Castle ruins: When Darkness Calls

Что вы представляете, когда вам рассказывают истории о замках, принцах и драконах? Наверное, что-то вроде сказочной любви, прекрасных балах и спасения от чудовища. Увы, этот рассказ не будет романтической историей любви, ведь в наших лесах завелось самое настоящее чудовище. Сияющие золотые глаза возникли перед ним, и он проснулся. Испуганно втянув воздух, резко сел на кровати. Ночная рубашка прилипла к спине, а волосы, взмокшие от пота, облепили лицо. Был ли это кошмар? Нет, нечто хуже. Воспоминание. Он до сих пор не мог забыть, как в шестнадцать лет, выбираясь из леса, споткнулся о камень, упал и проехался лицом по земле. Перевернувшись, остался лежать на спине, глядя в темный лес. Эти сияющие золотые глаза смотрели на него из темноты. "Ужасно высокое", — промелькнуло у него в голове. Чудовище задевало ветки деревьев, но вскоре просто растворилось в ночи. С тех пор его образ являлся ему в кошмарах. Девять лет бесконечных кошмаров. Когда-то в государстве было спокойно: люди работали, влюблялись, были счастливы. Всё это осталось в прошлом, теперь о том времени рассказывают только в небылицах. Тэхён помнил момент, когда обрушилось проклятье: ему было четырнадцать. Но он был слишком мал и глуп, чтобы радоваться мелочам. Взрослые говорили, что это было счастливое время. Сейчас всё иначе. От размышлений его отвлек резкий кашель. Преодолевая усталость, он встал с кровати и направился в соседнюю комнату. Его старший брат заболел недавно, но из-за проклятья болезнь прогрессировала слишком быстро. Их родители погибли с разницей в полгода: сначала заболела мать, а отец не смог вынести эту ношу. Парням пришлось быстро повзрослеть. Джин пытался найти лекарство, и спустя какое-то время обнаружил цветок, из которого можно было изготовить эликсир. Однако он лишь облегчал симптомы или оттягивал неизбежное, если болезнь заходила слишком далеко. Джин успел научить младшего брата готовить этот эликсир, беспокоясь, что Тэхён может задержаться на очередном задании и заразиться вдали от дома. Дверь его комнаты резко открылась, и в проёме появилась их младшая сестра. Тэхёну показалось, что ещё немного — и из её глаз хлынут слёзы. — Всё в порядке, — заверил он её, подходя к столу. — У меня ещё остался эликсир. Соми кивнула и села на стул, крепко прижимая к себе любимую игрушку. Ей только исполнилось четырнадцать — столько же, сколько было Тэхёну, когда проклятье обрушилось на их деревню. Сейчас Тэхёну двадцать пять лет, и он не знает, что делать со своей жизнью. Ничего необычного в своей внешности он не видит. Обычный парень со светлыми волосами. Он усердно учился у Джина правильности и последовательности приготовления эликсира. А по вечерам уходил выполнять заказы, связанные с тварями из Запретного леса. Тэхён научился охотиться и выслеживать нечисть, считая своим долгом защищать семью от проклятья. Джин не был силён в военном деле, а Соми ещё слишком мала, чтобы защищаться, не говоря уже об охоте. Да и братья никогда бы не позволили ей заниматься чем-то подобным. Тэхён с трудом уговорил Джина отпускать его в Запретный лес, но им нужно было выживать, а заказы помогали сводить концы с концами. Тем более он не мог позволить брату собирать цветы кадупула ночью. Джин изобрёл этот эликсир, а Тэхён не до конца понимал его свойства, но знал одно: лекарство получается только из цветов, собранных ночью. Говорят, этот цветок называют "королевой ночи". Его белые лепестки похожи на тонкие перья причудливой птицы, а аромат едва уловим. Цветок не терпит дневного света, распускается ночью и цветёт до рассвета. Запасы эликсира почти закончились, поэтому Тэхёну скоро придётся снова отправиться в лес. Но его тревожила мысль о том, что он оставляет свою маленькую Соми и больного Джина. — Ты слишком много думаешь, братик, — сонно пробормотала Соми. — Я даже отсюда слышу, как шуршат твои извилины. — Откуда ты только нахваталась таких слов? — усмехнулся брат, покачав головой. — Джин бы точно не одобрил такие выражения. — О, прости, совсем забыла, что мы королевских кровей, — хихикнула сестра, вспрыгнув на ноги и сделав нарочито грациозный реверанс. — Сэр Тэхён, ваши думы настолько громкие, что мешают моему сну. Будьте любезны думать тише. — Как прикажете, миледи, — сдержанно кивнул Тэхён, отвечая ей таким же театральным поклоном. — Соми, никогда не меняйся. Он улыбнулся, но вскоре его лицо вновь стало серьезным. — Я дал лекарство Джину, а нам с тобой не мешало бы поесть. Пошли на кухню, будем готовить твой любимый завтрак. Сестра тут же оживилась и, забыв о том, что минуту назад сонно зевала, с визгом понеслась на кухню. «Скорее бы уже пришла весна и оживила наши огороды», — мелькнула мысль у Тэхёна, пока он следовал за ней. Вонхо толкнул входную дверь, заглядывая внутрь. Его черные волосы вечно торчали в разные стороны, словно завитки урагана, а горбинка на носу придавала лицу суровость, особенно вкупе с внушительной мускулатурой. Но характер у него был совсем не такой грозный, как внешний вид. В отличие от Тэхёна, Вонхо не загорал так легко. Его кожа всегда казалась двуцветной — бледной зимой и покрасневшей на солнце летом. — Тэхён... — позвал он, но, заметив друга у плиты, усмехнулся. — Уже на ногах, значит. Прикрыв за собой дверь, он прошел на кухню и сел за стол напротив Соми. — Доброе утро всем жаворонкам, — с лукавой улыбкой произнес он, подмигнув девочке. Соми зевнула и лишь закатила глаза, приглаживая растрепанные волосы. — Ты ходишь по тонкому льду, Вонхо, — предупредил Тэхён, перекладывая овсянку в тарелки. — Не нарывайся, а то Соми съест тебя вместо завтрака. — А я бы не отказалась, — проворчала она, набивая ложку кашей. Они ели, неспешно переговариваясь о деревенских новостях. Но Вонхо то и дело бросал взгляд на закрытую дверь в комнату Джина. Казалось, он собирался с духом, прежде чем задать вопрос. — Ему стало хуже? — наконец спросил он, голос его потяжелел. — Как долго он еще продержится? Тэхён сжал ложку в пальцах, но тут же взял себя в руки. — Он продержался дольше, чем кто-либо. И он еще поживет. Я, конечно, не Джин, но... внес некоторые изменения в его рецепт. Думаю, это поможет. Вонхо молча кивнул, но было видно, что он сомневается. — Тэхён, — тихо проговорил он, глядя другу прямо в глаза. — Его дни сочтены. Тэхён резко поднял голову. — О чем ты говоришь? — Не смей так говорить! — внезапно вспыхнула Соми, сжав кулаки. — Не смей его хоронить, он еще жив! — А что вы предлагаете делать?! — вспылил Вонхо, резко вставая из-за стола. — Тэхён, сколько это может продолжаться? Соми вынуждена наблюдать, как умирает ее старший брат! — Как только наступит лето, все изменится! — с жаром ответил Тэхён. — Я найду лекарство. Я обязательно его найду! — Единственное лекарство — снять проклятие! А никто не знает, как это сделать! — Вонхо взмахнул руками, раздраженно меряя шагами кухню. — Кто-то знает, — упрямо выдавил Тэхён. — В этом разрушенном богиней королевстве есть тот, кто знает. И я найду его. Я вытрясу из него правду, если придется. Соми молча вскочила со стула и выбежала из кухни, оставив почти нетронутую тарелку каши. Тишина повисла в воздухе, как натянутая струна. Вонхо тяжело вздохнул, наблюдая, как Соми скрывается за дверью. Казалось, вместе с ней исчезает и тепло, которое еще минуту назад витало в кухне. — Есть дело, — наконец заговорил он, разрывая напряженную тишину. — Пастух просил помощи. Кто-то пожирает его скот. Тэхён нахмурился. — Волки? — Может, — Вонхо мрачно покачал головой. — А может… сам понимаешь. На его лице не осталось и следа прежней улыбки. — Просил, чтобы мы разобрались? — Да. Но, если честно, выглядит это плохо. Тэхён устало провел рукой по лицу. — Схожу вечером, посмотрю, что там стряслось. — Он выдохнул, будто на его плечи лег очередной груз. — Сегодня и так дел по горло: по дому надо разобраться, проверить, как действует лекарство... Вонхо кивнул, но ничего не сказал. Некоторое время в кухне слышался лишь стук посуды — Тэхён убирал остатки завтрака. — Ладно, я пойду, — спустя паузу бросил Вонхо, направляясь к выходу. Дверь за ним закрылась беззвучно, оставляя Тэхёна в одиночестве. Тэхён шагал по извилистой тропинке, ведущей к маленькому деревенскому рынку. Он был расположен на главной площади — когда-то шумном, оживленном месте, где смех смешивался с голосами зазывал, а воздух был наполнен запахами свежего хлеба, пряностей и жареного мяса. Теперь же здесь царила тишина. На прилавках лежали скудные продукты, кое-где продавались кожаные изделия и редкие шкуры. Но это было ничто по сравнению с тем, что он помнил. Когда-то здесь можно было найти диковинные товары, которые привозили бродячие торговцы: резные статуэтки из других королевств, лоскуты ярких тканей, диковинные стеклянные амулеты. А местные мастера создавали изделия, достойные восхищения: изысканные украшения, тончайшую вышивку, оружие, которое считалось лучшим в округе. Будучи ребенком, Тэхён любил бродить по рынку, замирая перед прилавками, завороженно разглядывая причудливые орнаменты и резные узоры. Иногда он помогал матери продавать шкуры, а Джину — цветы, которые тот выращивал с особой заботой. Но времена изменились. Королевство будто исчезло с карты волшебного мира. Перестало существовать для других земель, став заточением для тех, кто остался внутри. Никто не мог попасть на территорию, принадлежащую королевской семье, но самое страшное — никто не мог ее покинуть. Деревня превратилась в ловушку. Леса заполонили неведомые твари, которые охотились даже при свете дня. Почва в некоторых местах стала бесплодной, и даже самые опытные земледельцы не могли понять, почему семена не дают всходов. Поговаривали, что многие пытались сбежать. Группы отчаявшихся людей уходили в лес, но никто из них не вернулся. Те, кто не осмелился зайти слишком далеко, утверждали, что натыкались на невидимую стену — преграду, сотканную из чистой магии. Тех, кто не останавливался, она уничтожала. Их тела исчезали без следа, словно испепеленные изнутри. Отчаяние толкнуло людей на бунт. Они взялись за вилы, луки, факелы. Деревенская площадь заполнилась разъяренными голосами, требующими свободы. Люди собирались штурмовать замок, надеясь силой добиться ответов. Ни один из них не вернулся. В тот же вечер на площади появился Король Демонов. Его голос был спокоен, но в нем звучала такая уверенность, что даже самые смелые опустили оружие. Он не угрожал. Просто объявил правила: Тот, кто войдет в Запретный Лес, будет наказан. Тот, кто осмелится украсть что-либо из леса, будет повешен. Совсем как в старые добрые времена. Остался ли Король Демонов верен своему слову, никто не знал. Но те, кто осмеливался пересечь границу леса, больше не возвращались. Их съедало само проклятие. Или Чудовище, скрывающееся в тенях. Люди, утратившие способность менять облик, остались заперты в этом богиней забытом месте. Они не могли почувствовать своих внутренних зверей. Магия, что когда-то текла в их жилах, угасла, оставив лишь слабые отголоски прошлого могущества. Для Тэхёна это было не так мучительно, как для остальных. Он никогда не знал, что значит обладать силой, не чувствовал своего внутреннего зверя, не успел стать тем, кем мог бы быть. Он не знал, что потерял. Но он знал одно: сделка с демоном всегда имеет свою цену. Слова сладкие, обещания манящие. А последствия — горькие, неизбежные. Какую бы сделку ни заключил их безумный король, та, что вступила в силу, стала проклятием для всех. Когда он умер, люди попытались сопротивляться. Они пытались бороться за свободу, но были уничтожены — так же, как и большая часть армии. Но Тэхён не сдавался. Он не мог сложить оружие. Это была борьба, от которой он не откажется. Ни за что. — Привет, Чен, — кивнул Тэхён, подходя к кузнице. Чен был единственным человеком, у которого не возникало лишних вопросов по поводу его любви к холодному оружию. — О, Тэхён! — кузнец улыбнулся так широко, что его кривые зубы сверкнули на солнце. — Замечательный сегодня денек! — Просто восхитительный, — с сарказмом протянул Тэхён, разглядывая небо, затянутое тяжелыми облаками. Он уже собирался пройти дальше, но тут, словно по сигналу, из-за прилавка высунулась Кими. Её глаза лукаво блеснули, а на губах появилась та самая ухмылка — предвестник череды сомнительных вопросов. — Ну здравствуйте, сэр Тэхён, — пропела она, доставая из ящика свежие овощи. — Как настроение? Спали ли вы с какими-нибудь демонами в последнее время? Говорят, королю демонов уж очень нравятся девственники. Она ловко начала наполнять пакет, даже не взглянув на него, будто спрашивала о чем-то самым обычным. — Неужели? — Тэхён скрестил руки на груди. — Какое же разочарование… Черт, а придурки в моей постели считаются? Кими прыснула от смеха и протянула ему пакет. — Ох, Тэхён, ты просто отрада моему сердцу, — смачно произнесла она. — Но это ещё не всё! Она азартно взмахнула руками. — Слышал последнюю новость? Наша тихоня Сохи… сразу два демона! Представляешь? Один спереди, другой сзади… — Вау, надеюсь, она хорошо провела время, — бесстрастно ответил Тэхён. Он давно перестал удивляться подобным разговорам. Если ты заперт в ловушке, сплетни становятся неотъемлемой частью выживания. А Кими просто обожала доводить окружающих до покраснения. — Да, пока ей не брызнули в глаз… это когда… — Кими, — отрезал он, закатывая глаза. — Я знаю, что это значит. Без подробностей. — Эх, ничем тебя не пронять… — разочарованно вздохнула она, но тут её губы снова расплылись в хитрой улыбке. — Хотя кое-кто, думаю, всё же способен вывести тебя из равновесия… — протянула она, понизив голос. — И этот кое-кто уже идёт сюда! Она внезапно замахала рукой кому-то у него за спиной. Тэхён застыл. Чутьё сразу подсказало ему, кого именно позвала Кими. Скользкий ублюдок Кибом. Человек, который сделал всё, чтобы выбиться в богатенькие наследники, не моргнув глазом, когда его собственные родители умирали от болезни. Человек, который пять лет не отставал от Тэхёна, намереваясь, чтобы он пал перед ним. Будто ему было мало сотен готовых на всё девушек и парней, которые раздвигали перед ним ноги по щелчку пальцев. — Звезда очей моих, Тэхён! — сладким, до приторности мерзким голосом протянул Кибом. Тэхён сдержал гримасу отвращения. Кибом скроил свою обычную ухмылку — такую, что его так и тянуло впечатать в стену. Или засадить ему кинжал в глаз. Поглубже. — О, Кибом… привет, — протянул Тэхён, изо всех сил изображая крайнюю занятость своим так называемым списком покупок. Если не смотреть на него, может, он уйдёт. — Выходи за меня замуж, Тэхён! — бодро заявил Кибом, нисколько не смущаясь его холодности. — Родишь мне красивых деток с голубыми глазками! Тэхён шумно выдохнул, всё ещё не поднимая взгляда от клочка бумаги. — Кибом, отвали, у тебя вместо мозгов крысы срали, — лениво бросил он. — Я лучше говна пожру, чем буду дышать с тобой одним воздухом. Тишина накрыла рынок. О, теперь у них есть зрители. Тэхён чувствовал, как на них начинают оборачиваться любопытные головы. Ну замечательно. — Да брось ты, Тэхён, — Кибом улыбнулся ещё шире, будто только что услышал самое нелепое оправдание в своей жизни. — Мы сыграем грандиозную свадьбу! Ты получишь всё, о чём только мечтаешь! И прежде чем Тэхён успел увернуться, Кибом нагло потянулся, чтобы обхватить его за талию. Руки скользнули к нему слишком быстро. Но ещё быстрее Тэхён их скинул. — Лапы убрал. — Его голос стал тихим, почти рычащим. — Или останешься без своего драгоценного дружка между ног. Он демонстративно отряхнул одежду, словно стерев с себя грязь. — Да и к тому же, — его голос наполнился ядом, — я мечтаю о праве высказывать своё мнение. А ещё о многочисленных оргазмах. Ни того, ни другого ты мне дать не сможешь. Кибом перестал ухмыляться. Его глаза сузились, а лицо исказилось злобой. Одним резким движением он схватил Тэхёна за плечи и притянул к себе так близко, что между ними не осталось пространства. — Ты будешь моим, Тэхён. — Голос его стал хриплым, наполненным ненавистью. — Только моим. И никто не посмеет тебя тронуть. Достаточно. Тэхён вырвался из его хватки, толкнув его со всей силы. — Слушай, Кибом, — с улыбкой сказал он, но в глазах его не было ни капли веселья. — У меня есть рука, которая доставляет мне удовольствие. Так что я не собираюсь менять свои ночные оргазмы на скучную поездку на твоем маленьком члене. Воздух вокруг них взорвался вздохами. По толпе прокатилось сдержанное "ох". Тэхён знал, как смотреть на людей, когда хочет, чтобы его услышали. Он видел их осуждающие взгляды, слышал, как кто-то шепчет что-то своему соседу. Конечно. Кибом успел повесить лапшу на уши всему рынку, сделав из себя идеального, добродушного парня. Кушайте, не обляпайтесь. Но что действительно его интересовало, так это выражение на лице самого Кибома. Злоба. Не просто раздражение. Нет. Это была ненависть, пульсирующая в его взгляде, обещающая неприятности. Тэхён на секунду задержал на нём свой взгляд, запоминая это выражение. С этим он разберётся позже. А сейчас ему был нужен отдых. Он молча развернулся и направился домой. Сегодня будет тяжёлая ночь.

****

Тэхён проснулся, когда солнце уже медленно клонилось к закату, заливая комнату тёплым, угасающим светом. Пора было выдвигаться. Нужно зайти к пастуху и выяснить, что происходит с его скотом. Если тот совсем лишился животных — это катастрофа. И так еды в деревне почти не осталось, а тут ещё кто-то начал жрать последние источники пропитания. С этим нужно разобраться. И как можно скорее. Минхо… Пастух был одним из немногих, кого Тэхён по-настоящему уважал. Крупный, с вечно растрёпанными кудрями цвета огня и лицом, усыпанным веснушками. Он будто источал тепло одним своим видом, словно бывалый отец, переживший слишком многое, но не утративший доброты. Когда-то Тэхён частенько заглядывал к нему в гости. Минхо рассказывал истории о временах, когда мог свободно менять облик. О том, как летал в небе, расправляя крылья. Тэхён слушал его, затаив дыхание. А потом Джин заболел, и визиты стали редкими. Минхо потерял жену и сына в начале прошлого года. Любой другой на его месте давно бы ушёл в лес, чтобы воссоединиться с семьёй. Но он остался. Держался. И этим вызывал у Тэхёна немое восхищение. Как-то раз, в один из тех редких вечеров, когда они сидели у очага, Тэхён спросил: — Каково это? Быть в своём истинном облике? Минхо улыбнулся и заговорил, и его голос звучал так, словно он вновь летел: "Спускаясь с высоких вершин, я ощущаю, как ветры встречают меня, словно старого друга, объятиями невесомости.Мои крылья, широкие и могучие, уносят меня в неизведанные высоты, где каждый взмах — это песнь свободы. Взлетая над пастбищами, я вижу стадо — крошечные точки, теряющиеся в безграничной зелени. Мой взгляд охватывает каждую деталь, и я чувствую покой, зная, что я — страж этого уголка земли. Полёт — это гармония с природой, это танец силы и ответственности. В воздухе я свободен. Но мои корни всегда здесь, на земле." Тэхён тогда долго молчал, переваривая услышанное. Внутренний зверь Минхо – орел. Ким никогда не знал своего внутреннего зверя. И теперь он даже не мог скучать по тому, чего у него не было. Но почему-то ему казалось, что если бы он знал, то скучал бы по нему сильнее всего на свете. Два часа спустя он стоял в гостиной, готовый к выходу. Твидовая сумка привычно висела на плече. Он давно выяснил, что растения лучше всего сохраняются при переноске именно в таких сумках. Вычитал это в одной из книг. Подтвердил методом проб и ошибок. Вонхо подал ему плащ и кинжал. — На всякий случай, — коротко бросил он. Сегодня он оставался с Соми и Джином. Сестра стояла в дверном проёме, кутаясь в ночную рубашку, крепко прижимая к груди своего потрёпанного кролика. — Будь осторожен, — прошептала она, прежде чем обвить руками его шею. Тэхён на мгновение замер, вдыхая запах её волос — они всё ещё пахли мёдом и чем-то тёплым, родным. Его маленькая буря. Вечно растрёпанные белокурые кудри, детские, но уже намечающиеся тонкие черты лица. Он всегда знал: Соми вырастет красавицей. Поэтому он должен вернуться. Он не мог допустить, чтобы забота о Джине легла на её плечи. Хотелось верить, что её детство продлится чуть дольше. Закат растекался по небу, словно расплавленное золото, окрашивая холмы и луга в багряно-янтарные оттенки. Последние лучи солнца скользили по земле, цепляясь за высокую траву, заставляя её переливаться медленным, прощальным светом. Тэхён шагал к дремлющей долине, его шаги терялись в шелесте вечернего ветра. Вдалеке доносились приглушённые звуки стада — или того, что от него осталось. Тишина, прерываемая лишь редкими голосами природы, казалась обманчивой. Она скрывала в себе тревогу, затерянную в вечерней мгле. Вскоре на фоне огненного неба показалась хижина пастуха. По извилистой тропе неспешно двигались жители деревни. Они несли в руках факелы, их мерцающий свет напоминал древний ритуал прощания с уходящим днём. Ткань, укутывающая их плечи, хранила запах солнца и трав, а огонь — отблески прошедшего лета. У порога пастушьего жилища раздалась мелодия свирели. Её тонкие, зовущие ноты плелись в воздухе, смешиваясь с вечерними ароматами пыльной земли и увядающих листьев. Словно музыка могла унести с собой все тревоги дня, растворив их в сумеречной дымке. Минхо встретил Тэхёна с лёгкой, умиротворённой улыбкой. — Заходи, парень, — кивнул он, придерживая для него дверь. Внутри пахло травами и чем-то терпким, пряным. Пастух налил им крепкого чая. Горячий пар поднимался к низкому потолку, растворяясь в полумраке. Они сидели у очага, и тени играли на стенах, подчиняясь пляшущему огню. Минхо говорил медленно, словно каждое слово имело вес. О жизни. О времени, когда он ещё мог парить в небе. О долине, что была когда-то полной звуков и движения. И о проклятых тварях из восточного леса. Дикие кабаны. Злобные, прожорливые твари, что совершенствовались в искусстве растерзания. Они уже не были обычными зверями — скорее, тенью лесного проклятия, охотящимися не только на скот, но и на души, потерявшиеся в их тёмных владениях. Тэхён молча кивнул, обещая разобраться. И отправился в путь. Тропинка, ведущая к востоку Запретного Леса, была узкой и поросшей густой травой. Казалось, она давно не видела ног. Ночь медленно накрывала землю, а мир вокруг Тэхёна погружался в тревожное безмолвие. Лишь ветер время от времени касался его плаща, проникая под ткань холодными пальцами. Чем дальше он шёл, тем сильнее сгущались сумерки. Деревья становились выше, их ветви переплетались в угрожающие арки, превращая дорогу в некое подобие туннеля. Где-то вдалеке перекликались ночные птицы, но даже их голоса звучали приглушённо, словно сама природа старалась не нарушать затаившуюся в воздухе опасность. Тэхён шёл осторожно, привычно ступая мягко и бесшумно. Трава под ногами постепенно редела, уступая место сухой, потрескавшейся земле, кое-где усеянной мёртвыми листьями. Вскоре появились первые корни — массивные, извилистые, пробивающиеся из-под земли, словно древние существа, что однажды попытались вырваться наружу, но застыли в вечной хватке. А дальше… Дальше начиналась территория леса. Земля стала мягче, покрытая толстым слоем мха и гниющих листьев. Воздух здесь был другим — влажным, тягучим, с запахом сырой древесины и чего-то ещё… еле уловимого, но тревожного. Туман начал стелиться у самой земли, клубясь вокруг его ног. Почти беззвучно. Почти живо. Запретный Лес. Тёмный, древний, словно хранящий в себе дыхание ушедших эпох. Его деревья тянулись к небу скрюченными пальцами ветвей, их корни переплетались, сплетая под ногами живой ковёр, готовый в любой момент ожить и ухватить за лодыжки. Туман висел густыми клубами, стекая с веток, цепляясь за плащ. Он окутывал воздух, наполняя его глухой, вязкой тишиной. Тэхён шагал осторожно. Его сапоги мягко скользили по мшистой земле, не издавая звуков. Лес был внимателен. Он чутко слушал каждого, кто осмеливался войти. На поясе у Тэхёна покоился кинжал — его изогнутое лезвие, будто сотканное из теней, сливалось с мраком окружающего пространства. Каждое движение требовало сосредоточенности. Каждый вдох — контроля. С каждым шагом он заходил глубже. Огни деревни больше не мелькали между листвой. Будто он переступил порог в иной мир. Мост в прошлое. Связь с теми, кто некогда ощущал магию этого леса, кто был частью его истории. Но их больше нет. Теперь только он. Смелее. Вдалеке раздался хриплый крик ночной птицы, разорвавший вязкую тишину леса. Казалось, он прозвучал не просто так — предупреждение, знак, что в этом сумраке скрывается нечто, о чём лучше не знать. Тэхён шагал по извилистой тропе, его сапоги мягко утопали в сырой земле. Лук, который он носил с собой, был сломан — пострадал на прошлой неделе, когда один из проклятых кабанов чуть не размозжил его вместе с деревом. Теперь у него было лишь два оружия: кинжал, покоящийся за поясом, и небольшой перочинный нож. Против Чудовища они не спасли бы его. — Не рискуй, — напутствовал его Вонхо, глядя в глаза с привычной смесью усталости и заботы. Если увидишь Чудовище, сразу убирайся оттуда. — Если я его увижу, то, наверное, обоссусь. — Отлично. Но делай это на бегу. Очень мудрый совет. Тэхён заставил себя не думать о том, что поставлено на карту. Он отогнал образ ослабевшего Джина, борющегося с болезнью. Отбросил тревожный взгляд Вонхо, когда тот протягивал ему кинжал. Постарался не вспоминать, как Соми прижималась к нему, вцепившись в его одежду на прощание, будто надеялась удержать. Прямо сейчас существовали только он и этот лес. Он и существа, что прятались в его тёмных глубинах. Он и… Чудовище, если уж на, то пошло. "Я не подведу Джина. Я оправдаю его надежды." Он повторял это снова и снова, как мантру, заглушая все прочие мысли. Лес был слишком тих. Ни единого звука, ни шороха, ни вздоха ветра. Деревья стояли застывшими стражами, их ветви, обледенелые за долгую зиму, не издавали ни звука. Тэхён двигался осторожно, ловя малейшее изменение в окружающем мире. Он был добычей. И не собирался танцевать с хищником. Треск. Вспышка адреналина. Он замер, мышцы напряглись, сердце гулко ударило в груди. Медленно, осторожно, он повернулся на звук. Очертания проявились в свете, пробивающемся сквозь густые кроны. Кабан. Но не обычный. Свет заката, проникающий сквозь листву, вырисовывал его массивный силуэт, придавая ему нечто… древнее, чужеродное. Он стоял на опушке, где туманное свечение заставляло лесные тени плясать в мистическом ритуале. Тэхён сделал осторожный шаг вперёд. Зверь пошевелился. Мощное тело вздымалось и опадало с каждым его дыханием, под толстой шкурой перекатывались тугие, словно натянутые канаты, мышцы. И тогда он встретился с ним взглядом… Глаза кабана сверкнули ярко-красным светом. О, Богиня… Лес, до этого кажущийся просто чужим, вдруг ожил. Бой начался с молчаливого всплеска стали. Тэхён метнулся в сторону, кинжал вспыхнул в воздухе теневым отблеском. Кабан взревел, звук его голоса сотряс ночной воздух, прокатываясь эхом по лесу. Чудовищная туша рванулась вперёд, глухой топот копыт сотрясал землю, вырывая из неё комья сырой грязи. Тэхён едва успел увернуться, резко уходя в сторону. Зверь был не просто дик — он бесновался, его глаза горели, как два уголька, а бешеная ярость искрилась в каждом его движении. Кинжал мелькал в руках Тэхёна, следуя за его танцем уклонений. Лезвие рассекало воздух, вычерчивая в темноте короткие, быстрые вспышки отражённого света. Но даже этого было мало — кабан зверел всё сильнее. Каждое столкновение отдавалось в ладонях ноющей болью. Плащ мешал. Ткань цеплялась за ветви, замедляла движения, мешала уходить от ударов. Кабан зарычал и рванулся с новой силой. Тэхён не мог драться вечно. В момент, когда зверь решил пойти на последний, смертельный разгон, Тэхён сделал единственное, что могло его спасти. Он нырнул прямо под него. Мир перевернулся, всё слилось в одно движение. В мгновение, когда копыта пронеслись над ним, он вытянул руку, целясь точно в сердце. Удар. Зверь вздрогнул. Его огромное тело накренилось, передние лапы подогнулись, и он рухнул, сотрясая землю. Тэхён откатился в сторону, перехватил кинжал и замер, всматриваясь в потухающий взгляд животного. Он смотрел на него. Но не со злостью. С благодарностью. Тэхён сглотнул, ощущая, как бешено колотится сердце. "За что?" — хотел спросить он, но смысл оставался неуловимым, теряясь в ночи. Запах крови ударил в нос — резкий, отвратительный, он смешивался с влажным лесным воздухом. Он медленно выдохнул, приходя в себя. "Спасибо, что не обоссался." Мысль вспыхнула внезапно, почти вызывая нервный смешок. Объяснять Вонхо, почему он намочил штаны, так и не встретив Чудовище, было бы унизительно. Хотя не сложнее, чем объяснять, почему его плащ теперь испоганен чёрно-зелёной, смердящей кровью кабана. Чёрт. Эту ночь он запомнит надолго. Но времени на передышку не было. Нужно было двигаться дальше. Оставалось добраться до поляны с цветами, собрать их и возвращаться домой живым. Всего – то Впереди, чуть поодаль от высокой, иссохшей сосны, чьи обнажённые ветви цепляли вечернее небо, Тэхён заметил её — берёзу. Она выглядела чужеродно, как одинокий странник среди враждебных земель, белая кора резко выделялась среди мрачных, тёмно-зелёных крон. За ней, всего в нескольких шагах, находилась его цель. Тэхён замедлил шаг. С тех пор, как он впервые обнаружил поле кадупула, оно разрослось почти вдвое. На это ушли годы, но он не жаловался. Каждый раз, когда он возвращался сюда, что-то внутри него сжималось — словно он вторгался туда, куда не имел права. Он мог собирать только то, что удавалось украсть. А воровал он редко. Тэхён глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди расползается напряжение. Пусть сегодня всё пройдёт гладко. Пусть он не встретит Чудовище. Говорили, что его замечали на окраинах леса, но оно никогда не заходило в деревню. Говорили, что его невозможно увидеть полностью — только обрывки, мелькание громадной тени среди деревьев. Говорили, что оно обладает панцирем из чешуи и клыками размером с человека. Тэхён помнил только глаза. Большие, золотые. Он не знал, сколько времени прошло с той встречи, но ощущение, что кто-то смотрит на него сквозь деревья, никогда не исчезало. Внезапно, слева от него, пронзительно завизжало какое-то существо. Звук разлетелся между стволами, дрожащими волнами отразился в темноте, а затем растворился. Тэхён замер. Сердце ёкнуло. Но визг раздавался слишком далеко, чтобы сейчас беспокоиться. Он уже собирался двинуться дальше, когда вдруг... Раздался крик. Жуткий. Пронзительный, полный неописуемой боли. Он пронёсся по лесу как удар грома — заставляя листья содрогнуться, сотрясая воздух, заполняя его острой, почти физической тревогой. Тэхён не знал, что именно означал этот крик. Человека, разрываемого на части? Того, кого ели заживо? Или просто кого-то, кто порезался об край бумаги? Но одно было ясно. Это была боль. Живая, неприкрытая, настоящая. И она приближалась. Хорошая попытка – ублюдок. Тэхён уже слышал такие крики раньше. Однажды он даже видел это существо, когда в панике бежал домой, не смея обернуться. Тогда он понял, что эта тварь не просто кричит — она зовёт. Пронзительные, жалобные вопли разрывали ночь, заставляя добросердечных людей бросаться на помощь. Но стоило им подойти ближе — их ждала смерть. Быстрая, жестокая и неминуемая. Берёза уже была близко. Её белый ствол высился перед ним, выделяясь на фоне темнеющего леса. Она всегда казалась чем-то чужеродным среди местной чащи, словно была принесена сюда случайным порывом ветра. За ней, в глубине, лежала его цель. Вдруг ветви дерева затряслись. Дрожь прошла по ним резко, как если бы на них дунул холодный ветер, но воздух оставался неподвижным. Тэхён замер. А затем в его голове промелькнула неожиданная мысль — почему каждый раз, когда он пугается, разбрасывает руки в стороны, словно неуклюжий танцор? Но серьёзно… почему это дерево вдруг задрожало? Он проходил здесь десятки раз, и его ветви никогда не двигались, разве что чуть покачивались на ветру. Сейчас было не время для размышлений о природе деревьев. Он осторожно обошёл берёзу, бросив на неё последний подозрительный взгляд. Сейчас не время для танцев, милая. К счастью, больше она не дрожала, будто в лихорадке. Всё вокруг снова замерло. Тэхён направился дальше. Перед ним, залитое мягким лунным светом, простиралось поле кадупула. Он внимательно огляделся. Деревья стояли неподвижно, ничего не шевелилось. В воздухе не ощущалось ни малейшей угрозы. Возможно, ему просто показалось, или стресс начал играть с ним злую шутку. На всякий случай он оглянулся назад. Берёза стояла неподвижно, её тень лежала на земле, ровная и привычная. Инстинкты не поднимали тревоги, а значит, можно было расслабиться. Он убрал кинжал, достал перочинный нож и осторожно опустился на колени перед цветами. Большинство травников сочли бы кадупул сорняком. Но их мнение не имело значения. Эти цветы были сильнее всех их зелий и отваров, потому что росли не там, где их искусственно выращивали заботливые руки фей, а на землях, принадлежавших когда-то драконам. Даже теперь, когда эта земля находилась под властью Короля Демонов, магия драконов всё ещё пронизывала её. Может быть, именно она и давала кадупулу силу цвести в этом проклятом лесу. Собирать его нужно было осторожно. Цветок не терпел грубости, не прощал пренебрежения. Он словно ощущал отношение к себе и мог завянуть прямо в руках того, кто посчитал его обычной травой. Кадупул требовал любви. Тэхён отделял только самые крупные и здоровые листья, засовывая их в сумку, стараясь не набивать её слишком плотно. Листья тем самым лучше сохраняли свои целебные свойства, когда у них было пространство для дыхания. Наполнив сумку, он выпрямился и осмотрел поле. Тэхён подумал о том, что никогда не встречал здесь других людей, но поле выглядело ухоженным. Значит, возможно, кто-то тоже знает о целебных свойствах этого растения. Это давало ему надежду. Крик совы вывел его из задумчивости. Он ущипнул себя за лицо, прислушиваясь к звуку. Ким не был экспертом по поведению сов. Но был очень удивлен, впервые, он слышал крик совы за столь долгое время, тем более в Запретном лесу. Дрожащая береза, теперь сова. Что сегодня происходит в этом месте? Тэхён развернулся на месте и рванул обратно в сторону деревни, стараясь сделать это аккуратно чтобы не повредить цветы, так быстро, как только мог. Но тихая ночь, не хотела раскрывать своих тайн. Мужайтесь ребята. Сохраняем спокойствие Вдруг повисла ужасающая тишина. Перочинный нож издал щелкающий звук, будто раздался на весь лес, когда Ким сложил его пополам. Резко раздался вопль, что он подскочил, а перочинный нож выпал из его рук. Проклятье! Я выронил этот чертов нож. Так, ладно, собираем яйца в кулак. К черту этот нож, нужно убирать свою задницу отсюда. Снова заорала эта сова. Она точно выдаст мое местонахождение и подставит меня. С этих самых пор, совы – мои враги. Тэхён выпрямился, поправил сумку, и бросился мимо березы. Дерево задрожало сильнее чем в прошлый раз, ветви скрипели без всяких порывов ветра. Это точно не галлюцинации. Он будто, когда-то обидел её брата и срубил, отправив в печь? Вопль резко прекратился. Зверь понял, что Ким где-то здесь. Ну спасибо, березы и совы, больше никогда не будут мне друзьями. Будь его воля, он бы срубил это дерево, а затем станцевал голышом вокруг костра. Проглотив все ругательства, стараясь меньше привлекать внимание, Ким старался выбраться из Запретного леса. Конечно, если тварь взяла след, его не остановит граница леса, и единственным выходом, станет побег до дома. Но едва ли Ким будет быстрее. Я должен действовать разумно. Слишком темно, Тэхён остановился, стараясь всматриваться в даль, чтобы увидеть хоть что-то. Сердце бешено колотилось будто стучало у него в ушах, адреналин бил в кровь. Его не могли обнаружить. Он ведь был осмотрителен. До деревни оставалось не более двухсот метров, может больше. Над головой пронзительно закричала сова. Ким дернулся и подпрыгнул на месте. Брысь от сюда, чертова сова! Теперь он старался двигаться быстрее и осторожнее. Как вдруг странное чувство охватило тело. Будто с его души упал камень. Это было… восхитительно. Жар разливался по венам, наполняя мышцы силой. Лёгкость, восторг, дрожь под кожей. И… желание? Тэхён замер, когда осознание обрушилось на него ледяной волной. Суккуб. Чёрт. Он забыл выпить отвар. Забыл, потому что даже не подумал, что эти создания могут обитать в Запретном лесу так близко к деревне. Глупый, глупый Тэхён! То, что он не встречал их раньше, не значило ничего. Крепче сжав рукоять кинжала, он продолжил путь, заставляя себя игнорировать мучительный жар, разливавшийся по телу. Каждый шаг отдавался вспышками неприятного напряжения внизу живота. Стоило бедрам задеть друг друга, как по телу прокатывалась искра. Это было невыносимо. Сзади донёсся странный, рваный звук — не то смех, не то скрип. Он разлился по лесу, как предвестие чего-то худшего. Кошмарный пересмешник. Он приближался. Бежать. Тэхён пытался сбросить наваждение, но это оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Будто его затягивала невидимая сеть, а тело подчинялось не ему, а чужой воле. Это чувство было... новым. Опасным. Проклятье, он не должен поддаваться! "Иди дальше. Сопротивляйся!" Но его силы угасали. И вдруг... Из глубины леса донёсся глухой рык. Он был низким, утробным, и будто разорвал сам воздух. Наваждение исчезло в мгновение ока. Грудь Тэхёна резко вздымалась, в висках стучала кровь. Всё внутри оборвалось, уступая место инстинктивному ужасу. Тэхён замер, пальцы крепче сжали кинжал. Этот звук... Он вибрировал в ушах, давил, пробирался под кожу. Медленно, не торопясь, он повернул голову влево. На коре дерева лежала тень. Высокая, неровная, размытая. Лунный свет скользнул по очертаниям, и воздух застыл. И тогда он увидел его. Справа, в противоположном направлении, возникла фигура суккуба. Скелет, обтянутый кожей, сгорбленное тело, но даже в согнутом положении оно возвышалось над Тэхёном на метр или больше. Тощие, словно детские, ручки потянулись в его сторону. Разинутая пасть раскрылась, обнажая острые, как иглы, зубы. И в следующее мгновение монстр бросился на него.