Мы невозможны

      С допросной здесь мудрствовать сильно не стали. Вычистили от соломы, хлама и, судя по запаху, ещё и навоза большой сарай. Укрепили двери, поставили перегородки. Да и всё это небольшое поселение Шайма, стоящее на неспокойных землях приграничья, Клинки Рассвета спешно превратили в свой лагерь. После зачистки местных жителей тут осталось не так и много, а корпус разведчиков, судя по всему, обосновался тут надолго.       Геллару очень не хотелось думать о том, что и он может застрять в Шайме надолго. За какие грехи его командира, Мастера Хэдеса, сослали в эту глушь, даже думать не хочется. Ну а младшему дознавателю Геллару Лэт Браксу и вовсе вопросов задавать не положено. Его дело следовать приказам.       Вот и сейчас, под не очень тщательно скрываемые смешки грантов, Геллар шёл допрашивать — стыдно сказать — какую-то шлюху, которую на рассвете приволокли из рейда в ближайший городок доблестные Клинки. Самая подходящая работа для молодого цептора, недавно окончившего академию. Неудивительно, что Мастер Вопросов Хэдес отправил на допрос младшего дознавателя, и всю дорогу через лагерь Геллара сопровождали глумливые ухмылки солдат. Ну как же, высокородный цептор-лэт идёт исполнять свой служебный долг. Допрашивать несчастную шлюху, которой, видимо, не посчастливилось ляпнуть что-нибудь подозрительное в присутствии слишком бдительного клиента. Просто прекрасно.       «Запишешь всё, потом я уже решу, что с этим делать», — сказал Геллару Мастер Хэдес с явным безразличием к результатам. Что говорило о полной бесполезности предстоящей работы. Толку мало, но зато лагерь повеселится и ещё долго будет припоминать «нелёгкий труд Серпов». И так передовая разведка не особо жалует их орден. Впрочем, его все не жалуют.       Пряча улыбку в густых усах, немолодой грант распахнул перед ним двери допросной.       — Проходите, цептор Бракс, всё готово для допроса.       Геллар бросил ледяной взгляд на давящего смех солдата. И чего он так развеселился-то?       Он остановился у входа, осмотрелся и замер. Медленно повернулся и процедил сквозь зубы:       — Это шутка такая? Учитывая, что я вполне могу расценить подобную забаву как стремление подорвать авторитет моего ордена и лично Мастера Вопросов, рекомендую сразу озвучить имена инициаторов. Я приглашу их сюда, и мы повеселимся вместе.       — Иници… — грант улыбаться перестал. Откашлялся натужно и выпалил: — Никаких шуток, цептор. Кто бы посмел так шутить с Серпами? Местная шлюха, доставлена по распоряжению командора Эвори, подозревается в связях с мятежниками.       — Доставлена? — Геллар приподнял бровь. — Вы издеваетесь?       — Нет, цептор. Ну… доставлен.       — Это мужчина!       — Точно, — грант кивнул, снова кашлянул и опустил глаза.       — Простыл, солдат? — любезно осведомился Геллар. — Надо беречься.       Он ещё какое-то время давил гранта взглядом, потом рявкнул:       — Потрудись объясниться, наконец!       — Да чего тут… Простите, цептор, за дерзость, но шлюхи… они не только бабы бывают. Пакость, конечно, что тут скажешь. Но уж как есть.       Слухи ходили, и, разумеется, Геллару приходилось слышать о подобных… мерзостях, но здесь, в этакой глуши? Кому ж потребовались услуги такого рода? Вот правду говорят: приграничье всякую ересь цепляет от близости нечестивой Тангаты.       — Свободен, — Геллар отпустил растерявшего всё веселье гранта и снова шагнул в допросную.       Мужчина, что предусмотрительно был растянут в цепях, крепящихся к потолочной балке, был молод. Смуглая гладкая кожа, гибкое и тренированное тело. Взгляд Геллара невольно отмечал рельефные, гармонично развитые мышцы груди, рук, плоского живота. И явно развитые не родом занятий этого… продавца недостойных удовольствий. Скорее, тело мужчины было телом воина, проводящего немало времени в тренировках с мечом, к примеру. Суховат для тяжёлого мечника, пожалуй, скорее — лёгкий боец. И вот это уже настораживало. Может, и не зря его сюда приволокли.       Густые чёрные волосы закрывали лицо пленника — голова была низко опущена. Устал висеть в цепях, не иначе. С утра-то. Что ж, тем легче будет общаться.       — Как твоё имя? — Геллар сделал пару шагов вперёд.       Парень вскинул голову. Смазливое узкое лицо с очень тонкими чертами, необычный разрез тёмных, почти чёрных глаз, непристойно подведённых какой-то блестящей краской. На высоких резких скулах — румяна. Пакость, в общем, говоря словами гранта-охранника. А личико-то необычное. Чужое для этих мест.       — О, какой молоденький и хорошенький у меня палач будет, — с улыбкой сказал пленник. — Я уже заждался, но… такого можно и подождать. Ты же мой палач, верно?       Он непривычно тянул окончания слов. Речь тоже выдавала в нём чужака.       — Я — младший дознаватель ордена Серпа Ревнителей, цептор Геллар Лэт Бракс, — сухо ответил Геллар. — И я спросил твоё имя.       — Лэт? — парень восторженно ахнул. — Просто день сюрпризов… Приятных, в основном. Какая честь, высокородный господин. Но я позабыл о манерах. Меня зовут Нир.       — Просто Нир?       — Этого достаточно для тех, кто произносит моё имя, — парень облизнул тонкие тёмные губы. — Шепчет или выкрикивает.       Понятно было, что этот Нир попросту провоцирует. Ну или он и вовсе дурак. И для него было бы лучше, если бы это маловероятное предположение было истинным.       — Нир, — Геллар встал перед ним и посмотрел в глаза. — Ты доставлен сюда для дознания. От твоей готовности сотрудничать зависит, насколько процедура дознания будет неприятной для тебя. Ты понимаешь, о чём я говорю?       Нир переступил скованными ногами — единственное движение, что было ему доступно — и продемонстрировал очередную приторную улыбку.       — Как же он суров и холоден… Очаровательный. Да, цептор Бракс, конечно, я понимаю. Или мне будет просто неприятно, или очень неприятно.       Его страха Геллар не чувствовал вообще. Так бывает, если человек действительно полный идиот или если…       — Тебя подозревают в связях с мятежниками — хуннами. Есть что сказать по этому поводу?       — Меня можно подозревать в самых различных связях, цептор. Вопрос только в характере этих связей.       — Связи с хуннами караются вне зависимости от характера связей, — заметил Геллар. — То есть ты подтверждаешь то, что взаимодействовал с хуннами.       — Подтверждаю, — Нир сделал серьёзное лицо. — Глупо отрицать.       — Какова цель подобных взаимодействий? Можешь назвать имена, места встреч?       — Цель? В основном мне хотелось проверить некоторые догадки, познакомиться с хуннами поближе. И решить вопрос об их дальнейшем использовании.       Что-то тут явно было не так. Возможно, стоит остановить допрос и позвать Мастера Хэдеса. Дело определённо серьёзнее, чем могло показаться вначале. Самоуверенность пленника, его возмутительно откровенные, исполненные тонкой иронии ответы вообще никак не ложатся на образ обычной… ну, пусть необычной, но шлюхи. Однако, Мастер Вопросов будет недоволен, если не будет проведено даже первичное дознание. Ладно. Надо посмотреть, что будет дальше.       — Имена, места встреч?       Геллар вёл привычный допрос, но всё равно не мог не ощущать смутной тревоги — такой почти неуловимой, как едва заметное покалывание на коже.       — Я не запоминал их имён, господин дознаватель, — охотно отвечал пленник. — Они не важны. Встречались мы в трактире «Дядюшкин котёл», где я провожу время в ожидании клиентов.       — Нир, — Геллар приблизился ещё на шаг, оказавшись почти нос к носу с допрашиваемым. — То, что ты даже не пытаешься сейчас изобразить трактирную шлюху, я хочу воспринимать, как твою готовность к сотрудничеству. Не станешь разочаровывать меня?       — Я? — Нир закатил подкрашенные глаза. — Разочаровать такого милого дознавателя? Это было бы действительно преступлением.       Теперь он изображал шлюху. Издевательски демонстративно. И самая верная тактика здесь — не обращать внимания.       — Кто ты на самом деле? Хунн? — продолжал держать сухой тон Геллар. — Я, конечно, могу сейчас привести эвоката, и мы это узнаем, но очень рассчитываю на твою откровенность без использования жёстких методов.       Парень задумчиво посмотрел на него. И в этот миг лицо его неуловимо изменилось. И вроде бы всё осталось как есть, но черты вдруг стали жёстче, взгляд тяжелее. Лицо показалось намного старше. Нет — кожа по-прежнему была идеально гладкой, почти юношеской, а вот что-то в глазах, в изгибе губ изменилось. И это выглядело опасным.       — Хунн? Можно и так сказать, — Нир улыбнулся, и наваждение исчезло. — Ну а кто я такой… Точнее ты узнаешь очень скоро. Пожалуй, да. Веришь мне, цептор?       — Ты меня не понял, Нир, — Геллар тоже ответил ему улыбкой, той самой, что уже успела напугать многих, обманувшихся молодостью и вежливостью дознавателя Серпов. — Я задаю тебе вопрос, ты мне отвечаешь. И никак иначе не будет.       Резкий, неожиданный — неожидаемый — удар чуть ниже грудины. Вдвойне мучительный из-за невозможности закованного согнуться. Сейчас он должен чувствовать, что воздух выбит из лёгких полностью, а в груди вспыхивает сухое пламя.       — Мы поняли друг друга, Нир? — Геллар сгрёб прядь длинных волос, упавших на лоб парня, и приподнял его голову.       Дождался, пока рвущийся кашель стихнет, снова потянул за волосы, уже оттягивая голову назад. Большим пальцем свободной руки надавил между челюстью и ухом, в ту самую точку, где при умелом воздействии рождается слепящая, острая боль.       Тело Нира дёрнулось коротко, сильно. Глаза закатились под веки. На прокушенной губе выступила капля крови.       — Вижу, тебе даже жезл не требуется… — прохрипел пленник, когда смог это сделать.       — Не требуется. Нас учат работать с хуннами и без магии.       — И ты был лучшим учеником, я не сомневаюсь.       Геллар надавил ещё раз. Ну не крик, но хотя бы стон — уже радует.       — Я спрашиваю, ты отвечаешь, — повторил он. — Не более. И теперь очень хорошо подумай, готов ли ты продолжать со мной светскую беседу вместо нужных мне ответов. А чтобы тебе легче думалось, пока ты восстанавливаешь дыхание, я дам тебе подсказку, способную повлиять на твой ответ. Таких точек на теле человека шесть. Эта — одна из верхних. Никто ещё не давал мне возможности использовать нижние.       Чёрные глаза вновь открылись.       — Две за ушами, две чуть вверх от подмышечных узлов и две в паху, — сипло сказал Нир. — Ты думаешь, что их шесть. Их больше, на самом деле. Но ты прав, большинству достаточно первых двух пар.       — Ты не большинство, — кивнул Геллар будто бы сам себе. Своим мыслям.       — Нет. Но вовсе не стоит…       Нир не закончил фразы, взвыл, когда рука цептора скользнула вниз, и палец, на этот раз указательный, впился в болевую точку в области мошонки.       Пленника вырвало желчью. Геллар нашарил на столе кусок ветоши, вытер ему рот и грудь и отбросил тряпку в сторону. Отошёл к небольшому окошку, рассматривал открывающийся вид на луговину — бывший скотий выпас. Тангары когда-то угнали скот, видимо, на прокорм своим некродам, а новой скотиной жители Шаймы обзавестись не успели.       Немного выждав, цептор повернулся. И с трудом скрыл удивление. Пленник улыбался.       — Интересно, — сказал он, заметив внимание своего палача. — Очень интересно. Скажи мне, цептор, скоро ли закончится день?       — Солнце идет на закат, Нир. Но, уверяю, мы продолжим нашу беседу даже ночью, если потребуется. Итак, ты мне ответишь?       — Пожалуй, теперь можно и ответить, — Нир вскинул голову, словно прислушиваясь. — Было бы можно. Однако, времени сейчас на это уже не хватит. Потом расскажу подробно.       — Я не советую тебе, — Геллар шагнул к нему, но остановился, услышав смутный, нарастающий шум снаружи. — Что это?       Пленник продолжал улыбаться. И от этой улыбки почему-то сзади по шее будто прошлось ледяным сквозняком.       — Слушай. И жди. А можешь сходить и проверить. Если успеешь, конечно.       Шум снаружи распадался на отдельные звуки, понять которые уже было несложно. Звуки боя. Такие бывают при стремительном натиске атакующих, когда они врываются на территорию врага. На территорию лагеря Клинков. Сейчас, вот в этот самый миг.       Геллар рванулся к выходу, на ходу вытягивая из ножен меч. Дверь распахнулась под мощным ударом с ноги, а другой удар — кулаком — взорвал мир в голове у цептора. Он упал на грязный пол, почувствовал, что начинает уплывать, тонуть в нарастающем звоне, но расслышать знакомый, тянущий окончания слов голос всё равно успел.       — Щеночка живым возьмите. Он мне нужен.