Castle ruins: When Darkness Calls

Чонгук проснулся с ощущением, что его тело скованно до последней мышцы, а сознание пребывает в состоянии глубокого напряжения. Слова Тэхёна продолжали звучать в его голове, повторяясь с настойчивостью навязчивой идеи. Он сел на край постели, проводя рукой по лицу и пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Им оставался всего месяц для разрешения возникшего кризиса, и каждый прошедший день лишь усугублял положение, сокращая доступное время для принятия критически важных решений. Он поднялся и подошёл к окну, осторожно раздвигая тяжёлые занавеси. Атмосфера замка была пропитана напряжённой, почти осязаемой тревогой. Обитатели двигались осторожно и бесшумно, словно боялись потревожить незримую угрозу, витавшую в воздухе. Повседневная суета уступила место молчаливой настороженности и неопределённости ожидания. — Один месяц, — едва слышно произнёс Чонгук, осознавая необходимость решительных и незамедлительных действий. Одновременно Тэхён находился в библиотеке, сосредоточенно изучая груды манускриптов и древних книг. Ночь, проведённая в поисках знаний, оставила следы изнеможения и бессонницы на его лице, но желание найти ответы не позволяло ему прекратить исследования. — Ты выглядишь измученным, — прозвучал знакомый голос, наполненный спокойствием и сдержанностью. Тэхён обернулся и встретил взгляд Юнги, стоящего у входа с небольшой чашей, из которой поднимался пар травяного настоя. В выражении лица друга была заботливая обеспокоенность, замаскированная внешней невозмутимостью. — Тебя это тоже не красит, — с лёгкой иронией ответил Тэхён, беря чашу. Тепло напитка несколько смягчило внутреннее напряжение. — Мы должны разобраться с этой ситуацией. Больше нельзя полагаться на случай или удачу. Юнги сел рядом, небрежно листая страницы книги, без особого интереса всматриваясь в текст. — Ты уже решил, что делать? — Почти, — тихо ответил Тэхён, сделав осторожный глоток. — Но есть вопросы, на которые мне не хватает ответов. Чонгук продолжает молчать, будто опасаясь, что правда окажется слишком тяжёлой для меня. Юнги внимательно посмотрел на него. — Возможно, он боится, что правда будет непосильной для него самого? Тэхён задумался над словами друга. Предположение Юнги имело под собой основания, но ситуация не оставляла места для длительных раздумий. — У нас всего месяц, Юнги — сказал он решительно, ставя чашу на стол и поднимаясь. — Я больше не могу ждать, пока ситуация разрешится сама собой. Если Чонгук не решается рассказать, я выясню всё самостоятельно. Тем временем на отдалённой окраине замка Хосок находился в помещении, окутанном холодной тьмой и мрачным молчанием. Перед ним стоял Джин, и его взгляд был полон напряжённой амбивалентности, сочетая в себе искреннее сожаление и подавленную враждебность. — Я здесь не для того, чтобы искать примирения — сказал Джин, его голос звучал ровно и уверенно. — Но у нас совпадают цели. Хосок сложил руки на груди, демонстрируя очевидное недоверие. — И какие же именно? — Король Демонов, — Джин приблизился, и его взгляд стал ещё более пронзительным. — Мне известна его слабость, — продолжил Джин, голос его стал ниже, приобретая оттенок зловещей уверенности. — Древний договор, который заключил Король Демонов, содержит особое условие. Он не может причинить вред прямым потомкам тех, с кем был заключён этот договор. Если ему удастся нарушить это условие, он потеряет всю свою силу и бессмертие. Ты поможешь мне использовать эту информацию. Хосок сделал глубокий вдох, не отводя от Джина настороженного взгляда. — И что ты задумал? — Через месяц всё будет кончено, — холодно произнёс Джин. — И закончиться это должно так, как решу я. Оба ясно осознавали, что от их решений теперь зависит не просто исход их личных судеб, но и благополучие целого королевства. Ограниченность оставшегося времени только усиливала вес ответственности, превращая каждое принимаемое решение в поворотную точку, приближающую их к неизбежному финальному противостоянию.

****

Чонгук направился к библиотеке, где знал, что найдёт Тэхёна. Дверь открылась беззвучно, и он застал его за столом, окружённым стопками книг и свитков. — Тэхён, — голос Чонгука прозвучал негромко, но твёрдо. Тэхён поднял голову, глаза его устало блеснули. — Я уже сказал тебе, Чонгук. Мой ответ не изменится. — Ты не понимаешь, на что соглашаешься, — попытался надавить Чонгук, приближаясь к столу. — Эта сделка не решит проблемы, она только усугубит их. — Я знаю, что делаю, — решительно возразил Тэхён, хотя в голосе его проскальзывала лёгкая неуверенность. — И другого выхода у нас нет. — А ты уверен, что это именно твое решение, а не отчаяние? — негромко вмешался Юнги, наблюдая за ними с настороженностью. — Иногда лучший выход — это просто выждать немного дольше. Тэхён посмотрел на него, задумчиво покачав головой. — Время — это роскошь, Юнги. Нам его никто не даст. Чонгук сжал губы, чувствуя, как слова бессильны перед упрямством Тэхёна. Он глубоко вздохнул, стараясь подавить нарастающую тревогу. — Если ты не хочешь слушать, тогда мне придётся действовать иначе — произнёс он наконец, едва заметно улыбнувшись уголками губ, и его взгляд на мгновение стал неопределённым. Чонгук медленно шёл по коридору замка, шаги его эхом разносились по пустому пространству, погружённому в сумеречный полумрак. Голова была заполнена мыслями, которые путались и переплетались, заставляя его чувствовать тяжесть принятого решения. Он понимал, что простые слова и попытки убедить Тэхёна уже потеряли всякий смысл — тот был слишком упрям, слишком поглощён желанием пожертвовать собой ради других, словно не видел альтернатив. Каждый раз, когда Чонгук пытался заговорить с ним об этом, встречался с той самой стеной молчания и упрямства, которую Тэхён выстроил вокруг себя. В сердце Чонгука болезненно кольнуло осознание, что именно страх потерять Тэхёна подталкивал его к действиям, о которых он раньше и подумать не мог. Его мысли постоянно возвращались к тёмной и пугающей перспективе потери человека, ставшего таким дорогим, и это заставляло его искать новые подходы, другие способы показать, насколько важен и нужен ему Тэхён. Значит, настал момент перестать говорить и начать действовать — осторожно, терпеливо, но уверенно. Его решение сформировалось постепенно, с каждым шагом становясь всё чётче. Чонгук остановился возле двери, ведущей в сад, и глубоко вдохнул. За ней он увидел Тэхёна, который сидел на каменной скамье и задумчиво смотрел в пустоту. — Если продолжишь так хмуриться, — мягко сказал Чонгук, подходя ближе и остановившись прямо напротив Тэхёна, — у тебя на лице появятся преждевременные морщины, а они тебе совсем не идут. Тэхён вздрогнул и резко повернулся, удивлённое выражение его лица быстро сменилось лёгкой улыбкой, однако в глазах всё ещё сквозила настороженность. — И тебе нет дела до моих морщин, Чонгук, — парировал он, едва приподняв бровь. — Что-то нужно? — Да. Пройдись со мной, — спокойно ответил Чонгук, протягивая руку. В его взгляде появилась игривая искра, будто он бросал вызов. — Я уверен, тебе не помешает ненадолго забыть обо всех этих твоих великих жертвах и страданиях. Тэхён колебался, взгляд его переместился с протянутой руки на лицо Чонгука, будто пытался понять его мотивы. Наконец, он вздохнул и медленно вложил свою ладонь в его руку, позволяя Чонгуку помочь ему подняться. Они медленно двигались по саду, покрытому нежной дымкой утреннего тумана. Было тихо, даже природа, казалось, замерла в напряжённом ожидании. — Зачем ты это делаешь? — Тэхён нахмурился, пристально глядя себе под ноги и явно избегая взгляда спутника. — У тебя есть планы гораздо важнее простой прогулки со мной. Чонгук слегка замедлил шаг и остановился, мягко развернувшись к Тэхёну. Он приблизился чуть ближе, чем обычно, и чуть тише, с едва уловимой насмешкой в голосе, произнёс: — Поверь, Тэхён, из всех моих планов прогулка с тобой — один из самых приятных. Тэхён поднял взгляд и встретился с глазами Чонгука. В этот короткий миг напряжение между ними стало ощутимым, будто воздух зарядился неясным, интригующим противостоянием. Тэхён вздохнул, слегка улыбнувшись уголками губ, и отвёл взгляд, стараясь скрыть лёгкое смущение. — Иногда нам нужно просто напомнить друг другу, ради чего всё это, — уже серьёзнее добавил Чонгук. — Вся эта борьба не имеет смысла, если мы забываем, кто мы есть и чего хотим. Тэхён молчал, но Чонгук почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло, уступая место тихой, едва заметной надежде. В следующие дни Чонгук старался быть рядом с Тэхёном как можно чаще, осторожно создавая моменты, которые позволяли бы им сблизиться. Он находил причины задерживаться подольше на тренировочной площадке, незаметно поправляя захват руки Тэхёна на мече, сопровождая это лёгкой улыбкой и шутливой репликой: — Если так будешь держать меч, он может сбежать от тебя прямо в середине боя, — поддразнивал он, мягко поправляя положение руки Тэхёна, касаясь его пальцев чуть дольше, чем необходимо. Тэхён смотрел на него с иронией, но глаза блестели от едва скрываемого веселья: — Я ещё не встречал мечей, склонных к побегам. Может, это только у твоего такие странности? Иногда Чонгук звал Тэхёна на прогулки по лесу под предлогом сбора лекарственных трав. Он шёл чуть ближе, чем обычно, время от времени задевая плечо Тэхёна, и с легкой улыбкой говорил: — Знаешь, я начинаю думать, что ты специально выбираешь самые неудобные маршруты, чтобы проверить мою ловкость. — Скорее, я проверяю твоё терпение, — отвечал Тэхён с улыбкой, не скрывая удовольствия от их словесных перепалок. Их разговоры постепенно наполнялись лёгкостью и шутками, прикосновения становились естественными и непринуждёнными. Однажды вечером, сидя на ступенях замка под светом заходящего солнца, Тэхён неожиданно посмотрел на него прямо и серьёзно спросил: — Почему ты всё это делаешь, Чонгук? Почему сейчас? Чонгук слегка пожал плечами и улыбнулся, слегка наклоняясь ближе к Тэхёну. — Возможно, я просто не могу удержаться, когда вижу, как ты постоянно ходишь с таким серьёзным видом, будто весь мир лежит на твоих плечах. Тэхён усмехнулся, слегка наклонив голову набок, бросая на Чонгука изучающий взгляд. — Ты меня дразнишь, Чонгук? — Совсем немного, — признался тот, мягко коснувшись плеча Тэхёна, будто случайно убирая с него несуществующую соринку. Прикосновение было лёгким и мимолетным, но его пальцы на мгновение задержались чуть дольше, чем требовалось. — Но лишь потому, что мне нравится смотреть, как меняется выражение твоего лица, когда ты пытаешься понять, серьёзен я или нет. Тэхён фыркнул, хотя его взгляд смягчился, а щёки едва заметно покраснели. — Иногда ты совершенно несносен, — проворчал он, пытаясь скрыть улыбку. Чонгук замолчал, глядя на него внимательно и уже серьёзно. — Но на самом деле, я просто хочу, чтобы ты помнил, ради чего мы боремся. Мы здесь не только ради других, но и ради себя. Ради шанса жить дальше, несмотря ни на что. Тэхён замолчал, пристально глядя на него, а затем едва заметно улыбнулся и кивнул, словно понимая что-то важное. Наступила тишина, в которой они оба смотрели на постепенно темнеющее небо. Луна, едва взошедшая над горизонтом, окрашивала всё вокруг в мягкий серебристый оттенок. — Знаешь, — тихо начал Чонгук, нарушая молчание, — мне всегда казалось, что луна похожа на тебя. Тэхён удивлённо повернул голову и вопросительно посмотрел на него: — На меня? Чем же? — Такая же загадочная, светлая и далёкая, — мягко ответил Чонгук, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к щеке Тэхёна. Прикосновение было нежным, почти робким, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое и важное. Тэхён застыл, внимательно смотря в глаза Чонгука, словно пытаясь прочесть в них больше, чем тот готов был сказать вслух. — Я не так уж и далёк, — прошептал он, чуть улыбнувшись. Чонгук слегка покачал головой и улыбнулся в ответ, нежно проведя пальцем по линии подбородка Тэхёна, заставляя его сердце забиться быстрее. — Прости меня, — прошептал Чонгук, голос его стал тихим и глубоким, — прости, что из всех людей на свете я выбрал именно тебя. Тэхён едва заметно улыбнулся, не отводя взгляда, и медленно наклонился ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. В этот миг сердце Чонгука ускорило ритм, а дыхание замерло в ожидании. Когда их губы наконец встретились, поцелуй был нежным и глубоким, пропитанным осторожностью и теплотой. Ощущение мягкости и теплоты губ Тэхёна вызвало внутри Чонгука приятную волну, распространившуюся по всему телу, заставляя его инстинктивно потянуться ближе, бережно заключая лицо Тэхёна в свои ладони, углубляя их поцелуй, словно пытаясь сохранить и запомнить каждое мгновение этого соприкосновения. Когда они медленно отстранились друг от друга, Чонгук ощутил, как мир вокруг вновь возвращается к нему — звуки, запахи, прохладный ветерок, нежно касающийся кожи. Он внимательно взглянул на Тэхёна, который смотрел на него чуть растерянно, но с мягкой теплотой в глазах. Внутри Чонгука пронеслась буря эмоций — от облегчения до тихой тревоги. Он глубоко вздохнул и осторожно провёл ладонью по щеке Тэхёна, словно убеждая себя, что всё это действительно произошло, и они оба здесь, сейчас, вместе. «Как мне сохранить это?» — подумал Чонгук, внезапно почувствовав, как его сердце сжимается от страха потерять то, что только что обрёл. Он знал, что впереди их ждут испытания, и, возможно, боль. Но сейчас, в этот тихий вечер, он позволил себе надеяться, что они смогут справиться вместе, защищая то хрупкое чувство, что зародилось между ними. — Чонгук… — осторожно начал Тэхён, нарушая затянувшуюся тишину. — Что всё это значит? Что… между нами? Чонгук слегка улыбнулся, избегая прямого ответа и нежно коснувшись уголка губ Тэхёна. — Значит, что я просто хочу видеть тебя рядом, — тихо произнёс он, прислонившись лбом ко лбу Тэхёна и закрывая глаза. Они сидели так несколько мгновений, слушая лишь тихое дыхание друг друга и звуки ночи вокруг. Наконец, Чонгук мягко вздохнул, отстраняясь. — Нам стоит поспать. Завтра предстоит много работы. Мне нужно отвезти эликсиры, которые ты приготовил, в деревни. Тэхён взглянул ему в глаза с тихой просьбой. — Я хочу поехать с тобой. Чонгук задумчиво смотрел на него, а затем коротко кивнул, соглашаясь. Он поднялся, подавая Тэхёну руку, помогая ему встать, и вместе они направились обратно в замок, каждый погружённый в свои мысли. Они медленно шли по длинному, едва освещённому коридору замка, и Чонгук напряжённо всматривался в тени, царившие вокруг. Он давно заметил, что замок изменился: демоны перестали устраивать свои отвратительные, развратные оргии, наполняющие воздух мерзкими звуками и тяжёлыми ароматами. Если подобное и случалось теперь, то крайне редко и почти незаметно, словно тайком. Это изменение вызывало у него неясное, но очень сильное беспокойство. Было очевидно, что они затихли не просто так — в этой тревожной тишине явно скрывался новый, гораздо более опасный замысел. Он проводил Тэхёна до лестницы, ведущей к его покоям. Тэхён остановился, неуверенно обернулся и тихо произнёс: — Ну... спокойной ночи? Чонгук внимательно смотрел в его глаза, голос его стал глубоким и тихим: — Спокойной ночи, Тэхён. Тэхён уже собирался уйти, когда Чонгук внезапно потянул его за запястье, развернув лицом к себе. Их взгляды встретились, и в ту же секунду Чонгук осторожно, но настойчиво притянул его ближе, обнимая и прижимая к своей груди так, словно боялся отпустить. Воздух вокруг казался заряженным чем-то неуловимым и хрупким, а сердце Чонгука отчаянно билось, выдавая всё, что он пытался скрыть. Он слегка улыбнулся, наклоняясь ближе и прошептал: — Ты точно знаешь, что делаешь со мной. Их губы встретились снова, и поцелуй быстро превратился из чего-то осторожного и нежного в горячее, почти отчаянное слияние. Чонгук почувствовал, как тело Тэхёна слегка задрожало под его прикосновениями, и это заставило его сердце забиться ещё быстрее. Он чуть сильнее прижал его к себе, позволяя рукам плавно скользнуть по спине Тэхёна, чувствуя, как его тепло и близость захватывают разум и заставляют забыть обо всём на свете. Воздух между ними стал плотным и жарким, наполненным чувством желания и трепетным ожиданием. Чонгук вовремя остановился, слегка отстраняясь и нежно поправляя выбившиеся волосы Тэхёна. Затем он тихонько отпустил Тэхёна, делая шаг назад, внимательно рассматривая его. В приглушённом свете коридора он видел его припухшие от поцелуев губы, нежный румянец на щеках и глубокое смятение в глазах. То, насколько красив был Тэхён, не передать словами: серебристые волосы, ниспадающие мягкими волнами, и эти чертовски выразительные голубые глаза, которые смотрели на Чонгука так, будто видели его насквозь, пытаясь найти все ответы, которые он так тщательно скрывал. Ещё несколько секунд Чонгук молча смотрел на него, прежде чем тихо произнести: — Иди спать, мой принц. Он развернулся и направился в сторону своего крыла замка, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сделать ещё один шаг навстречу Тэхёну. Он знал, что должен действовать осторожно — слишком много значило то доверие и расположение, которое он только-только начал возвращать. Едва войдя в свои покои, Чонгук устало прикрыл за собой тяжёлую дверь и прислонился к ней спиной, глубоко вздохнув. Его мысли были полны воспоминаний о прикосновениях, о тепле губ и аромате волос Тэхёна, который ещё долго будет преследовать его во сне. — Ты слишком привязался, — прозвучал голос его внутреннего дракона, низкий и насмешливый. — Это сделает тебя уязвимым. Чонгук поморщился, проходя дальше в комнату и снимая с себя верхнюю одежду, стараясь игнорировать язвительные замечания. — Я уже уязвим, — прошептал он самому себе, чувствуя, как на сердце ложится тяжёлая усталость. — Но я не могу иначе. Без него всё это бессмысленно. — Не ты ли говорил, что он наше всё? — с вызовом спросил Чонгук у дракона, садясь на край кровати и устало, опуская голову. Дракон коротко фыркнул, его голос прозвучал издевательски: — А не ты ли уверял, что мы прекрасно обойдёмся без него? — Я был неправ, — негромко признал Чонгук, растирая ладонью лицо. — Теперь я понимаю, что ошибался. — Ты слишком часто меняешь своё мнение, — заметил дракон с раздражением. — Это делает тебя ещё более уязвимым, чем ты уже есть. Чонгук горько улыбнулся, глядя в пустоту перед собой: — Возможно. Но иногда стоит рискнуть уязвимостью, если это позволяет сохранить то, что по-настоящему дорого. Дракон снова замолчал, явно несогласный с ним, но и не желающий продолжать спор. Чонгук глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло и нежность прошедшего вечера наполняют его, постепенно успокаивая мысли и сердце. Он медленно разделся и лёг в постель, закрыв глаза и позволяя себе впервые за долгое время уснуть с лёгкой улыбкой на губах, чувствуя тепло надежды и близости, которую он обрёл с Тэхёном. Он не знал, сколько времени прошло, но внезапно почувствовал, как матрас слегка прогнулся под чьим-то весом, а затем кто-то осторожно забрался на его кровать. Он ощутил тихое дыхание, мягкий аромат знакомого тела и едва уловимое тепло, исходящее от фигуры, которая остановилась рядом. Сердце мгновенно забилось чаще, кровь быстрее побежала по венам, пробуждая каждую клеточку тела. Чонгук резко открыл глаза и в приглушённом свете ночи различил знакомые черты лица Тэхёна, полные смятения и робкой нерешительности. — Мой принц, что случилось? — тихо спросил Чонгук, осторожно приподнимаясь на локте и всматриваясь в лицо Тэхёна. В слабом свете ночи он видел лёгкую растерянность в его глазах и едва уловимую дрожь в его пальцах, которые нервно сжимали ткань покрывала. Тэхён несколько мгновений молчал, словно подбирая слова. Его взгляд блуждал, избегая встречаться с глазами Чонгука, а дыхание казалось неровным, прерывающимся от внутреннего волнения. Наконец, он робко коснулся кончиками пальцев груди Чонгука, и тот почувствовал тепло и мягкость этого прикосновения, вызывающего в сердце странное, сладкое беспокойство. Тэхён поднял глаза, нерешительно встретившись взглядом с Чонгуком. Тот на мгновение замер, а затем, словно принимая решение, мягко приподнял одеяло, смотря на него: — Иди сюда, мой принц, — тихо сказал Чонгук, и его голос звучал успокаивающе и нежно. Тэхён осторожно лёг рядом, почувствовав, как сильные руки Чонгука уверенно и тепло обнимают его, прижимая ближе. Сердце его забилось сильнее от близости, от ощущения безопасности и защищённости, исходившей от Чонгука. Несколько мгновений они молчали, наслаждаясь тихой близостью и теплом друг друга, прежде чем Тэхён тихо спросил: — Почему ты называешь меня «мой принц»? Чонгук улыбнулся, слегка уклончиво глядя ему в глаза: — Может, потому что именно так я всегда видел тебя. Тэхён тихо хмыкнул, продолжая осторожные, ненавязчивые прикосновения. Его пальцы скользнули чуть выше, к ключице Чонгука, и он едва слышно прошептал: — Тогда ты мой король. Чонгук покачал головой, нежно взяв его руку в свою и осторожно прижимая её к груди: — Я так и не сел на престол, мой принц. Не в этом замке. Не на такой проклятой земле, — шепнул Чонгук, едва касаясь губами его виска, а затем медленно, почти невесомо, провёл по скуле Тэхёна, ласково обводя пальцами линию его подбородка. В приглушённом свете комнаты он видел, как дыхание Тэхёна участилось, его грудь чуть чаще поднималась и опускалась, а взгляд потемнел от чувств и желания. Чонгук улыбнулся, нежно притягивая его ещё ближе, чувствуя тепло тела Тэхёна, и тихо добавил: — Но рядом с тобой я почти готов поверить, что это возможно. Тэхён не выдержал и, не дав ему закончить, потянулся навстречу, целуя его так нежно и страстно, будто хотел этим одним жестом разрушить все сомнения и страхи, терзавшие их обоих. Поцелуй быстро разгорался между ними, становясь всё более глубоким и горячим, заставляя сердца биться в унисон. Чонгук на мгновение отстранился, дыхание сбилось, и он пристально взглянул в глаза Тэхёна: — Ты точно уверен в этом? Тэхён нахмурился, глядя на него с вызовом и легкой обидой: — Ты что, меня не хочешь? Чонгук улыбнулся мягко и тепло, снова приближаясь и тихо прошептал, глядя прямо в глаза: — Тэхён, мой маленький принц… — прошептал Чонгук, его голос стал хриплым от эмоций и желания. Он медленно провёл ладонью по щеке Тэхёна, ласково скользя пальцами вниз по линии его шеи, останавливаясь у ключицы. — Я хочу тебя. Хочу до звёзд в моих глазах. Хочу так, как цветы хотят дождя после долгой засухи, так, как Солнце стремится к Луне, отчаянно желая её тепла. Ты вот здесь, — его ладонь коснулась груди, ощущая бешеный ритм собственного сердца, — и вот здесь, — он нежно коснулся виска. — Ты вплетён в каждую мысль, в каждый вдох. Ты под моей кожей, Тэхён. Но я спрашиваю, готов ли ты принять меня целиком, таким, каким я есть? Во мне слишком много сломанных частей и осколков, слишком много тьмы, и слишком мало света. Я всю жизнь строил стены, чтобы никто не проник в мою душу, потому что боялся причинить боль или испытать её сам. Он замолчал, всматриваясь в глаза Тэхёна, наполненные теплом и нежностью. Голос его стал хриплым от сдерживаемых эмоций: — Я не сказочный принц, я стал монстром, самым страшным Чудовищем, чтобы другие чудовища не могли тронуть меня. Тэхён медленно поднял руку и нежно провёл пальцами по щеке Чонгука, ласково поглаживая его, не отводя взгляда: — Ты — моё Чудовище, и всегда им был. Только моё. Мой самый страшный кошмар и моя самая яркая мечта, — прошептал Тэхён, медленно приближаясь так, что его дыхание коснулось губ Чонгука. Его взгляд был полон откровенности, нежности и глубокого желания, которое он больше не хотел скрывать. Их губы снова соединились в жарком, страстном поцелуе, наполненном тихими вздохами и прерывистыми дыханиями. Каждый новый поцелуй становился глубже и смелее, растворяя остатки смущения и нерешительности. Чонгук чувствовал, как тело Тэхёна дрожит под его руками, как он прижимается к нему ближе, словно боясь потерять эту тонкую связь, которая возникла между ними. — Чонгук… — тихо простонал Тэхён, слегка отстраняясь и смотря ему в глаза, полные желания и уязвимости одновременно. — Я не хочу останавливаться… — Тогда не останавливайся, — прошептал в ответ Чонгук, нежно целуя его в шею, чувствуя, как пульс под его губами ускоряется. Он ласково провёл пальцами по его коже, наслаждаясь каждым вздохом и тихим стоном, сорвавшимся с губ Тэхёна. Их движения становились всё более уверенными, поцелуи — более голодными, а прикосновения — смелыми. Чонгук скользнул ладонью по боку Тэхёна, задержавшись на изгибе талии, и медленно опустил руку к внутренней стороне бедра. Его пальцы касались кожи с нежностью, от которой у Тэхёна перехватывало дыхание. Тот запрокинул голову, выпуская глухой, полный желания вздох, а Чонгук в это мгновение прижал его под себя, словно хотел почувствовать каждую линию его тела, каждый изгиб, вписанный в ночную тишину. Губы Чонгука блуждали по шее Тэхёна, по его ключицам, по груди, оставляя за собой горячие следы. Он не спешил, будто пытался запомнить вкус каждого дюйма кожи, каждый дрожащий отклик. Тэхён отвечал прикосновениями, шептал его имя с лёгкой хрипотцой в голосе, будто боялся, что всё это исчезнет, если он перестанет говорить. — Не останавливайся, — прошептал он, обвивая руками шею Чонгука и притягивая его ближе. — Прошу тебя, не отпускай. — Я с тобой, — ответил Чонгук, их лбы соприкасались, дыхание смешивалось. — Всегда. И в этой ночи, полной вздохов, утопающей в жаре обнажённых тел и шепоте на грани осознания, они терялись друг в друге без остатка. Чонгук чувствовал каждую дрожь, каждый отклик кожи под его пальцами, как будто сам воздух между ними вибрировал от напряжения и чувства, которое срывалось с губ в поцелуях, таких же пылких, как и их дыхание. Его ладони скользили по телу Тэхёна, изучая его заново, будто он никогда не знал его до этой ночи — прокладывая путь от изгибов талии до внутренней стороны бедра, где кожа была особенно чувствительной, вызывая у Тэхёна всхлипы и прерывистые вздохи. Тэхён был весь в огне, отдаваясь, не сдерживаясь, прижимаясь ближе, сильнее, позволяя Чонгуку затмить всё вокруг — время, страх, разум. Их движения становились жадными, как у тех, кто боится, что им отмерено слишком мало. Они сливались в единое целое, в звуках сдавленных стонов и имени, произнесённого шёпотом, будто молитва. — Пожалуйста... — Тэхён задыхался под весом Чонгука, цепляясь за его плечи, — ты во мне, Чонгук... ты — вся моя жизнь. — И ты моя, — прошептал он в ответ, целуя его губы, веки, лоб, будто ставя на нём печать принадлежности. — Навсегда. Когда их тела нашли ритм, который мог бы разрушить даже стены замка, Чонгук двигался сначала медленно, сдержанно, будто вбирая в себя каждое мгновение, каждую судорожную дрожь, каждый стон, срывающийся с губ Тэхёна. Но затем его движения стали более резкими, наполненными жаждой близости и необузданной страстью, словно он хотел оставить след каждого прикосновения под кожей Тэхёна. Слёзы катились по вискам Тэхёна — не от боли, а от чувства, переполняющего грудь, от любви, что была такой яркой, что почти жгла. Он тянулся к Чонгуку снова и снова, каждый раз отдаваясь глубже, полнее, крепче, пока грани между ними не стерлись полностью. Но Чонгук не позволял ему исчезнуть в этом пламени — он держал его, нежно шептал имя, вёл сквозь это единение с такой лаской, что сердце Тэхёна дрожало от слишком многого. Он любил его телом, голосом, дыханием — каждым движением, каждым прикосновением, каждым «я здесь», произнесённым на выдохе. И в этой ночи, как в откровении, они обрели друг друга полностью. Чонгук всё ещё держал его под собой, в его движениях ощущалась смесь силы и бережности — как у того, кто боится потерять самое ценное. Он скользнул губами по обнажённому плечу Тэхёна, оставляя за собой влажный след, а затем замер на секунду, впитывая каждый звук, каждый вздох, каждую дрожь, что пробегала по телу Тэхёна. — Ты такой прекрасный, — прошептал он, его голос был хриплым, почти молитвенным. — Я хочу, чтобы ты чувствовал... насколько ты живой рядом со мной. Тэхён в ответ выгнулся навстречу, его пальцы скользнули по спине Чонгука, оставляя за собой тонкие линии жара. — Я чувствую, — прошептал он в ответ. — Только с тобой. Чонгук замедлил движения лишь на секунду, приник к уху Тэхёна, его дыхание горячо касалось кожи, и с хриплой нежностью он прошептал: — Давай, мой принц... я уже на грани. Пожалуйста... кончи для меня. Эти слова пронзили Тэхёна током. Он задыхался от накатившего чувства, от жара, разливающегося по венам, от желания, в котором уже не было сдержанности. Он обхватил Чонгука крепче, сжался под ним, впуская глубже, сильнее, без остатка. Их тела двигались в едином порыве — резком, отчаянном, захватывающем. Стоны становились всё громче, приглушённые только их поцелуями. Когда Чонгук почувствовал, как тело Тэхёна дрожит под ним, он усилил ритм, вжавшись плотнее, не выпуская его взгляда. Волна оргазма накрыла их одновременно — такая мощная, что у обоих перехватило дыхание. Тэхён срывался на крик, вжимаясь в плечо Чонгука, который продолжал шептать: — Ты мой… ты мой… только мой… И в этой дрожащей кульминации, среди губ, что всё ещё искали друг друга, среди поцелуев, солёных слёз и слишком громких сердец, они больше не были разделены ничем. Они были душами, которые, наконец, нашли путь домой — друг к другу. Тишина, что последовала после, казалась почти священной. Их дыхание постепенно выравнивалось, но пальцы всё ещё сжимали кожу друг друга — словно оба боялись, что, отпустив, проснутся и поймут, что это был лишь сон. Чонгук лежал, ощущая, как сердце Тэхёна стучит рядом с его собственным. Он склонился, чтобы поцеловать его висок, нежно и благодарно, будто ставя печать на этом мгновении. Тэхён, усталый, но наполненный, сдвинулся ближе, прижимаясь щекой к его груди. — Это было… — прошептал он, не находя слов. — Знаю, — тихо ответил Чонгук, проводя пальцами по его волосам. — Я тоже чувствую. И в этом молчании, в этой близости, которую не нужно было называть, они уснули, впервые за долгое время позволяя себе не думать о завтрашнем дне.

****

Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые оттенки. Первые утренние лучи скользнули по покрывалу, по обнажённой спине Чонгука, по прядям серебристых волос, рассыпавшихся по подушке рядом. Его рука всё ещё лежала на талии Тэхёна, пальцы едва заметно сжимались, словно даже во сне он не хотел отпускать. Тэхён зашевелился первым. Он чувствовал тяжесть руки Чонгука и тепло его тела, слышал ровное дыхание, чувствовал, как каждый вдох отзывается вибрацией в их соприкосновении. Его губы чуть приоткрылись, дыхание стало глубже, и он осторожно повернулся, чтобы видеть лицо спящего рядом с ним мужчины. И в этот момент сердце его едва не выскочило из груди. Чонгук спал спокойно, лицо его было расслабленным, и уголки губ всё ещё хранили тень вчерашней улыбки. Это был тот редкий миг, когда Тэхён мог смотреть, не боясь быть пойманным. Он подался вперёд, губами едва касаясь щеки Чонгука, мягко, почти невесомо, прежде чем прошептать: — Доброе утро. Чонгук слегка зашевелился, не открывая глаз. Его рука крепче обвила талию Тэхёна, притягивая его ближе, и с хрипотцой в голосе он ответил: — Ещё нет. Утро начинается только тогда, когда ты снова поцелуешь меня. Тэхён хмыкнул, но, не споря, притянулся к его губам. Их поцелуй был сонным, ленивым и тёплым. Он прижался к Чонгуку, позволяя себе раствориться в этом спокойствии. Пальцы Чонгука начали медленно скользить по его спине, очерчивая позвоночник, заставляя кожу покрываться мурашками. Он перевернул Тэхёна на спину, не отрываясь от его губ, и их дыхание стало жарче. Поцелуи становились длиннее, движения — более скоординированными и уверенными. — Ты так красиво выглядишь по утрам, — прошептал Чонгук, целуя его шею, затем медленно опускаясь к ключице. — Я будто просыпаюсь не в этом мире. Тэхён чуть улыбнулся, запрокидывая голову, открывая доступ к шее. Его пальцы скользнули по спине Чонгука, мягко упираясь в его лопатки. — Тогда разбуди меня окончательно, — его голос дрожал от желания, и глаза сверкнули в полумраке. Чонгук не заставил себя ждать. Он двигался с ленивой, почти игривой уверенностью, целовал каждую линию на теле Тэхёна, будто хотел оставить поцелуй на каждом сантиметре кожи. Его ладони гладили внутреннюю часть бедра, вызывая дрожь и прерывистые вдохи. Он позволял себе поддразнивать — то отстраняясь, то вновь возвращаясь к губам, заставляя Тэхёна выгибаться навстречу. — Чонгук… — простонал тот, — ты издеваешься… — А ты разве не любишь, когда я немного играю с тобой? — усмехнулся Чонгук, целуя низ живота, затем поднимаясь выше, возвращаясь к губам. Он вошёл в него с осторожной нежностью, чувствуя, как Тэхён крепче вцепляется в его плечи. Их дыхание стало частым, поцелуи — горячими и слипающимися. Чонгук двигался сначала медленно, вбирая в себя каждую реакцию, каждый всхлип, каждый стон. Затем, когда Тэхён закусил губу, тихо шепча его имя, Чонгук ускорился — движения стали ритмичнее, сильнее, заставляя их обоих терять связь с реальностью. — Да… вот так… — выдохнул Тэхён, откидывая голову назад. — Не останавливайся. — Никогда, — прошептал Чонгук ему в губы. — Не отпущу тебя. Тэхён содрогался под ним, крича от наслаждения, когда их кульминация накрыла их с головою. Они дрожали в объятиях друг друга, пока пульс не начал медленно возвращаться в норму. Позже, когда солнечный свет наполнил комнату окончательно, они лежали рядом, укрывшись простынёй, и просто дышали. — Я голоден, — первым нарушил молчание Тэхён, уткнувшись носом в плечо Чонгука. — Я приготовлю завтрак, — отозвался тот, лениво потянувшись. — Или, если ты захочешь, мы можем сначала снова немного... — он усмехнулся, не договаривая. Тэхён притворно вздохнул: — Если мы будем так начинать каждое утро, нам придётся укреплять стены в этом крыле замка. — Я только "за", — засмеялся Чонгук и, наклонившись, украл ещё один поцелуй, прежде чем встать и накинуть халат. — Дай мне двадцать минут, и ты получишь лучший завтрак в своей жизни. Тэхён наблюдал за ним, приподнявшись на локте, и, глядя на сильную спину и лёгкость в движениях Чонгука, впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Он улыбнулся — мягко, искренне, и позволил себе ещё немного полежать в этой тишине, зная, что у него есть утро, есть завтрак, и есть Чонгук. Тэхён наблюдал за ним, приподнявшись на локте, и, глядя на сильную спину и лёгкость в движениях Чонгука, впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Он улыбнулся — мягко, искренне, и позволил себе ещё немного полежать в этой тишине, зная, что у него есть утро, есть завтрак, и есть Чонгук. Когда Тэхён спустился в столовую, он застал Чонгука за сервировкой стола. Тот восседал, приподняв бровь, над идеально прожаренными гренками, рядом стояли свежие ягоды, мёд и два бокала апельсинового сока. На тарелке с фруктами были выложены ломтики яблок в форме сердца. — Ты пытаешься меня покорить завтраком? — спросил Тэхён, скрывая улыбку. — А разве ты не говорил, что путь к твоему сердцу лежит через желудок? — невинно отозвался Чонгук, пододвигая стул. — Возможно, я говорил, — Тэхён сел, всё ещё улыбаясь. — Но ты, похоже, решил пройти этот путь с размахом. — Ну так я не люблю делать что-то наполовину, — подмигнул Чонгук, наливая ему сок. — К тому же, у нас впереди насыщенный день. Тэхён посмотрел на него внимательнее: — Ты всё ещё хочешь отправиться в деревни сегодня? Чонгук кивнул: — Да. Мы можем выехать после полудня, если ты успеешь собрать эликсиры. Я хочу успеть до наступления тьмы. — Я почти всё подготовил — сказал Тэхён, задумчиво намазывая мёд на гренку. — Осталось разлить по флаконам. — Тогда я помогу. Закончим быстрее — и сможем выехать, — ответил Чонгук, его голос стал чуть тише. — Главное, чтобы ты был рядом. Они ели молча ещё несколько минут, наслаждаясь редким чувством спокойствия. Мир за стенами замка казался далеким, почти не существующим. Но оба знали, что эта иллюзия скоро рассеется, и им придётся снова столкнуться с реальностью. Но не сейчас. Сейчас — были тёплый завтрак, солнечные лучи, и лёгкая улыбка, проскользнувшая по губам Тэхёна, когда он снова взглянул на Чонгука. Сборы заняли больше времени, чем планировалось — в основном из-за самого Чонгука. Пока Тэхён сосредоточенно раскладывал флаконы с эликсирами по деревянным ящикам, Чонгук то и дело подходил сзади, обнимал за талию, тёрся носом о его шею или шептал что-то неуместно-ласковое, вызывая раздражённо-любящее цоканье. — Не сейчас, Чонгук, — в очередной раз отмахнулся Тэхён, чувствуя, как тот обхватывает его сзади, зарываясь лицом в его волосы. — Если ты не перестанешь, мы никуда сегодня не попадём. — А кто сказал, что я куда-то спешу? — усмехнулся Чонгук, целуя его в висок и, наконец, отпуская. — Но ладно-ладно, не ворчи, мой трудолюбивый принц. Несколько часов спустя, повозка у ворот замка была почти полностью загружена: большие бадьи, ящики с зельями и лекарствами, мешки с сушёными травами. Тэхён провёл рукой по ободу бадьи, нахмурился. — А как мы это всё потащим?.. — спросил он, обернувшись к Чонгуку. Тот в ответ только поднял одну бровь, не говоря ни слова. И в следующую секунду его тело начало меняться. Словно волна золотого света пробежала по коже, в воздухе повис запах озона, и на месте Чонгука уже стоял дракон — чёрный, но глаза его всё ещё были теми же, — внимательными и тёплыми. Тэхён стоял с приоткрытым ртом, не в силах сдержать удивление и восхищение. — Ну конечно... — пробормотал он. — Ещё бы. Дракон вскинул голову, будто усмехаясь, и, наклонившись, аккуратно подцепил повозку зубами за прочную ручку сбоку. Он медленно потянул её вперёд, мускулы перекатывались под чешуёй, а когти скользили по камням. Тэхён, сев сверху на повозку, устроился между ящиков, прижимая флаконы, чтобы они не звенели при каждом толчке. Ветер касался его лица, а под ногами скрипели колёса. Он провёл рукой по чёрной чешуе на шее дракона, не скрывая лёгкой улыбки. Путь в деревни начинался, и Тэхён чувствовал, что с этим драконом, тянущим повозку с упрямым достоинством, ему уже ничто не страшно. Они шли по старой, заросшей дороге, проложенной ещё до проклятия. Вокруг возвышались тёмные деревья, склонившиеся под весом листвы, словно пытались что-то прошептать путникам. Где-то вдалеке ухнула сова, а из-за деревьев мелькнул силуэт лесного зверя. Один раз им повстречалась стая птиц, которая пронеслась над головой, и Тэхён, вскинув голову, проводил их взглядом. Местами дорога становилась ухабистой, и Чонгук осторожно лавировал между корней, чтобы не встряхнуть повозку слишком сильно. Проходя мимо выжженных участков земли, Тэхён чувствовал, как сжимается его сердце. Здесь, судя по всему, бушевала магия — растения были мертвы, воздух стоял тяжелый, и даже птицы не пели. Он провёл рукой по одной из сухих веток, которая рассыпалась в прах. Наконец впереди показались крыши домов. Деревня была скромной, но живой. Из труб поднимался дым, в огородах шевелились фигуры. Первым их заметил ребёнок, игравший у колодца. Он замер, увидев повозку и черного дракона, а потом бросился бежать к дому. Один за другим начали появляться жители. Кто-то выглядывал из-за забора, кто-то выходил навстречу с опаской, держа в руках мотыги или палки. Но когда они увидели Тэхёна, сидящего на повозке, их лица изменились. Кто-то узнал его сразу, кто-то выдохнул с облегчением. Дракон осторожно остановился. Чонгук медленно разжал челюсти, выпуская повозку, и, на глазах у собравшихся, начал возвращаться в человеческий облик. Тело его сократилось, чешуя исчезла, и вскоре на месте дракона стоял мужчина в чёрном, с серебристыми прядями и уверенной осанкой. Некоторое мгновение стояла тишина, а потом из толпы раздался радостный крик: — Это он! Это господин Чонгук! Он вернулся! Дети первыми подбежали ближе, с восхищением глядя на него. Один из мальчишек тянул за рукав: — Это правда, что ты — дракон? Ты можешь снова стать им? Чонгук улыбнулся и, опустившись на корточки, погладил мальчика по голове: — Только если пообещаешь не тащить меня за хвост. Толпа рассмеялась. Тэхён тем временем слез с повозки и встал рядом с Чонгуком. — Мы привезли помощь — сказал Тэхён, негромко, но твёрдо. — Лекарства, отвары, еду. Некоторые кивнули, но всё ещё сдержанно. Тэхёна здесь видели впервые, а вот Чонгук был знаком многим — кто-то даже пару раз брал у него зелья или просил совета. Когда он шагнул вперёд и слегка кивнул, напряжение спало. — Всё в порядке, — добавил он. — Это Тэхён. Он помогает мне. Этого оказалось достаточно. Несколько женщин двинулись к повозке, помогая распаковать ящики. Дети с интересом заглядывали внутрь, кто-то уже тянулся к травам, кто-то спрашивал, не осталось ли сладких корней. Один мужчина хлопнул Чонгука по плечу, другой коротко поблагодарил. Тэхён пока держался немного в стороне, наблюдая, как всё постепенно оживает. Ему не нужно было внимания. Главное — видеть, что люди улыбаются и не боятся. Но вскоре его всё же заметили дети. Пара ребятишек подошли ближе, переглянулись и, словно по команде, окружили его с разных сторон. — А ты кто? — спросила девочка с двумя косичками. — Ты тоже дракон? — добавил мальчишка постарше. — А почему у тебя такие волосы? Ты принц? — раздался ещё один голос. Тэхён растерянно посмотрел на них, пытаясь одновременно ответить и не потерять нить мыслей. — Эм... Я Тэхён. Я... готовлю отвары. Нет, я не дракон. И не совсем принц, — попытался он объяснить, но дети уже начали задавать новые вопросы, перебивая друг друга. — А ты живёшь с драконом? — А у тебя есть меч? Ты умеешь сражаться? — Ты правда пил зелье, от которого можно летать? Он начал медленно пятиться, слегка ошарашенный количеством голосов, но тут рядом оказался Чонгук. Он с лёгкой улыбкой приобнял Тэхёна за плечи и, чуть наклонившись к детям, сказал: — Нам пора, непоседы. Мы должны успеть и в другие деревни до наступления темноты. — А вы вернётесь? — протянула девочка. — Обязательно, — ответил Чонгук, мягко отводя Тэхёна в сторону. Они вернулись к повозке, снова загрузили всё, что не было роздано, и продолжили путь. Следующие деревни встречали их по-разному — где-то с осторожностью, где-то с радостью, а где-то и вовсе настороженно. Но каждый раз Чонгук выходил вперёд, представлял Тэхёна, и тревога постепенно утихала. Люди принимали отвары, спрашивали, что лучше дать больным, интересовались, вернутся ли они снова. Некоторые женщины предлагали сухари в дорогу, дети снова с любопытством подходили, рассматривали повозку, трогали травы. Тэхён отвечал на вопросы, немного краснея от внимания, но в какой-то момент начал улыбаться — ему нравилось, как меняется атмосфера, как его принимают. Солнце клонилось к закату. Дорога петляла между рощами, поросшими мхом, между холмами, где ещё держался остаточный туман. Птицы пели лениво, будто провожая день. Всё, что чувствовали Тэхён и Чонгук — это спокойствие, тепло и лёгкость. Кто-то провожал их молча, кто-то махал рукой, а дети бежали следом, смеясь, иногда кидая в воздух засушенные лепестки цветов или даря пучки душицы. Впереди была ещё одна деревня, и они не собирались останавливаться. Последняя деревня встретила их тишиной. Усталые глаза, суровые лица, редкие слова. Здесь не ждали помощи, здесь давно перестали ждать чего-либо. Тэхён почувствовал, как внутри что-то сжимается. Но стоило им начать разгружать ящики, как первые руки потянулись за зельями. Кто-то осторожно поблагодарил, кто-то смотрел с недоверием, но брал. Чонгук, не говоря ни слова, в своём драконьем облике отодвинул одну из тяжёлых бочек и обернулся к Тэхёну. Тот молча подал ему следующий ящик. — Здесь всё — сказал Тэхён старику, вышедшему навстречу. — Эликсиры, сушёные травы, бинты. Мы вернёмся, если будет нужно. Тот кивнул, ничего не ответив. И этого оказалось достаточно. На обратном пути они молчали. Повозка слегка покачивалась в такт уверенным шагам дракона, несясь по заросшей тропе. Тэхён сидел, прислонившись к спине Чонгука, глядя в багряное небо, где первые звёзды уже начали пробиваться сквозь вечернюю синь. Ветра почти не было, и от тепла драконьего тела исходило странное умиротворение. Когда замок наконец показался вдали, Чонгук сбавил темп. Тэхён, до этого прислонившийся к его широкой чешуйчатой спине, аккуратно сполз, потянулся, разминая спину, и бросил на своего спутника уставшую, но тёплую улыбку. — Мы это сделали, — тихо сказал он. Чонгук кивнул. И хотя он был ещё в облике дракона, в этом кивке чувствовалось всё: усталость, удовлетворение и тёплая, едва уловимая гордость. Они молча шагали рядом по направлению к замку, когда Тэхён вдруг заговорил, почти шёпотом, словно вслух думал: — Когда я думал, что тебя нет в замке… я считал, что ты просто сбегаешь. А ты занимался такой изматывающей работой. Смотреть в глаза этим людям… это невыносимо. Будто они действительно уже смирились с тем, что спасения не будет. Я не представлял, через что ты проходишь. Прости. Тогда я думал только о себе. Чонгук фыркнул, мотнув головой, не останавливаясь. И вдруг в голове Тэхёна проскользнул отчётливый, тихий голос — голос Чонгука, хотя губы дракона не шевелились: — Глупый принц… это не твоя ноша. Это моя. Тэхён резко остановился, удивлённо глядя на дракона. Его сердце забилось чаще, а в глазах отразилось нечто новое — понимание, которое начинало складываться в цельную картину. Чонгук обернулся через плечо, остановившись и глядя на него с вопросом во взгляде: мол, чего встал? — Ты… — Тэхён нахмурился. — Ты сейчас что-то сказал? Дракон продолжал смотреть на него, не двигаясь, но в голове Тэхёна снова пронёсся голос: — Ты слышишь меня?.. Ты можешь меня слышать? — Да, — прошептал Тэхён. — Я… слышу тебя. — О, наконец-то, — откликнулся другой голос, низкий, с мурлыкающей усмешкой. — Он и меня слышит. Два глупых человека, сколько можно было ждать? — Уух... какой голос, — лениво добавил третий, насмешливый, принадлежащий явно не Чонгуку. — Мурчишь так, будто хочешь, чтобы тебя погладили. Здравствуй, красавчик. — А ты ещё кто? — прозвучал удивлённый внутренний голос Чонгука. — О, он даже не догадывался? — протянул дракон Тэхёна с очевидным удовольствием. — Я — его внутренний зверь. Приятно наконец-то познакомиться, кстати, ты звучишь чертовски соблазнительно. — Внутренний зверь?.. — переспросил Чонгук с удивлением, которое не удалось скрыть даже в мыслях. — Ну… — замялся Тэхён, внутренне проклиная себя за формулировку. — Это… моё животное. — Животное?! — хором возмутились оба дракона. — Ну вы поняли, — пробормотал Тэхён, чувствуя, как его уши пылают от смущения. — Заткнитесь, — раздражённо бросил Чонгук, но без злости. — Мне одного голоса в голове хватало. Он остановился, и на глазах Тэхёна вернулся в человеческую форму, встал перед ним, всматриваясь в лицо. — Тэхён, — сказал он негромко, почти осторожно. — Кто твой внутренний зверь? Тэхён долго молчал, глядя ему в глаза, словно взвешивал каждое слово. Его сердце стучало громче, чем хотелось бы. — Это... — начал он, но голос дрогнул. — Это сложно. Я сам ещё до конца не понимаю. Между ними повисла тишина, наполненная не словами, а каким-то почти осязаемым напряжением — и надеждой. И тут в голове обоих вдруг прозвучал насыщенный, самодовольный голос дракона Тэхёна: — Как это ты не понимаешь, если ты уже видел меня? Я вообще-то самый горячий зверь в этом проклятом королевстве! Тэхён судорожно втянул воздух, прижимая пальцы к виску: — Тише ты, боже... я до сих пор не верю, что это всё по-настоящему. — Веришь, не веришь — а я здесь. Приветствую, Чонгук, — снова мурлыкнул внутренний зверь Тэхёна. — А ты звучишь всё так же... хм... яростно. Чонгук мысленно усмехнулся: — Да, внутренние звери они такие. Любят эффектно входить. — О, а я могу войти ещё эффектнее, — хмыкнул дракон Тэхёна. — Я сейчас точно сойду с ума, — простонал Тэхён вслух, в отчаянной попытке отгородиться от голосов. Чонгук не сдержал смеха и посмотрел на него с теплотой, в глазах которой читалось: «Добро пожаловать в клуб.» Он чуть прищурился, улыбка всё ещё играла на губах. — Ты можешь мне всё-таки сказать? — спросил он. — Или ты какая-нибудь ехидная белочка? В голове тут же раздался возмущённый, но всё же игривый голос дракона Тэхёна: — Белочка?! Да я между прочим грозный, величественный... привлекательный! И с идеальной чешуёй! — И с эго, которое не помещается в голове, — прокомментировал дракон Чонгука с ленивой усмешкой. — О, ты просто ревнуешь. Признай, ты бы тоже хотел быть белым и блистать при луне. Тэхён громко выдохнул, прикрывая лицо рукой: — Господи, хватит уже... Чонгук усмехнулся шире и посмотрел на него, ожидая ответа. Тэхён отвёл взгляд, но всё же выдавил: — Дракон. Белый дракон. В глазах Чонгука вспыхнуло золотое свечение, будто внутри него зажглась новая искра — узнавания, восторга и чего-то более глубокого. — Я… — Тэхён посмотрел в сторону, будто заново переживая это. — Я пошёл на озеро. То самое, о котором читал в книге в замке. Оно казалось каким-то… потусторонним. Я не мог не найти его. Чонгук напрягся, склонив голову набок: — Озеро? Я не знаю никакого озера поблизости. — Я тоже не знал. Но… нашёл. И там была она. Элира. Я видел её однажды — когда мы возвращались в замок втроём: ты, Вонхо и я. А потом — уже на том озере. Она… как будто не совсем человек. Может быть, дух? Хранительница леса? Я не знаю. Но она помогла мне. Там я впервые увидел… его. Моего дракона. Чонгук нахмурился, но его взгляд оставался внимательным: — Элира... Никогда не слышал этого имени. Но если она показала тебе твоего зверя… значит, не просто так. Внутри Тэхёна вновь отозвался тот знакомый мурлыкающий голос: — Не просто так, мой принц. Судьба не делает шагов напрасно. Тэхён посмотрел на Чонгука, чуть наклонив голову: — С ними всегда так сложно? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Есть такое, — отозвался Чонгук, скривив губы в полуулыбке. — Я вообще-то благородный, молчаливый дракон, — немедленно возмутился голос его внутреннего зверя. — Просто вы слишком эмоциональны. — И занудны, — добавил дракон Тэхёна. — Но голос у тебя всё равно приятный, даже когда ты фыркаешь. И пока Тэхён снова закрывал лицо рукой, а Чонгук закатывал глаза, они наконец добрались до тренировочной площадки. Воздух здесь был насыщен запахом металла, пыли и пота, а полуденное солнце бросало острые блики на лезвия мечей и копий. Вонхо, раскрыв рубашку, разминал плечи у деревянного манекена, по которому остались свежие вмятины от недавних ударов. Юнги присел на корточки, что-то перепроверяя в ножнах, и с привычной сосредоточенностью поглядывал на остальных. Хосок стоял чуть в стороне, задумчиво покручивая кинжал между пальцами. Когда Тэхён и Чонгук приблизились, их появление сразу привлекло внимание. Вонхо первым вскинул голову, щурясь от солнца, и тут же хмыкнул: — А вот и наши герои. Целые, невредимые и, судя по лицам, с парой новых тайн в придачу. Юнги поднял глаза и кивнул Тэхёну, взгляд его был внимательный, изучающий. Хосок улыбнулся уголками губ и спокойно произнёс: — Значит, успели. Добро пожаловать обратно. — Успели — это мягко сказано, — пробормотал Вонхо, подходя ближе и окидывая их взглядом. — А ну выкладывайте, что там у вас за взгляды такие. Особенно ты, Тэхён. Ты выглядишь... иначе. Чонгук бросил на него косой взгляд, потом, с кривой полуулыбкой, подался чуть ближе к Тэхёну и легко толкнул его плечом. — Ну, скажи им. Похвастайся, мой принц, — донёсся голос Чонгука в голове Тэхёна, полный мягкой усмешки. — Я не могу сдержаться. — Ты всегда готов хвастаться всем, чем можешь? — мысленно огрызнулся Тэхён, ощущая, как по его шее поднимается жар. — Нет, — тихо, почти с теплом, прошептал голос в ответ. — Только тобой, мой принц. — Я обожаю этого горячего принца, — немедленно встрял дракон Тэхёна, мурлыча с удовольствием. — Пусть он всегда так говорит. Тэхён выдохнул, собрался с духом и наконец поднял глаза на остальных: — Мой внутренний зверь — дракон. Белый дракон. Мгновение — и тишина. Затем Вонхо чуть не выронил тренировочный меч, с гулким возгласом: — Что?! Тэхён чуть смутился, опустив взгляд, но Чонгук лишь хмыкнул, облокотившись на деревянную стойку и бросив взгляд в сторону Тэхёна: — Просто внутренний зверь впервые дал о себе знать. У нас теперь целый хор в голове. — Хор? — переспросил Юнги, приподняв бровь. — С комментариями, интонацией и флиртом, — невозмутимо добавил Чонгук. — Флиртом? — с искренним изумлением переспросил Хосок. — Кто с кем? — Их драконы, — вставил Вонхо. — Только не говорите, что они теперь тоже влюбляются. Мне одной драмы хватает. — Они просто… разговорчивые, — пробормотал Тэхён, упрямо глядя в землю. — И обиженные, когда их называют животными, — добавил Чонгук с усмешкой. — О, это было один раз! — возмутился Тэхён, но тут же услышал внутреннее фырканье своего дракона и сжал губы, стараясь не выдать улыбку. Юнги покачал головой: — Мне нужно выпить, прежде чем вы продолжите рассказывать такие вещи. — Или помедитировать, — добавил Хосок. — Или бежать в другую деревню. Но, несмотря на шутки, их голоса звучали тепло. В их глазах отражалась тихая радость, те, кого они ждали, вернулись. Юнги негромко усмехнулся и добавил: — Если ты и правда приручил белого дракона, Тэхён, может, ты и с Чонгуком справишься. — Я тут, между прочим, стою, — лениво заметил Чонгук, скрестив руки на груди. — Мы в курсе, — подмигнул ему Хосок. — А ты не думал научить своего дракона молчать? — Увы, он ещё упрямее меня, — с лёгкой ухмылкой ответил Тэхён. — Мой принц, ты ранишь меня, — драматично вздохнул его внутренний зверь. Смех пробежал по площадке. Вонхо хлопнул Чонгука по плечу: — Ну раз вы теперь не просто молчаливые страдальцы, а обладатели драконов и весёлой компании в голове — может, покажете, на что способны? Любопытство мерцало в каждом взгляде. Вонхо с прищуром посмотрел на Чонгука: — Вот честно, если бы не твоя мрачная харизма, я бы подумал, что ты влюбился. — Не льсти себе, — отозвался Чонгук с усмешкой. — Я слишком занят тем, чтобы не прибить тебя на тренировках. — О, так ты скучал? — ухмыльнулся Вонхо, подходя ближе. — Тэхён, береги его, он у нас нежный внутри. — Он скорее огнедышащий и упрямый, — пробормотал Тэхён, но в голосе его звучала та самая улыбка, которую остальные давно не слышали. Хосок рассмеялся: — Честно, вы вдвоём хуже, чем ваши драконы. Хоть дневник заводи, — хохотнул Хосок. — Назову его «Хроники ворчания и флирта». — Добавь туда раздел «Как не стать третьим лишним», — буркнул Вонхо, закатив глаза, но беззлобно. — Не переживай, ты и так слишком яркий, чтобы быть лишним, — отозвался Чонгук с ленивой усмешкой. — Уж не флиртуешь ли ты со мной, красавчик? — прищурился Вонхо. — Не польщай себе, — парировал Чонгук. — У меня стандарты. Юнги покачал головой, не вмешиваясь, но уголки его губ приподнялись. Он смотрел на них с тем редким теплом, которое обычно прятал. Тэхён стоял рядом с Чонгуком, и, несмотря на все подколы, не мог скрыть улыбку. Его взгляд скользнул по лицам друзей — родные, шумные, настоящие. Он тихо выдохнул, позволяя себе эту тишину внутри. В груди было странное чувство — будто вернулся не просто в замок, а к себе. — Ты, кстати, кинжал-то Тэхёну отдал, чучело? — внезапно спросил Вонхо, бросив Чонгуку выразительный взгляд. Чонгук фыркнул: — Ещё не успел. Не было времени. — Вот хрен змеиный, — Вонхо закатил глаза, сложив руки на груди. — Держишь парня безоружным в мире, где полно чудовищ. Прямо образец заботы. — Что значит безоружным? — отозвался Чонгук, поднимая бровь. — Я ему меч дарил. И Хосок потом ещё один отдал. — Ну да, твой меч — как будто из сказки утащен, — фыркнул Вонхо. — Им только в опере размахивать. Театрально. — Что твоя спичка против чудовищ? — усмехнулся Чонгук, склонив голову набок и глядя на Вонхо с вызовом. — Всё зависит от того, кто её держит, — лениво отозвался Вонхо, хитро прищурившись. — Или от того, как сильно её кидать, — вставил Юнги с невозмутимой иронией, поправляя нож на поясе. — Ага, а ты попробуй что-то вручить, когда тебя по утрам с кровати стаскивают, — усмехнулся Чонгук, кивая в сторону Тэхёна с видом человека, у которого есть алиби. — Это потому что ты сам валяешься, как брошенный плащ на полу, — вставил Юнги. — Или как трагичный герой в финальной сцене, — добавил Хосок с театральным вдохом, поднимая руку ко лбу. Смех прокатился по площадке. Вонхо качнул головой, но уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Атмосфера стала ещё мягче, почти домашней — среди поддразниваний, теплоты и лёгкого ветра, что пробегал по камням двора. И под всей этой суетой чувствовалась сила — тихая, спокойная, укоренившаяся в каждом из них. Чонгук скользнул взглядом по Тэхёну, в его глазах промелькнуло что-то хищное, тёплое, почти голодное. — А может, хватит этой болтовни? Пойдём, Тэхён. У нас есть дела поважнее… — голос его прозвучал лениво, но с явным подтекстом. Тэхён фыркнул, не поднимая взгляда: — Не при всех, Чонгук, — тихо бросил он и повернулся к тренировочной стойке. — Давай лучше потренируемся. — Тренировка, значит, — протянул Чонгук, скрестив руки на груди, но уголки его губ предательски дрогнули. — Ну хорошо. Но знай, ты сам выбрал потеть от меча, а не от моих рук. Вонхо кашлянул, прикрыв рот ладонью: — Я слышал это! — Я не сомневался, — не оборачиваясь, бросил Чонгук и пошёл следом за Тэхёном к оружейным манекенам. Юнги тихо хмыкнул: — Вот теперь начинается настоящее шоу. Тэхён снял верхнюю накидку, оставшись в лёгкой рубашке, и потянулся, разминая плечи. Его взгляд был собранным, но губы тронула лёгкая усмешка. Он чувствовал взгляд Чонгука на себе — тёплый, прожигающий, почти нетерпеливый. — Ну давай, раз уж ты такой грозный, — бросил Тэхён, хватая деревянный меч. — Посмотрим, на что ты способен, кроме подколов. — Осторожно, — протянул Чонгук, поднимая тренировочный меч. — Я могу тебя легко прижать. Не только к земле. — Чонгук! — раздалось хором от Вонхо и Юнги. — Что? — Чонгук сделал невинное лицо. — Я про тренировку. Тэхён фыркнул, но глаза его блестели от смеха и вызова. Он сделал шаг вперёд, принимая боевую стойку: — Докажи. Их клинки встретились с глухим стуком. С каждым ударом нарастал темп — и вместе с ним искра в глазах обоих. Это была не просто тренировка — это был танец взгляда, движения и напряжения, в котором было больше, чем просто мастерство меча. Это было притяжение, замаскированное под бой. Вонхо присвистнул: — Если они так флиртуют, страшно представить, как они дерутся по-настоящему. — Или целуются, — добавил Юнги насмешливо, не отрывая взгляда от сцены. Где-то внутри Тэхёна промурлыкал его дракон: — Ммм… я бы посмотрел на продолжение. Дай ему дотянуться до тебя, мой принц. Чонгук в ту же секунду уловил напряжение, пробежавшее по плечам Тэхёна, и мысленно усмехнулся. — У тебя тоже говорливый сегодня? — прозвучал его внутренний голос в голове Тэхёна. — Да, и он пылает, как ты, когда злишься, — мысленно парировал Тэхён, перекрывая очередной выпад. — Так ты признаёшь, что я пылаю? — Прекрати отвлекать меня, Чонгук! Удар, блок, поворот. Они кружили друг вокруг друга, будто в завораживающем ритуале, в котором желания и сила становились единым. И только их друзья оставались свидетелями этого танца, в котором мечи были лишь поводом. — Тэхён, левый бок открыт, — громко подсказал Хосок, но в голосе больше было смеха, чем серьёзности. — Не подсказывай! — отозвался Чонгук, чуть отступая и сдерживая ухмылку. — Или хочешь, чтобы он и тебя потом прижал в ответ? — Не я тут флиртую, пока машу мечом, — фыркнул Тэхён и внезапным движением заставил Чонгука отступить на шаг назад. Вонхо присвистнул: — Ага, вот теперь пошло интересно. Дракон и принц. Или уже два дракона? — Два, и оба чертовски упрямые, — промурлыкал внутренний зверь Тэхёна, — но один определённо красивее. — Надеюсь, ты про меня, — мысленно заметил Тэхён, ловко уходя в сторону от удара. — Не льсти себе, мой принц, — хмыкнул дракон. — Хотя… у тебя действительно очень эффектная рубашка. Чонгук, уловив внутреннюю реакцию Тэхёна, скосил на него взгляд и прошептал почти не слышно: — Сосредоточься, а не заставляй меня думать, как эту рубашку снять. Тэхён чуть споткнулся в шаге, и Вонхо заулыбался: — Вот так и узнаёшь, кто кого сбивает с ног — мечом или словами. — Словами, определённо словами, — раздалось в голове Тэхёна, и он едва сдержал смешок. — Хотя бы кто-то это признаёт, — мысленно отозвался дракон Чонгука. — А ты хорош, белый. Правда, твой принц мог бы быть чуть менее лёгким на вздохи. — Ах ты… — возмутился дракон Тэхёна. — Не тебе судить. Вообще-то, он идеален. И, кстати, его рубашка действительно эффектная, не лги себе. — Я и не лгу, — лениво протянул дракон Чонгука. — Просто пытаюсь не пялиться, чтобы не отвлекать своего человека. — Получается плохо, — вмешался Чонгук мысленно, сдерживая улыбку, — потому что ты отвлекаешь меня не меньше, чем он сам. — Ага, вот теперь точно проиграешь, — со смешком подбросил Тэхён и с лёгким рывком ударил мечом, заставив Чонгука отступить назад. — Это был подлый трюк, — хмыкнул Чонгук, выравнивая стойку, но глаза его блестели от удовольствия. — Ты сам отвлёкся. Так что теперь терпи, — с ухмылкой бросил Тэхён. — О, я готов терпеть… но только если потом я буду компенсировать. — Чонгук! — снова раздалось хором от друзей, и в этот раз даже Юнги тихо фыркнул от смеха. Они продолжили сражаться, шаг за шагом, удар за ударом, всё ближе, всё точнее. Тэхён ловко уходил от выпадов, будто танцуя, и в какой-то момент, воспользовавшись паузой, резко развернулся и, ловко зайдя со спины, приложил деревянный меч к шее Чонгука. — Победа, — выдохнул он, тяжело дыша, но с широкой улыбкой на лице. Чонгук застыл на месте, затем сдержанно кивнул: — Ловко. И красиво. — Мой мальчик! — с театральным криком Хосок подбросил руки в воздух и начал аплодировать. — Моя школа! Я учил этого красавчика! Видели? Видели, как он его провёл?! — Да, мы всё видели, — усмехнулся Вонхо, — и услышали. Особенно финал. Тэхён покраснел, но гордо выпрямился, всё ещё не убирая меча. Его грудь тяжело вздымалась, но взгляд был прямой и сияющий. — Думаю, можно официально считать, что он тебя уделал, — заметил Юнги, лениво поднимаясь с бревна, на котором сидел. — Ещё один такой бой, — пробормотал Чонгук, — и мне придётся отнести его в комнату просто из чувства победного обожания. — Мы это слышали! — выкрикнул Хосок. Смех снова прокатился по двору, а Тэхён наконец опустил меч, всё ещё не сводя глаз с Чонгука. В их взгляде было куда больше, чем просто боевой азарт. Смех снова прокатился по двору, а Тэхён наконец опустил меч, всё ещё не сводя глаз с Чонгука. В их взгляде было куда больше, чем просто боевой азарт. Чонгук сделал шаг вперёд, медленно, будто проверяя, позволит ли Тэхён это. Он наклонился чуть ближе, улыбка на его губах была мягкой, почти нежной, но в глазах всё ещё бушевало то самое пламя — то, что зажигалось лишь рядом с этим упрямым, сияющим принцем. — Ты сегодня был чертовски хорош, — прошептал он почти беззвучно, только для Тэхёна. Тот опустил меч, но не отступил, их дыхание всё ещё сплеталось в воздухе. На секунду между ними снова возникло то напряжение, которое они скрывали за шутками и ударами. — Я учился у лучших, — так же тихо ответил Тэхён. — Хотя иногда они отвлекают. — Тогда мне придётся отвлекать тебя чаще, — усмехнулся Чонгук, скользнув взглядом по губам Тэхёна. — Только попробуй, и я тебя опять выведу из равновесия, — ответил тот с игривой угрозой в голосе. — Обещаешь? — прошептал Чонгук, почти касаясь его лба своим. — Мальчики, прекратите! — прокашлялся Вонхо сзади. — У нас тут не романтический бал. — А зря, — хмыкнул Юнги. — Было бы неплохо. Тэхён фыркнул, отступая на шаг, но всё ещё улыбаясь, а Чонгук выпрямился, убирая с лица прядь волос. Но что бы там ни думали окружающие — между ними, в этом взгляде, в этом лёгком касании воздуха, было всё, что нужно. И всё, что впереди. Когда смех понемногу стих, Хосок вдруг посерьёзнел и заговорил, обводя взглядом всех: — Кстати… ко мне сегодня приходил Джин. Наступила тишина. Даже Вонхо замер, уставившись на него. — Что? — первым нарушил молчание Юнги. — Он сам пришёл? Хосок кивнул: — Сказал, что хочет помочь. С проклятием, с демонами… со всем. Я пытался понять, почему, но он не сказал. Только… в глазах у него что-то было. Странное. Тэхён напрягся. Его пальцы сжались в ткани на поясе. Он отвёл взгляд, но Чонгук это заметил. Почувствовал. — Мы должны быть осторожны — сказал Чонгук, не сводя взгляда с Тэхёна. — И дать ему шанс. Но с открытыми глазами. — Я согласен, — мягко добавил Хосок. — Просто держу вас в курсе. — Уже поздно, — вставил Юнги, — нам стоит расходиться. Завтра будет тяжёлый день. — Да, и если мы хотим выдвинуться на рассвете, всё должно быть готово, — добавил Хосок, перекинув через плечо сумку с инструментами. — Мне ещё нужно перебрать список трав для отваров и отдать пару бутылей в хранилище. — Я помогу тебе с этим утром, — отозвался Тэхён. — Всё равно хотел проверить состав на следующий отвар. Есть идея добавить корень солнцевика, может, усилит эффект. — Только не переусердствуй, — подал голос Вонхо, зевая. — Ты и так с утра на ногах. — А ты, Чонгук? — спросил Юнги, приподняв бровь. — У тебя свои маршруты по деревням остались? — Завтра повезу настои в южную долину, — кивнул тот. — Думаю, мы с Тэхёном можем поехать вместе. Если не будет возражений. — У меня только одно возражение, — хмыкнул Вонхо. — Не забудьте хоть поспать перед этим. Все начали неспешно расходиться, разбредаясь в сторону своих покоев. Тэхён машинально повернул в сторону своей комнаты, но почувствовал, как Чонгук косо посмотрел на него и приподнял бровь. — Ты с ума сошёл? — тихо спросил он. — Ты идёшь со мной. В нашу комнату. Тэхён прикусил губу, а затем хмыкнул и кивнул, но, поравнявшись с Чонгуком, всё же не удержался: — Надеюсь, ты не собираешься снова пялиться на меня всю ночь, как в прошлый раз? — Как будто у меня был выбор, — фыркнул Чонгук, скользнув по нему взглядом. — Ты видел себя во сне? — Самовлюблённый дракон, — пробормотал Тэхён, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Твой самовлюблённый дракон, — спокойно добавил Чонгук, и его пальцы едва коснулись локтя Тэхёна, прежде чем он вновь зашагал вперёд. Тэхён вздохнул, покачал головой, но пошёл за ним, позволяя себе роскошь не спорить. Вглубь замка, туда, где уже не было свидетелей — только ночь, стены и они вдвоём. Может, перед сном заглянем в ванну? — как бы невзначай предложил Чонгук, бросив через плечо взгляд на Тэхёна. — После боя неплохо бы смыть всё… напряжение. — Ты просто хочешь снова увидеть меня мокрым, — фыркнул Тэхён, но в его голосе не было возмущения — лишь легкое поддразнивание. — Конечно хочу, — не стал отрицать Чонгук. — И чтобы ты ещё раз порозовел, как в прошлый раз, когда я намылил тебе плечи. Тэхён толкнул его в бок: — В этот раз я сам справлюсь. — Сомневаюсь, — усмехнулся Чонгук. — Но могу постоять рядом. На всякий случай. Когда они вошли в покои Чонгука, дверь мягко закрылась за их спинами. Просторная комната окутывала полумраком и тёплым светом от нескольких рассеянных ламп. За небольшой дверью в соседней комнате стояла большая ванна, ещё пустая, но рядом — несколько медных бочек с уже нагретой водой, от которых поднимался лёгкий пар. Чонгук всегда предпочитал сам наполнять её, доверяя тепло только себе и своим рукам. Чонгук подошёл первым и стянул с себя верхнюю рубашку, бросив её на кресло, затем повернулся к Тэхёну через плечо: — Ванна ждёт. И ты тоже, надеюсь. Тэхён закатил глаза: — Хочешь сказать, ты заранее знал, что я не смогу устоять перед предложением? — Я всегда надеюсь на твою слабость, — усмехнулся Чонгук, протягивая руку. Тэхён подошёл ближе, взяв его за запястье: — А я надеюсь, что ты научишься, наконец, не рассчитывать на победу до начала битвы. — Слишком поздно, — прошептал Чонгук, притягивая его к себе. — Я уже проиграл. С того самого дня, когда впервые увидел, как ты злишься на весь мир и всё равно идёшь дальше. Чонгук взял ближайшее ведро, аккуратно вылил горячую воду в ванну. Звук был мягким, обволакивающим — будто подтверждение тому, как в этой комнате постепенно растворялось всё напряжение дня. Он двигался неторопливо, с точностью и привычной заботой, не сводя взгляда с Тэхёна. — Поможешь? — спросил он, протягивая следующее ведро. Тэхён кивнул, взял его из рук Чонгука и тоже вылил в ванну, следя, как пар поднимается густыми облаками. — Знаешь… мне нравится, как ты заботишься о таких мелочах, — тихо заметил он. — Как будто сам себе не веришь, пока не убедишься, что всё идеально. — Возможно, — Чонгук слегка пожал плечами. — Но с тобой я хочу, чтобы всё было не просто хорошо. Я хочу, чтобы тебе было спокойно. Тепло. Безопасно. Тэхён посмотрел на него, и на мгновение между ними снова повисла тишина. Только плеск воды и мерцание света. — Тогда мне остаётся только быть рядом. И не забывать подкидывать тебе поводы для заботы. Чонгук усмехнулся и кивнул в сторону ванны: — Тогда раздевайся, мой принц. Мы это заслужили. Тихий пар поднимался над водой, отражая их силуэты — два тела, две души, нашедшие друг друга посреди войны и проклятий. Они не спешили. Им больше некуда было торопиться. Тэхён склонил голову, но не стал спорить. Он медленно начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, ощущая, как взгляд Чонгука почти физически скользит по его коже. Каждое движение, каждое прикосновение к ткани ощущалось особенно — словно в этой комнате даже воздух стал плотнее. Когда оба остались почти обнажёнными, Чонгук подошёл ближе и, не говоря ни слова, помог Тэхёну стянуть оставшуюся одежду. Их пальцы соприкоснулись — коротко, тепло, словно случайно, но ни один из них не отпрянул. Они вошли в ванную комнату, наполненную мягким паром. Вода уже плескалась в высокой ванне, тёмная от тени каменных стен, но маняще тёплая. Чонгук первым опустился в воду, протянув руку: — Идёшь? Тэхён без слов вложил свою ладонь в его и шагнул в воду, позволяя себе расслабиться в этом пространстве, где не нужно было быть сильным. Только собой. Только с ним. Они устроились рядом, позволив воде окутать тела теплом. На несколько минут тишина стала их общей молитвой — спокойной, глубокой, настоящей. Но вскоре мысли снова начали стучаться в сознание. — Осталось две недели, — вдруг произнёс Чонгук, не открывая глаз. — Две недели до того дня, что назначил Король Демонов. Тэхён напрягся, едва уловимо, но Чонгук заметил. Он открыл глаза, посмотрел на него. — Прости, — добавил он. — Я не должен был напоминать. Просто… иногда страх говорит раньше разума. — Нет, — покачал головой Тэхён. — Ты прав. Мы должны помнить. Просто… — Просто сегодня не время для этого, — перебил его Чонгук мягко. — Не сегодня. Сегодня мы заслужили ночь без мрака. Без тяжести. Он подался чуть ближе, в его голосе появилась знакомая мягкая насмешка: — Так что, если ты не возражаешь… я предпочёл бы перейти к части, где ты всё же краснеешь в воде. Это намного приятнее дум о судьбе мира. — Самовлюблённый, наглый… — начал было Тэхён, но Чонгук склонился ближе, и их носы почти соприкоснулись. — Твой, — прошептал он, — до последнего вздоха. Даже если это всего две недели. Тэхён не ответил. Но его пальцы переплелись с пальцами Чонгука под водой, и этого было достаточно. Некоторое время они просто сидели молча, позволяя тишине напитать каждую клеточку. Вода ласково колыхалась вокруг, убаюкивая и смывая усталость. Чонгук первым разомкнул пальцы, но лишь затем, чтобы обхватить ладонями лицо Тэхёна, посмотреть прямо в его глаза. — Слушай, если у нас всего две недели… давай хотя бы часть из них потратим на по-настоящему важные вещи. — Например? — Тэхён чуть наклонил голову, и его губы тронула лёгкая, почти лукавая улыбка. — Например, чтобы ты каждый вечер был в моей ванне. А каждое утро — в моей постели. — А днём? — А днём ты будешь меня спасать от самого себя. Как всегда. Тэхён тихо рассмеялся и, не размыкая взгляда, подался ближе, позволив своим губам коснуться подбородка Чонгука, затем шеи, оставляя мягкие, почти невесомые поцелуи. — Тогда сегодня я начну с вечера, — прошептал он, скользя пальцами по его груди, — а завтра уже подумаю, как быть с утром. Чонгук усмехнулся, притянул Тэхёна ближе, позволяя ему устроиться у себя на коленях, вода плеснула мягко, обволакивая их. — Если ты продолжишь в том же духе, — прошептал он, прикасаясь губами к его виску, — утро может наступить очень нескоро. Тэхён провёл ладонью по его щеке, затем скользнул пальцами к шее, ощущая, как под кожей мерно бьётся пульс. — Возможно, я и не собирался торопить рассвет, — ответил он мягко. Их губы снова встретились, уже без спешки, с той глубиной, которую дарит только настоящая близость. Поцелуи становились длиннее, смелее, дыхание сливалось в одно, и даже вода, казалось, затихла вокруг, оставив их вдвоём в этом тёплом, зыбком мире. Пальцы Чонгука скользнули по спине Тэхёна, чуть надавив, подталкивая его ближе, и тот откликнулся, позволив телам слиться плотнее. — Нам стоит перенести это в постель, — выдохнул Чонгук сквозь поцелуй, — прежде чем я забуду, где заканчивается вода и начинаешься ты. Тэхён чуть отстранился, его глаза сияли, щеки порозовели от тепла и прикосновений, но в голосе прозвучала лёгкая насмешка: — А может, не будем спешить? Мне здесь... хорошо. Здесь, с тобой. В воде всё как будто тише. Мягче. Он провёл пальцами по ключице Чонгука, оставляя за собой едва заметные круги, и шепнул: — Мы можем остаться. Хоть на время. Пока не станет слишком жарко, чтобы дышать. Чонгук кивнул, обвив руками его талию и притягивая к себе. Тэхён устроился у него на коленях, прижимаясь бедром к бедру, грудью к груди, их дыхания сплетались, как и руки. Губы встретились — мягко, но с нарастающим голодом. Поцелуй стал глубже, полнее, и Чонгук не удержался, скользнув ладонью вниз, по изгибу спины Тэхёна, останавливаясь на влажной коже бедра. Вода взволнованно плеснула, отражая их движение. Тэхён обвил руками шею Чонгука, позволяя телу направлять его. Их движения стали смелее, настойчивее — под водой, сквозь жар и пар, прикосновения теряли границы. Чонгук впился губами в кожу Тэхёна на его ключице, вызывая вздох, полный томления. — Скажи мне, что ты мой, — прошептал он, водя ладонью по внутренней стороне бедра Тэхёна. — Всегда был, — ответил тот, задыхаясь. — И всегда буду. Только твой. Они сливались, дрожали, горели — и не было ничего, кроме дыхания, горячей воды, и бесконечной нежности, что сквозила в каждом касании. Это было не просто желание. Это было принятие. Любовь. Обнажённая и настоящая. И они позволяли себе быть уязвимыми, потому что знали: именно в этом — сила. И даже когда поцелуи стали резче, движения смелее, а вздохи — срывались с губ, в этом не было спешки. Только жадное желание прочувствовать друг друга до последней капли. Чонгук скользнул руками по влажной спине Тэхёна, притягивая его ближе, их тела слились в медленном, тягучем ритме, где каждый толчок отзывался дрожью в груди. Тэхён запрокинул голову, позволив губам Чонгука искать новые точки огня на его шее и плечах. Под водой они двигались синхронно — рвано, чувственно, почти безмолвно, кроме шепота имён и приглушённых стонов. Чонгук прошептал на ухо Тэхёну, голос хрипел от сдерживаемого желания: — Давай, мой принц… я уже на грани. Пожалуйста… для меня. Ответом ему стал сдавленный стон, когда Тэхён прижался ближе, теряясь в волне жара, что прокатилась от груди до самого кончиков пальцев. Их кульминация была как вспышка, ослепляющая, вырывающая воздух из лёгких. И когда всё стихло, они остались обнятыми в воде, дыхание медленно выравнивалось, сердца стучали в унисон. Тишина снова вернулась. Но теперь она была другой. Наполненной. Полной. И в ней было всё — признание, близость, и обещание, данное без слов. Только растворение. Только вечность, замкнутая в одно утро, одну ночь, одну ванну, где два сердца наконец нашли покой друг в друге. Чонгук первым поднялся, осторожно выскользнув из воды и протянув Тэхёну полотенце. Тот, не отпуская его взгляда, встал следом, позволив себе окунуться в ощущение заботы, даже в малом — как то, как Чонгук прикрыл его плечи. Они молча пересекли ванную и вернулись в спальню, оставляя за собой влажные следы и шепот тёплого пара. Чонгук опустился на край кровати, потянул Тэхёна за руку, и тот без слов опустился рядом. — Ты в порядке? — тихо спросил Чонгук, пальцами поглаживая внутреннюю сторону запястья Тэхёна. — Я… да. Просто, — Тэхён перевёл взгляд на их руки, — никогда не думал, что чувствовать может быть настолько… громко. — Я тоже, — мягко отозвался Чонгук, чуть сжимая его руку. — И всё же... это самый красивый шум из всех возможных. — Но мой зверь всё ещё молчит, — добавил он с полуулыбкой. — И это пугает. Обычно он болтает без умолку. — Я не молчу. Я размышляю, — подал голос дракон Чонгука, медленно и с оттенком драматизма. — Как отрастить второе сердце. Первое, увы, сгорело вместе с вами. Тэхён хмыкнул: — Драматичен, как и его человек. — А вот и я, — отозвался дракон Тэхёна с ленивым мурлыканьем. — Не думай, что я дремал. Я просто затаился, чтобы не сорваться на овации. — Лучше бы ты продолжал молчать, — мысленно пробормотал Тэхён, приподнимаясь на локте и косо глядя на Чонгука. — Твой тоже слышал моего? — Я слышал вас обоих, — с усмешкой ответил тот. — И, честно говоря, это был концерт на четыре голоса. Особенно, когда твой начал хвалить мои... движения. — Так вот почему ты был так уверен в себе, — прищурился Тэхён. — Подслушивал, значит? — Подслушивал — слишком грубо. Я предпочитаю «вдохновлялся». А твой дракон, между прочим, всё время нашёптывал мне весьма красочные советы. — Что ты врёшь, — возмутился дракон Тэхёна. — Я всего лишь сказал, что его рука на бедре была уместна. Очень уместна. Чонгук засмеялся, притянув Тэхёна ближе: — Видишь? Даже они согласны, что мы были великолепны. — Вы отвратительно самодовольны, — буркнул Тэхён, но не отстранился. — Просто довольны, — прошептал Чонгук. — Потому что ты здесь. Потому что мы вместе. — А вы можете уже заткнуться? — подал голос дракон Чонгука. — Моя чешуя дрожит от такой приторной нежности. — Не может, — ответил дракон Тэхёна. — Мой человек прекрасен, и я готов повторять это вечно. Особенно теперь, когда мы наконец с ним на одной волне. — Если они начнут спорить, у кого громче сердце, я не выдержу, — прошептал Тэхён, касаясь губами ключицы Чонгука. — Моё сердце громче, — хрипло прошептал Чонгук, проводя пальцами по спине Тэхёна. — Потому что ты в нём. И в этой тишине, насыщенной шёпотом и жаром, между дыханием и светом ламп, они затаились в объятии. Мир мог подождать. Сейчас существовали только они. И два вечно болтающих дракона, что, как оказалось, были идеальным эхом их любви.

****

Последующие полторы недели прошли для них в череде дел, что, несмотря на усталость, приносили ощущение правильности и нужности. Каждое утро начиналось рано. Чонгук вставал первым, растапливал очаг, подогревал воду и будил Тэхёна лёгкими поцелуями в плечо и шею. Иногда тот ворчал, прятался под одеялом, но чаще — протягивал руки навстречу, всё ещё тёплый от сна, и в ответ шептал нечто невнятное, но наполненное доверием и покоем. После простого завтрака они распределяли день. Иногда направлялись в деревни — порой пешком, порой Чонгук, превратившись в дракона, тянул повозку с отварами и зельями, а Тэхён сидел сверху, наблюдая за просыпающимися пейзажами. Они раздавали лекарства, проверяли стариков и детей, говорили с женщинами, помогали крестьянам советом и добрым словом. Люди вначале смотрели на Тэхёна с настороженностью, но в глазах Чонгука было столько тёплой уверенности, что её хватало на двоих. По вечерам они возвращались в замок. Там их ждали тренировки с Вонхо, Хосоком и Юнги. Шутки, удары мечей, разбитые губы и смеющиеся глаза. Иногда они устраивали настоящие поединки, в которых Чонгук позволял Тэхёну одерживать победу — не из жалости, а из восхищения. Тэхён это чувствовал, но не говорил ничего — только благодарно улыбался и клал ладонь на его грудь, словно проверяя, бьётся ли сердце так же сильно, как у него самого. Когда сил уже не оставалось, они засиживались в библиотеке. Читали древние фолианты, записывали рецепты, изучали легенды о демонах и зверях. Иногда Тэхён засыпал прямо за столом, и тогда Чонгук нес его на руках в спальню, укладывая в кровать, прикрывая пледом и оставляя лёгкий поцелуй на лбу. Драконы не молчали. Они вечно спорили, подсказывали, возмущались, комментировали. Но всё чаще их диалоги были наполнены нежной иронией и искренней симпатией друг к другу. Тэхён привык чувствовать их как часть себя. Чонгук уже не пытался отделять их от своих мыслей. Это было… естественно. Ночами они делили постель. Иногда — в тишине, уткнувшись лбами. Иногда — в страсти, забывая, сколько бед свалилось на их головы. Они говорили о будущем, строили планы, даже если знали, что всё может оборваться в любую секунду. Но главное — они были вместе. И за эти полторы недели, в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждой капле пота и улыбке — всё больше проступала истина, которую ни один из них не произнёс вслух, но оба чувствовали кожей: Любовь жила здесь. И пока она жива — надежда тоже жива. Но в один из вечеров, когда за окнами замка давно опустилась ночь, а тишина в спальне была нарушена лишь потрескиванием камина, Чонгук вдруг заговорил, лёжа рядом с Тэхёном на тёплых простынях. — Ты всё ещё думаешь согласиться на его условия? — тихо спросил он, глядя в потолок, будто не решаясь повернуть голову. Тэхён долго молчал. Затем медленно перевёл взгляд на Чонгука. Их глаза встретились. — Осталось два дня, — ответил он. — А мы ни на шаг не приблизились к решению. Никакого плана. Никакого чуда. Только усталость… и страх. Я не хочу терять всех. И я не знаю, что ещё могу сделать. — Ты и так делаешь больше, чем кто-либо, — голос Чонгука стал жёстче. Он резко повернулся к Тэхёну, в его взгляде сверкнуло раздражение. — Но это не повод соглашаться на его правила. Ты не понимаешь, что он с тобой сделает, если ты примешь его сделку. — А что ты предлагаешь? — Тэхён тоже напрягся, сжал в кулак край одеяла. — Просто сидеть и ждать, пока он придёт за всеми нами? Пока все, кого я люблю, будут умирать один за другим? — Я предлагаю бороться, — выдохнул Чонгук. — До конца. Вместе. Но не жертвовать собой. Не так. — Может, ты и не хочешь, чтобы я жертвовал собой… — Тэхён прикусил губу, — но я видел, Чонгук. В их глазах. Они не надеются больше ни на что. А если я — последний шанс, то я готов. — Ты не последний шанс, — жёстко сказал Чонгук. — Ты… мой единственный смысл. Ты понимаешь это? Тишина повисла между ними, тяжёлая, плотная. Тэхён отвёл взгляд, и только дракон внутри прошептал: — Слишком много боли. Слишком много любви. Чонгук протянул руку и сжал запястье Тэхёна: — Пожалуйста, если ты и правда думаешь об этом… не решай ничего без меня. Не отвергай нас. — Я не отвергаю, — прошептал Тэхён. — Я просто пытаюсь понять, как жить, когда выбора почти не осталось. И в этой тишине — раненой, оголённой — они просто лежали, сплетающиеся пальцами, не находя слов, но зная, что всё самое важное уже было сказано.