Castle ruins: When Darkness Calls

Осталось два дня. Тэхён не открылся ему. Ни в момент, когда Чонгук удерживал его запястье, умоляя не принимать решения в одиночку, ни позже, когда они сидели под звёздным небом, а дракон Чонгука роптал в мыслях Тэхёна, словно предчувствуя неизбежное. Он хранил молчание. Не из-за страха, а потому что знал: стоит только заговорить — Чонгук не позволит ему идти до конца. Он найдёт способ его удержать. А Тэхён не мог этого позволить. Он наблюдал за ним украдкой — за тем, как тот туго затягивал перчатки перед тренировкой, как обменивается молчаливыми шутками с Вонхо, как бережно поправляет его записи в библиотеке. Всё это было почти ритуалом, в который Чонгук погружался с поразительной нежностью. Он стал не просто частью этого мира — он стал его осью, смыслом, центром. Тем не менее, Тэхён не отстранился. Он проживал эти последние два дня рядом с ним и с другими, не уходя в тень. Утро первого дня началось с общего завтрака. Юнги, как обычно, демонстрировал нетерпимость к шуму, Вонхо ел с энтузиазмом, достойным троих, а Хосок напевал нестройную боевую балладу, которую сам же и выдумал. — Ты собираешься когда-нибудь выучить хотя бы одну ноту? — бросил Юнги, не поднимая взгляда от чашки. — Я пою сердцем, а не нотами, — отозвался Хосок с гордостью. — Тогда пусть сердце поёт подальше от стола, — пробормотал Юнги. Тэхён рассмеялся. Его поддержал и Чонгук — с тем редким оттенком в голосе, в котором слышалось: "я счастлив, что ты рядом". После короткого перерыва Чонгук с усмешкой поддел Хосока: — Ты опять пересолил кашу. — Это не соль. Это профилактика от демонов. Чем отвратительнее вкус, тем меньше шансов, что они вернутся, — пожал плечами Хосок. — Тогда Юнги — наше главное оружие, — прокомментировал Вонхо. — Просто у вас нет вкуса, — отрезал Юнги, прихватывая последний кусок хлеба. Далее Тэхён и Чонгук отправились в сад, где Тэхён готовил лекарственные отвары. Чонгук предложил помощь, которая быстро обернулась в противоположное: он таскал травы, вдыхал ароматы, мешал жидкости в колбах, пока одна из них не вспенилась и не окрасилась в фиолетовый. — Я просил тебя не трогать это... — выдохнул Тэхён. — Оно выглядело подозрительно. Я спас тебе жизнь. Или испортил её. Это вопрос точки зрения. — Твой дракон когда-нибудь отдыхает от сарказма? — Он подпитывает его. Мы — идеальное сочетание. Позже последовала изнуряющая тренировка. Чонгук не давал Тэхёну спуску. Он сражался с ним, как с равным, и именно это значило больше, чем любые слова поддержки. Иногда взгляды пересекались — и в этих коротких мгновениях проскальзывала боль, спрятанная за любовью. Словно и Чонгук чувствовал: их время ограничено. За обедом обсуждали оборону замка. Юнги разложил схему на столе, фиксируя края бокалом с настойкой. — Здесь уязвимая точка. С западной стороны нужно усилить дозор. — Только не ставь туда Хосока. Он снова заведёт философский диалог с тенью и забудет смену, — заметил Вонхо. — Один раз принял летучую мышь за шпиона, и теперь это будет вечным клеймом, — фыркнул Хосок. — Я вчера расставил ловушки и поставил двух своих людей на наблюдение, — сообщил Чонгук. — Пока вы спорите, работа уже сделана. Во второй половине дня они отправились в ближайшие деревни. Там царила тревожная тишина, но жители благодарно принимали отвары. Они беседовали со старейшинами, слушали о недавних страхах. Чонгук задержался взглядом на старой колокольне — в ней когда-то прятались дети во время атак. Вечером, оставшись наедине, Чонгук подошёл к Тэхёну, сидящему в библиотеке, и обнял его, прижавшись лбом к его плечу. — У тебя опять руки пахнут мятой, — прошептал он. — Я люблю этот запах. — Я специально. Чтобы ты не укусил, — отозвался Тэхён, слегка повернувшись. Чонгук усмехнулся: — А если я люблю мяту? — Тогда тебе придётся принять весь набор — вместе со мной, — ответил Тэхён, мягко проведя пальцами по его шее. — С удовольствием. Они долго сидели, обнявшись, пока их драконы не начали подшучивать друг над другом. Спорили, кто первый догадался о чувствах своих всадников, кто раньше понял: между ними нечто большее. Тэхён только улыбался. Он не мешал. Просто дышал рядом. А ночью, когда замок погрузился в тишину, он снова не мог уснуть. Он смотрел, как Чонгук дышит. Как веки слегка подрагивают во сне. Как губы иногда беззвучно шепчут что-то — быть может, его имя. Он хотел впитать в себя каждую деталь: тепло кожи, изгиб плеча, неровную складку на простыне.

****

Утро застало их в мягком полумраке, когда первые проблески солнечного света проникли сквозь шторы, рассыпаясь по полу. Чонгук не спал. Он лежал, погружённый в молчаливое созерцание, его пальцы скользили по прядям светлых волос Тэхёна, а губы изредка касались его виска — как будто в этих жестах он пытался сохранить иллюзию безопасности. Тэхён открыл глаза, и в их взгляде мгновенно установилась невысказанная связь. Он чувствовал ту тревогу, которую Чонгук больше не скрывал, не мог скрывать. — Ты всё ещё об этом думаешь? — голос его был хриплым, но мягким. — Я просто не могу допустить, чтобы кто-то ещё погиб, — ответил Тэхён, без попыток оправдаться. Чонгук крепче обнял его, будто желая оградить не только от боли, но и от выбора, который угнетал обоих. — Тогда дай мне обещание. Мы будем бороться. Вместе. Мы подготовили план — он не идеален, но это шанс. Позволь нам использовать это время. И если всё пойдёт прахом… я сам встречусь с ним. Я приму на себя последствия. Тэхён резко отпрянул. Его глаза полыхнули негодованием. — Ты не смеешь! Я не позволю тебе сделать это! — Мой принц, — перебил его Чонгук, глядя в упор. — Это моя битва. Моё королевство. И моё сердце. Я не позволю потерять их. Тэхён сжал кулаки, отчаянно удерживая взгляд: — Но я рядом. И я тоже часть этого. Вместе мы можем выиграть немного времени. А потом, может быть, появится другой путь. Чонгук медленно выдохнул и провёл пальцами по щеке Тэхёна: — Ты и вправду не понимаешь, почему я готов на это? — Понимаю… — прошептал Тэхён. — Но почему тогда это так больно? — Потому что иногда, чтобы спасти тех, кто тебе действительно дорог, нужно идти на самую высокую жертву. Иначе всё остальное теряет смысл. Он склонился к нему, их губы соединились в поцелуе — осторожном, почти извиняющемся. В их прикосновениях не было поспешности. Лишь нежность и тревожное отчаяние. Каждое движение Чонгука было пронизано попыткой остановить время, врезать этот момент в память, как последний безопасный осколок до неизбежного. Тэхён отвечал на ласки с той же медлительной решимостью, позволяя телу говорить за сердце. Их дыхание синхронизировалось, тела двигались в мягком, почти торжественном ритме, где не было места страсти — лишь глубокая, пронзительная потребность быть рядом, раствориться друг в друге, прежде чем всё изменится. Когда всё завершилось, и тишина окутала их вновь, Тэхён лежал, прижавшись к груди Чонгука. Его ухо ловило размеренное, тяжёлое биение сердца — и это был единственный звук, который он хотел слышать. Сейчас этого было достаточно, чтобы поверить, что ещё есть время. День развивался неспешно, будто само время решило замедлиться ради них. После долгого пробуждения и неторопливых поцелуев, Чонгук настоял, чтобы они остались в постели чуть дольше. Он шептал что-то несерьёзное, касался плеча Тэхёна, лениво гладил его спину, пока тот не усмехнулся и не подтолкнул его к мысли, что пора вставать. Завтрак прошёл в компании друзей, как и вчера. Хосок, вновь взяв на себя обязанности повара, с гордостью подал блюда, на вкус которых никто не решился спросить рецепт. — Ты не должен использовать всё, что пахнет сильно, — с серьёзностью произнёс Юнги, отодвигая свою порцию. — Это кулинарная магия, — с улыбкой возразил Хосок. — Я не повар, я — алхимик вкуса. — Тогда у тебя провал в зелье, — фыркнул Вонхо, беря вторую порцию. Чонгук лишь покачал головой, наблюдая, как Тэхён украдкой прячет улыбку в кружке чая. После завтрака они направились в сад, где Тэхён снова занялся варкой отваров. На этот раз Чонгук почти не вмешивался. Он стоял рядом, наблюдая за его сосредоточенными движениями, за тем, как лоб морщится при попытке вспомнить пропорции. — Ты делаешь это так серьёзно, — произнёс он наконец. — Словно от каждого грамма зависит чья-то жизнь. — Так и есть, — отозвался Тэхён, не поднимая взгляда. — И ты это знаешь. — Поэтому я и не мешаю, — мягко сказал Чонгук и, всё же не удержавшись, украл с прилавка листок мяты. Полдень они провели в верхних залах замка, где Юнги устроил стратегический совет. Карты были раскинуты по столу, а заметки с планами патрулирования и защиты обсуждались с серьёзностью на грани паники. — Если они придут не с юга, а с востока, мы окажемся в ловушке, — говорил Юнги, чертя линию вдоль укреплений. — Тогда мы должны усилить дозор на холмах, — вступил Вонхо. — У меня есть люди, они готовы. — И я бы хотел напомнить, что у нас заканчиваются стрелы, — вмешался Хосок, — а демоны не будут ждать, пока мы перекуем всё железо. Чонгук выслушивал их, внося свои короткие, но точные предложения, иногда советуясь с Тэхёном. Когда их взгляды пересекались, напряжение немного спадало. После полудня они отправились в соседнюю деревню. Повозка, загруженная зельями и отварами, ехала медленно, а дракон Чонгука, всё ещё держал поводья. Жители встречали их взглядами настороженными, но полными надежды. Дети тянулись к Тэхёну, спрашивали, кто он, откуда, почему его волосы сияют так, будто впитали свет. Чонгук, обняв его за плечи, шепнул детям: — Он принц. Но не говорите ему — он смущается. Тэхён покраснел, но не возразил. И даже не оттолкнул его руку. Они передали зелья, выслушали просьбы, в которых звучала тоска и благодарность. И пообещали вернуться, как и всегда. Когда вернулись в замок, солнце уже клонилось к закату. В воздухе чувствовалась та особая тишина, которая бывает лишь перед бурей. Но вечер был ещё впереди. Их вечер. Они поднялись в личные покои, не спеша, ступая по коридорам, как по давно известному маршруту, где каждый поворот, каждая трещина в стене уже были частью их общей памяти. Слуги давно разошлись, замок погрузился в спокойную тишину, нарушаемую лишь редкими потрескиваниями факелов и шорохом ветра за окнами. В комнате царил полумрак. Чонгук зажёг свечи, и мягкий свет заплясал по стенам. Он снял плащ с плеч Тэхёна, повесил его на крюк у двери, коснулся его руки чуть дольше, чем нужно. Тэхён обернулся, и в этот момент Чонгук увидел в его глазах усталость. Глубокую, пронзительную, не телесную, а душевную. — Ты всё это держишь в себе, — тихо сказал Чонгук. — Даже когда улыбаешься. — А что ещё мне остаётся? — Тэхён опустил взгляд. — Если я сдамся первым, всё рухнет. Кто-то должен оставаться спокойным. — Но ты не один. Не сейчас. Чонгук подошёл ближе, взял его ладони в свои, нащупал дрожь в пальцах. Он провёл рукой по его щеке, заставив Тэхёна взглянуть ему в глаза. — Я не могу представить, что потеряю тебя, — прошептал он. — Мне страшно. — Мне тоже, — честно ответил Тэхён. — Но если мы будем бояться, мы не сможем двигаться. Нам нужно идти вперёд. Вместе. Они молчали, стоя рядом. Затем Тэхён тихо спросил: — А если не получится? Если всё, что мы делаем, окажется бесполезным? — Тогда мы уйдём из этого мира сражаясь, — твёрдо произнёс Чонгук. — Но я не отпущу тебя. Даже если всё кончится. Он притянул его ближе, и они просто стояли так, в тишине, чувствуя биение сердец. Внутренние драконы затаились, будто понимая важность момента. Позже, когда они оказались в постели, уже без лишних слов, Тэхён провёл пальцами по груди Чонгука, как будто вырисовывая на коже невидимые линии. — Ты знаешь, — сказал он, — я никогда не думал, что смогу быть с кем-то настолько... близко. — Ты просто не встречал того, кто смог бы пробиться через стены, — с лёгкой усмешкой ответил Чонгук. — Ты не пробился, — Тэхён усмехнулся. — Ты вломился. С грохотом. Они оба засмеялись, и этот смех, тихий, почти стыдливый, стал единственным звуком, который нарушал покой. — Мне нравится твой смех, — сказал Чонгук, прижимаясь губами к его щеке. — Тогда запомни его. — Тэхён выдохнул. — Может, он станет последним. — Не говори так. Чонгук перекатился, укладывая его под себя, и их дыхание слилось в поцелуе. Он касался его медленно, осознанно, как будто стараясь запомнить каждое касание, каждую дрожь, каждый выдох. Тэхён отвечал на ласки с той же нежностью, с тонкой, осторожной страстью. Это было не просто физическое соединение — это был акт памяти, доверия, любви, которая боялась времени. Их движения были размеренными, будто каждый жест был последним штрихом к общей картине. Вздохи, шепот, поцелуи — всё сливалось в один поток. Мир снаружи исчез, осталась только комната, свечи и их двое. Когда они, наконец, затихли, укрывшись одним одеялом, Тэхён сказал: — Мне страшно, Чонгук. Не за себя. А за тебя. За нас. — Я знаю. — Он притянул его ближе. — Но я с тобой. До самого конца. А потом — если получится — и дальше. Когда дыхание вновь стало ровным, а ночь окутала комнату своим бархатным покоем, Чонгук всё ещё лежал, не смыкая глаз. Его рука мягко гладила спину Тэхёна, а пальцы замирали на каждом выступе позвонков, будто вырисовывали на коже карту памяти. Внутри него всё дрожало — от любви, от страха, от осознания, что это утро может стать последним в этой безмятежности. — Ты не спишь? — тихо спросил Тэхён, не открывая глаз, но плотнее прижимаясь к нему. — Не могу. — Голос Чонгука прозвучал хрипло. — Я не хочу терять ни минуты этой ночи. Тэхён открыл глаза и перевернулся, укладываясь на бок, чтобы видеть его лицо. В темноте золотой отблеск в глазах Чонгука казался особенно ярким. — Ты всё ещё боишься? — За тебя. — Чонгук замолчал, затем добавил: — И за себя. Без тебя. И в этот момент в их мыслях — почти синхронно — отозвались драконы. Сначала негромко, осторожно, будто они и сами боялись нарушить хрупкую тишину. — Вы двое наконец перестали прятаться, — проговорил внутренний зверь Тэхёна, слегка мурлыча. — Даже я размяк от этой сцены. — Ты всегда размякнешь перед красивым зрелищем, — отозвался дракон Чонгука. — И не думай, что я пропустил, как ты комментировал его спину. Тэхён застонал и уткнулся в подушку: — Серьёзно? Вы и это слышали? — Мы слышим всё, принц, — с довольным тоном ответил его дракон. — Ты наш, а значит, и вся твоя страсть — тоже наша. Чонгук тихо рассмеялся: — Иногда я думаю, что вы двое созданы, чтобы нас стыдить. — Нет, чтобы напоминать вам, как сильно вы нужны друг другу, — вдруг серьёзно произнёс дракон Тэхёна. — И как мало у вас осталось времени. Мы чувствуем его ускользание острее, чем вы. Наступила тишина. На этот раз совсем иная — наполненная осознанием, что часы бегут, неумолимо приближая их к роковому выбору. — Мы должны быть вместе до конца, — выдохнул Тэхён. — Неважно, что будет. Я... Я не отпущу тебя. Чонгук протянул руку, коснулся его губ. — И я тебя. Ни в этой жизни, ни в следующей. Даже если мир рухнет — ты останешься во мне. И снова — поцелуй. Уже не такой трепетный, как ранее. В нём была клятва, тихое, но твёрдое "я здесь". Они касались друг друга, как будто это было нужно, чтобы ещё раз убедиться — всё не сон. Что их тела, их души, их слияние — всё это действительно принадлежит им. Драконы молчали. Ушли глубже, оставляя их в покое. Наверное, потому что понимали: сейчас не время для насмешек. Позже, в тишине, когда ночь становилась гуще, Тэхён спросил: — А если всё это закончится завтра... если я исчезну — ты справишься? — Нет, — просто сказал Чонгук. — Я не справлюсь. Но я всё равно сделаю то, что должен. Ради тебя. Ради них. Ради всех. И если у меня останется хоть один шанс вернуть тебя — я найду его. Даже если пройдёт сто лет. Тэхён опустил голову на его грудь, слушая ровный, упрямо живой стук сердца. — Тогда давай просто доживём до утра. Вместе. И они остались в тишине. Без слов. Без движения. Только дыхание, только тепло кожи. Двое, сросшиеся сердцами, под охраной своих драконов, и самой ночью, которая на мгновение будто замедлила ход времени ради них. Потому что впереди было утро. Последнее, может быть. Но пока — была ночь. Их ночь Когда дыхание Чонгука стало ровным и глубоким, а его тело — расслабленным и тяжёлым от сна, Тэхён так и остался лежать, уставившись в потолок. Его рука по инерции продолжала покоиться на груди любимого, ощущая мерное биение сердца. Он пытался сосредоточиться на этом звуке, как будто именно он способен был удержать его здесь, удержать его от того, что зрело в сознании уже не первый день. Он знал: Чонгук не проснётся сразу. Они не спали почти всю ночь. Между телами всё ещё сохранялось тепло. И всё же... внутри Тэхёна бушевал неукротимый вихрь. Мысли кружились, перебивая друг друга, каждый миг подсказывая новые образы, воспоминания, страхи, желания. Он слишком ясно знал, что времени почти не осталось. Медленно, будто боясь сломать этот хрупкий покой, он высвободился из крепких объятий, тихо поднимаясь с кровати. Накрыл Чонгука одеялом, задержал взгляд на его лице, позволил себе одно короткое прикосновение к щеке. — Прости, — прошептал он. — Я просто должен это сделать. Он накинул на себя накидку, натянул мягкие штаны и покинул спальню. Замок, словно чувствующий напряжение грядущих событий, дремал в тревожной тишине. Факелы на стенах бросали дрожащие тени, и каждый шаг Тэхёна, босыми ногами по каменному полу, казался невыносимо громким. Он шагал быстро, уверенно, будто боялся, что остановка сделает его слабее. Когда он добрался до библиотеки, дверь с мягким скрипом поддалась, впуская его в зал, полный запаха древней бумаги, старых чернил и мятных отваров. Внутри было прохладно, и он невольно поёжился. Свет от лампы мягко разлился по деревянным столам и книгам, создавая уютный, почти интимный уголок. Он подошёл к столу, сел и какое-то время просто смотрел на чистый лист. Письмо. Казалось бы, всего лишь слова на бумаге, но в них он должен был вложить всё — свою любовь, свою боль, свои страхи и свою веру. Тэхён взял перо, окунул в чернила, но не начал писать сразу. Его пальцы дрожали. Он закрыл глаза, вдыхая запахи, в которых теперь всегда ощущал Чонгука. «Ты правда думаешь, что это поможет?» — раздался внутри голос его внутреннего дракона, тихий, почти шёпотом. — Я не знаю. Но если я исчезну, он должен знать. Он должен чувствовать, что всё это было не зря. «Он чувствует это уже сейчас. Твоя любовь в его крови, в его дыхании. Но ты всё равно хочешь оставить слова.» — Потому что я боюсь, что исчезну слишком быстро. Что он не успеет понять всего. Тэхён открыл глаза и начал писать. Перо скользило по бумаге с осторожностью хирурга, вырисовывая каждую строчку как рану, каждую запятую — как вдох. "Чонгук, Если ты читаешь это, значит, я уже ушёл. Я знаю, ты злишься. Я знаю, ты не простишь меня сразу. Но, пожалуйста, прежде чем сжечь этот лист, прочти его до конца. Я не мог спать. Я смотрел, как ты дышишь, как ты держишь меня, будто если отпустишь — мир рухнет. Я чувствовал, как ты сдерживаешь страх, прячешь его за шутками и ласками. И мне стало ясно: если я исчезну без слов, ты разрушишь себя. Ты дал мне всё. Ты стал тем светом, что проник сквозь самую плотную тьму. Ты был не просто спасением. Ты стал домом, голосом моей совести, жаром в моём теле, когда мир замирал от холода. Я не хочу уходить. Честно. Я бы остался. Я бы провёл с тобой все вечера, утопая в твоих руках, слушая, как ты бормочешь глупости. Я бы научился варить новые отвары, даже если каждый раз ты смеялся над моими ошибками. Я бы спорил с тобой о вкусах трав, только чтобы снова услышать, как ты фыркаешь. Но если моя жизнь может спасти кого-то ещё... если моя смерть разрушит проклятие... тогда, пожалуйста, не позволяй себе ненавидеть меня. Потому что я любил тебя. Всей душой. Без остатка. Я помню, как ты впервые назвал меня 'мой принц'. Это было на том поле, в этом зловещем лесу. Я знаю что ты любишь его называть Королевским Лесом, знаю что ты помнишь как он выглядел до проклятья. Но этот проклятый лес, помог мне найти тебя, и я люблю его так же, как ты любишь этот лес но в другом обличие. Ты стоял так близко, и я боялся дышать. И всё стало понятно. Я принадлежу тебе. Навсегда. Если ты однажды услышишь голос ветра, зовущий по имени — это я. Если увидишь каплю росы, сверкающую в лучах солнца — это я. Я останусь с тобой. В тебе. В каждом вдохе. В каждом сне. Ты — мой король. Мой мир. Моё навсегда." Тэхён отложил перо, прикрыл глаза. Он дрожал. Не от холода. От той силы, что он вложил в это письмо. Словно каждое слово было вырвано из плоти, из сердца. Он перечитал всё сначала, затем аккуратно свернул бумагу и вложил её в книгу — старую, затертую, с закладкой из засушенного цветка. Это была одна из любимых книг Чонгука. Там, между страниц, письмо могло дождаться своего часа. Он провёл пальцами по корешку, словно прощаясь с чем-то важным. Сердце колотилось так громко, что он боялся — его услышат стены. И всё же, в тот момент, когда он встал, потушил лампу и шагнул обратно в коридор — в нём не осталось ни сомнений, ни слёз. Только любовь. Такая, что могла сжечь целые царства и всё равно не угаснуть. Но, стоило ему сделать несколько шагов по пустынному коридору, как воздух вокруг изменился. Температура упала, и где-то вдалеке послышался знакомый щелчок — нечто, что невозможно было спутать: это приближался он. — Вот ты где, — голос Короля Демонов был мягким, почти ленивым, но под ним скрывался металл. Он появился как будто из воздуха, возникнув из тени у ближайшего проёма. Его улыбка была всё той же — притягательной, лукавой, и до жути фальшивой. Тэхён замер. Его пальцы незаметно сжались в кулак, но взгляд остался спокойным. — Ты ведь знаешь, зачем я пришёл, — продолжил Король Демонов. — Завтра рассвет. Это наша последняя ночь. Я подумал... может, ты передумал? Может, ты наконец осознал цену? Тэхён опустил голову, а затем тихо выдохнул. — Я думал. Очень долго. Он сделал шаг вперёд, будто сам удивлён собственным телодвижением. Всё внутри сжималось. Слова, написанные в письме, ещё горели на кончиках пальцев. И всё же голос внутри — дракон, хранивший в нём истину — не давал шагнуть дальше. «Нет!» — пронёсся резкий крик в его голове. «Прошу тебя, не сейчас. Поверь Чонгуку. Дай ему шанс. Дай нам всем шанс. Хоть один.» Тэхён моргнул, сердце резко забилось сильнее. Он поднял глаза, встречаясь взглядом с чёрными, затягивающими глазами демона. И с неожиданной ясностью произнёс: — Нет. Ещё нет. Король Демонов приподнял бровь: — Ты откладываешь неизбежное. Ты уже готов. Я вижу это. Ты написал прощальное письмо, разве не так? Тэхён чуть вздрогнул, но сжал губы. Он ничего не ответил. Демон шагнул ближе: — Он не спасёт тебя, Тэхён. Он не спасёт их. Ты всё ещё веришь в сказку? Но Тэхён вдруг улыбнулся. Чуть-чуть. Устало. И всё же — искренне. — Я верю в него. И если даже это безумие — я всё равно хочу быть с ним до конца. Король Демонов с шумом выдохнул: — Как жаль. Такая красивая душа. Такая мягкая жертва. Но не волнуйся. Я вернусь за тобой на рассвете. Он исчез также внезапно, как появился. Воздух вокруг прогрелся, и Тэхён остался один. Один — но с ощущением, что его дракон рядом. Что Чонгук рядом. Что любовь — сильнее страха. Когда Король Демонов исчез, оставив за собой только легкое послевкусие холода, Тэхён ещё долго стоял в коридоре, сжав руки в кулаки. Воздух вокруг вновь стал мягким, дышащим, как будто сам замок выдохнул облегчённо. Он медленно разжал пальцы, почувствовал, как подушечки пальцев слегка влажные от пота. Страх был реальным. Но выбор — ещё более реальным. Он не торопился возвращаться в спальню. Ему нужно было ещё немного времени. Просто чтобы собраться. Чтобы убедиться, что он не дрожит, что дыхание ровное, а сердце — не предаёт. Когда он, наконец, открыл дверь в покои, всё внутри осталось так же, как он оставил: лампа горела с мягким светом на прикроватной тумбе, Чонгук спал, укрытый до плеч, волосы растрёпаны, губы чуть приоткрыты. Он выглядел иначе — таким уязвимым, таким настоящим. Не рыцарем, не драконом, не защитником королевства, а просто человеком. Тем, кого он любил. Тэхён бесшумно подошёл к кровати, сел на край и долго смотрел на его лицо. Он провёл пальцами по щеке, затем осторожно коснулся волос, прядей у виска. Каждое движение было молитвой. Чонгук пошевелился. Его веки дрогнули, и через секунду глаза раскрылись, тяжело, словно сквозь сон. Он посмотрел на Тэхёна и сразу, будто рефлекторно, потянулся к нему. — Где ты был?.. — его голос был охрипшим. — Просто не мог уснуть. Решил пройтись немного. Всё в порядке, — Тэхён наклонился и легко коснулся губами его лба. — Прости, если разбудил. Чонгук притянул его ближе, обняв обеими руками, прижал к груди. Он не задавал лишних вопросов. Только держал. Так они просидели долго, не говоря ни слова. Время текло сквозь пальцы, и каждый миг становился драгоценным. — Нам осталось всего несколько часов, — тихо произнёс Чонгук, глядя в потолок. — И я не знаю, что сказать. Что делать. — Просто будь со мной, — ответил Тэхён. — Сейчас, здесь. Это всё, чего я хочу. Чонгук кивнул. Его пальцы нашли ладонь Тэхёна, сплелись с его пальцами, и это касание было крепче любого обещания. Потом они легли рядом. Не спали, не говорили. Только слушали дыхание друг друга. Раз за разом. Когда первые серые лучи утреннего света начали прокрадываться через щели между шторами, Тэхён встал и пошёл к окну. Отодвинул ткань. Рассвет только зарождался. Мир ещё был сдержанным, без цвета. Воздух — плотным, как перед грозой. Чонгук поднялся за ним, подошёл сзади и обнял. Его подбородок опустился на плечо Тэхёна. — Ты боишься? — спросил он. — Да, — честно ответил Тэхён. — Но не за себя. Они постояли так ещё несколько минут, затем вернулись к кровати. Чонгук принёс одеяло, завернул в него обоих, и они устроились на подоконнике, прижавшись друг к другу. Разговаривали вполголоса: вспоминали деревню, где впервые столкнулись взглядами; как Тэхён однажды заблудился в коридорах замка, и Чонгук нашёл его по запаху отвара; как Соми дала Чонгуку мягкую игрушку. Тэхён смеялся. Иногда. Тихо, искренне, будто эти звуки могли отогнать страх. — Если бы я мог остановить время, я бы оставил нас вот здесь, — прошептал Чонгук. — Просто в этом утре. Без войны, без проклятий. — А я бы хотел... чтобы ты наконец научился готовить. — Тэхён рассмеялся. — Чтобы мы могли жить в деревне, растить кадупулы, готовить эликсиры и спорить, кто из нас растратил все травы. — Я бы всё равно своровал твою последнюю порцию мяты. Даже ради ссоры. — Придурок, — шепнул Тэхён, прижавшись носом к его щеке. Когда солнце коснулось края неба, они оба замолчали. Наступало утро. Настоящее. И каждый миг до него теперь был невыносимо ценным. Чонгук в последний раз коснулся губами лба Тэхёна: — Что бы ни случилось... я найду путь к тебе. Даже если придётся разорвать небо. Тэхён сжал его руку, ответил только взглядом. Потому что слова — уже не могли выразить всё, что бурлило внутри. Последние часы перед рассветом были наполнены всем, что они не успели сказать за жизнь.

****

Первая вспышка света прорезала небо, когда они уже стояли на склоне холма, глядя вниз на долину, затянутую туманом. Ветер свистел в ушах, и вместе с ним слышались отдалённые грохоты, шорох металла, рык тварей, и... шаги. Множество шагов. Король Демонов приближался. Он выглядел, как сама бездна. Его кожа — чёрная, будто соткана из теней, с золотыми трещинами, сквозь которые пробивалось адское свечение. Длинные серебристо-белые волосы развевались на ветру, а глаза — багровые, пылающие, как два уголья. Вокруг его головы росли тонкие, изогнутые рога, словно ветви мёртвого дерева. Он двигался медленно, но каждый его шаг отзывался под землёй. От его пальцев тянулись чёрные тени, как щупальца, жадно шевелящиеся в воздухе. Рядом с ним, подобно смертоносному отражению, шла его правая рука — существо с телом, покрытым металлической черной вязью, как будто мышцы были обнажены, горящие изнутри магмой. Пол-лица скрывалось за чёрной маской, глаза пылали кровавым светом, а каждое движение было почти хищным — грациозным и беспощадным. Замок, несмотря на подготовку, всё ещё казался слишком хрупким, чтобы выдержать удар. На его стенах стояли воины — лица напряжённые, руки сжимающие рукояти мечей и копий. Те, кого собрали Хосок и Вонхо, молодые, обученные наскоро, но горящие решимостью, стояли плечом к плечу. Их взгляды метались между неясными силуэтами и небом, которое становилось всё светлее, но отнюдь не спокойнее. Тэхён стоял в центре — спокойный, но с огнём внутри. Чонгук рядом, в броне, которую сам почти не чувствовал на теле. Его рука то и дело ложилась на эфес меча. По их флангам — Юнги, Хосок, Вонхо, и… Джин. Тот теперь стоял на другой стороне, ближе к армии демонов. А рядом с Чонгуком — высокий силуэт Намджуна, молчаливого и хмурого, закованного в доспех, тёмно-синий плащ за спиной дрожал под ветром. — Ну что, король, — произнёс Вонхо, дёрнув подбородком в сторону долины. — Планируешь поприветствовать гостей или опять будешь пафосно молчать до первого трупа? — Я могу быть вежливым, — хмыкнул Чонгук. — Например, пожелать им медленной смерти. — Вот ты заговорил, и образование у всего королевства резко упало, — отрезал Вонхо. — Не знал, что свиньи умеют говорить. — Сгинь в канаве. — И тебе того же. Юнги покачал головой: — Удивительно, как вы двое ещё не убили друг друга. Хосок усмехнулся: — Это у них романтика такая. — Тихо, — вдруг резко сказал Тэхён. Из тумана начали выныривать силуэты. Высокие, вытянутые, искажённые фигуры демонов — с рогами, тянущимися к небу, с глазами, светящимися жёлтым огнём, с когтями, похожими на изогнутые кинжалы. За ними шли другие. Меньшие, но быстрее. А за ними — ряды демонических всадников. Джин был не в броне, как раньше, а в мрачных одеяниях демонического воина. Его глаза не были прежними. Он смотрел не на своих друзей, а сквозь них. Как будто сам собой он был уже давно не здесь. — Это он? — прошептал Юнги, глядя на Джина. — Да, — тихо ответил Хосок. — Он выбрал их сторону. — Придётся драться, — сказал Чонгук. — Но только если он нападёт первым. Не давайте ему повода. Не сейчас. Битва началась внезапно — с яростного рева и шквала тёмной магии. Демоны рванулись вперёд, и замковая армия встретила их. Юнги, Хосок, Тэхён и Чонгук — каждый в своей стихии, в огне, стали, тени, отваге. Молодые воины падали, но шли снова. Вонхо орал при каждом ударе, будто каждое столкновение отдавалось эхом по всей равнине. Его глаза горели бешенством. Намджун крушил демонических всадников, будто не замечая ран, действуя точно и методично. Его топор рассекал плоть и тьму. Чонгук сражался с правой рукой Короля. Они были зеркалом друг другу — сильные, жестокие, с почти одинаковой яростью. Тэхён защищал его спину, работал как тень, ловкий и смертельно точный. Юнги держал фланг, управляя тенями и направляя их сквозь тела врагов, будто режет ткань. Хосок координировал защиту, отсекая волны с фланга, взывая к каждому бойцу по имени. Тем временем, Джин наблюдал. Он не вступал в бой сразу, а как будто ждал. Его взгляд остановился на Тэхёне. И в этот момент он сделал шаг — в сторону. А затем рванулся, внезапно напав на один из отрядов Чонгука с тыла. — Нам нужно сделать так, чтобы Король Демонов сам навредил Чонгуку, — вдруг напомнил Джин, прорываясь сквозь линию фронта к Хосоку. — А как, чёрт возьми, ты предлагаешь это сделать?! — прошипел Хосок, отбиваясь от демона. — Если он сражается не с Королём, а с его... проклятым генералом?! Кровь смешалась с грязью под ногами. В небе завывали магические вихри. Воины падали, демоны взрывались в вспышках света и тьмы. Но битва только начиналась… Оглушительный грохот прорезал утро, словно само небо раскололось под натиском демонической силы. Пыль и пепел взмыли вверх, заслонив рассвет, и в этом мраке, в самом сердце битвы, столкнулись двое — Чонгук и правая рука Короля Демонов. Он двигался как тень, как сама тьма, сплетённая из огня и стали. Его тело, покрытое магической чёрной вязью, будто оживало с каждым движением, как живой металл. Из груди исходил жар, словно в нём билось пылающее ядро. Каждый его удар был не просто атакой — это была волна разрушения, волна ярости и абсолютной преданности своему повелителю. Чонгук отвечал не менее свирепо. Его клинок, искривлённый магией крови и времени, пел в воздухе, встречая атаки на грани возможного. Он больше не думал — только чувствовал. Каждый шаг, каждый взмах был отточен тысячами тренировок, но сейчас он дрался не просто за победу — он дрался за Тэхёна, за каждого, кто стоял на стенах замка, за свою страну. За искупление. Они кружили друг вокруг друга, как два зверя, загнанные в клетку. Искры и кровь срывались с их оружия, земля под ногами горела, рассечённая заклинаниями. — Ты всё такой же, — прохрипел мужчина сквозь маску. Его голос был искажён магией, но в нём сквозила память. — Думаешь, ты стал сильнее. Но я знаю тебя, Чонгук. Я видел, как ты падал. И знаю, как ты снова падёшь. Чонгук застыл на мгновение, затем сжал рукоять меча сильнее. — Я помню тебя. Ты был когда-то человеком... Ты был моим братом по оружию. До того как позволил демонам отравить себя. — Я не пал, Чонгук. Я принял силу. А ты всё ещё прячешься за страхом. Он взвыл, бросаясь на Чонгука с серией ударов, каждый из которых сопровождался вспышками инфернального пламени. Чонгук отступил, перекатился, контратаковал, и меч его ударил по плечу врага, оставив глубокий разрез. Но тот не отшатнулся. Не издав ни звука, схватил его за шею, приподнял над землёй и швырнул в сторону рухнувшей стены. Он с грохотом врезался в камень, но сразу же вскочил. Глаза горели. Его собственная магия пробуждалась — красное свечение под кожей, лёгкое мерцание на зрачках, и тонкая, почти невидимая аура, исходившая от его тела. — Можешь притворяться человеком, сколько хочешь, — прорычал демон. — Но ты один из нас. — Я — не ты, — выдохнул Чонгук, и в следующую секунду рванулся вперёд. В это же время поле битвы кипело. Стены замка окрасились багровым и чёрным. Крики людей и демонов смешались в хор ужаса и решимости. Магические вспышки ослепляли, щиты рушились, тела падали. Юнги и Намджун держали северный фланг. Юнги, словно тень, перемещался между противниками, исчезая и появляясь, оставляя после себя лишь шепот смерти. Намджун стоял, как стена, отбивая удары демонов с нечеловеческой силой, его голос возвышался над шумом битвы, направляя и вдохновляя бойцов. Хосок сражался рядом с группой молодых воинов, которых он тренировал. Он был быстрым, яростным, его клинок мелькал, как вспышка молнии, и каждый удар был точен. Когда один из его бойцов упал, он поднял его сам, отбивая атаку тремя ударами, заставив демона отступить. Вонхо, покрытый кровью, отрастив борозды на броне, сражался в гуще, где враги шли плотной массой. Он ревел, орал на них, орал на своих — как обычно. Его плечо было пробито, но он продолжал драться, как зверь. — Ты жив? — проревел он, отбиваясь от очередного чудовища. — Пока да! — рявкнул Хосок, — Но если ты не перестанешь нести чушь, убью тебя сам! — Размечтался, — зарычал Вонхо. — Иди, воюй, герой. По полю разносился запах магии, крови, горелой плоти. Тела валялись на земле, но никто не останавливался. Это было настоящее сражение — не легенда, не сон. Кровавое, безжалостное, человеческое и демоническое. А высоко на холме стоял Король Демонов. Его багровые глаза следили за полем, его серебряные волосы развевались в буре магии. Он ждал. Он знал — скоро придёт его час. И Чонгук, сражаясь с его правой рукой, должен был привести его к этому моменту. И тут воздух изменился. Из лесов, что обрамляли долину, начали вылезать твари. Огромные, искажённые, покрытые панцирями, с отвратительными пастями и лишёнными глаз головами. Они двигались, как один организм, медленно, но неумолимо, испуская низкий гул, от которого закладывало уши. — О нет... — прошептал один из молодых бойцов рядом с Хосоком. — Что это за... твари? — выдохнул Вонхо, замирая на месте. Намджун повернулся в ту сторону, его лицо потемнело: — Это чудовища из запретного леса. Их никто не вызывал… Они пришли сами. Юнги сжал рукоять меча: — Или кто-то их позвал. Новая волна ужаса накрыла поле боя. Демоны не отступили — наоборот, начали отходить назад, оставляя пространство этим исчадиям. Те шли, не разбирая, кто свой, кто враг. Один из чудовищ, размером с повозку, схватил ближайшего демона и разорвал его надвое, обрызгав поле черной кровью. — Нам придётся перестроить линию! — крикнул Хосок. — Слишком поздно! — рявкнул Намджун. — Они уже здесь! И бой вспыхнул с новой силой. Теперь — против самой тьмы, вышедшей из глубин леса. Гул усилился. Чудовища с ревом врезались в ряды защитников, искажая строй, разбивая порядок. Одна тварь налетела на группу из трёх воинов, сметая их, как кукол, в воздух. Намджун ринулся вперёд, оттолкнул одного из них в сторону, приняв удар на щит, который тут же треснул под натиском. Он упал на колено, задыхаясь, но смог подняться, отбив удар хвоста чудовища. — Намджун! — крикнул Юнги, подскочив к нему и прикрывая фланг. — Ты ранен? — Только если считать, что мои кости трещат от старости! — рявкнул тот, стиснув зубы. Одно из существ ринулось к Хосоку, и он, пригнувшись, сделал перекат, нанеся удар по суставу лапы твари. Рёв сотряс поле, и существо, хромая, рухнуло на бок, поднимая тучу грязи. Но ещё двое уже шли за ним. — Отходим к укреплениям! — выкрикнул он, размахивая мечом. — Оттянуть их к ловушкам! Вонхо прикрыл одного из раненых, притянув его за шиворот, когда тот почти попал под лапу твари. — Серьёзно, ты решил умереть первым?! — зарычал он. — Я должен был сделать это красиво, а не из-за твоей тупости! — Спасибо... — простонал воин, прижимая бок. Тем временем, сражение между Чонгуком и Правой рукой входило в финальную фазу. Их движения становились всё яростнее, удары — точнее. Правая рука уже начал терять равновесие: один глаз залит кровью, движения стали резкими, менее расчётливыми. — Это всё, на что ты способен? — выкрикнул Чонгук, резко уйдя от выпада и ударив коленом в грудь врага. Тот отшатнулся, сделал оборот, и с трудом поднял меч. — Ты стал сильнее, — признал он. — Но ты всё ещё боишься. — Я больше не боюсь себя, — тихо произнёс Чонгук. И в этот момент его меч вспыхнул багряным. Он прыгнул вперёд и с точным ударом пронзил грудь демона. Тот замер, хрипя, схватился за клинок, пытаясь вытянуть его, но уже не мог пошевелиться. — Прощай, брат, — прошептал Чонгук. Тело его врага вспыхнуло чёрным пламенем и рассыпалось прахом. На мгновение поле замерло. Чонгук тяжело дышал, опираясь на меч, и его взгляд метался по полю битвы. — Тэхён... — прошептал он. Он обернулся, оглядываясь среди дыма и огня, пытаясь найти знакомую фигуру. Среди мрака, криков, искр и крови, он искал лишь одного — того, ради кого он жил. Ради кого он дрался. Ради кого победил. Он побежал. Шёл, спотыкаясь о щебень, кровь и мёртвые тела. Его глаза метались, пока, наконец, он не увидел — в кольце чудовищ и демонов, ближе к разрушенной западной стене, стоял Тэхён. Его одежда была изорвана, на лбу кровь, но он стоял — спина прямая, меч дрожал в руках. Он отражал удары один за другим, но силы были на исходе. — Нет! — рявкнул Чонгук, и, не раздумывая, бросился в бой. Он врезался в кольцо, как буря. Его клинок вспыхивал, как молния. Одно чудовище упало, срезанное по шее. Демон отлетел в сторону, оставив после себя только визг и шлейф тьмы. Он прорвался к Тэхёну, прикрыл его спиной, отбивая удар когтей. — Ты в порядке?! — прохрипел он, не оборачиваясь. — До твоего крика было лучше, — хрипло усмехнулся Тэхён, поднимая меч снова. — Держись за меня, — приказал Чонгук. — Я прорвусь сквозь них. Мы не отдадим им этот день. Вокруг них сгущалась тьма. Но теперь, когда они стояли рядом — не один, не отдельно — в этой тьме появился свет. И тут всё замерло. Будто само время остановилось. Рёв стих. Кровь ещё стекала на землю, но мечи замерли в воздухе, дыхание перехватило. На поле битвы шагнул он. Король Демонов. Его серебряные волосы мерцали, как лезвие ножа при лунном свете. Плащ развевался, как чёрные крылья. Тьма казалась неотделимой от него, струилась за спиной, собираясь в кольца, щупальца, искажения пространства. Его багровые глаза блестели с хищным весельем. — Всё, — произнёс он, и голос его эхом прокатился по равнине. — Хватит. Мы только оттягиваем неизбежное. Вы все умрёте. Так к чему столько крови? Он сделал шаг вперёд. Тени разошлись перед ним. Демоны преклонили головы. — Но у меня есть идея получше, — его голос стал мягким, почти ласковым. — Игра. Он повернулся в сторону Джина, стоявшего неподалёку, раненого, измотанного, но всё ещё с мечом в руке. — Джин, милый, — проговорил он почти нежно. — Я дал тебе жизнь. Я воскресил тебя, дал силу. А ты... вот так поступаешь? Рассказываешь мой секрет, который подслушал. Не красиво, мой мальчик. Совсем не красиво. У меня были такие... грандиозные планы на тебя. Тени взвились, как змея, и в один миг оплели Джина, подняв его в воздух. Он закричал, вырываясь, но щупальца из тьмы врезались в его плоть, сковывая его движения. — Нет! — крикнул Тэхён и рванулся вперёд, но тени перехватили его тоже. Он упал на колени, дыхание сбилось. Чернота впивалась в кожу, как холодный яд. Демоны один за другим начали вставать за своим Королем, выстраиваясь стеной. Их глаза светились в унисон, как один организм. — Отпусти его! — прорычал Чонгук. Его голос сотряс воздух. — Отпусти их! — Ах, мой любимый принц, — усмехнулся Король Демонов. — Ты и правда так трогательно защищаешь его? Как мило. Но бесполезно. Чонгук не выдержал. Он разорвал оболочку человеческой формы, и перед врагами встал дракон. Огромный, чёрный с алым отсветом на чешуе, глаза — раскалённое золото. Он ринулся вперёд, чтобы защитить Тэхёна. Но именно в этот миг из самой тьмы сорвались цепи. Они падали, как живые — с ядом и криками, как из другого мира. Они сжались вокруг дракона, оплетая его лапы, шею, тело, будто сами звёзды упали и стали кандалами. Чонгук взревел. Земля задрожала, но цепи не отпускали. Они были коваными из магии самого ада, и сопротивление лишь усиливало их. — Нет... — выдохнул Тэхён, чувствуя, как сердце разрывается. Король Демонов шагнул ближе, и его глаза горели, как бездна. — Слишком много героев. Слишком мало выживших. Знаешь, Тэхён, ты мне интересен. Но ты всё усложняешь. Постоянно. Как насчёт игры? Один выбор. Один исход. — Игра начинается, — прошептал Король Демонов, и мир погрузился в тень. — Хватит твоих игр... — прошипел он. Король Демонов хмыкнул и вытянул руку. Между его пальцами возник пульсирующий шар энергии. — Тогда начнём. Игра будет простой. Один из вас останется. Один — умрёт. Ты выберешь, мой принц. Смотри, сколько у тебя власти. И тьма вокруг замерла в ожидании его решения. Король Демонов вдруг рассмеялся — тихо, медленно, как будто наслаждался моментом. Затем он щёлкнул пальцами. Тени взметнулись вновь и пронеслись по полю. Они врезались в других: Хосока, Юнги, Намджуна, Вонхо. Один за другим, как куклы, они были подняты в воздух. Каждый из них оказался захвачен, скован, в подвешенном состоянии. Их глаза искали Тэхёна, и только Юнги из всех смог произнести сквозь зубы: — Не делай этого. Что бы он ни предлагал — не поддавайся. — Ах, теперь у нас весь комплект, — довольно выдохнул Король Демонов, как будто наслаждаясь произведённой симметрией. — Все твои дорогие друзья. Смотри, какой красивый финал. Почти балет. А теперь, — он наклонился ближе к Тэхёну, его голос стал бархатным, как яд на кончике иглы. — Выбери, кто умрёт. Он вытянул ладонь, и в воздухе появилась иллюзия — будто зеркало, в котором мелькали образы всех, кто был пойман. Их лица. Их боль. Их дыхание, затруднённое магией теней. — Помнишь, как с детьми? Один правильный выбор, мой принц. Только один. Или… — он выпрямился, расправив плечи, — принимаешь мою сделку. Последний шанс. Тишина была оглушающей. В голове Тэхёна взвился голос. Его дракон, пронзительный, отчаянный: — Нам нужно что-то придумать, Тэхён. Мы должны. Давай, милый принц, ты же умный мальчик... Вспомни всё, что ты знаешь. Всё, что ты видел. Найди выход. Ты всегда находил. Я верю в тебя. Мы верим в тебя. Только не поддавайся ему. Не играй по его правилам. Король Демонов сощурился и, не дождавшись ответа, щёлкнул пальцами снова. Тени затрепетали и начали сжиматься вокруг тел его друзей — чуть сильнее, чуть больнее. Юнги застонал, мышцы на шее напряглись. Вонхо выругался, пытаясь дёрнуться. Хосок закусил губу до крови, чтобы не закричать. — Время идёт, — ласково напомнил Король Демонов. — Ты же помнишь, чем закончилось всё в последний раз, Тэхён? Сколько крови было? Сколько боли? А теперь... теперь ты в центре, и всё зависит от тебя. Один выбор, мой прекрасный принц. Он протянул руку, и из её тени возник кинжал. Чёрный, изогнутый, словно вытянутый коготь ночи. Он вложил его в ладонь Тэхёна, накрыв своими пальцами его запястье. — Только не размахивай им зря, — прошептал он, склонившись к уху. — Меня тебе не убить. Мы уже это проходили, помнишь? Кинжал пульсировал в руке, будто жил собственной жизнью, шепча ему обещания — или угрозы. Недалеко, скованный цепями, лежал Чонгук. Его дракон выл внутри него, издавая глухие рыки, настолько отчаянные и пронзительные, что казалось, они разрывают не воздух — ткань самого мира. Чешуя на спине дракона дрожала, будто бы он пытался прорваться, вырваться из тела, из заклятия, из боли. — Чонгук… — прошептал Тэхён. Но он не слышал ответа. Связь между ними, такая сильная прежде, теперь казалась отрезанной. Его собственный дракон метался внутри сознания, как пламя, и срывался в шепот: — Я не могу достучаться до него... Не могу пробиться. Эти цепи… они не только тело держат, они его душу давят. Он тонет, Тэхён. Он тонет в этих тенях. Сделай что-то. Пожалуйста. Тэхён поднял взгляд. Перед ним — Король Демонов. Вокруг — его друзья, изнывающие от боли. И дальше, в кольце цепей и тьмы — Чонгук. Его Чонгук. Его дракон. Его сердце. Извивающийся, сдерживающий вопль, готовый разорвать землю, но не способный освободиться. Он крепче сжал кинжал в руке, и кровь начала стекать по ладони. — Я не принимаю твою сделку, — твёрдо произнёс Тэхён, его голос звучал тихо, но в нём не было ни капли сомнений. Король Демонов вздохнул почти театрально, прищурившись: — Жаль. Очень жаль. Мне бы действительно хотелось видеть тебя рядом со мной на троне... — он наклонил голову, его глаза вспыхнули тёмным блеском. — Ты был бы прекрасен в венце из теней. Он щёлкнул пальцами вновь, и тени болезненно дернули тела его друзей. Вонхо зашипел от боли, Хосок сжал челюсти, а Юнги, стиснув зубы, прошептал: «Не смей...» — Тогда выбирай, — прошептал Король Демонов, — кто умрёт. Тик-так, время идёт. Тэхён выдохнул, тяжело, с горечью в груди: — Никого. — Так невозможно, милый, — с нежностью, полной безумия, ответил демон. — Либо один, либо все. Правильный выбор, мой мальчик, никогда не бывает простым. Тэхён снова поднял взгляд, полыхающий слезами и огнём: — Чонгук не умрёт. И никто из моих друзей — тоже. Я никого из них не выбираю. Он сделал шаг вперёд. Шаг навстречу своему решению. Его ладонь поднялась. Он посмотрел в глаза Королю Демонов, а потом, с полным спокойствием и хрупкой, но яркой решимостью, воткнул кинжал себе в сердце. Последнее, что он успел прошептать, глядя в сторону прикованного дракона: — Я люблю тебя. Больше своей жизни.

****

Мир застыл. На краткий миг всё остановилось: бой, крики, пульс. Тьма затихла, будто сама смерть задержала дыхание. Король Демонов не пошевелился. Его лицо было словно высечено из мрамора. В глазах застыл шок, смешанный с яростью. Он не ожидал. Не предвидел. И вдруг — трещина. Воздух задрожал, как от удара колокола. Земля под ногами застонала, и в том месте, где упал Тэхён, начала рассыпаться чернота. Из самой сердцевины начала исходить тихая, но нарастающая вибрация — словно музыка. Кинжал, погружённый в его грудь, рассыпался прахом. А из раны — вместо крови — начала пробиваться нежная золотистая пыль. Она поднималась вверх, обвивая его тело, словно невидимая энергия вырывалась наружу. Тени, державшие друзей, отпрянули, зашипели, как если бы прикоснулись к свету. Их тела начали дрожать, разлагаться. Один за другим, Юнги, Хосок, Вонхо и Намджун упали на землю, свободные, сбитые, но живые. Цепи, сковывавшие Чонгука, зазвенели. Его дракон взвыл — не от силы, а от боли и утраты. Вопль, что сорвался с глубин его сущности, был не рыком — это был плач, изломанный, первобытный. Он выл, извивался внутри, пытаясь добраться до Тэхёна, до его души, но не чувствовал отклика. Ни голоса Тэхёна, ни его дракона — тишина билась о стены его сознания. Свечение от тела Тэхёна коснулось чешуи Чонгука, но вместо облегчения это принесло только опустошающую боль. Звенья цепей начали плавиться, исчезать, но сердце Чонгука оставалось скованным. Он поднял голову, в глазах плескалась не надежда, а отчаяние. В золоте его взгляда дрожали звёзды, но все они казались погасшими. Он превратился обратно в человека, ноги подкашивались, но он всё же побежал вперёд, к телу, рухнувшему среди сияния. К Тэхёну. — Нет, нет, нет... — голос его сорвался в шепот. Он упал на колени рядом, обняв безжизненное тело. — Тэхён... — Чонгук провёл ладонью по его щеке, вытирая слёзы и золотую пыль. — Пожалуйста, проснись... Я здесь. Я здесь... Свет продолжал исходить из сердца Тэхёна, превращаясь в вуаль, которая разрасталась по земле, по воздуху, сметая тьму, рассеивая дым. Король Демонов отступил на шаг. Его тело начало дрожать. Он раскрыл рот, но ни слова не вышло. Его собственные тени дрожали, как если бы боялись. Он впервые за всё существование почувствовал холод. — Что ты сделал… — прошипел он. — Что ты наделал?! Но голос его тонул в приближающемся рассвете. Чонгук дрожал, прижимая к себе тело Тэхёна, как будто мог силой удержать его душу, не отпустить её в свет, что уже окутывал всё вокруг. Его пальцы скользили по бледной щеке, его лоб опирался на холодный лоб возлюбленного, и он выл — глухо, беззвучно, душой. Ни голос Тэхёна, ни дракона — ничего. Абсолютная тишина. — Прошу... — хрипло прошептал он. — Не оставляй меня. Не так. Не сейчас. Я не хочу победы без тебя... Друзья окружали их в отдалении, не осмеливаясь приблизиться. Даже Юнги отвёл взгляд. Даже Вонхо стиснул зубы, впервые не зная, что сказать. А Король Демонов... Он стоял, закованный страхом и чем-то большим. Его лицо исказилось. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Его тело, казалось, трескалось, словно статуя. Свет, исходящий от Тэхёна, прожигал тьму в самой его сути. И всё вокруг замирало, готовясь к последнему. И вдруг — взрыв. Не громкий и не разрушительный, но всепоглощающий. Свет, исходящий от тела Тэхёна, вспыхнул с невообразимой мощью. Он пронёсся по земле, охватил небо, заполнил трещины между мирами. Как будто сама природа, сама магия, сама любовь — взорвались из его сердца. Король Демонов закричал. Он выл, как зверь, пойманный в капкан собственного высокомерия. Его тело распадалось на фрагменты теней и пепла. Щупальца тьмы корчились, пытаясь спастись, но свет обжигал их до самой сути. Его голос сорвался в крик, а потом — тишина. Взрыв света обрушился и на небо, и на землю. Чудовища, всё ещё стоявшие по краям поля, закричали, вспыхнули и исчезли, словно никогда и не существовали. Демоны рассыпались прахом, их лица исказились последней гримасой страха. Свет охватил весь замок, всю землю. Небо прояснилось, и первые лучи рассвета прорезали горизонт. Из земли, где прежде простирались трещины и пепел, начали пробиваться ростки. Сухая, мёртвая почва рассыпалась, и на её месте рождались зелень, жизнь, лепестки. И — розы. Те самые. Они распускались по кругу, начиная от тела Тэхёна. Прозрачные, как слёзы. С белыми лепестками, что светились изнутри. Чонгук всё ещё стоял на коленях, прижав к себе любимого. Его лицо было залито слезами, но в этой тишине — полной света и жизни — не звучало ни одного ответа. Он больше не слышал ни дракона, ни его тихого смеха, ни вздохов, ни упрямых слов. Только мёртвая тишина. И в ней — покой. Чонгук шептал ему в волосы: — Вернись... Прошу тебя... Услышь меня, мой принц. Я не могу... я не смогу без тебя. Он провёл ладонью по его щеке, срываясь на всхлипы: — Скажи хоть что-то... поругай меня. Назови глупым. Скажи, что я опять действовал безрассудно. Прошу... просто открой глаза. Один раз. Один-единственный. Но ничего не изменилось. Он склонился ближе, прижимаясь лбом к холодному лбу возлюбленного: — Забери всё, что у меня есть. Все воспоминания, всё дыхание, мою силу, мою магию, моё сердце. Только вернись. Ты — всё, что у меня есть. Ни голос Тэхёна, ни дракона — ничего. Абсолютная тишина. — Прошу... — хрипло прошептал он. Тэхён не проснулся. Его лицо было умиротворённым, как будто он ушёл туда, где нет боли, страха и тьмы. Его жертва принесла рассвет, но унесла самое дорогое. Свет, исходивший из него, рассеивался, оставляя после себя россыпь лепестков и шёпот ветра. — Я люблю тебя... — прошептал Чонгук, склонившись над ним. — И буду любить, даже если пройдут века. Его друзья стояли позади, храня тишину. Никто не проронил ни слова. Потому что в этот миг слова были бессильны. И тогда начался дождь — не грозовой, а тёплый, как слёзы небес. Капли падали на землю, на белые лепестки роз, распустившихся там, где пролилась последняя кровь.