Исходя из личных предпочтений

Московский Даниил Михайлович работает здесь со всем не из-за денег. Это условие поставил ему отец, по которому он может перенять его бизнес на себя. «Хочешь унаследовать компанию? Поработай в ней какое-то время, пока я не пойму, можно ли доверять ее тебе.» Это ему не особо нравилось, но делать оставалось нечего. Он итак конкурирует с братьями за место под солнцем, а тут считай, компания его, только поработай бок о бок с какой-то шушерой, да. Даня честно, не знает, как отец терпит ебаную бедность, общающуюся с ним, или не дай бог, прикоснувшуюся к нему, передавая документы. Честно, у него от подобного рвотный рефлекс сработал на 100%, да что там, на 1000%, он бы выбежал из здания, попутно обтираясь бумажными салфетками и проклиная весь свет. Вот только обстоятельства не хотели отгораживать его от людей среднего класса. Несколько месяцев назад к нему на собеседование пришел новый человек. Даня тогда был очень занят, смотрел только на то, не бомж ли, ну и где учился. И вот его новый работничек имеет точно такое же мнение, только касательно людей с достатком. В первый день, этот Сергей пришлепал в черных джинсах и футболке, «забыв» о том, что существует дресс-код и, даже не извинившись за свое существование, съебал в закат впринципе. Даня этого не понимал. Его устроили на лучшую работу в его жизни впринципе, с зарплатами выше средних по Москве. Да он должен начальникам пылинки с обуви сдувать, а не забывать их имена, как это какое-то время происходило и с Московским. — Здравствуйте, Дмитрий… — Демид Иванович, не подскажите, где тут уборная? — Что вы, Давид Михайлович, я прилежно работаю! — Сердечно извиняюсь за беспокойство, Данон… — Денис? — Точно! Давыд-… В какой-то момент, Даня просто прицепил на рубашку бейджик с именем и должностью, чтобы у долбоебов не оставалось вопросов. И этот Сергей Юрьевич будто бы издевался над ним, или нарочно вел себя так дерзко и в каком-то смысле манерно, хотя это прямо противоречит его чертам характера. И манерно в его смысле значит, что он вроде бы вел себя как обычно, но в присутствии Дани становится процентов на 50 злее, на 30 заебаннее, и на чертовы 100 привлекательнее.       Да, к сожалению, у всех неотразимых личностей, как он, свои скелеты в шкафу. Даня, например, никогда не женится, если всё останется в нынешних реалях. То бишь, он никогда не приведет домой девушку. Ну то есть вообще нет. Не-а. Никак. Что говорить, у богатых свои причуды. Но даже эти причуды должны быть… Адекватными. Вот Московский недавно открыл в себе фетиш на заебанных брюнетов с тяжелой рукой, угадайте кто в его окружении с черными волосами, а жизнь не любит больше, чем сама смерть? Для справки, с самого осознания своей ориентации, Даниил спал с богатенькими мальчиками из его универа, чтоб хоть трогать было не противно, позже — просто ходил в клубы на свои деньги или заказывал на дом. Так что он не имел опыта быть так сказать… Отшитым? Продинамленным? Но это чисто в теории, ведь Московский Сереже пока ничего не предлагал, сохраняя иллюзию ненависти к нему чисто по факту рождения. Да и не очень то хотелось, надо же, какой важный, хуй бумажный, бегать он еще за ним будет. Ага щас, бегают шестерки, а он просто преследует. Но однажды этот ленивый оболтус все же довёл его жо белой горячки. Снова приперся в футболке, только теперь уже в обтяг. Признаться честно, Даня от его видка чуть не кончился на месте. Но призрачное самообладание ухватил, и вызвал модника в кабинет, на разборки. Сережа завалился с опозданием на 15 минут, лениво потягивая кофе. Зашел с таким видом, будто его начальник мешает прилежному работяге работать. — Ну и ну, — Даня помахал концом ручки в зашедшего, — Кого я вижу, кто на рабочем месте объявился. — Ну что вы, — Секундная пауза, — Даниил Михайлович. Если бы я знал, что вы вызовете — вообще не пришел бы. Испугался вашего гроздного вида. — Смешно, Сергей Юрьевич, присаживайтесь, — Последний недовольно поплелся и уселся за стол напротив начальника, скрестив руки на груди, — Вы знаете, что за невыполнение обязательств полагается увольнение? — Я выполняю обязательства, и думаю, мне это не грозит, — Хмуро ответил Серёжа. — Так то оно так, просто, — Даниил отвел глаза в сторону. Его губы растянулись в ухмылке, — Ваше отношение к начальству весьма неподобающее. Боюсь я могу вас уволить. Татищев вздохнул так, что в помещении разом кончился весь кислород. — Я не понимаю, — Выдал он совершенно растерянно. Московский от такой смены эмоциональной окраски снова поднял взгляд на него, — Ваша компания показалась мне добросовестной. Неужели вы можете уволить хорошего работника? Даниил внутренне закатил глаза. Конечно, только он стал распозновать частички ума и адекватности в этом человеке, как он в очередной раз убедил начальника в своей тупости. Не знать, как работает бизнес и иерархия! — Вы и впрям не понимаете, Сергей, — Он встал с места, медленно приближаясь к работнику. С каждым шагом, подбородок задирался все выше, — Хотя чего мне стоило ждать от деревенщины. — Я не из деревни, — Обиженно просипел он, — И какое это имеет значение к моей работе? — Самое прямое, — Он, наконец, остановился в двух шагах от Сережи, — Вас там не учат человеческому этикету. Но знаете, не научили родители — научит жизнь. В данном случае я. — Да? И как? Уволите? — Может быть и уволю, — Угрожающе улыбнулся Московский, — А может… — Он глянул на смотрящего на него снизу Татищева и сглотнул, отходя еще на шаг, — Впрочем, увольнения может быть достаточно. Сколько вас детей в семье? Четырнадцать? — Двое. Даня с интересом изогнул бровь. Его представление о людях не из МО было весьма ограниченным. Ну что они там, в избах живут и на костре пищу готовят. И это только в их округе. На Дальнем Востоке наверняка уже во всю каменный век. — На-а-адо же, а родители? — Это вас не касается, — Скрестил руки на груди Сережа, — Конфиденциальность личной информации. — Только вот я эту личную информацию могу пробить по разным источникам, — Улыбнулся Даня, — Так что будет лучше, если я все же узнаю все из первых уст. — Отец, — Сережа был немногословен. Не хотелось выдавать этому мажористому красавчику всю информацию о себе. Про себя Татищев окрестил блондина «мажористый красавчик» потому что он правда был ахуевший, но вместе с тем хорошим на личико. Придя на работу в первый день, Сережа сразу же отметил его стереотипно-красивую внешность. Голубые глаза, шикарный блонд и трендовые вещички. «Да по тебе наверняка пол офиса сохнет», — Недовольно подумал он тогда. И сейчас эта пантомима его начинала по-тихоньку раздражать. Какой смысл в этом разговоре? И чего он от него хочет? Чтобы заявление на увольнение подписал? Тогда чего вертится вокруг? Только голову кружит. Сережа облакотился на выставленную на стол руку головой, подперев щеку, с недовольством рассматривая начальника. — Отец значит? Ясно, — Улыбка Московского померкла, принимая более жуткую форму, — Это значит, если ты останешься без работы, ему прийдется содержать и тебя? — Палецем в небо, и на угад. Его брат или сестра могли быть уже совершеннолетними, не нуждающимися в обеспечении людьми, но Татищев перевел на него недовольный взгляд, а значит, Даня был прав, — Не нагловаты ли вы, Сергей Юрьевич? — Да всё так, — Московский замер от его спокойнойного тона, — Нагловат. Обычно этими словами Даня мог продавить нерадивых работников, заставляя делать то, что он хочет под предлогом увольнения, либо же особенно красивеньких затащить в постель. Но этот хер помоему даже не почесался. — И что, могу тебя уволить? — Он все так же улыбнулся. Сережа встал из-за стола, не уходя, но приближаясь к Московскому. Последний стоял ровно, но минусом была небольшая разница в росте. Не в пользу Дани. — Ну-у… Уволить не получится, заявление на увольнение могу написать только я, — Он принял задумчивый вид, — Но ты можешь повесить на меня грешки, и меня все равно выпнут. — Именно так. — Но ты знаешь, что это незаконно? — Татищев остановился на расстоянии вытянутой руки, — Хотя, дойдут руки — увольняй. Но компании тебе не видать. — Ага, ты то наверное лучше знаешь. — Во-первых, я поговорил с Михаилом Юрьевичем, — Услышав имя отца, Даня не на шутку напрягся, — Он хвалил мою работу и продуктивность, говорил, что я важен, и даже хотел повысить меня. — И что? Твой начальник — это я, — Сухо проговорил Московский. Сережа облизнул губы. Комок нервов в Даниной нижней части живота лишь нарастал, и, к сожалению, не только из-за спора. Как бы позорно не было это признавать. — Вот я и говорю — увольняй сколько хочешь, — Татищев улыбнулся лукаво и с вызовом, — Сам себе яму роешь. Хочешь показать себя как зависимого от чувств и пошатнуть доверие отца? Валяй. А у меня знакомый — прокурор. Без работы не останусь. С этими словами Сережа покинул кабинет, хлопая дверью. «Уволю, сука, я тебя уволю.» — Думал Даня, беря в руки резюме Сергея. Запрос об увольнении не поступил. Ничего, собственно, от Дани, после того разговора не поступило. Ни доноса, ни вопроса. Сергей Юрьевич оставался на тех же правах и с теми же обязанностями.       Сережа даже уже задумывался о расторжении контракта на квартиру, по причине того, что ему скоро станет нечем за нее платить. Сбежав в Москву из родной семьи с Урала, он полностью обрубил любые денежные потоки с их стороны. Даже общение. Денег ему не хватало ни на что. Возвращаться он не собирался, ровно как и отвечать на звонки. Удалить всех из телефонной книжки ему духу не хватило. Просто… Это был импульсивный поступок, о котором он пожалел 1000 раз, но наступить на горло своей гордости и вернуться, прося прощения? Нет, он лучше сгниет на четырех работах, чем еще раз попросит деньги у папы. Он скучал, но пути назад не было. Перед ним новая, незнакомая и крайне враждебная Москва. Город возможностей. И лежа на скрипучей кровати в многокомнатной коммуналке, пока за стенками кто-то жарился, он продумывал варианты того, на какие еще работы сразу подавать портфолио, как не проебать плату за аренду и как разбираться с его начальником.       Даниилом. На самом деле он запомнил. Глупое имя. Но на следующий день его встретили также. Охранник на входе ничего не сказал, принимая его по пропуску так же, как и всегда. А значит, дальше рта Даниила Михайловича распоряжение не ушло. Татищев хмыкнул. Одно из двух: он либо блефовал, либо передумал. В первое верилось охотнее, учитывая что типы вроде Московского не прислушиваются даже к лечащим врачам, что уж там говорить о совести, ее у таких в природе не существовало. А блефовать он вполне мог. Сережа огляделся вокруг. Мимо него то и дело мелькали разные люди, занятые важными делами. В это солнечное ясное утро, на вершине высочайшего офисного здания, они были одеты как капусты. Ну неужели никому не жарко? Если сотрудники — лицо компании, то Серый — её прыщ на носу. — Вау, какая усердная работа, — Татищев вздрогнул и чуть отпрыгнул от неожиданного звука. За ним стоял Московский собственной персоной в новом смокинге от Том Форд, — Я уже пожалел, что оставил тебя, лишь взглянув на тебя. — Я только пришел, — Даниил на эту фразу многозначительно поднял брови. — Вот именно. Сережа выдохнул так тяжело, что чуть не улетел к праотцам. — Что тебе нужно от меня, — Даня переспросил «мне?», — Я всего лишь создатель антивируса. Программист! А не дипломат или представитель МВД. Московский перешел в наступление, тыкнув пальцев в грудь сотрудника. — Смеешься? Твой антивирус способен на 100% защитить целый сервер, целую базу данных, целую компанию от внешних вторжений, — Он быстро одернул себя, так как в голосе начали слышаться нотки восхищения, — Думаешь, я позволю тебе пинать хуи? Ты еще не забыл, что ты делаешь тут? Ты здесь не предмет интерьера. — Да, я помню. Должен предоставить личную индивидуальную защиту конкретно ВАШЕЙ компании, — Заученным и монотонным голосом произнёс он, — И что? Ты меня на руках носить должен, а не приебываться по поводу и без. — То есть, если тебе дать полную свободу, ты всецело отдашься работе? Даже в форме придешь? — Московский хмыкнул, скрестив руки на груди. — Бля буду, — Даня выгнул бровь. Допустим. — Окей. Сережа удивился такому простому ответу. Он какое-то время стоял и смотрел на голубоглазого блондина, пораженный его красотой. Действительно аристократская красота. Хоть Даниил и был ниже него на пару сантиметров, а значит около 178-180 см ростом, Сережа чувствовал себя так, будто встретил того самого принца из манги его младшей сестры. Богатый, красивый… Правда характером не выдался, та еще гнида. Но тот еще мерзавец. Нихера не обходительный, противный и вообще, он страшный, Сережа берет свои слова назад. Его таким не подкупить. — «Хотя он еще не пытался…» — Татищев сглотнул. Они пристально смотрели друг на друга несколько секунд, а затем Даниил подмигнул и Сережин стаканчик с растворимым кофе тут же выпал из дрогнувших рук. Татищев едва ли не раскрыл рот от ахуя. — Больше я вас не потревожу, — И ушел. Вот так просто! Повернулся на пятках и попутно поручил стоявшей неподалёку девушке вымыть пол. И похер, что она вообще была клиентом, он был крут. Сережа заторможенно приложил тыльную сторону дрожащей кисти ко лбу. Лицо горело. Из рук и ног кровь прилила к лицу, так что с его типом кожи, он был похож на помидор. «Вот же тварина.» Как только Московский скрылся со всеобщего поля зрения, его руки как-то против воли обхватили сами себя, а внешне он стал напоминать подстреленную жертву. Наугад выбрав кабинет и попав в него, он согнулся в три погибели и прислонился к стене. — «Долбоеб, долбоеб, долбоеб, какая же хуйня выходит…» — Не то, чтобы он никогда не был влюблен. Был и очень сильно. Так что осознание того, на что похоже это чувство, не прельщало, — «Надо вылезти как-то из этого говна.» — Ведь действительно, влюбляться в конченного нищеброда — это грань. Он же не Рапунцель, в конце то концов. Хотя мультик любил.       Объяснил он свое поведение емкой фразой «бес попутал». Ведь в самом деле, в его вкусе богатенькие покладистые мальчики, а не спидозные жертвы химиотерапии из глубинки. С ним в его интересной на события жизни такого не случалось! Может, Москва все же была не такой разношерстной. Может это, как у девушек фетиш на негров… Даня с силой вдарил головой по двери, но это не помогло ему избавиться от простой мысли: «Понравился». Полюбился, приглянулся, пришелся по душе, внушил симпатию, блять. Сколько есть синонимов у одного чувства. Московский ощутил мерзкое чувство, словно он теперь неполноценен. Такое с ним тоже бывало. Кто-то настолько захватывал его мысли, что он не мог ни на чем концентрироваться, пока не переспит с ним. — «Должно быть, даже самого закостенелого натурала можно купить. Вопрос в том, за сколько…» Он размышлял, не замечая, что сидит на полу и мнет дорогой костюм. — Э-это еще че за ебатория… — На его ошеломленный возглас обернулись некоторые соседи-работяги за другими компьютерами. Это всего лишь Сережа не понимал, что ему делать, когда спустя 30 минут после утренней стычки с начальником, он обнаружил у себя на работе стаканчик свежего дорогого кофе. Нет, с функционалом кофе он знаком. И запах от горячего напитка доносился ну просто божественный. Не чета тому порошку, что он заваривает в своей комнатушке в коммуналке. Которая еще и за МКАДом находится. Но, от кого? Татищев обернулся и стал пристально разглядывать коллег: молодая девушка-практикантка с длинными каштановыми волосами, скуф за 30 с залысиной, молодой чувачек в очках с девственными усиками. Сережа нахмурился. Выходит, его столик наверняка просто с чьим-то перепутали. А довольствоваться чужим он не будет, хоть с голоду умирай.       Сережа взял стаканчик, еще раз вдохнул прелестнейший вкус чистейшей арабики и чуть не прослезился оттого, как ему не хотелось расставаться с кофеином. Но если ему сейчас предъявят за злостное уничтожение чужого напитка, у него в прямом смысле слова не хватит денег на оплату стаканчика кофе. Он все деньги, выделенные самим собой на сегодня, потратил на кофе из автомата на первом этаже. И то, пил это кофе пока шел к лифту, ехал на лифте, выходил из лифта и ровно до момента встречи с начальником. — «Что б его танк расхуярил», — И с вежливой улыбкой обратился к девушке-практикантке, чуть наклоняясь, — Алёна, здравствуйте, этот кофе, скорее всего, предназначался вам, — Девушка обернулась и ахнула, засмущавшись. Сережа улыбался галантной улыбкой, а черные отросшие пряди спадали на лицо. Одному лишь Богу в тот момент было видно, насколько он был раздражен. Быстро приняв стаканчик, она мельком взглянула на Сережу, но тут же зарделась и пробормотала, — Спасибо, Сергей, это очень мило с вашей стороны… — Не за что, приятного вам дня, — И, удушенный едкой завистью к девушке, он сел за свой комп, включая его, — «Эх, если бы только мне родиться девкой… Нихуя не делаешь, просто глаз радуешь, а тебя уже толстосумы на моря возят, покупают тебе все, лишь пальчиком покажи…» Сережа много раз думал о том, почему не родился девкой. Он искренне завидовал барышням, от которых требуется лишь быть красивыми, но это резко контрастировало с его самоуверенностью и гордостью, Татищев не был способен принять что-то от кого-то даром, даже если очень и очень хотелось.       Воспитание и хуй между ног мешали ему стать шалавой. И... весь день он провел, сосредоточено хмуря бровки и лениво пялясь в черный экран, подперев рукой подбородок, параллельно сдувая черные волосы с лица и собирая своей усталой и непостижимой красотой взгляды всех мимо проходящих работников (катись в пизду со своими стеклянными стенами, начальничек). Короче, он в крайне соблазнительной форме не сделал нихуя из-за отсутствия жизненной энергии, то есть, кофе. Однако роль предмета интерьера сыграл неплохо. Можно сказать, отлично, на 5+. Лишь уходя из офиса, Сережа подумал, что, скорее всего, это нихуянеделание повлечет за собой последствия.