Избранная семья

      Опираясь на ограждение, Эван смотрит на первый этаж станции.       Пожарные ходят по помещению, занимаясь своими делами в перерыве между вызовами.       Чимни с Хен стоят возле машины скорой, проверяя наличие полного комплекта всех необходимых препаратов и инструментов.       – Мм, глюкоза есть? – Генриетта сверяется со списком, чтобы убедиться, что ничего не забудет.       – Есть. – Её напарник кивает и закрывает ящик с препаратами. – Так, давай посмотрим...       Бакли переводит взгляд к траку и непроизвольно тяжело вздыхает: Эдди стоит возле машины, открыв отсек двигателя, и что-то проверяет. Или, по крайней мере, отлично делает вид, что он чем-то занят.       – Что это с ним?       Мужской голос доносится прямо из-за плеча Эвана. Он резко оборачивается и смотрит на подошедшего Бобби.       – Я думал, что ты готовишь. Боже, не пугай так. – Бакли покачивает головой, бросает ещё один взгляд на Эдди, а затем снова поворачивается к капитану.       – Извини. Так что с ним? – Нэш кивает в сторону Диаза, но смотрит на Эвана, стоящего рядом.       – Он делает работу, которую ты ему поручил.       – Разве? – Бобби выгибает бровь.       – Да. Ты сказал: «Пожарный Диаз будет обслуживать двигатель. Произведешь замену масла и тормозной жидкости». – Бакли чуть пожимает плечами.       – Мне очень приятно, что ты слово в слово запомнил то, что я говорил. Но я имел в виду: «Замени масло, глянь тормозную жидкость и забудь об этом». Зачем он проверяет двигатель шестой раз за день?       – Кэп...       – Между вами что-то произошло? – Прямо задаёт вопрос Нэш.       – Что? – Бакли удивлённо смотрит на капитана. – Нет. Нет, между нами всё хорошо.       – Он вторую смену сам не свой.       – Ну, или не всё хорошо. – Эван обходит Бобби, проходя к пустому столу, и опускается на стул.       Капитан считывает в этом приглашение, идёт следом и опускается рядом.       – Что происходит, Бак? Ты знаешь, я не против ваших отношений, но если это скажется на работе, то...       – Родители Эдди знают о нас. – Эван перебивает капитана, смотря в сторону. – Ему пришлось сказать им. Несколько дней назад.       – Пришлось? – Уточняет мужчина.       – Они должны приехать к своим друзьям в Сан-Бернардино через три дня. И хотели приехать в ЛА, увидеться с Крисом и Эдди.       – А о том, что теперь вы живёте вместе, они не знали. Как и о ваших отношениях. И это вынудило его признаться им. – Бобби кивает, собирая пазл в голове. – Похоже, реакция вышла не очень?       – В этом и дело. Я без понятия.       – В смысле?       Эван пожимает плечами:       – Он говорил с ними без меня, потом вернулся и молча лёг спать.       – Вообще ничего не сказал?       – Нет. И я даже не уверен, что он спал... Ну, знаешь, люди немного по-разному дышат, когда спят и когда просто лежат, притворяясь, что они спят.       – И вы не говорили об этом?       – Нет. Утром я встал позже, чем он. Пошел на кухню. Он смеялся с Тарой и Крисом, готовил завтрак.       – То есть, всё было хорошо?       – Я так и думал. Всё было, как обычно. Но потом он отвёз их в школу, вернулся и... – Эван кивает в сторону первого этажа. – И вот.       – Ты не пытался поговорить с ним об этом?       – Ты бы видел его взгляд, когда я пытаюсь начать этот разговор, Бобби. – Бакли покачивает головой.       – Но ты же знаешь, что молчание не выход, да?       – Знаю. Но знает ли он?       На кухне в доме Бакли-Диазов (хоть официально они ещё и не Бакли-Диазы) кипит жизнь.       Притом кипит в буквальном смысле этого слова.       Эван, напевая что-то себе под нос, снимает крышку с кастрюли и перемещается к сковороде, добавляя специи. За спиной раздаётся голос Кристофера:       – Бак?       – Да, приятель? – Эван через плечо бросает взгляд на подростка, а затем отворачивается. – В чём дело? Нужна помощь с домашкой?       – Помощь. Но не с домашкой. – Кристофер закрывает свою тетрадь и смотрит на спину мужчины.       – Выкладывай.       – Почему папа не поедет со мной встретиться с дедушкой и бабушкой завтра?       Рука Эвана зависает над плитой и он молчит непозволительно долго, раздумывая, какой ответ он может дать ребёнку.       – Бак? – Тон подростка звучит очень нетерпеливо.       – Да... Да, я слышал твой вопрос. – Он хмурится, уменьшает огонь, а затем всё-таки оборачивается. – Не хочешь ехать с Пеппой?       – Дело не в Пеппе. И ты это знаешь...       Эван вздыхает и кивает:       – Знаю. – Он подходит к столу и садится напротив. – Между папой и твоими бабушкой и дедушкой... Сейчас всё немного сложно.       – Я не понимаю.       Мужчина смотрит на подростка, изучая взглядом его лицо, затем потирает шею, стараясь снять напряжение, прежде чем заговорить:       – Ты ведь уже взрослый парень, правда?       – Да. – Кристофер кивает.       – Хорошо. Я не знаю, решился ли на этот разговор твой папа, но, я так думаю, что нет. Так что придётся мне. – Он втягивает воздух. – Твои дедушка и бабушка пока... Не приняли то, что мы с твоим папой вместе. И не только они. Много кто ещё.       – Но почему? – Кристофер искренне недоумевает, вскидывая брови.       – Есть люди, которым... Сложно принять такие отношения, как у нас с твоим отцом. Или как у Хен с Карен. И у многих других.       – Я не понимаю. – Он мотает головой. – Кому какая разница? Это же никак не касается их. – Кристофер сводит брови.       – Если бы все были хоть на каплю такими же умными, как ты, приятель, то жизнь была бы куда проще. – Бакли невесело улыбается.       – Но у меня много друзей, у которых две мамы и два папы. И никто им ничего не говорит!       – Может быть, и говорит. Просто ты не в курсе. – Мужчина вздыхает и приподнимается, пересаживаясь на стул, стоящий рядом с Крисом. – Слушай, гомофобия всегда была и, к сожалению, наверно, всегда будет. От этого никуда не деться. И в Лос-Анджелесе её много, но всё равно меньше, чем... Чем там, откуда твой папа родом.       – Но ведь папа их семья. Разве семья не должна всегда любить и поддерживать друг друга? Вы с папой всегда мне это говорили.       – Верно. И это так. Это правильно. Но иногда, предубеждения людей бывают сильнее, чем их любовь друг к другу.       – Но бабушка Маргарет и дедушка Филипп ведь хорошо относятся к тому, что вы с папой вместе. Хотя я слышал, как вы с Мэдди обсуждали...       – Крис. – Эван перебивает мальчика и покачивает головой. – Во-первых, подслушивать не хорошо. И мы об этом говорили. – Он делает паузу.       – Прости. – Крис виновато опускает голову. – Больше не буду.       – Хорошо. С этим разобрались. Теперь перейдём к "во-вторых": мои родители тоже не совсем понимали это. Но они знали, что могут потерять меня, если не примут. И они сделали всё возможное, чтобы принять меня. Нас. И, если тебя это утешит, то они любят тебя не меньше, чем Тару или Джи-Юн.       – Особенно дедушка Филипп. – Кристофер улыбается и снова поднимает взгляд на Эвана.       – Особенно он. – Бакли улыбается ему. – Но и бабушка Хелена с дедушкой Рамоном тебя любят. И я хочу, чтобы ты понял, что то, что происходит между ними и нами с папой – никак не касается тебя. Они не принимают нас, но они любят тебя, ведь ты их внук.       – Но вы мои родители, Бак. Вы оба.       – Верно. И я уверен, что ты чувствуешь обиду за нас. Но мы взрослые, Крис. Поверь, в нашей с папой жизни было много людей, которые могли так или иначе нас обидеть. Но мы с этим справлялись раньше и справимся сейчас. А ты ребёнок, и тебя это никак не касается, хорошо?       – Ты сам сказал, что я уже взрослый...       – Взрослый, но ребёнок. – Эван кладёт ладонь на его плечо и чуть сжимает. – Мы с папой тебя очень любим. И твои бабушка с дедушкой тебя любят тоже. И они скучают. Папа расстроен и он не хочет ехать на встречу, ведь боится, что может поругаться с ними. Но он хочет, чтобы ты поехал. Ведь он любит их, а они любят тебя.       – А его?       – И его они тоже любят.       – Тогда почему так себя ведут?       – Это очень сложная тема, Крис. Поверь, я бы хотел дать тебе ответы на все вопросы, но, боюсь, что и сам их не знаю. – Бакли убирает руку и вздыхает. – Пообещай мне, что не будешь говорить на эту тему с бабушкой и дедушкой?       – Но...       – Крис. – Эван предупреждающе качает головой.       – Ладно...       – И с папой тоже.       – Но...       – Приятель, ты не хочешь, чтобы вечером мы все здесь переругались, правда? Эта тема сейчас очень болезненная для твоего папы. И я не хочу, чтобы это его расстроило. Ты тоже не хочешь. Я уверен.       – Не хочу...       – Ну, вот и хорошо.       Эван кивает сам себе и собирается подняться, но Крис останавливает его:       – Бак, уговори папу поехать со мной.       – Крис...       – Пожалуйста.       От взгляда подростка, Эван чувствует, как его буквально разрывает изнутри на части.       – Я попробую. – Бакли кивает.       Он не даёт точных обещаний, но и отказать ребёнку не в силах.       – Спасибо. – Кристофер улыбается.       Эван натягивает улыбку и кивает:       – А теперь делай уроки.       Мальчик энергично кивает и открывает свою тетрадь снова.       Эван же медленно поднимается из-за стола, возвращаясь к готовке, но уже с меньшим энтузиазмом, чем до этого. Натянутая улыбка сползает с лица окончательно.       Вечер обещает быть напряжённым. Он буквально ощущает подступающую тяжесть разговора с Эдди.       Эван встряхивает одеяло, когда Эдди заходит в комнату с полотенцем на бёдрах, и прикрывает дверь:       – Хвала тому, кто придумал горячий душ. – Он подходит к комоду и достаёт из него пижамные шорты.       – Ну да.       Бакли тихо смеётся, но выходит не совсем естественно и это не ускользает от слуха Диаза. Он слишком хорошо его знает.       – Бак, всё хорошо?       – Да.       Парень кивает и садится на край их кровати, разглядывая спину Диаза, натягивающего на себя единственный элемент ночной одежды.       – Уверен? Ты сам не свой был за ужином. Не стал спрашивать при детях, но...       – Надо поговорить. – Быстро сдаётся Бакли.       – Что-то мне это не нравится... – Эдди оборачивается. – У нас всё хорошо?       – У нас – да. Но не у Криса.       Эдди бросает взгляд в сторону двери, за которой находится коридор, ведущий к комнате ребёнка:       – Он ничего мне не сказал. В школе что-то?       – Присядь? – Эван кивает на кровать.       Мужчина медлит, но затем подходит и садится рядом с Бакли:       – Что случилось?       – Сегодня днём Крис спросил у меня, почему ты не едешь с ним на встречу с Рамоном и Хеленой завтра. – Начинает Эван.       – И что ты ему сказал? – Эдди втягивает воздух и смотрит перед собой.       – Правду.       – Что? – Он довольно резко поворачивается к Эвану. – Бак, мы же договаривались.       – Знаю. Я не должен был говорить с ним об этом. Но вторая часть уговора была в том, что это сделаешь ты. – Он тянется и берёт Эдди за руку, переплетая их пальцы.       – Он ещё ребёнок.       – Он далеко не ребёнок, Эдди. Крис понимает, чувствует и видит гораздо больше, чем тебе кажется.       – Ты не должен был говорить с ним об этом.       – Но мне пришлось. И, на мой очень скромный взгляд, я смог сделать это правильно.       Эдди покачивает головой и отворачивается, смотря в сторону:       – О чём вы говорили?       – Важнее то, к чему мы пришли. Он знает, что происходящее никак не должно влиять на его отношения с твоими родителями.       – Ага. На словах оно так и будет. А на деле? Думаешь, Крису просто станет плевать на такое?       – Нет. Нет, не станет. – Эван кладёт вторую ладонь на щеку Диаза и заставляет его повернуться. – Но он с этим разберётся. Эдди, ему скоро 14. – Он аккуратно начинает поглаживать щеку своего парня большим пальцем. – Он взрослеет, становясь равным, хочешь ты того или нет, а значит, имеет право знать всё о внутренних делах своей семьи.       – Он был расстроен..?       – Скорее всего. Но, Эдди, наш сын невероятный. Он куда умнее некоторых взрослых, которых мы знаем.       Диаз покачивает головой, убирает ладонь Эвана от своего лица и вытягивает свою руку из его, поднимаясь с кровати.       Бакли же вздыхает и сжимает ладонями край простыни:       – Прости, я не хотел, чтобы это тебя так расстроило. Я знаю, как тебе важно принятие семьи и...       – Бак, мне плевать! – Эдди оборачивается, а тон выходит чуть более громким, чем он планировал, так что дальше он говорит тише. – Мне плевать, ладно? Мама, папа, тёти, дяди, – да кто угодно, – мне плевать. Я люблю тебя. Ты мой. И мне плевать, что думают они. Я люблю тебя. Я люблю Криса. Я люблю Тару. Я люблю нас всех. Мы – семья. С моими родными или нет, но мы семья. – Он говорит это всё быстро, без запинок, шумно выдыхая в конце и снова отворачиваясь. – А всё, что происходит... Я разберусь. Сам. Без тебя или Криса, или кого угодно ещё. Я мужчина, и это моя обязанность – уметь разбираться с проблемами, не втягивая в это всю семью.       В комнате повисает недолгая тишина.       Затем Бакли поднимается с кровати, подходит к Диазу со спины и кладёт ладони на его плечи, чуть сжимая.       – Тебе не плевать. – Он говорит это практически шёпотом и целует Эдди в макушку. – Я знаю, что тебе не плевать. И это нормально. И я знаю, что тебе очень страшно. Это тоже нормально. – Он ведёт рукой от плеча Эдди к его ладони, а затем чуть тянет за руку, заставляя повернуться.       Диаз покорно поворачивается, всё ещё молчит и поднимает взгляд на Бакли. Тот легко улыбается ему, хотя во взгляде явно видны переживания, и обхватывает его лицо ладонями:       – То, что тебе нужна поддержка – не делает тебя меньшим мужчиной, чем ты есть. Это нормально, что ты боишься потерять своих родителей. Боишься, что они откажутся от тебя. Мне жаль, что тебе приходится чувствовать это. Мне правда так жаль. Но я люблю тебя. Каждую минуту, каждую секунду – я люблю тебя. И я рядом. Рядом, когда ты злишься, рядом, когда тебе плохо или когда тебе хорошо. И рядом, если тебе захочется кричать, плакать, делать всё, что ты захочешь, чтобы отпустить это.       – Бак...       – Мм?       – Что, если они не примут это?       – Это будет их самой большой ошибкой. – Эван улыбается. – У твоих родителей самый замечательный сын. Он умный, заботливый, невероятно красивый... – Бак издаёт смешок, и Эдди едва улыбается. – Он самый настоящий мужчина. Лучший отец. Невероятный спасатель. Герой. И если его выбор партнёра для них значит больше, чем всё это... То я не знаю, заслуживают ли они того, чтобы ты сейчас чувствовал всю ту боль, что я вижу в твоих глазах последнюю неделю.       – Прости, что это расстраивает тебя... Эван покачивает головой:       – Как ты можешь быть одновременно самым умным и самым глупым человеком, которого я знаю? – Эван чуть склоняется и накрывает губы Эдди своими.       Диаз выдыхает в поцелуй, а затем отвечает. В этот раз в этом действии нет всепоглощающей страсти, но Эдди уверен, он чувствует, что любви и поддержки в этом столько, что выразить их словами у Эвана вряд ли бы вышло.       И с такой поддержкой он сможет встретиться с родителями. Не важно, к чему это приведёт.       Бакли вытирает влажные волосы полотенцем и вешает его на полотенцесушитель перед тем, как выйти из ванной в спальню.       Он берёт со стола телефон. Почти девять вечера. Сообщений нет, пропущенных тоже. Что ж, скорее всего, это хороший знак. Эван думает о том, что Эдди с Кристофером увлечены обществом Рамона и Хелены. Должно быть, переживания об этой встрече были лишними.       Парень натягивает домашние штаны и выходит из комнаты. Идя в сторону гостиной, он на всякий случай заглядывает к дочери, чтобы убедиться, что она уже спит.       Он тихо проходит в детскую, поправляя одеяло, убирает книгу, которая лежит на краю кровати, и целует дочку в щеку прежде чем выйти из комнаты.       Но после того, как дверь в детскую закрывается, Эван уверен, что слышит какой-то шум на кухне. И это странно.       Шум повторяется.       Обдумывая свои действия всего несколько секунд, Бакли как можно тише идёт в сторону кухни, на всякий случай набрав на телефоне три важные цифры, но не начиная вызов.       Аккуратно прижавшись к стене, он заглядывает на кухню и с облегчением выдыхает, увидев знакомый силуэт у стола:       – Эдди? Что ты здесь делаешь? – Эван выходит из-за "укрытия" и идёт в сторону мужчины.       Диаз вздрагивает и оборачивается к нему:       – Чёрт, ты меня напугал.       – Серьёзно? Это ты меня напугал. – Эван показывает ему свой телефон, а затем нажимает блокировку и кладёт смартфон на столешницу, становясь рядом с Эдди. – Я уже был готов звонить 9-1-1.       – Извини. – Эдди покачивает головой.       – Проехали, но больше так не делай. Вы давно вернулись?       – Эм... Я. Я вернулся. – Мужчина отходит к холодильнику, но в это действие будто вложено желание отдалиться от Эвана, а не просто перекусить или выпить. – Кристофер ещё там.       То, как Эдди говорит это, почему-то совсем не нравится Эвану. Что-то в тоне мужчины смущает его.       – Эдди?       – Да?       – Что происходит?       – Ничего? – Диаз пожимает плечами и открывает холодильник. – Я хочу пиво. Ты будешь?       – Нет... Эдди? – Эван идёт к нему. – Что происходит? – Он закрывает дверь холодильника прямо перед мужчиной, повторяя вопрос. – Что-то не так.       Диаз не смотрит на него. Нет. Он смотрит на закрытую дверцу холодильника и молчит.       Эван тоже молчит. Молчит и чувствует, что что-то произошло. Что-то нехорошее.       – Поговори со мной. – Бакли кладёт ладонь на плечо Диаза.       В конце концов Эдди поднимает взгляд на него:       – Они сказали, что я их разочарование и потерянные зря годы, Бак.       Эван приоткрывает губы, но не может сказать и слова. Он смотрит в карие глаза, наконец-то замечая количество той боли, что Эдди пытался спрятать от него. И Эван чувствует, как его собственное сердце едва ли не физически начинает болеть.       – Эдди... – Он шепчет имя, но не находит слов, чтобы сказать их следом.       – Ничего не говори. Ничего. – Эдди мотает головой и убирает руку парня со своего плеча. – Я хочу выпить и... И, наверно, поспать... Или вроде того. – Он поджимает губы. – Пеппа привезёт Криса, когда ужин закончится. – Мужчина тянется к холодильнику снова.       Эван знает, что Эдди пытается сделать, но он не может ему этого позволить.       – Даже не думай. Не делай вид, что ничего не произошло. – Он перехватывает его руку. – Не пытайся закрыться от меня.       – Я не пытаюсь. – Эдди пожимает плечами, чуть грубо выдернув свою руку из хватки Эвана. – Тара спит?       Глупая попытка перевести тему.       Бакли едва удаётся скрыть своё раздражение. И раздражение это вызвано тем, какое огромное количество эмоций он испытывает.       Боль. Ему больно за Эдди.       Обида. Ему обидно за них.       Злость. Он злится на родителей Эдди.       Страх. Он не знает, что именно произошло, насколько сильно это ранило Эдди и какой будет его настоящая реакция, когда время придёт. Эван может лишь догадываться.       Беспомощность. Он не знает, что сделать или сказать, чтобы Эдди смог открыться. Чтобы Эдди мог наконец-то сдаться. Хоть раз позволить кому-то помочь ему.       – Что они сказали?       Эдди снова смотрит на Эвана, но не отвечает. Тогда Бакли делает глубокий вдох и встаёт прямо перед ним:       – Эдди, я хочу знать, что произошло.       – А я не хочу, чтобы ты знал. – Голос Диаза звучит слишком твёрдо.       – И что? Мне делать вид, что всё хорошо?       – Зачем делать вид? Всё и так хорошо.       – Серьёзно? Вот так ты выглядишь, когда всё хорошо, Эдди?       – Чего ты хочешь от меня, Бак? – Эдди раздражённо выдыхает.       – Чтобы ты поговорил со мной. Чтобы ты доверял мне. Потому что в последнее время ты этого не делаешь. – Эван с шумом втягивает воздух, а затем говорит то, о чём ему самому сложно вспоминать. – Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты держал всё в себе?       Что-то во взгляде Эдди меняется. Он помнит тот день, когда его накрыло. Когда эмоции взяли верх, и он чувствовал, что вся тяжесть мира рухнула на него в одно мгновение. Разгромленная комната, напуганные Кристофер и Эван...       – Они почти не говорили со мной. – Эдди покачивает головой, вновь прокручивая в голове ужин с родителями. – Они общались с Крисом и Пеппой, шутили, смеялись, но со мной не говорили ни о чём. Я решил, что им нужно время... Кристофер с Пеппой отошли за десертом... И родителей как подменили. Никаких улыбок, ничего. Мама спросила: «Что мы сделали не так?». – Он делает судорожный вздох. – То, что я "не такой" – ошибка воспитания. Вот, что они думают. А потом отец сказал то, что сказал. – Мужчина вспоминает фразу, которую уже говорил Эвану, но повторить её снова не в силах.       В тишине проходит несколько минут. Они стоят, смотря друг на друга, и молчат. Эван старается подобрать нужные слова. Он не может себе представить, каково Эдди сейчас. Лишь предположить.       Взгляд Эдди тоже устремлён на Бака, но он словно смотрит сквозь него. В голове всё ещё крутятся воспоминания о встрече с Рамоном и Хеленой.       И эти мысли всё-таки добивают Эдди.       Эван видит это.       Эван видит, как Эдди быстро моргает, поджимает губы, напрягает подбородок, а крылья носа чуть вздрагивают. Он пытается сдержать слёзы.       – Эдди. – Он обхватывает ладонями его лицо и смотрит в глаза. – Эй.       Эдди снова часто моргает и наконец-то смотрит на парня, выходя из раздумий.       – Бак, я...       – Я люблю тебя, Эдмундо Диаз. Хорошо? Я люблю тебя. И я рядом. – Бак наклоняется вперёд и прижимается своим лбом ко лбу Эдди, смотря ему в глаза. – Я горжусь тобой. Горжусь тем, кто ты есть.       Эдди чуть мотает головой:       – Я этого не заслужил. Ничего не заслужил... – К концу фразы его голос становится совсем тихим.       – Ты и не должен ничего заслуживать, Эдди. Не должен. Мы просто есть друг у друга.       – Нет... Нет, я должен быть лучше...       Диаз замолкает, закрывает глаза, и Бакли видит слезу, стекающую по его щеке. Он убирает ладони от его лица и крепко прижимает Эдди к себе. Тот медлит, а затем обхватывает его руками, прижимаясь сильнее, и не издаёт ни звука. Но Эван чувствует, как Эдди вздрагивает. И он догадывается, что тот наконец-то готов дать волю эмоциям.       – Тебя достаточно. – Бак шепчет, крепко сжимая в объятиях мужчину. – Того, кто ты есть – достаточно, Эдди.