Пламя сансары

Николай сидел на холодном полу огромного пустого зала, гадая на картах перед собой. Гладкие изображения неаккуратными рядками выстраивались перед ним. Он задумчиво тёр подбородок, трактуя мысленно чью-то судьбу. Внезапно двери открылись и вошёл глава Крыс – Фёдор Достоевский. Он забрал Николая себе из Общества Мёртвых Душ, взамен на полное не прикосновение группировки. - Карты говорят: вам предстоит дорога, и довольно скоро, скорее всего, она будет удачной – улыбаясь произнёс Гоголь. Фёдор странно взглянул на него, в следующую секунду тоже расплывшись в улыбке. - Надеюсь твои карты не врут, ведь дорога мне действительно предстоит. - Конечно не врут, они же не люди, Фёдор Михалыч. А хотите погадаю на любовь? – воодушевился Николай - Благодарю, но мне это неинтересно – склоня голову набок сказал Фёдор – у меня весьма – он помедлил – тёмное прошлое с картами. Николая позабавил его ответ, он положил руку на колено и наклонился вперёд, серьга его покачнулась, он, загадочно глядя на мужчину произнёс: - А зря Фёдор Михалыч, карты говорят вами заинтересован червовый король. - Вот как, я польщён его вниманием, тогда погадай на что-то более стоящее – голос его стал загадочнее. Гоголь рассмеялся, в голове его кружились черти, водя хороводы вокруг сожженного города. - Погадать то я могу, но не за бесплатно – некий опасный блеск промелькнул в его глазах. Фёдор усмехнулся. - И что же ты хочешь? Николай вытянул правую руку в красной перчатке вперёд, изгибая так, разве что протягивают дамы для поцелуя, голову запрокинул назад, односторонне улыбаясь. - А станцуйте со мной – хитро поглядывая произнёс он. Фёдор подошёл ближе, слегка наклонившись. - Станцевать говоришь? Может мне просто убить тебя? – в подтверждение он достал револьер из карманов одежды, направляя на сидящего гадальщика. Николая снова сразил смех, только ещё более безумный. - Можете и убить, да только после – в ответ придвигаясь шепнул он. Достоевский вытянул вторую, пустую, руку, как бы принимая решение. Он поднял свои вечно усталые глаза на Гоголя, убрал оружие, выпрямился и аккуратно взял его ладонь в свою. - Сегодня я ваш, но увы, я без перчаток Николай довольно сощурился, сжимая ладонь в ответ. Достоевский помог ему подняться, толкнув на себя. Николай, стоявший очень близко и касаясь его груди, вновь одарил Фёдора улыбкой. - Это не помеха. Что ж, ведите, милый мой – произнёс он. - С удовольствием Достоевский устроил руку на талии партнёра и уверенными шагами направился к центру, слегка задрав подбородок. Могучая грациозность и расчётливость отражалась во всех его размеренных действиях, он подобно царю на балу двигал каждой частью тела четко, ни на секунду не опуская плечи. Движения Николая были более развязанными и непринуждёнными, он то покачивался, то выдвигал ногу в сторону, слегка замахиваясь, придавая танцу красок и харизмы. Для него все это не больше чем веселье, он не видит в этом особого ритуала, не понимает для чего вся эта четкость и размеренность. Плавно дойдя до центра они, едва моргая, смотрели так, словно боясь упустить хоть что-то в зрачках друг друга, остановились. Свели ладони вместе, убрав другую руку за спину на носочках расходились в разные стороны и сходились снова. Затем закружились вновь. Танец становился всё быстрее, подобно двум демонам в горячих землях ада они перемещались вокруг. Разжигая всё вокруг ещё сильнее, увеличивая температуру зала, их уже слегка раскрасневшиеся лица непринужденно улыбались. Будь тут Дьявол он бы определенно поаплодировал. Наконец мелодия в их головах подошла к логичному концу. Мужчины остановились, давая друг другу отдышаться. - Знаете, я говорил вам про червового короля, помните? – начал Николай - Отчего ты вспомнил Он коснулся пальцами глаза, все это время скрытого картой, стянул, сминая выбросил на пол. Под ней была вторая, король, червей. - О, и что же это значит? - А вот что Николай припал к губам Фёдора нежно и чувственно как в последний раз, обхватив щёки, потому что это так и было: во рту он, всё это время держал капсулу с ядом, щедро подаренным ему. Быстро и с неким неким, свойственным ему задором он распространил жидкость по губам и языку Фёдора, смотря как винного цвета жидкость сладкими каплями ложится на его потрескавшихся губах. Однако, Достоевский поняв его мотивы, не отстранился, а напротив приблизил рукой голову блондина ближе, улыбнувшись в его губы. Чувство трудно скрываемого желания переполняло, вперемешку с неким хотением вскрыть слабость Николая, но и тот не пытался отстраниться. Он, прикрыв глаза со страстью проникал языком в рот Фёдора, облизывая каждый зуб. Тонкие губы по-хозяйски проникали всё глубже и глубже, а хватка на щеках становилась крепче. Внезапно Фёдор перешёл на больший уровень дозволенного, жестокого по отношению к своему партнеру, но не для них, грешников блатного Питербурга. Он с животным рвением прикусил губу мужчины до самой крови, что она, алая струйка, плавно смешалась с ядом. Гоголь взвизгнул от резкой боли, пронзившей нутро, но в следующую секунду довольно застонал, принимая «ласки», в ответ поступив также. Красные капли вырвались и из Достоевского, Гоголь сильнее ранил своими острыми зубами, дабы разодрать эту плоть в клочья, дабы проникнуть в него ещё глубже, под самую кожу и мясо, он делал это резко и часто, неглубокие укусы его превращались в настоящие результаты волчьих инстинктов. Фёдор же напротив кусал медленнее, аккуратнее, но намного глубже. Он, подобно опытному хирургу находил самые чувствительные точки этих тонких губ, бегло пробегая по ним взглядом и прикрывая глаза вновь. Трудно понять, что двигало их души на эти словно нечеловеческие порывы. Месть? Похоть? Праздность? Но ясно было одно: страстное желание переполняло каждого из них, по-настоящему сердечно они прижимались всё ближе и ближе, двигая руками всё более дерзко и властно, словно чувствуя полный контроль над друг другом. Послышался хохот Гоголя, он резко отстранился, схватив мужчину за плечи, тряся и неистово радуясь. - Ну как!? Правда здорово! Теперь мы оба умрём! Интересно кто умрёт первый!? Заключим пари что это будете вы, слишком уж у вас холодные руки и глаза уставшие, вы не высыпайтесь? Фёдор некоторое время с шоком смотрел сверху вниз на припавшего безумца, приложив ладонь к лицу, пока не рассмеялся тоже. - Всё-таки вам понравилось – воодушевился Николай. - Это было красиво и необычно, вы прекрасно целуйтесь, душенька моя – Фёдор приблизился ближе, кончики носа их едва не соприкасались – Но я знал о ваших намерениях Коленька, он высунул язык с небольшим пакетиком на кончике, подмигнув. - То как вы подозрительно аккуратно разговаривали натолкнуло меня на эту мысль, к тому же я осведомлён о умениях Мёртвых Душ. – продолжил он. Гоголь казалось обрадовался только больше. Он отстранился. - Вы превзошли все мои ожидания Фёдор Михалыч. Замечательно, просто здорово! – Он закрыл одну сторону лица, та что с картой, рукой, скалясь - Но не думали ли вы, что я слаб? – понизив голос закончил он. - Ох не переживайте, душенька моя, я даже впечатлён вашим планом. Могу похлопать, только, боюсь, никто не услышит моих аплодисментов в этом пустом зале. - Зато я могу похлопать самому себе, когда убью тебя, Фёдор – Гоголь стянул и червового короля, показывая небольшой механический прибор, схожий по устройству с обыкновенной рогаткой, металлическая пуля отскочила прямо в Фёдора. Но ничего не произошло. Тогда брюнет достал из внутреннего кармана груди книгу, это оказалась библия. Пуля пронзила золотой крест на обложке, попав прямо в грудь Христа. Николай стоял в удивлении. - Умерев за наши грехи, Христос возродил всех для Жизни Вечной, «Смертию смерть поправ» - начал Фёдор – Но я - Господь Бог твой от земли Египетской, и ты не должен знать другого бога, кроме меня, и нет спасителя, кроме меня. Поэтому, у тебя есть шанс. Достанешь противоядие, победа твоя, а нет, то прощай, Коленька. Николай улыбнулся так широко, как только мог. - Мне определённо нравится ход ваших мыслей. Они вновь обхватили губы друг друга. Содержимое перекатывалось изо рта в рот, так и не решившись кому достанется. Прежние укусы кровоточили сильнее прежнего. Всё же пакетик разорвался, почти поровну досталось каждому, но уже непонятно было кто умрет, а кто нет. - Фёдор Михалыч? – глядя на губы напротив сказал Николая - М? - Если горе от ума, то счастье от безумья? – светлые глаза поднял взгляд на мужчину - В нашем случае да