Избранная семья

      Наталья сидит на диване в гостиной и рассматривает фото, которое ей дал Эван. Парень расположился рядом и сейчас тоже смотрит на фотографию.       Он только сегодня узнал о существовании этой крошки. Девочка оказалась его дочерью, и он теперь был единственным родителем, от которого она зависела. Такое открытие словно перевернуло его мир с ног на голову.       Бакли рассказал своей девушке всю историю, закончив её тем, что собирается забрать ребёнка. После этих слов Наталья села на диван и вот уже десять минут молчала.       Долленмейер всегда была рассудительной и прекрасно знала о его стремлении стать отцом, хотя всегда уходила от этой темы. Но Эван не ожидал, что эта новость вызовет такое сильное сопротивление.       Наконец-то девушка поворачивается к Бакли:       – Ты ведь планируешь сделать ДНК-тест?       – Ну, тут невооружённым глазом всё видно. – Он кивает на фото в её руках. – Но, конечно, планирую. Это необходимо для опеки. Завтра утром сдам свой образец, позже они тоже сдадут её ДНК... И мне придут результаты.       – Эван, ты уверен в этом? – С сомнением спрашивает Долленмейер.       – В каком плане?       – Ты ведь не знаешь этого ребёнка. Она росла без тебя, её мать не хотела, чтобы ты знал о ней.       Эван глубоко вздыхает, пытаясь собрать свои мысли:       – Наталья...       – Нет, серьёзно. Ты никто для неё, как и она для тебя.       – Она моя дочь.       – То, что ты её биологический родитель, ещё не делает тебя отцом. Или ребёнка Коннора ты тоже считаешь своим?       Эван втягивает воздух, но скрыть раздражение выходит плохо. Слова девушки, как нож пронзают его сердце. Вспоминается момент, когда он впервые увидел своего ребёнка...       – Мы договорились это не обсуждать, Наталья.       Нет, это не его ребёнок. Он был донором для людей, которые хотели малыша.       А настоящая дочь Эвана сейчас нуждается в нём. У неё есть только он.       – Видишь? Так в чем разница? И там, и там – ты либо отец, либо нет. Если считаешь эту девочку дочерью, то..       Наталья не успевает закончить фразу, когда Эван ее прерывает:       – Наталья.       – Эван, я не могу быть частью этого. – Сдаётся девушка.       – Что это значит?       – Я не хочу детей. Особенно если это ребёнок, к которому я не имею никакого отношения. – Наталья смотрит ему прямо в глаза, и её слова звучат твёрдо.       – Я знаю о том, как ты относишься к детям. Но она уже есть. И я от неё не откажусь.       – Эван. – Девушка встаёт с дивана и кидает фото на столик. – Это чужая девочка. – Она вздыхает. – Мы оба так счастливо жили вдвоем. Мы делали, что хотели и когда хотели.       Бакли поднимается следом:       – И что ты предлагаешь? – Он уточняет, надеясь услышать ответ, который не вел бы к разрыву.       – Я не из тех, кто ставит парней перед выбором, но... – Она делает паузу, прежде чем продолжить, а Эван понимает, о чём она хочет сказать.       Он качает головой:       – Я не стану выбирать.       – Что ж... – Она кивает. – В таком случае... Утром я соберу вещи.       – Вот как? Мы просто расстанемся, словно этих месяцев не было? – Он пытается звучать спокойно, но глаза выдают все эмоции.       – Послушай... – Девушка берёт его за руку. – Мы можем найти компромисс... Сейчас ты уступишь мне. И, может быть, когда-нибудь мы создадим самую прекрасную семью...       Они стоят напротив друг друга, молча глядя в глаза, испытывая болезненное отчаяние, которое переполняет их сердца. И в их молчании скрываются все ответы. Эван знает, что всё изменилось. И хотя это осознание причиняет ему боль, другого варианта теперь нет.       – Я не смогу жить, зная, что отказался от неё.       Девушка медленно кивает и отпускает его ладонь.       – Значит, это конец?       – Похоже, что так. – Эван отводит взгляд и смотрит в окно.       А ведь ему казалось, что она именно та.       Кристофер засыпает на середине второго, из запланированных на вечер, фильма. Эдди ещё недолго сидит на диване, уменьшив громкость, а затем всё-таки относит ребёнка в его комнату. Мальчик, к счастью, не просыпается.       Диаз заканчивает мыть посуду и собирается написать сообщение Бакли, когда слышит стук в дверь.       – Это ещё кто?       Он хмурится и бросает взгляд на часы, где уже почти 12 часов, а затем идёт в прихожую.       За дверью стоит его лучший друг.       – Бак? Всё в порядке?       Обеспокоенный взгляд Эдди бегает по лицу Эвана в поисках ответов. Он замечает, что Бакли выглядит расстроенным, и сразу же чувствует, что произошло что-то серьёзное.       – Мы с Натальей расстались.       – Расстались? – Диаз теряет дар речи.       Эван опускает глаза и медленно кивает:       – Я думал, что её чувства ко мне достаточно сильны, чтобы хотя бы попытаться принять это. – Голос парня прерывается от сильных эмоций и горести, навалившейся на него теперь со всех сторон.       Диаз охватывает его плечи и прижимает к себе с трепетом и состраданием. Он знает, что сейчас самое важное - просто быть рядом, чтобы поддержать и выслушать.       – Бак, это... Я не могу даже представить, как тебе тяжело.       – Я был уверен, что она та самая. Я думал, что... Что мы влюблены. А что теперь?       – Может быть, Наталья просто испугалась ответственности, и ей потребуется время, чтобы всё осознать? Ты сам говорил, что она тебя видит лучше, чем другие. Что она понимает тебя.       Эван качает головой:       – Я не знаю, Эдди. Теперь мне кажется, что я это всё придумал.       Диаз отстраняется, но сжимает плечо друга, в попытке поддержать его:       – Идём на кухню? Поговорим о том, что делать дальше.       – Я могу остаться у вас сегодня?       – Конечно, что за вопрос? – Эдди улыбается ему.       Бакли улыбается слабой улыбкой исподлобья и кивает. Он знает, что нет человека лучше, чем его друг, чтобы помочь ему справиться с этим сложным и болезненным периодом его жизни.       Они входят в дом, закрывая за собой дверь.       Следующим вечером парень сидит в гостиной дома своей сестры и друга.       Мэдди ушла уложить Джи-Юн, а Чимни с Эваном остались сидеть на кухне.       – Нервничаешь?       Хан наблюдает за другом, перед которым на столе стоит ноутбук Мэдди. Эван без конца обновляет список писем на своей электронной почте.       – Да. Странно, правда? Абсолютно все говорят о том, насколько мы похожи... – Он на мгновение замолкает. – О боже, вот оно.       Чимни подвигается ближе и смотрит на экран: сверху мигает уведомление о новом письме, а заголовок гласит: «Акт заключения о биологическом отцовстве».       – Стоит подождать Мэдди или..? – Бак наводит курсор на прикрепленный файл, но открыть не решается.       – В чём дело? – Девушка заходит в гостиную и останавливается, догадавшись. – Пришло..?       Вместо ответа её брат кивает, и Мэдди быстро подходит к нему, становясь за его спиной.       Эван судорожно сглатывает и два раза клацает мышкой. На весь экран открывается документ, и все трое пробегают глазами по тексту:       «Результат:       Биологическое отцовство Эвана Бакли, 1991 г.р. в отношении ребёнка Та́ры Филдс, 2018 г.р. не может быть исключено. Комбинированный Индекс Отцовства (Combined Parentage Index - CPI): 659492 Вероятность отцовства: 99.99%       Ниже идёт подробное заключение, а под ним таблица сравнения маркеров, но это Эвана уже не волнует.       Теперь он точно знает, что он её отец.       – Бак. – Мэдди опускается на стул рядом и обнимает брата за плечи.       – Тебе тоже не верится, да..?       – В то, что твоя девочка на два года старше моей? – Мэдди тихо смеётся. – Бак, ты папа.       – Я папа...       Старшая Бакли смотрит на своего жениха. Чимни чуть усмехается:       – Ну, добро пожаловать в команду. Теперь у всех есть дети.       Мэдди смеётся.       Эван же продолжает смотреть в экран, словно не веря своим глазам.       Это письмо буквально олицетворение нового этапа его жизни. Теперь он будет отвечать не только за себя самого.       Бак достаёт телефон, делает фото с экрана ноутбука и отправляет его Анджеле, женщине, которая сейчас является опекуном его дочери. А затем, зачем-то, скидывает это фото и Эдди.       Ответ приходит почти мгновенно: Эдди Какие эмоции?

Эван Ещё не понял, если честно

Эдди В любом случае, поздравляю, Бак

Эван Спасибо Написал Анджеле. Жду ответа

Эдди Дай знать, как ответит Кристофер надеется, что ты сходишь с нами в зоопарк завтра

Эван Созвонимся, как приеду домой? Обсудим

Эдди Договорились       Следом, практически сразу, приходит сообщение: Анджела Хотите увидеться с ней?       Эван поворачивается к сестре. К счастью, она уже смотрит в его телефон. Чимни, к слову, тоже.       – Бак, не сомневайся в себе. У тебя с детьми особая связь. – Хан похлопывает его по плечу.       – И достаточно любви, чтобы стать лучшим отцом для этой маленькой девочки. Вам нужно познакомиться, прежде чем ты официально станешь её родителем.       Бак чуть кивает и быстро набирает ответ:

Эван Когда?

Анджела Что насчёт завтра?       На следующее утро Эван сидит на скамье в парке и нервно стучит ногой по земле. Его сердце бьется сильнее обычного, а душа полна неподдельной тревоги и радости одновременно.       Анджела и Тара вот-вот должны прийти сюда. В любую минуту он увидит свою дочь.       Кроме мыслей о его собственном ребёнке, где-то чуть дальше в голове бьётся мысль о том, что он расстроил ребёнка Эдди. Кристофер так хотел, чтобы Эван пошел с ним и старшим Диазом в зоопарк.       Эдди убедил Эвана, что первая встреча с Тарой гораздо важнее, да и Бакли сам это понимал. Но отчего-то вина перед Крисом ощущалась слишком сильно. Возможно, дело в том, что он так давно и хорошо знает мальчика, что тот уже и сам своего рода его ребёнок.       Эван качает головой, когда думает об этом. Глупость какая-то. Кристофер вовсе не его ребёнок. Он сын Эдди. А Эван просто не любил разочаровывать других. Вот и всё.       Парень переводит взгляд в сторону отдалённой детской площадки в нескольких метрах от него: мамы и няни наблюдают за играющими детьми. Интересно, будучи единственным родителем, как быстро он сможет вписаться в женскую "тусовку" в подобных местах. Или останется белой вороной?       В целом, у него есть от кого получать помощь в воспитании детей. Бобби и Афина, Хен и Карен, Чимни и Мэдди, Эдди – они все родители с достаточно большим опытом и готовы помочь ему абсолютно во всём.       И вот, наконец, слева от него появляется движение. Он поворачивается в сторону: Анджела ведёт его дочку к нему. Сердце сжимается, когда он видит прекрасное создание, которое является частью него.       Эван поднимается и не отрывает глаз от Тары, пока они приближаются к нему.       У девочки длинные светлые волосы, собранные в два хвостика, и глубокие голубые глаза.       Наконец-то он делает пару шагов в их сторону, и они все останавливаются.       Малышка задирает голову и смотрит на Эвана снизу. Он же, наоборот, склоняет голову и смотрит на неё, до сих пор не веря в реальность происходящего. Взгляд ненадолго задерживается на родимом пятне девочки, которое практически идентично тому, что есть у её отца.       – Тара, это Эван. Твой папа. Помнишь, мы говорили о нём? – Анджела смотрит на Тару.       Девочка только кивает и продолжает с любопытством рассматривать Эвана.       Он опускается на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с дочкой, и улыбается ей. Всё внутри трепещет от волнения, и он всё ещё не знает, как начать разговор.       – Привет, Тара. – Тон его слов полон теплоты, и Эван даже не знал, что может так разговаривать.       Девочка не отвечает, отпускает руку женщины и пальчиками касается щеки Эвана, всё ещё смотря ему в глаза. Её большие глазки оценивают каждую черту его лица. Она не знает, что ожидать от этого незнакомца, но не боится его, как прочих.       – Я... Я твой папа. – Шепчет Эван, стараясь справиться с собственными эмоциями.       – Папа? – Нерешительно шепчет девочка, испытывая слово на вкус, словно новое блюдо.       – Да, я твой папа, Тара. И я очень рад, что мы наконец-то встретились. – Он улыбается и протягивает ей свою ладонь.       Малышка поднимает взгляд на Анджелу, и та кивает. А через несколько мгновений, которые кажутся Эвану вечностью, Тара раскрывает свои объятия для папы, с которым только познакомилась. Эван медлит, а затем аккуратно обнимает свою дочь, чувствуя, как её маленькие ручки обнимают его за шею.       Пятнадцать минут спустя Эван стоит недалеко от площадки вместе с Анджелой, наблюдая, как его дочка взаимодействует с детьми.       – Мне кажется, вы кое-что не сказали. – Эван поворачивается к женщине.       – О чём ты? – Она продолжает смотреть на девочку.       – У неё ведь какие-то проблемы, верно?       Анджела делает вдох и медленно кивает.       – Почему не сказали?       – Не хотела, чтобы это повлияло на решение.       – Думали, что не захочу узнать её из-за этого? Забрать?       – Ну, ты сам это сказал. – Она наконец-то смотрит на него. – Передумал, верно?       – Нет. Просто хочу знать, в чём дело.       – Это сложно. У неё нет задержки в развитии, если ты об этом.       – Она не говорит с ними. – Парень кивает в сторону детей на площадке. – Да и мне два слова всего сказала.       – Верно. Она очень умная девочка. Невероятно умная: считает примеры, которые дети проходят во втором классе, сама читает книги, но не вслух.       – Почему она не говорит?       – У Кэтти нашли рак, когда Таре был всего годик. – По тому, как говорит Анджела, Эван понимает, что ей тяжело это вспоминать. – Болезнь прогрессировала и всё это на глазах у Тары.       – Так это психологическое?       Опекунша кивает:       – К сожалению, мы все были так обеспокоены состоянием моей племянницы, что поздно осознали проблему. А те специалисты, к которым я смогла её сводить... Нет никакого толку.       – Ей ведь в школу скоро. – В голосе нет осуждения в сторону женщины, скорее беспокойство.       – Да... – Она отводит взгляд и снова смотрит на ребёнка. – Если ты думаешь, что не справишься с этим, то лучше не...       – Я справлюсь.       Голос звучит твердо и Анджела замолкает.       Эван же сам не до конца уверен в том, что справится. Но, когда он смотрит на собственную дочь, то сомнения уходят.       Он справится.       Других вариантов нет.