтожили целое здание, принадлежавшее северу. Нарушений со стороны южан было не сосчитать. Альфа был в ярости только первые несколько минут. Далее его ярость переросла в агонию. — Полиция не станет лезть. Я уже поговорил. Мы должны что-то с этим сделать сами, — Со глотает любимый виски, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Чувствительность друга Минхо никогда не воспринимал как слабость. Это скорее умиляло альфу. Нужна определенная смелость для того, чтобы показывать боль окружающим. Ли такой смелостью никогда не обладал. — Тело за тело. Единственное неизменное правило. Либо они должны добровольно отдать своих людей на замену погибшим, либо Минхо перережет столько же глоток сам. Таков закон банд. И здесь выбор определенно очевиден. Ли не нуждается в псах Чана, эти беспринципные ублюдки никогда не смогли бы заменить его верных соратников. Особенно Сонхву. Минхо думал всю ночь о произошедшем, не спал до утра, пытаясь сообразить в голове идеальный план и, был один нюанс, за который альфа зацепился. — Недавно слышал новость, что у Чана появилась омега, — голос охрип, Минхо делает очередную долгую затяжку. Той же рукой, в которой находилась сигарета, тянется за роксом с виски. Глоток. Горло обжигает, Ли редко пьет и ненавидит это чувство. Но сегодня повод однозначно есть. — Не знаешь кто? — Что? Мне то откуда знать? — казалось, этот вопрос даже оскорбляет альфу. Чанбин ненавидит клан Бан даже больше, чем сам Минхо. Десять лет назад, когда Баны только приехали в город, их семейка сразу решила устроить показательную акцию, подмяв под себя всех мелких предпринимателей. Среди этих людей была семья Со. Отец Чанбина в секунду лишился всего, чего годами добивался собственным трудом. Именно оттуда и зародилась эта вражда. Семья Бан являлась чужой для всего Сеула, в особенности для клана Ли, который с давних времен негласно считался правящим. Так город Сеул разделился на две части, где в северной правил Минхо, а южная принадлежала Крису. Чанбин присоединился к «северу» не так давно, но всего за пару лет, благодаря неоспоримым заслугам и пользе, стал практически незаменимой правой рукой лидера. — Так узнай, Чанбин. Начнем с его омеги, закончим его братом-психом. Чонин. Младший брат Чана. Отмороженный на голову ублюдок. Именно он пристрелил Сонхву. По вечерам Чонин выступает на ринге в подпольных боях. Проиграл лишь один раз. Джисону. — Но Минхо, мы не трогаем омег! Таковы условия… — Которые они со своей стороны грубо нарушили, — едкое серое облако выпускается из вздернутых губ Ли. Альфа абсолютно серьезен, холоден и… равнодушен. Чанбин боится главаря в таком состоянии. Люди по-разному злятся, некоторые кричат, лезут на рожон, плачут или же трясутся. Минхо же непоколебим в гневе. Внешне он ничем себя не выдает, отличаясь немногословностью и краткостью в речи. А еще Минхо постоянно курит в стрессе. Со давно понял, что это его личный способ расслабляться в критических ситуациях. А эта ситуация однозначно была критической. — А вдруг он — неплохой человек? Вдруг его омега совсем не при делах? — Минхо смотрит исподлобья, анализируя каждое сказанное другом слово. Чанбин — единственный светлый луч в его темном царстве жестокости и рационализма. Бин часто решает спорные ситуации сам, не позволяя беспощадности Минхо довести их до кризиса и бесповоротности. Но сейчас Со явно ощущает, что нет никого, кто мог бы переубедить альфу. — Ну, Чанбин, если его омега — неплохой человек, значит, он попадет в рай, верно? — без капли сарказма спрашивает Минхо, откидываясь на спинку мягкого кожаного кресла. Дела плохи. Дела очень плохи. — К тому же, все псы попадают в рай. — Что ж, — Чанбин устало потирает двумя пальцами переносицу. Ему не нравится эта идея. Ему не нравится состояние Минхо. Альфа никакими подробностями не делится, что настораживает еще сильнее. Ему не нравятся эти слова. Ему не нравится, когда все выходит из-под контроля. А Ли совершенно точно вышел из-под контроля. — Хорошо. Дай мне день. Спорить бессмысленно. Последнее слово всегда за лидером, и, если он принял такое решение, остается только подчиниться.

***

— Хенджин, там этот вредный старикашка Кан снова и снова просит только тебя! — молоденькая медсестра, которая совсем недавно стала старшей, в белоснежном, идеально выглаженном халате тепло улыбается, разглядывая санитара, который немного вздрогнул от неожиданного обращения к нему. — Он не подпускает к себе никого, истерит и все время кричит, что пока ты не придешь, он не пойдет ни на одну процедуру. Кстати, — девушка хмурит нос, поджимая губы, — Мне звонил господин Бан утром. Ты правда уходишь от нас? — Юна, здравствуй, — Хенджин снова не выспался. Его лицо всегда с утра напоминало пельменину, на которую не пожалели начинки. Причиной недостатка сна сегодня является Крис, который заявился поздней ночью на порог его маленькой, но уютной квартирки. Бан был чем-то сильно обеспокоен и спешил, но так и не сказал ничего внятного, просто обнял Хенджина, сообщил, что нужно снова собирать вещи и уехал. Опухший, немного растрепанный, но все равно сражающий наповал красотой омега является любимчиком многих пациентов в старческом доме в Тобоне. — Так сложились обстоятельства, — Хенджин криво улыбается, не находя ничего другого для ответа. А что еще сказать, если ты сам толком причины не знаешь? — Кан снова капризничает? — Да! И требует тебя. Сейчас же, — Джинни тихо смеется, достав из рюкзака маленькую бумажную упаковку и быстро спрятав в кармашек халата. Оглянувшись по сторонам, омега направляется в нужную палату. Расположенный у подножия горного хребта Пукхасана центр предлагал массу развлечений и услуг для пожилых людей: от фитнеса, библиотеки до красивой столовой, СПА и комфортных домиков. В каждом домике предусмотрен индивидуальный климат контроль, раз в неделю проводится уборка. Основала центр специализирующаяся на домах престарелых компания Ban Resource Group. Стоимость месячного проживания начинается от двух миллионов вон. Это место стало чем-то родным для Хенджина всего за один год. Год назад Крис отправил его сюда после той ужасной перестрелки, опасаясь, что его омеге рано или поздно могут навредить. И снова изоляция от всего. Такова плата за отношения с важными людьми. Так Хенджин думал. Из страны Крис не решился выслать, так как в таком случае тоска по любимому убила бы альфу, но альтернативу смог найти в богом забытом доме престарелых, о котором знали только персонал и посетители. Долина, в которой находился дом, была прекраснейшим местом: находилась на склоне, внизу которого журчала небольшая речка. Хенджин любил сидеть вдоль берега, разрисовывая свой блокнот красивыми пейзажами. Хенджин был всеобщим любимчиком, и омеге в последнее время было грустно мириться с той мыслю, что вот-вот его жизнь снова колоссально поменяется. Снова Крис заберет его и спрячет ото всех. Они познакомились при определенных обстоятельствах, которые как будто прокляли их отношения. Хенджин рос в приюте, в котором решил остаться воспитателем по окончанию. Приют принадлежал семье Банов. В один день Крис явился туда, дабы поглядеть, чем ему придется управлять по случаю кончины его отца. Это была любовь с первого взгляда. Альфа в этот же вечер начал период долгих ухаживаний. Спустя полгода Джинни поддался нежности и заботе Чана. В тот же день, после их первого поцелуя, омегу забрали с убогого места люди банды и в заранее купленную квартирку поселили недалеко от альфы. В госпиталь имени святой Марии устроил Хенджина тоже Крис. Грустно снова все менять. Хенджин от природы являлся жутким романтиком, мечтал о вечной любви и детках, о спокойной жизни где-то вдали от городской суеты. Чан же вечно был в заботах, раз-два в месяц забирал Хенджина в свои апартаменты. Реальность, к сожалению, никак не оправдывала ожиданий Хенджина. Вместе с новым переездом придется попрощаться с затейливым господином Каном, с обидчивой миссис Ким, с добродушным мистером Чхве, с болтушкой Юной, с ворчливой Саной… — Снова отказываетесь пить лекарства без фруктового сока? — старичок Кан играет в шахматы с приятелем по палате. При виде любимого санитара улыбка озаряет доброе лицо мимическими морщинами. Процедурная палата всегда была местом веселья для пожилых людей. Здесь они собираются вместе и могут поспорить на абсолютно разные темы: от политики до того, какие семейники удобнее носить. Хван обожает слушать эти жаркие споры, а иногда даже принимать участие. — Хенджини! Принес? — осторожно, оглядываясь по сторонам, шепотом спрашивает мужчина, ковыляя ближе к санитару. Хван быстро кивает, игриво дергая густыми черными бровями. — На самом деле, я отказываюсь их пить без тебя. Сок здесь ни при чем. Кан напоминал ему дедушку. Хенджин рос с ним, так как его родители погибли еще в младенчестве в аварии. Когда дед умер, его оправили в приют. Дедушка Кан такой же ворчливый и капризный, словно ребенок, но на самом деле, ранимый и самый любящий человек. Хенджину в принципе везло на таких людей. — Конечно, принес, — усмехается омега. — Вообще, вам нельзя сладкое. И также нельзя любой продукт, содержащий большое его количество. Не понимаю, как вы каждый раз убалтываете меня на исполнение своих капризов, — абсурдная таинственность вокруг палаты вызывает смех. Складывается ощущение, словно происходит купля-продажа незаконных веществ. Хенджин прикусывает нижнюю губу, стараясь как можно тише хихикать. — Это все потому, Хенджини, что ты добрейшей души человек, — бубнит мужчина, поскорее засовывая прозрачную трубочку в коробку. — Как ты можешь оставлять мою старую задницу на этих мигер? Они же только и мечтают о том, чтобы днями напролет пичкать меня этими таблетками! — Дедушка Кан! Уверен, это не то, о чем они мечтают! — омега достает новую упаковку двух кубовых шприцов и различные пилюли. Дедушка Кан не позволил бы кому-либо другому сделать уколы, снова что-то бормоча о том, что у Хенджина золотые руки и они лечат, а не колечат. Каждый пациент, каждый гость и каждый посетитель любил общество Хенджина. Омега умел находить общий язык даже с самыми трудными людьми, всегда выводя диалог в конечном итоге к чему-то хорошему. Не было ни одной живой души, на которого не подействовало бы обаяние Джинни. Работа не для брезгливых. Случается разное. Например, бывает такое, что пациентов приходится мыть самим. Рабочий день начинается с шести утра и заканчивается только к восьми вечера. У Хенджина практически нет выходных. Но омега все равно до ужаса любит это место. Возможно, Хван просто создан для того, чтобы лечить любовью окружающих. — Хенджини, — вдруг откликает Кан, глядя в одну точку на стене. Омега разворачивается прямо на пороге. Процедуры закончились, Хвану нужно было уже бежать в другую палату. Вид расстроенного мужчины мгновенно проезжается поездом по сердцу. — Пообещай мне заварить свой фирменный чай перед тем, как уйдешь от нас. У Хенджина колит где-то в районе сердца от тоски. Слухи в этом месте всегда разлетались со скоростью света. Каждое слово мужчины наполнено искренней грустью. Это не купить ни за какие на свете деньги. Это называется искренность. — Конечно, — теплая улыбка трогает пухлые губы. День проходит спокойно. Хенджин обошел всех пациентов и ближе к обеду освободился. Омега все еще ужасно хотел кушать. Хван не успел даже собаку выгулять с утра, не то чтобы перекусить. Живот каждую секунду капризно урчал в течение дня, назойливо напоминая об этом. Столовая персонала значительно меньше, чем общая, но от того кажется гораздо уютнее. Здесь медсестра и санитары собираются для того, чтобы немного посплетничать и насытиться вкусной едой, которую госпожа Чон готовит всегда изумительно. — …И как ощущения? — Просто невероятные! Очень важно проводить первую течку с истинным. Ты ведь на всю жизнь останешься привязан к нему. После первой сцепки всё остальное теряет смысл. Есть только ты и твой альфа, — Джинни присоединяется к омегам уже в середине разговора. Двое молоденьких санитара обсуждают довольно интимные вещи, о которых сам Хенджин никогда в жизни не решился бы заговорить. Но любопытство все-таки берет вверх. — Это больно? — весь стол смотрит на омегу так, словно он сболтнул несусветную чушь. Секундное молчание, а затем громкий гогот. Джинни смущается, практически сразу заливаясь краской. Юна открывает рот, чтобы что-то сказать, но Хван еле заметно мотает головой, давая явный намек на то, чтобы девушка не оглашала его уход сейчас. — Нет, конечно, это не больно. Хенджин, тебе ведь тоже совсем скоро это предстоит. Скоро у тебя начнется течка, а Крис будет рядом чтобы… помочь тебе, — немного поразмыслив, подбирает слова Юна, подталкивая Хвана в плечо. — Тем более с таким альфой, как у тебя, все определенно сложится более чем хорошо. Там никакой истинный даже рядом не стоит, — ухмыляется девушка, откидывая назад светлые длинные волосы. О том, что Хенджин — омега Криса, персонал узнал практически сразу. Альфа никогда не скрывал этот факт перед ними, каждый раз приезжая в конце месяца чтобы увидеть своего парня. Многие завидовали, многие строили козни, но большинство просто молча восхищались. А тот, кто знал Джинни лично, прекрасно понимал, кому больше повезло в этом тандеме. И счастливчиком выходил именно наследник Банов, а не коллега. — Раз ты прибрал к рукам Бан Чана, нам останется лишь Ли Минхо, — хихикает Сана, заставая Хенджина врасплох. Ли Минхо. Одно имя вызывало табун мурашек по всему телу. Встречу с этим человеком омега помнит в мельчайших подробностях до сих пор.

Flashback

— Пока я подставлялся под пули, чтобы убить его, ты его выхаживал?! — крик Чана слышно через две улицы. Омега испуганно хлопает глазами, поглядывая то на тело, лежащее на тротуаре, то на взбешенного Бана. Хенджин сглатывает вязкую слюну, явно ощущая, как скапливаются слезы в уголках глаз. — Я не знал, что это он! Когда вызвали наряд скорой помощи, я поехал, потому что боялся, что с тобой что-то произошло! Но меня не впустили внутрь, я просто стоял здесь и ждал, когда станет хоть что-то известно, а потом он вылез из черного входа практически к моим ногам! Это была первая ложь Хенджина. В больницу поступил звонок, и уже тогда Хенджин понял, что это снова кровавые разборки между бандами. Доброе сердце омеги не смогло остаться в стороне. Оно не смогло остаться в стороне и тогда, когда он совершенно неожиданно почуял аромат моря. Посреди развалин, в пепелище смерти и крови, омега, казалось, даже мог расслышать звук бьющихся друг об друга волн и ощутить легкое дуновение ветра. Хенджин, совсем не контролируя себя, как завороженный подошел ко входу и вошел в дверь, обнаружив прямо на пороге альфу без сознания. Он до сих пор не понимает, как объяснить тот секундный порыв собственного тела. Хван совершенно точно не понимает, почему вдруг осмелел и вытащил этого человека на улицу, чуть ли ни попадая под шальные случайные пули. Да, он всегда был добрым. Но здесь с этой добротой мешается незнакомое чувство, которое вызывает неприятную дрожь во всем теле. Запах морского бриза сбивает с ног. Омега не может отцепиться от совершенно незнакомого человека, а мысль о том, что он не выживет, вводит в панический ужас. — Он тебя видел? — пугающе спокойно спрашивает Крис, вытирая тыльной стороной ладони кровь, вытекающую из разбитой брови. Хенджин еле сдерживает порыв обработать рану прямо сейчас. — Кажется… Да. Я не знаю точно. Крис горько усмехается, а затем достает пистолет. Полиция уже разбирается с теми, кто остался внутри. Скорая помощь забрала всех раненных, поэтому прямо сейчас никому не было дело до трех людей у черного выхода. — Что ты собираешься делать? — омега в состоянии шока. Сколько бы он ни встречался с Крисом, Хенджин даже пистолет ни разу не видел в жизни, а сейчас лицезреет жестокую картину того, как его альфа собирается убить прямо перед ним. Крис молчит, целясь прямо в голову. — Нет! Не убивай! Ты… ты не можешь прямо передо мной лишить человека жизни! Крис замер, озадаченно оборачиваясь на Хвана. — Хенджин, такова расплата за отнятые жизни моих людей… — Ты не посмеешь пристрелить человека прямо перед моим носом! — Да твою мать! — от безысходности кричит Чан, опечатывая кулак об бетонную стену напротив. Хенджин вздрагивает, делая три шага назад. Впервые за столько лет омега боится Криса. До дрожи боится. — Собирай вещи. Ты уезжаешь.

And Flashback.

После того случая Чан досконально рассказал все о том, что происходит в его жизни. В мельчайших подробностях он просветил омегу в ужасы, которые совершает Ли Минхо по сей день. И, конечно, омега поверил каждому слову. И Хенджина начал пугать этот человек. Чан, хоть и был на той же позиции, что и Минхо, такой жестокостью не отличался. Крис, по мнению Хвана, был лишь заложником обстоятельств. Пугала неизвестность того, что вообще предстоит Джинни. Пугали совершенно запутанные бесконтрольные чувства, которые он начал испытывать после того случая — пустоты и бессмысленности. Но… бессмысленности чего? Почему вдруг всё становилось таким серым и безвкусным? Одновременно со всем этим, пугала сама мысль о том, что он когда-либо столкнется с кем-либо вроде Минхо. Потому что Хван понимал с самого начала, что хоть и неофициально, но числится в банде Криса и является самым лакомым куском для его врагов. Первая течка тоже пугала. Конечно, он слышал о том, как она происходит. Слышал, что это неземные чувства, что после потери девственности меняется вся жизнь, потому что всем твоим смыслом становится Альфа, который путем смешения химических процессов привязывает омегу к себе. Но… разве это справедливо? Сам альфа от этого не привязывается! Да, связь можно было разрушить медикаментозно, то есть, подавителями, но этот процесс приятным не назовешь. Это страшно. Все до ужаса кошмарит Хенджина. Но все же, Крис остается единственным, с кем омега вообще когда-либо состоял в отношениях. Чан не похож на того, кто может предать или не оправдать доверия. Беспрекословной заботой альфа смог заслужить стопроцентное доверие, поэтому Хван ни секунды не сомневается в нем. Он сомневается в самом себе. Точно ли это то, о чем он мечтал с пеленок? В двадцать один год у всех омег начинается течка. Хенджину через неделю исполняется двадцать один. «Все через это проходят», — каждый день твердит себе омега. А понимание того, что это произойдет с Крисом, а не с кем-либо еще, определенно дает некое спокойствие. В конце концов, что может пойти не так? — Хенджин, там поставка продуктов приехала. Примешь? — охранник, мужчина средних лет грубо прерывает размышления, и Джинни подпрыгивает от испуга. — Боже, нельзя же так подбираться, Эш! Я чуть на луну не улетел! — персонал прыскает от смеха, в то время, как Хенджин, быстро взяв у охранника ключи, грустно смотрит вслед лапше, которую так и не успел поесть. Сырость и прохлада мгновенно противно вбиваются в ноздри, заставляя омегу поморщиться. По нижней парковке всегда гуляет сквозняк, и омега каждый раз забывает накинуть что-то теплое. Из белого грузовика выходит невысокий худощавый альфа. Хенджин исступленно смотрит, а затем тихо здоровается. Парень, вроде, кудрявый и приятный на внешность, а пухлые щеки придают образу какую-то детскую наивность, но его глаза… отдают странным отблеском. Во взгляде незнакомца виднеется неуместная насмешка. Первый звонок — это не Субин. За почти год нахождения в этом месте, не было ни единого раза, чтобы товар привозил кто-либо еще. Крис тщательно следит за подобными моментами. — Мне нужно будет расписаться на накладной? — уточняет омега, не совсем понимая, почему багажник машины все еще закрыт. Обычно грузчик сразу выгружает весь торвар, Хенджин оценивает, а затем Эш с ребятами поднимают его на кухню. Альфа криво ухмыляется, импровизированно стукая рукой собственный лоб. — Да, точно. Идем, накладная в салоне, — обстановка была… странной? Хван морщится, послушно следуя за альфой. Оба останавливаются у пассажирского сидения. Второй звонок — накладной нигде нет. «Нет, Хенджин, у тебя уже паранойя», — вторит себе омега, стараясь унять необъяснимое беспокойство. — Может быть, вы забыли на точке? Такое часто бывает… — А может и нет. Мешок накидывается на голову слишком грубо и резко. Хенджин не успевает ничего сделать. Буквально пару секунд, и он чувствует, как его кидают в багажник грузовика уже двое человек. Паника. Хенджин истошно кричит, моля о помощи, когда дверь захлопывается так громко, что омеге показалось, будто это звучание пули из пистолета.

***

Чанбин ходит по кругу уже двадцать минут, не находя места. От Джисона и Феликса нет никаких вестей. Это настораживает больше всего. Обнаружить то, что Крис так тщательно скрывает, помогли подставные люди внутри его же банды. Однако странным показался тот факт, что даже самые приближенные люди не знали о том, кто конкретно является омегой лидера. К чему такая таинственность? Да, с одной стороны Со понимает, что иметь омегу в их шатком положении само по себе небезопасно. У тебя есть ахиллесова пята. Твоя уязвимая точка. Твоя слабость, через которую на тебя могут надавить в любой момент, но… так усердно скрывать человека? Это ведь слишком, даже для кого-то вроде Криса. Для чего так заморачиваться? Ведь по законам банд любой омега неприкосновенен. Почему в конце-концов даже поставщики внутри этого комплекса отбирались самим Чаном? Это была плохая идея. Нельзя покушаться на то, что человек так сильно оберегает. Особенно если тем, кто оберегает, является сам Бан Кристофер Чан. Минхо в кабинете. Лидер с утра созванивается по рабочим моментам, пытаясь наладить импорт через Японию. Только вчера этот человек похоронил своих людей, а сегодня уже при делах так, словно ничего и не произошло. Минхо является живым воплощением дисциплины. «С японцами всегда возникают проблемы. Они не глупые люди, зато считают глупыми людьми нас», — всплывают в памяти слова Ли. Со Чанбин, наверное, никогда не поймет, откуда у Минхо в его двадцать восемь столько мудрости и знаний. Это единственное, чем на самом деле стоило восхищаться. Потому что уму можно научиться, а мудрость нужно было нажить. Когда послышался знакомый звон колес, Чанбин чуть ли не подпрыгнул на месте. — Я ведь просил так грубо его не швырять! Нельзя так обращаться с омегами! — возмущения Феликса можно было услышать сквозь все закрытые окна и двери. — Ты напугал его до смерти! Бедняжка, не бойся… Не бойся? Бояться определенно стоит, потому что никто, кроме самого Минхо, не знает, что с этим парнем будет. Значит, все-таки нашли и привезли. Феликс обращается явно не к Джисону. С плеч спадает огромный груз и накладывается еще больший одновременно. Такая ситуация, что куда ни глянь, закончится все плохо. Если бы они не нашли омегу, терпение Минхо на этом моменте и иссякло бы, и альфа просто пошел бы на весь квартал с оружием. Но тот факт, что они смогли найти его, пугает еще больше. Потому что при первом раскладе можно было предсказать последующие события. А во втором случае Чанбин умывает руки и в мыслях возникает лишь жирный вопросительный знак. Ли, видимо, тоже заслышав рев мотора, спускается со ступенек медленно и плавно, словно с каждым шагом ему становится все тяжелее и с каждым шагом его безбожно и рьяно засасывает в тягучее болото. Этот запах. Легкие ощутимо горят. Голова готова взорваться от переизбытка эмоций, сердце начинает воинственно стучать в бешеном, нечеловеческом ритме. Не может быть. Минхо останавливается на последней ступени, молча и ошарашенно вглядываясь в лицо друга. Чанбин не сразу понимает, в чем дело. Джисон и Феликс заходят внутрь, волоча за собой худощавое тело в белом халате. Лицо человека скрыто под плотным черным мешком. Минхо цепенеет. Он не делает ни единого шага, боясь даже дышать слишком громко. Альфа боится, что если он чуть двинется, этот прекрасный, изумительный момент вновь окажется издевательской иллюзией. Феликс аккуратно тянется к мешку, также аккуратно и робко его снимает. Ли закрывает глаза на том самом моменте, когда с лица падает раздражающая маска. Набравшись смелости, все же открывает их. Заплаканный, растрепанный, дрожащий, словно промокший котенок, но он. Красивый, печальный, напуганный, сладкий, безгранично манящий, но это все равно он. — Ахуеть. Чанбин озвучивает мысли каждого в помещении. Со, честно, никогда не видел человека прекраснее. Потихоньку становится ясно, почему его всё это время так тщательно прятали и охраняли, словно какую-то драгоценность. Этот омега — редчайший бриллиант среди пластмассовых камушков, и Чан точно знал, какая охота за этим ангелом начнется среди альф. Дело дрянь. Хуже и быть не может. Чанбин теперь точно уверен, что войны не избежать. За такого дорожайшего экспоната Чан перегрызет им артерию. Зубами. Ему даже нож не понадобится. Даже Феликс, будучи омегой, не может отвести глаз. На парковке Ликси не успел разглядеть лица, но сейчас… сейчас невозможно было наглядеться. Не хватит миллиарда прилагательных и слов, чтобы описать девственно-чистую красоту этого парня. Единственный, кто остается в трезвом уме — Джисон. — Это ты, — на выдохе произносит Хо, делая шаг на встречу собственной, персональной черной дыре, которая засосала его еще тогда, с первой секунды, и до сих пор никак не хочет выпускать. Сердце альфы пламенно и жалобно изнывает под легкой тканью черной рубашки. Размытые черты лица, которые Минхо столько раз пытался собрать по кусочкам и восстановить, вдруг складываются в единый образ. — Омега Криса. Получи и распишись, Минхо! — самонадеянно ухмыляется равнодушный Джисон, практически до хруста костей сжимая руках тонкие плечи парня.

***

В трудные мгновения жизни, особенно при критических обстоятельствах, эмоции всегда выступают как основная поведенческая сила. Так эмоция страха, возникая в крайне опасной ситуации, обеспечивает преодоление опасности путем инстинкта выживания, напряжения необходимых для борьбы мышц, учащения дыхания и сердцебиения, изменения состава крови, повышения ее свертываемости на случай ранений, мобилизации резервов внутренних органов. Так пишут в учебниках по биологии и анатомии. Однако Хенджин, которого привели в какую-то спальню на втором этаже огромнейшего особняка, от страха не может даже пошевелиться. Омега бледнеет все стремительнее. Минхо вспомнил его. А значит у Минхо нет никаких сомнений, что Хенджин напрямую связан с Крисом. А если нет сомнений, значит и нет причин для пощады. Альфа напряженно встает напротив. — Долго же он тебя от меня прятал. Кошачьи, почти черные глаза испепеляют, смотрят с хитрым прищуром. И ощущение, что вот-вот продырявят Хенджина. Ли, словно истинный ангел смерти, одет во все черное и до безумия красив. Наверное, Хван никогда не встречал альфу, который смог бы потягаться с этим человеком внешностью и манерами. Это он понял еще при первом столкновении с лидером северной банды. Минхо, прежде чем зайти, дал четкий и понятный указ на то, чтобы в комнату больше никто не ступал. И, блять, эти слова больше напоминали приговор. Пока Хенджина везли на казнь в этом ужасном грузовике, он раздумывал над тем, что не успел сделать в своей жизни. К своему же сожалению пришел к тому, что не успел он практически всё. У него не было друзей, не было нормальных отношений, не было семьи и, черт возьми, не было даже течки и первого секса. Слезы машинально скапливаются в уголках глаз и неприятно их щиплят. — Ты же понимаешь, что тебя ждет? — голос хриплый, низкий, слышно, что явно прокуренный. Минхо до невозможности серьезен. На лице нет ни капли намека на пощаду. По спине Хенджина мурашки бегут табуном. Уже знакомый аромат альфы сгущается и окружает его, вводя в панику пуще прежнего. Хенджин практически вжимается в дверь, сутулится, будто пытаясь уменьшиться и испариться. Ли, тем временем, делает пару шагов вперед, оказываясь на опасно близком расстоянии от омеги. — Я не… Я… — Хван оглядывает комнату. Это спальня. Светлая, хорошо обставленная, дорогая спальня. Нет ничего в этой комнате, что могло бы ему сейчас помочь. Минхо делает последний шаг, сокращая расстояние между телами полностью. — Пожалуйста… Что он собирается сделать? Перерезать ему горло? Выпустить пулю промеж глаз? Изнасиловать? Всё вместе? Мозг, вместо того, чтобы успокоить, выдает воспоминания о рассказах Криса о том, как Минхо однажды отрезал вору каждый палец на правой руке, а затем по локоть отрубил левую. — Есть какое-либо последнее желание? — выстрел прямо в грудь. Омега ощущает смерть практически физически и зажмуривается. Хенджин не вывозит зрительный контакт с этим человеком. Его глаза сжирают, поглощая даже самые потаенные уголки сознания, грубо проникают прямо в голову, оставляя за собой хаос и беспорядок. — Да. Горячее дыхание Минхо опаляет чувствительную кожу в районе шеи. Хенджину кажется, что альфа дышит огнем, не иначе. Невесомое прикосновение чужих пальцев к волосам тут же приводит омегу в чувства. Единственное желание Джинни — пусть все будет быстро. — Я слушаю. Так близко к самой смерти Хенджин еще никогда не приближался. — В моем домике осталась моя собака. Я… я подскажу адрес. Пожалуйста, отдайте ее в приют. И… и передайте рецепт ягодная чая Юне, дедушка Кан сегодня просил его сделать перед тем… как я уйду, — у Хенджина начинается истерика. Он физически не может остановить поток слов и открыть глаза. — В состав… Входит клубника, немного лимона и персиковый джем, так получается слаще… И… И… Даже сейчас Хван выбирает окружающих, а не себя. Это забавляет Минхо. Какой же чистый ангел перед ним стоит! — Тише, — прохладные пальцы проходятся по щеке, из-за чего омега подпрыгивает на месте, разом сжимаясь всем телом. Лицо Ли озаряет теплая и нелепая улыбка. Альфа похож на ребенка, которому наконец подарили любимую машинку на день рождения. — Как тебя зовут? — Хенджин. Не отвечать этому человеку страшно. Отвечать тоже страшно. Страшно даже банально открыть глаза и столкнуться с ним взглядом. Повисает молчание, сквозь которое можно расслышать ускоренный до посинения пульс омеги и его всхлипы. Хенджин чувствует, как Минхо, словно хищник на охоте, неспешно, плавно приближается к его лицу все ближе и останавливается на минимальном расстоянии. Младший все-таки наконец раскрывает веки. Если бы не обстоятельства, Хван подумал бы, что альфа тянется за поцелуем. Через мгновение, чтобы Минхо ни собрался делать, он одергивает себя, усмехается и отходит, давая Джинни последний шанс свободно вздохнуть. Альфа засовывает руку в потайной кармашек пиджака, Хенджин внимательно следит за каждым движением. Не сводя глаз с омеги, Минхо достает небольшой черный пистолет. Ну, вот и всё. Настал этот момент. Вроде, именно сейчас вся жизнь должна пролететь перед глазами. — Я буду честен, — Ли беззаботно присаживается на мягкое белое кресло, откидывает голову назад на мгновение, а затем быстро возвращает в былое положение. — Я залез в каждую дырку Сеула, чтобы отыскать тебя. И совсем не для того, для чего ты думаешь. Я уверен, мы оба помним наше неудавшееся знакомство. Не имея в своей памяти больше ничего, кроме твоего образа, я пытался найти тебя по запаху. Удивление — это самая кратковременная эмоция, возникает внезапно и исчезает зачастую так же быстро. На смену быстро приходит другая эмоция. В случае Джинни на смену пришло недоумение. Только что у него спросили про его последние желания, а сейчас, как будто, собираются признаться в… симпатии? — Ты снился мне каждую ночь в абсолютно… разных снах. Наверное, можно сказать, что стал одержим тобой. Я тебя упустил один раз потому что был почти смертельно ранен, но больше ошибок я не повторю, — Ли бесцеремонно кладет оружие на прикроватный стеклянный столик. — Не хочу, чтобы ты думал, что я держу тебя насильно или в рабстве. При других обстоятельствах я бы не дал тебе выбора, потому что я эгоист, Хенджин. Такова моя конченная природа. Но ты спас меня. Поэтому, тебе я предоставлю выбор. Пока я дышу, уйти ты не сможешь, но если захочешь вернуться к жениху, — Минхо указывает на пистолет. — Возьми его и прикончи меня. Широко открытые от удивления глаза омеги остаются в таком положении в течение какого–то времени. Хенджин ничего не понимает. Что это за игра? В чем подвох? Почему этот человек дает ему такой странный выбор? Почему в случае проигрыша, Минхо готов пожертвовать жизнью? Альфа неожиданно встает с кресла, мгновенно ускоряя пульс Хвана. — У тебя есть время для раздумий. Если что, охраны в доме нет. Они стоят у входной двери снаружи, поэтому, если ты решишься меня убить, тебе никто не помешает. И не бойся. Тебе ничего за это не сделает ни одна душа, иначе я поднимусь с Ада и прирежу каждого, — эти слова слишком легко слетают с его уст. Ли Минхо в принципе относится к смерти слишком легко, словно он в любой момент по щелчку пальцев может возродиться. Словно он подписал сделку с самим дьяволом. Словно он и есть дьявол. Хо встает и приближается к омеге, вновь перекрывая доступ к кислороду одним присутствием. — Рекомендую выстрелить, потому что если ты решишь оставить меня в живых и остаться здесь добровольно, — Хо ведет носом по щеке, все ближе приближаясь к пухлым искусанным губам. — Ты станешь моим от головы до пят. Губы Ли прикасаются к изгибу шеи и оставляют мокрый короткий поцелуй. Хенджин машинально закатывает глаза от смешения самых разных чувств. — Хенджин, — словно пробуя на вкус каждую букву чеканит альфа. — Дашь мне пройти? — донельзя вежливо, даже с намеком на ласку, усмехается Ли, указывая на дверь, и Хенджин мгновенно отлетает от нее, прижимаясь спиной к стене рядом. — Принесите ему еды. Он голодный, — уже в коридоре приказывает, отдаляясь от спальни все дальше и дальше. Омега быстро сползает на пол, так как дрожащие ноги больше не слушаются, и прижимает колени к груди так плотно, что становится больно в районе позвоночника. Обеспокоенный взгляд невольно цепляется за ствол, любезно расположившийся на столе. Если это не жестокая шутка, у Хенджина есть неделя. Надо было дать Крису пристрелить его тогда. Ничего из этого не происходило бы сейчас. Впервые в жизни Джинни сожалеет о том, что проявил доброту и жалость. Омега до сих пор ощущает на одежде одурманивающий запах Минхо и готов был проклясть себя за то, что он находит этот аромат приятным. Не считая сегодняшнего дня, у него есть шесть дней. Первая течка снесет ему башню без присутствия альфы, который смог бы ему помочь. Хван уже не сможет мыслить трезво и действовать согласно логике, а не животным инстинктам. И, словно вишенка на торте, складывается ощущение, что по близости есть только один альфа, который поможет ему, если конечно Хенджин не решится всадить пулю ему в грудь. Либо, если Крис не вытащит его отсюда. — Что это вообще было? — хмурится Джисон, оборачиваясь на запертую дверь посреди второго этажа. — Ты не понимал, как человек может пахнуть дождем? Подойди и понюхай, — бубнит в ответ Со, ковыряясь в приложении для доставки еды. — Клянусь, Хан, лучше бы ты никогда не находил этого парня.

***

— Почему ты просто не убьешь меня?! На третий день Хенджин начинает сходить с ума. Всё, что находится на рабочем столе альфы летит вниз, с треском и громким звоном разбиваясь. Выражение лица Минхо нечитаемое. Альфа, как сидел за столом, так и сидит, внимательно следя за перекосившимся от гнева лицом омеги. Эти три дня проходили настолько спокойно, что это начало капать на мозги Хвана так сильно, что омега практически не спал и не ел. В его комнату заходил исключительно Феликс, который нескончаемое количество раз извинялся и утверждал, что, как оказалось, его брат не такой уж и монстр. На самом деле, Феликс ему нравился и, возможно, если бы не обстоятельства, они бы даже смогли стать приятелями. Контраст между братьями до сих пор удивляет Хенджина. Они родились от одних родителей, росли в одном доме, но были абсолютно разными, словно инь и янь. Сам Ли Минхо, так сложилось ощущение, просто занимался своими делами, словно ничего и не произошло, словно он не похитил Хенджина прямо с его работы, словно не держит его в своем доме, словно он не запугал его до смерти, а потом заявил, что готов умереть от его рук. Хван сходил с ума от непонимания всего происходящего. В свободном передвижении в самом доме его не ограничивают, это и позволило застать Хо врасплох, прямо во время рабочих переговоров по телефону. — Я перезвоню. Минхо убирает мобильный в карман, выпрямляется в спине и неспешно встает с кресла. Омега стоит перед ним в черной пижаме Феликса, которая ему немного мала, из-за чего открывается вид эстетичные руки и ключицы. Каждый шаг альфы сопровождается треском стекла дорогих швейцарских настольных часов, которые Хван швырнул со всей силой вместе со всеми остальными предметами и вдребезги разбил. — Ты поранился? — в глазах Минхо виднеется абсолютно неуместная обеспокоенность. Хенджин фыркает. Что за показуха?! — Выпусти меня отсюда. — Нет. — Тогда убей! Убей меня и давай закончим это недоразумение! — Недоразумение? — Ли предупреждающе переспрашивает, с интересом склоняя голову вбок, вглядывается в ангельское лицо напротив. — Как грубо. — Значит, мне нужно выстрелить в тебя? — омега тут же достает оружие, спрятанное в заднем кармане и наставляет в район солнечного сплетения. — Ты, полагаешь, я идиот? Чего ты добиваешься? Такие подлые люди вроде тебя никогда добровольно не встанут под полю! Тем более во имя любви! — Ты так хорошо изучил меня, пока я лежал без сознания, что знаешь, насколько я подлый человек? — Минхо и пальцем не шевелит на наставленную на себя пушку. Альфа усмехается, видя дрожащие пальцы перед собой, и подходит ближе. Ближе настолько, что дуло упирается в грудь. — Не нужно оканчивать университет, чтобы понимать, чем занимаются главари банд… — Ах, правда? — Хенджин нервно прикусывает губу, глаза снова бегают по всему кабинету, не желая смотреть на альфу. — Не уводи взгляд. Смотри только на меня. И эти слова звучал двусмысленно и немного… интимно. В таких деталях и проявляется сущность Минхо, которую он так тщательно пытается привязать на поводок. Он хочет подчинить и хочет, чтобы Хенджин подчинялся. Зря Хван пришел сюда. Порыв смелости, который разлился лавой по телу в этой комнате, сейчас предательски стремительно покидал его, оставляя за собой трусость и мелкий тремор. — Почему ты не отпустишь меня? — тихо, почти беспомощно спрашивает омега, глядя на собственные руки, вытянутые вперед. — А почему ты не выстрелишь? — Потому что я не убийца! — Ты врун, Хенджин. Ты не стреляешь потому что прекрасно понимаешь, в чем дело, — альфа выпускает феромоны, вновь сгущая воздух вокруг себя настолько, что Хвана мгновенно подкашивает на месте. Минхо сильнее упирается в оружие, приближаясь к уху Джинни. — В истинности. Именно поэтому ты спас меня тогда. — Я не знал, кого спасаю! — Ты прекрасно знал, кто перед тобой лежит. И именно поэтому ты не дал меня прикончить. — Откуда ты знаешь? — голос Хенджина срывается, как и какое-либо самообладание. Присутствие Минхо вновь творит с телом необъяснимые вещи. Его дыхание простреливает шею, а прикосновение пальцев лишает всякой трезвости. Это невыносимая пытка — стоять перед ним разрушенным; с отсутствующим дыханием, чувствовать такие несмываемые эмоции, что слюну приходится сглатывать каждую чертову секунду. Всё происходящее окружает и выматывает, ничуть не жалея. — Откуда ты всё это знаешь?! — Я чувствую, — старший проводит по щеке указательным пальцем и сглатывает от утягивающего в бездну желания поцеловать омегу прямо сейчас. Хенджин же медленно отпускает пистолет. Ли читает его как открытую книгу. — Крис заберет меня… — Ох, — Хо выпускает смешок. — Оставь этот бред. Ты никогда в нем не нуждался. Пульс учащается от переполняющей злости. И злость эта возникает именно от того, что Минхо прав. Он знал, кого спасал. Лицо Минхо мелькало в телевизоре, в журналах, в газетах и всевозможных статьях в интернете. Только люди совсем далекие от технологий и бизнеса не знали, кто такой Ли Минхо. Хенджин также догадывался, чем можно объяснить эти чувства к совершенно незнакомому человеку. Вот только никогда не принимал эту догадку всерьез, скидывая на то, что такого быть просто не может. И очень зря. Все его чувства сходились со словами пациентов о том, как ощущается истинность. Правда также заключалось в том, Крис никогда не вызывал в нем и процента тех чувств, которые вызывал альфа, бесцеремонно ворвавшийся в его жизнь уже второй раз. — Как и в тебе. Отпусти меня. Минхо выдыхает через нос, сжимая челюсть так сильно, что на острых скулах выступают желваки. Неприятно. Слышать подобное от единственного человека, в котором он видит смысл — неприятно. — Во мне ты нуждаешься. И до Хвана доходит. Наконец. Появляется хоть капля понимания ситуации. Ли Минхо явно уже от А до Я изучил его личное дело. Ли Минхо знал о нем каждую деталь, которую только можно знать о человеке. И Ли Минхо совершенно точно знал дату его рождения. — Ты ждешь течку, — подытоживает Джинни, ошарашенно вглядываясь в черные, завораживающие глаза. Альфа ведет бровью, оставляя эти слова без ответа и одновременно подтверждая их. — Почему ты столько времени убегал от меня? Что побудило тебя прятаться? — Минхо пытается вывести разговор в нечто светлое. Получается плохо. Потому что омегу перед ним все еще заметно потряхивает от происходящего. — Потому что я испугался. Ты знаешь, какие рассказы о тебе гуляют по Сеулу? Как ты отрезаешь пальцы людей… — Я никогда не делал этого. Да, признаюсь, я не святой. Мои руки по локоть в крови, но я никогда не изощрялся в своей жестокости как это делал Чан. Мои предпочтения — старый добрый самозарядный Макаров. Однако, именно твой альфа и его младший брат известны своими нестандартными методами, — Хван приоткрывает опухшие губы и делает тяжелый, обжигающий вдох. Нет. Этого просто не может быть. Хенджин отшатывается, словно по нему бьет невидимой волной от взрыва. — Ты лжешь! Зачем ему было меня обманывать? — Очевидно, чтобы казаться лучше на моем фоне, — альфа ухмыляется и отходит от парня, решаясь больше не давить на и без того расшатавшуюся донельзя психику. — Почему ты уехал? Тебя не было в доме несколько дней… — Если бы я не уехал, я бы не смог долго игнорировать дверь твоей спальни, малыш, — Минхо откидывает голову назад и вдыхает носом, машинально закатывая глаза от изнывающего удовольствия. — Я и сейчас еле держусь, поэтому иди в свою комнату и постарайся не попадаться мне на глаза, пока не примешь решение хотя бы для самого себя, хорошо? На каком чердаке этот ублюдок хранит свой портрет? Почему он даже сейчас умудряется выглядеть так хорошо, что у омеги волей-неволей подскакивает прямо к мозгам сердце от одного взгляда темных, затуманенных глаз? И эта родинка на крыле носа… Джинни вдруг понимает, что абсолютно всё в альфе, начиная от темных гладких волос и заканчивая сладким запахом моря, удушает его невидимыми мощными руками. И Хенджин жил с этими руками на свой шее целый год. Хван мгновенно выходит из злосчастного кабинета, громко хлопнув дверью. Не стоит играть с огнем. Но Минхо за весь этот диалог ошибся только в одном — решение для себя Хенджин принял еще при первой встрече с ним.