Между сказкой и страхом

Регионы как люди, у них свой характер, стиль, понятия и правила. Народы, которые проживают в этих местах, зачастую соответствуют им самим. Королевства могут хорошо ладить друг с другом, так же как и люди. При союзе таких регионов возникает прекрасное. Вода и песок создадут райское местечко и утолят чужую жажду, ветер и земля взрастят жизнь и сдуют тучи, огонь и молния сожгут старое и прольют место новому. Но не все люди подходят друг другу, как их родины. Из-за чего и шли войны, после которых не оставалось места ничему хорошему. Как бы сильна ни была любовь, один факт неизменен: если они совершенно из разных миров, то одно может погубить другое. А теперь, после этих слов, вопрос: что будет, если снежная буря разразится в степи лесной? *** — Как ты смеешь! — возмущалась молодая девушка с причудливой собачонкой в руках, которая больше походила на растолстевшую мышь. Её внушительные размеры при каждом вскрике подпрыгивали вверх и с такой же скоростью опускались вниз. Она была одета в аристократичное платье, которое подчёркивало неестественно худые плечи для чрезмерно большой груди. Платье было сшито в ярких розовых тонах, с опущенными плечами и широким декольте, идущим вдоль ключиц. В одной руке она держала вычурный, также тошнотворно розовый зонтик с тонкой рукояткой, а в другой ютился недопёс, который то и дело глазами поддакивал хозяйке, похожей на одну большую порцию сладкой клубничной ваты. Её губы были окрашены в ядовито-красную помаду, а брови выщипаны в тонкую линию, цвет глаз карамельный, а ресницы подведены чёрной тушью. Волосы цвета шоколада были собраны в высокую башенку, как они вообще держались, знали лишь архонты. Хоть девушка и была молодой, но своим видом она выглядела лет на десять старше. — Я тебя спрашиваю, деревенщина! — самое распространённое обзывательство флорситам из Сумеру со стороны аристократов, прибывших в эту «лесную глушь» ради цветов, которых не достать в Фонтейне из-за влажного климата и машинной химии в воздухе города. — Я п-правда не понимаю, почему вы злитесь мадам, — Ви уже скоро 17, всего лишь через два месяца в декабре, а она так и не разучилась заикаться. Всё так же дрожат коленки и потеют худые ручонки. Жалко. — Почему в этой траве эта тварь! — её губы слишком быстро двигались, слишком ядовито плевалась словами. Страх сковывал цепями паники и тянул в пучину. Виола не имела представления, в чём её вина, вина за то, что на букете цветов её громкой клиентки сидит Божья коровка? — Я-Я сейчас же её у-уберу, — дрожащими руками блондинка попыталась аккуратно снять крохотное создание. — Ты с ума сошла?! Зачем ты сейчас лезешь в мой букет своими дрожащими палками! — весьма шумная особа больно отдёрнула руку флористки от растений. — Прошу п-прощения. Я-я всего лишь пытаюсь п-помочь в-вам. Я д-дам вам воды, — руки предательски дрожали, коленки подводили. Ви еле смогла налить в стакан воды и понести, не разлив его, брюнетке. — Да сдалась мне твоя вода! — аристократка вздёрнула рукой вверх, отмахиваясь от молодой девушки, как от назойливой мухи. Виола, испугавшись резкого движения, выронила стакан, разлив его прямиком на дорогое платье фонтейки. И тут как бы ничего, вода не содовая, высохнет и пятнышка не оставит. Но белокурая слишком уж помозолила глаза богатой девушке. Так что та, если не поставит её на место, ночью глаз не сомкнёт. — Прошу, прошу у вас огромного п-прощения. Я, я правда с-случайно. Я не хотела испачкать вас. О, великий архонт.. — девушка резко схватила дрожащими пальцами салфетки и ринулась к ногам аристократки, судорожно оттирая мелкие пятна от воды. — Ах ты дрянь! Да как ты посмела! Я просто в ярости! А ну убери свои грязные руки от моего платья, деревенщина! — брюнетка резко схватила худое предплечье и подняла тело вверх. — Я научу тебя манерам, поганка, — выплюнув это, она резко швырнула в сторону свою недособаку и зонт. Собачонка заскулила, а затем, зарычав, уперлась в угол маленькой лавки. А брюнетка уже занесла свободную руку для смачной пощёчины, которая, по её мнению, должна была научить оборванку, как себя вести. Изумрудные глаза Ви резко приняли оттенок папоротника, зрачки сузились, предвещая удар, она сжалась. И когда её бледная щека должна была уже болеть от резкой боли, что-то, а точнее кто-то, остановил аристократку, пожалев кудрявую. Виола резко распахнула свои пушистые ресницы, она была в недоумении. Рука садистки была в нескольких сантиметрах от цели. Переведя взгляд с руки аристократки на мужскую крепкую ладонь, которая крепко удерживала удар. Подняв взгляд, девушка увидела его. — Попрошу вас воздержаться от рукоприкладства, мадемуазель, — молодой мужчина лет 22-24 одарил фонтейку своей очаровательной, но самой холодной и бесчувственной улыбкой, сражая ту наповал. — Ах, милорд Тарталья! Я вас и не заметила, прошу прощения, вы рано прибыли, — аристократка резко изменилась и начала буквально таять перед рыжим красавцем. — Цветы, которые я вам отправил, вам чем-то не понравились? Я думал, что правильно угадал в письме ваши предпочтения, мадемуазель Катерина, — рыжеволосый парень по-птичьи склонил голову в бок. — Д-да, конечно, вы угадали, милорд Тарталья. Я была в изумлении от ваших цветов, они сводили меня с ума своим очаровательным запахом. Но потом я увидела, что в них сидит эта тварь, — мадам говорила, как будто она успела съесть целый лимон. Её лицо было сильно искажено недовольством и отвращением. — И я пришла сюда разбираться, почему эта деревенщина за этим не уследила?! Но вместо того, чтобы меня понять, она испортила моё винтажное платье от кутюр! — резко подняв руку, она указала пальцем на юную девушку, которая до сего момента не сводила своих глаз-хамелеонов от мужчины, затем она быстро стыдливо опустила их. Все в лавочки перевели взгляд на флористику. Виоле казалось, что эти глаза душат её, оголяют, пробираются под кожу, выставляя её голым нервом. Ви не знала, что делать, как спрятаться от этих чрезмерно брезгливых взглядов, словно она какая-то дворняжка, которая не смогла выполнить трюк. Но затем она почувствовала их. Высокий мужчина осматривал её то ли на наличие повреждений, то ли из любопытства. Будто смотрел сквозь одежду, кожу, кости и органы. Прямо в душу. Эти холодные, как льдинки ночного океана глаза, заставляли тело онеметь. — Думаю, мисс сделала это не специально, и она уже поняла свою ошибку. Мадемуазель, — Тарталья небрежно стряхнул божью коровку с лепестка лилии. Он поднял букет и подошёл к брюнетке. — Лучше, если мы выйдем из этой лавки, и я вас свожу куда-нибудь. Не желаете провести время со мной? — он протянул букет, чтобы аристократка взяла его, и затем, прищурив глаза, вытянул руку в жесте ожидания, показывая на выход. Фонтейка с превеликим удовольствием покинула лавку, забрав с собой свою собачонку, букет и тошнотворно-розовый зонт. Мужчина последовал за ней под щебетания и хихиканье девушек о том, как же он хорош. Ви не обращала на это внимание, она была погружена себя. Она находилась в глубине этих глаз, таком неизвестном, но в то же время таком знакомом омуте. Она уже встречала парня с такими же морскими и безжизненными глазами. День подходил к концу, солнце садилось, посетителей более не было. Пора была убираться после сегодняшнего балагана и закрывать магазин. Ви взялась за уборку, быстро протирая прилавок, окна и двери. Затем она полила цветы и, когда она утолила жажду последнего цветка, её ботинок встретился с чем-то и это что-то отлетело на небольшое расстояние. Зелёные глаза быстро бегали по полу в поисках предмета и наткнулись на осколок, блестевший от соприкосновения с последними лучами солнца. Это был кусочек стакана, который благополучно разбился из-за её неуклюжести. Виола думала, что после ухода клиентки, она убрала все осколки. Но, похоже, она ошибалась. Тяжело выдохнув, блондинка села на корточки и взяла это стёклышко с острыми краями в ладошку, легонько сжав его. У неё в голове снова играла сцена с этими пустыми синими очами. Ладонь блондинки усилила напор, и стекло благополучно впилось своими прозрачными зубами в мягкую алебастровую кожу девушки. Алая кровь стекала с покрасневшей ладони, окрашивая вымытый пол багровыми пятнами. Ви этого даже не чувствовала. Её глаза всё так же смотрели в одну точку, она была здесь телом, но не разумом. Сейчас кучерявая девушка рассматривала у себя в голове эти точённые скулы, рыжие вихри, бледную кожу и глаза цвета плачущего неба. Вспоминала атлетическое тело, которое не могла скрыть одежда, сильные руки и крепкую уходящую спину. Этот человек.. Она точно его нигде не видела? Вроде известная личность, одет богато, да и с титулом ходит. Может, из-за этого она его знает. Виолу из размышлений вывела открывающаяся дверь её лавочки. Она резко подняла глаза в поисках источника звука. И увидела его. Это тот мужчина! Высокая фигура стояла в проёме, полностью его загораживая. Свет заката падал на его спину так, что его лицо было в тени, и лишь мёртвые глаза будто бы светились. Он тихо, молча начал сокращать расстояние между ними. До белокурой девушки дошло, что сейчас в её магазине она находится одна. Сестра ушла раньше из-за свидания с парнем. Сердце ухало так, что заглушала посторонние звуки. — И-извините, с-сер мы з-закрыты, вы, вы не могли бы покинуть п-помещение, — она упала с корточек на ягодицы и начала пятиться назад, то поднимая, то опуская голову. Ей было до дури страшно, Виоле, хоть и шестнадцать, и всё же она прекрасно знает, какую опасность представляет мужчина девушке, особенно, когда они одни в прилавке, освещаемой лишь закатным солнцем. Статный мужчина сел на корточки недалеко от белокурой и перевёл свои тучные глаза на её ладонь. Виола вспомнила об осколоке стекла и резко вытянула ладонь, как оружие. Её книжка-катализатор сейчас не с собой, а одним дендро глазом ей не отбиться. Да даже если бы с ней было её оружие, она бы, в любом случае, не смогла противостоять ему. Незнакомец лишь хмыкнул на её способ защиты. Мужская рука аккуратно, словно боясь сломать женскую ладонь, дотронулась до неё. Девушка задрожала всем телом, глубокие зелёные глаза начали наполнятся солёной жидкостью, а пухлые коралловые губы задрожали и начали всхлипывать. Грудь быстро вздымалась и опускалась с такой же скоростью. Как же она сейчас была похожа на маленького схваченного кролика. Мужчина аккуратно повернул повреждённую кисть, чтобы раскрыть ладонь и убрать осколок. Как же ей шла эта кровь, он уже видел подобную картину на родине, когда багровые капли падали на бахромистый снег. Это было прекрасно. Его любимая часть в битвах, наблюдать, как кровь его врагов окрашивала снег на его родине. Но сейчас перед ним не какой-то там враг или хилличурл, перед ним сейчас сидит маленькая фарфоровая кукла, которая, к сожалению, треснет и покроется трещинами в его измученных многочисленными боями и тренировками, мозолистых рук. Но он постарается, да, он постарается быть нежным. Вытащив прозрачную материю из дрожащих окровавленных ладошек, Тарталья подсел ближе, поднося руку девушки ко рту. Он столько её искал, сколько не спал по ночам, вспоминая эти перепуганные глаза, и вот теперь она снова перед ним, снова его. И никто в этот раз не помешает. В этот раз не отпустит и побежит за ней, если она попытается убежать. Схватит и прижмёт к какой-нибудь горизонтальной поверхности своим массивным телом, будет срывать с неё эту салатовую блузку, прилегая к оголённой бледной груди. И пока будет вылизывать её ключицы, его руки буду гулять под белой юбкой, которую скоро он окрасит в красный. Его пальцы будут исследовать и оставлять следы, а она будет хныкать и всхлипывать, её костлявые пальчики оставят своими ноготками на его шее и груди лишь ей известные узоры красных полос. Он будет долбиться в неё сначала медленно, затем наращивая темп. Она будет лишь плакать и хвататься за него, как жёны за своих мужей. Он полностью её заполнит, от головки до основания примет, никуда не денется, если надо будет то и детей его вынесет. Этот зайчонок его, и он никому её не отдаст. Чайлду уже приходилось расчищать путь от конкурентов, многие хотели сорвать белую розу, но вместо этого Чайлд срывал им головы. Он слишком долго её искал, чтобы взять и дать другому забрать. Когда он вступил в Фатуи, его целью стала власть. Он должен был стать настолько сильным, чтобы его знали во всех семи регионах. Он должен быть сильным не только физически, но и материально. У него должны были быть дополнительные руки и уши. Поэтому он открыл банк в Ли Юэ, тем самым, открыв пути в другие страны. Самый богатый мужчина после Панталонне. Чайлду необязательно было быть первым, у него были определённые цели, всего на свете он не желал. Он не настолько жаден. После открытия банка у Чайлда в Ли Юэ появилась власть над всем регионом. Его знали все и везде, приглашали в Золотой дворец для договоров со Снежной и распределений его банка на простой народ. Да, он побывал везде, во всех семи странах Тайвата, он был любим женщинами и даже иногда мужчинами. Его желали во всех смыслах, но кое-кого он так и не получил, кое-кто ускользнула из его лисьих лап. А если быть точным, семилетняя девчушка с курчавыми блондинистыми локонами и белым лицо с чертовски большими глазами-лупами. Нет, правда, это вообще нормально такие иметь? Когда малышка на него смотрела с широко открытыми глазами, ему казалось, что они сейчас выпрыгнут нахрен из орбит. Но именно эти зелёные глаза и длинные белокурые волосы делали её такой чистой и невинной. Рядом с ней Тарталья выглядел как чертёнок, который не даёт покоя ангелу. Ему это нравилось, до тошно нравилось. Он искал её и нашёл. Это большого труда такому влиятельному человеку, как Чайлд, не доставило. Она подросла, ей было уже 12 лет, когда он начал за ней приглядывать, а если точнее, хранить подарок, пока не дозреет. За это с ней многое приключилось. Начиная с того, что сестра сдала её в притон, откуда Чайлд её выкупил не за дёшево, заканчивая братом, который взял дохрена долгов у мужчины, предлагая сестру за выплату этого долга. По совпадению, сестра влюбилась в какого-то рыжеволосого мужчину в притоне, и чтобы не потерять его внимание, выложила всё о её маленькой сестрёнке одногодке. Эти детали Чайлд опустит. Мужчина имеет полное право на неё, он заявил их десять лет тому назад. Ви его маленький зайчонок. Конечно, её брат, свинтус, по такому же совпадению взял большой кредит в его банке, и не смог его выплатить, но к его сожалению, на этом его «достоинства» не закончились. Как оказалось, свинтусу приходятся девушки помоложе.И, видимо, одной крови. Он загляделся на то, что ему было не по зубам. Решил дёрнуть на младшую сестру. За что получил по первое число, а если точнее, Аякс ему вырвал большую часть зубов, прижёг язык, которым он говорил грязные вещи о его зайчонке, потом отрезал по разной длине фаланги пальцев, чтобы нечем было себя дёргать. Можно сказать, он спас женский пол от такой грязи, и аплодисментов не попросил! Крутя у себя в голове эти предложения, Чайлд прильнул сухими губами к нежной коже малышки, а затем высунув язык прошёлся им в расщелине ладони, что бы слизать кровь и почувствовать, насколько же она горяча под кожей. Кожа Виолы набухла и покраснела из-за пореза, так что идея просунуть язык меж стенок кожи подталкивало на сужение штанов у ширинки. Блондинка другой рукой нырнула в рыжие вихри мужчины, пытаясь вырвать руку из пасти лиса. Всё было тщетно. А чего она ожидала от двухметровой стальной машины? Ви захныкала: — П-пожалуйста, п-прошу вас сэр о-отпустите,— слёзы уже текли ручьём, а в голове била тревога. Чайлд так долго ждал, пока она вырастет, вёл себя как джентельмен и не подходил к ней, пристально приглядывая издалека. Он специально заказал цветы в этом магазине, чтобы лишь разок вблизи взглянуть на его белую магнолию. Ему понадобилась вся сила воли, взяв девчушку в охапку и вылизывая этот стыдливый румянец, не впиться в эти коралловые губы, не содрав кожу до крови, силы, чтобы уйти с этим накрашенным розовым манекеном, c которым он связался ради, территории её отца. Он тогда затащил Катерину в первый тёмный угол, чтобы сразу же заняться с ней непристойностями, представляя вместо брюнетки своего зайчонка. Год оставался, год до совершеннолетия. Аякс держался, видят архонты, терпел. Но когда объект вожделения сидит на полу, освещённый солнечными лучами, когда её волосы вычерчены линиями этих лучей, глаза блестят изумрудами, а кожа будто усыпана звёздами, вся воля летит в недры тартарары. Цепь, которая держала зверя, сорвана с корнем. Всё, что Тарталья сделал ещё в здравом уме, это закрыл дверь на ключ и повернул табличку на «закрыто». Кучерявая начал брыкать ногами, стараясь задеть мужчину. На это действие Аякс лишь подхватил тонкую щиколотку и, оторвавшись от ладони, начал раздевать её. Сначала лакированные чёрные лоферы полетели куда-то в конец помещения, затем он перешёл к гольфам до колен, подцепив пальцами, стянул их вниз. — Нет, прошу-у, умоляю, н-не делайте этого, — Аякс слышал, но не мог уже остановиться, наркотик в виде её крови у же попал в его организм. Оголив стопу, мужчина начал ластиться щекой об неё, слушая всхлипы девушки. Взяв её свою ладонь, он начал лизать линию на стопе, переходя с пятки к носочкам и, наконец, кусая пальцы. — Мгм, — Ви попыталась отодвинуться назад, но крепкие мужские руки не позволили этого сделать. Пока она барахталась, удерживаясь за крепкие мужские плечи, руки Чайлда поползли вверх с голени до самых бёдер, запуская пальцы под юбку. Пульс участился, тело набирало температуру. Такое чувство, будто, если кто-то прикоснётся, сможет обжечься. Кислород в комнате, будто, понизили, из-за чего было трудно дышать, низ живота стягивало узлом, разливая жгучую лаву. — Малышка, будь хорошей девочкой и раздвинь ножки, я помогу, — прислонившись к уху, Чайлд лизнул мочку, шепча раскалённым паром и понизив голос почти до звериного рокотания. — Мы оба этого желаем, я слишком долго ждал, не беспокойся, папочка о тебе позаботься, — одна рука уже стягивала трусики, а другая нежно поглаживала бледную кожу шеи, переходя к затылку. Мужские губы опустились к ключицам, начали их вылизывать и кусать, издавая при этом весьма мокрые звуки. Ви чувствовала себя леденцом, отданными в подарок ребёнку за хорошее поведения. Все мужчины казались Ви огромными, но этот — особенно. Его руки, громоздкие плечи, накаченный торс, всё это придавило её к полу, ещё и эти звуки, исходящие из-за контакта губ и шеи. Блондинка была напугана, она чувствовала себя добычей, пойманным ужасно голодным хищником. Кудрявая девочка закусила губу до крови из-за новой порции поцелуев. Ей придётся терпеть, она ничего не сможет ему сделать, он слишком большой, слишком сильный. Было такое ощущение, что она уже чувствовала ласку этих руки, их объятий, но она никак не могла вспомнить. Девушка даже за руку с парнями не держалась, что уж говорить об объятиях. Хотелось сбежать и спрятаться, но она чувствовала себя так, будто она уже вся принадлежит этому незнакомцу, ей не уйти, не спрятаться от него. Вот так и пройдёт её первый раз, на полу цветочного магазина с кем-то, кого она вообще не знает. Всё это вызывало новую порцию слёз, теперь же Виола рыдала навзрыд. Незнакомец это заметил и прикоснулся ладонью к щеке девушки, пытаясь успокоить её: вытирал слёзы, а позже выцеловывал глаза, слизывая солёные капли. Он шептал ей что-то успокаивающее, но малышка не могла досконально всё расслышать из-за собственной истерики. Было что-то вроде: «Золотце, прошу, не плачь, всё будет хорошо, мы снова вместе». Это не сильно помогало, ногти всё так же сильно впивались в мужские плечи, оставляя там следы в виде полумесяцев. Чайлд перешёл к своей одежде: быстро сбросил плащ с кричащим логотипом известного Фонтейского бренда, за ним начал расстёгивать пуговицы красной рубашки,которая облегала накаченные мышцы груди и плеч, оголив торс до пупка, его руки опустились на тяжёлую пряжку ремня, что вызвала, вскрик девушки и новые попытки убежать. — Нет! Нет! Не надо! Прошу вас, прошу! — Виола прекрасно видела внушительную выпуклость в штанах и еле сдерживалась, чт бы не заскулить как маленький щеночек. Тело само попятилось назад. Блондинка резко повернулась к незнакомцу спиной, чтобы встать на колени и побежать, но Чайлд перехватил её попытки, хватая ту за кости бёдер, а затем обхватывая всю талию. — Тише, тише, зайчонок. Папочка обо всём позаботится, я рядом, тебе никто не будет нужен, пока я рядом, Виола, — он вовсю вылизывал чужую спину и шею, оставляя там укусы и засосы, Чайлд помечал её. Резко дёрнув на себя малышку за бёдра, он сел на пол , а она приземлилась в его объятия целиком и полностью. Он прижал её спину к своей груди и беззлобно засмеялся Виоле в ухо. Его руки теперь опустились на её блузку, затем послышался треск, он порвал эту одежду одним лёгким движением, такая же участь ждала юбку. Оставив девушку лишь в белье,он обхватил её вокруг талии, шаря пальцами по телу. Его губы оставили бесчисленное множество красных кричащих следов на её шее, ключицах и плечах. Малышку била дрожь, будто она прибывает голой в снежной степи, хотя тело Аякса, в отличие от блондинки, обжигало, будто пламенем. Чайлд резко поставил кудрявую на четвереньки, навалившись сверху и крепко зафиксировав её руками. Виола не могла видеть, что происходило позади неё, зато она всё слышала. Слышала, как он кидается матами из-за перевозбуждения, как опускал штаны, освобождая мужское естество, чувствовала, как он поглаживал её ягодицы и низ живота. Незнакомец прижался возбуждённым достоинством к внутренним бёдрам Виолы. Разум никак не мог принять то, что сейчас произойдёт. Кудрявая не понимала, где она так провинилась, что архонты решили её наказать. За какие грехи она сейчас расплачивается? Чайлд скользнул пальцами вниз внутренних бёдер, гладя туда, где Ви смотреть стыдно. Пальцы ласкали девушку перед проникновением, пока хозяин тяжело дышал ей в затылок. Страх и стыд. Вот, что она сейчас испытывала. Ни о каком сказочном удовольствии, о котором рассказывала сестра, и речи не шло. Ви трясло, а всё её сопротивление подавлялось сильными руками. Надежда на спасение окончательно её покинула, её никто не спасёт, никто не вытащит из цепких лап зверя. Всё, что она могла делать, это рыдать и трястись. — Я, я х-хочу д-домой! Отпустите! — срывая голос, девушка пыталась докричатся до него. — Ну-ну, не кричи так, зайчонок. Ты будешь дома, совсем скоро. Когда Ви дёргалась в сторону, Аякс шлёпал её по бедру, оставляя жгучие следы. Его ладони приподняли бёдра вверх, что бы было легче войти. Тарталья целовал лопатки своей малышки, придвигаясь вплотную. Головка скользнула меж трясущихся ног, перед неизбежным. Кудрявая застыла, даже не дышала, боясь, что будет хуже. Ладонью он заставил девушку выгнутся. — Тебе будет легче, если расслабишься и примешь меня, — произнёс с лаской мужчина. Первое ощущение не передать словами. Боль, сильная боль, будто рвут на части изнутри, резкие ощущения как от лезвия ножа. Она чувствовала как, что-то горячее стекало по бёдрам, это была её кровь. Она отдала свою девственность, и кому? Чайлду было чем похвастаться. Ви хотела согнутся пополам схватившись за живот, на месте её удерживали руки мужчины. Слишком сильный, слишком большой. Немного дав попривыкнуть, Чайлд стал набирать скорость, ибо крышу ему прилично так сорвало. Остатки разума испарялись, давая место животным повадкам и желанию. Малышка чувствовала, как боль росла между ног, как бёдра сводило, как её кровь смешивалась с предэякулятом, как смыкались зубы на языке, заставляя его кровоточить. Мужчина набирал темп, вдалбливаясь всё глубже, слёзы не останавливались и застилали глазам обзор. Стоны и крики срывались с искусанных губ. Аякс держал кудрявую за талию, тяжело дыша и приглушённо постанывая в ухо. — Как же ты прекрасна, зайчонок. Внутри тебя так узко и горячо, что яйца сводит, — теперь уже явно выстанывая, Чайлд выпрямился, слегка откинув голову, напрягая мышцы шеи, плеч, рук и груди. Ви молчала, она лишь дрожала и плакала, Чайлд проник до основания, вжимаясь своими бёдрами в её. Ноги тряслись, живот немел, но боль всё так же ярко чувствовалась. Стонам места не было, оставались лишь крики. — Больно! Как..как же больно! Прошу..вас , умоляю! Прек..кратите это! — быстро лепеча это, Ви понимала, что осталась лишь мольба. — Ви, моя Ви. Скажи, что любишь, скажи что жить без меня не можешь! Я столько лет терпел, столько ждал. Ви скажи же. Его руки усилили хватку на коже, оставляя следы. Тела вспотели и лился пот. Здравый смысл полностью покинул голову. Тарталья стонал во весь голос, ускорив темп до бешеного, он оскалил зубы и резко прижался к уху девушки рыча и вылизывая ушную раковину. Девушка хныкала и пыталась отпрянуть от чужих прикосновений, но чужие руки не позволяли. Сквозь боль она начала чувствовать удовольствие. Чайлд теперь без каких либо усилий двигал, нет, направлял бёдра блондинки навстречу. Малышка, кусала себя за руку, чтобы приглушить стыдливые стоны, которые хотели вырваться наружу. Аякс, заметив это, аккуратно убрал её руку и подставил свою, позволяя ей вцепится, в мокрую от пота, руку зубами. Он стонал, когда укусы усиливались при резких рывках. — Да, зайчонок, кусай сильнее, чтобы я тоже принадлежал тебе,— Чайлд прижал Ви к потной груди, выгибая малышке поясницу, они ушли в удовольствие с головой. Аякс делал резкие толчки, всаживая до упора, и затем замер, прижавшись вплотную к девушке. Их тела слились, и из Тартальи вырвался довольный стон. Ни одна грёбанная шлюха ему не приносила такого удовольствие, как его зайчонок. — Твою ж мать,— изливаясь, Чайлда поглотила волна удовольствия, он заулыбался, легонька укусив плечо девушки. Аякс развернул Виолу, укладывая на спину. Трясущаяся Ви взглянула заплаканными глазами на мужчину. Блондинка увидела улыбку блаженства, будто он получил цель всей его жизни. Он победил. Это улыбка победителя. Ви легонько потряхивало, но страха она более не испытывала, ибо видела эту улыбку раньше. Озарение ударило в голову вместе с воспоминанием о огненноволосом друге, единственном друге. Как она могла его забыть? Губы сами зашевелились, произнося столь желанное имя вслух: — Аякс, — изумрудные глаза наполнились слезами, а коралловые губы задрожали. Это он. Это её Аякс, она пыталась спрятаться и убежать от него. На лице Аякса теперь покоилась расслабленная улыбка, глаза грели счастьем. Хмыкнув, он опустился к лицу Виолы, одаривая её губы самым нежным поцелуем, на который он способен. Девушка не пыталась более вырваться, она лишь прикрыла глаза, отдавая себя полностью. Тарталья углубил поцелуй, проникая в горячий рот языком, он исследовал полость маленького ротика его зайчонка, пока его руки оглаживали талию, затем живот, и перешли к утончённой груди. Он не пытался что то оставить после себя, эти касания были столь аккуратны, что казалось, будто Ви - лепесток белой магнолии. Оторвавшись от губ, он начал выцеловывать щёки, лоб и нос, с улыбкой на лице. — Ты всегда будешь счастлива со мной. Я обещаю это тебе, белая магноли, — мужчина поднимал Виолу на руки и усадил её между ног. — Виола Белл, ты сможешь меня полюбить? — произнеся это с надеждой, Аякс ждал ответа. — Я уже люблю вас, — совсем красную, как помидор, Ви, Аякс прижал к себе так крепко, что ей казалось, что рёбра хрустнут. Они такие разные, словно снежная буря и цветущий лес. Что произведёт такая комбинация, знают лишь архонты. Несмотря на то, что они несочетаемые, их любовь сметёт страх на пути, оставляя место лишь сказке. А может, и нет…кто знает, что смела любовь в их отношениях? Конец.