Sakimashita: Пьян тобой

Юнги идёт к главному входу курорта, держа Тэхёна за руку, когда вокруг них усиливается тихий шёпот. Тэхён продолжает идти, как будто ничего не замечая, но это заставляет Юнги оглянуться через плечо. Он поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сокджин выходит из машины коллеги-актера Намгила. Тэхён, чувствуя, как Юнги тянет его руку назад, смотрит вниз, на их сцепленные пальцы, а затем поднимает взгляд ему в лицо. Затем он тоже оглядывается назад. Тэхён не делает никаких комментариев, хотя и догадывается, к какому выводу пришел Юнги. Сокджин замечает их. Он тащит свой багаж, отказываясь от помощи персонала курорта. Он снимает солнцезащитные очки, приблизившись, и вешает их на верхнюю пуговицу рубашки. Консилер под глазами не остается незамеченным. «Так? Никаких объятий для хёна?» — дразнит Джин, как всегда, и поднимает руки. «Всегда рад тебя видеть, хён», — отвечает Юнги, обнимая его и кладя подбородок на широкое плечо Джина, когда тот немного наклоняется. Объятие теплое и легкое, они отпускают друг друга. Сокджин отворачивается от Юнги, чтобы посмотреть на Тэхёна. «Мы можем быть на чужой земле, но есть еще кое-что, называемое манерами», — говорит Сокджин, широко улыбаясь и насмешливо журя. К удивлению Юнги, Тэхён соглашается и любезно говорит: «Доброе утро, хён». «Вот так, — смеется Сокджин, слегка ударив Тэхёна по плечу, а затем раскладывает очки и снова надевает их. — А где Хоба, наш самый важный человек? Наш жених. Я приехал сюда ради него. Почему его здесь нет?» — громко говорит он сам себе, таща багаж дальше, а за ним бежит группа растерянных сотрудников, чтобы избавить его от сумки. Юнги смеется, видя выходки своего хёна. Они наблюдают, как Сокджина уводят в крыло, где размещены гости на свадьбе Хоби. «Хочешь вернуться в нашу комнату? Ты устал?» — спрашивает Тэхён. Юнги и Тэхён делят одну комнату. Его дочь Минджи сейчас находится в Тэгу с бабушкой. «Я не такой уж и старый». «Хорошо, старичок», — шутит Тэхён. Юнги иногда не может не сравнивать себя с пожилыми людьми и своим старым, дряхлым телом, поэтому Тэхён начал дразнить его такими именами, как «Почетный гражданин», «Старый кот», «Дядюшка», «Старичок» и т.д. Много раз он использует это, чтобы флиртовать с Юнги, говоря, что ему нравятся мужчины постарше, а иногда дразнит и пристает к Юнги. Хотя это заставляет Юнги ныть, жаловаться и дуться, ему это нравится. Ведь в конце концов Тэхён прижимается к нему, трется лицом о волосы Юнги, целует его в макушку, в руку, в уши, глаза, нос и показывает, как он дорожит им. Раньше Юнги любил подтрунивать над Тэхёном и препираться с Чимином. Он до сих пор много спорит с Чимином, но с Тэхёном он теперь скорее смущается, а его сердце громко стучит с тошнотворным чувством радости, которое чаще всего охватывает его. И вот, они здесь, на свадьбе Хосока, вместе с Тэхёном в качестве его сопровождающего. (Прошел почти год с тех пор, как он получил приглашение на свадьбу). Проходя по открытому коридору рядом с закрытым двором, освещенным солнечным светом, они сталкиваются с Намджуном, который явно только что вышел из душа, а его волосы еще влажные. «Хей, хён, — приветствует Юнги Намджун, ещё не снимая солнцезащитные очки. Он кивает Тэхёну коротким, быстрым кивком. — Вы уже видели Хоби?» «Да, когда пришли. Ты нет?» «Нет. Микаэль сказал, что ему нужно ехать в аэропорт. Он забирает сестру». «Точно. Микаэль здесь?» «Да. Наверху у… персонал может показать вам, но он был в беседке у реки. Там, где будет проходить церемония», - добавлякюет он. «Спасибо. Мы пойдем поговорим с ним. Ты встречал Джин-хёна? Он приехал буквально пару минут назад». «Ладно, я сначала немного посплю. Устал». «Конечно». «Увидимся позже». Юнги замечает покрасневшие опухшие глаза Намджуна, когда тот проходит мимо них.

*

Юнги представляется Микаэлю и пытается вести себя максимально непринужденно и дружелюбно, насколько это вообще в его силах, ведь тот же в конце концов станет мужем Хосока. Хотя ему и сложно, ведь это человек, кого Хосок скрывал от Юнги. Из-за неуверенности и грусти в нем просыпается обида на Хоби, смешанная с мелочной ревностью. Тэхён быстро берет на себя инициативу в разговоре, и Юнги с радостью отступает на задний план. Сам Микаэль, будучи одним из женихов, занят и вскоре его зовут, к облегчению Юнги.

*

Они сидят во внутреннем дворике на широких диванах в тени здания, окружённые кустарниками и струящимися шторами, свисающими с кованого железа, создающими иллюзию уединения. Потягивают кофе и грызут причудливый хлеб, поданный им. Хоби посмеялся над выражением лица Чимина, уверяя его, что корейская кухня будет доступна на обед и ужин. Тэхён сидит на одном конце, ближе всего к выходу из здания. Рядом с ним сидит Юнги, справа — Чимин. Сокджин сидит на соседнем диване с родителями Хоби и его сестрой. Мать Хосока время от времени посматривает на Тэхёна, который тихо сидит рядом с Юнги, уничтожая круассаны и фокаччу, поданные с оливками, помидорами и грибами. Юнги надеялся, что возможно, Тэхён теперь будет более склонен участвовать в групповых разговорах, но к его сожалению, нет. Юнги также осознает, что восемнадцать месяцев назад он не мог представить, что будет сидеть между Тэхёном и Чимином, а Тэхён будет рядом с другими бывшими товарищами по группе только из-за него. Поэтому он не подталкивает Тэхёна говорить и ловко уводит разговор в сторону, прежде чем он может повернуться к другому мужчине. Юнги затягивает рукава на руке, облокотившись о Тэхёна, наблюдая за тем, как Чимин и Сокджин безобидно подкалывают друг друга. Он улыбается, когда Тэхён передает ему нарезанную хурму. «Спасибо», — тихо говорит он. Тэхён отвечает ему знаком «Не за что». Они изучают язык жестов, чтобы помочь общаться с Минджи, когда она невербальна или перевозбуждена. Это была идея девушки Тэджуна. Хотя сами они не мастера в этом, Тэхён и Юнги все чаще используют его друг с другом, даже без Минджи рядом. Юнги наблюдает, как Тэхён дальше нарезает хурму. Он подталкивает к нему миску, полную ее, и засовывает кожуру себе в рот. Юнги теперь привык к тому, что Тэхён очищает для него мандарины — действие, которое заставляет Юнги любить его еще больше. Каким-то образом в данный момент на курорте нет мандаринов. Тэхён без лишних слов нашел для него лучшую альтернативу. Тэхён заставляет Юнги чувствовать себя мягким и липким от всей этой заботы. Хотя родители Хоби сидят перед ними, Юнги слегка трется носом о руку Тэхёна. Он поднимает глаза, чтобы встретиться с глазами Тэхёна, который смотрит на него вниз, с улыбкой, трогающей уголки его губ. Тэхён наклоняется, чтобы поцеловать его, когда его телефон начинает громко звонить. Не ожидая никаких звонков на его личный номер прямо сейчас, он достает телефон из кармана и проверяет идентификатор звонящего. Тэхён извиняется, чтобы принять звонок, а Юнги садится прямо. Легкое движение его брови говорит Юнги достаточно. Его глаза следят за тем, как другой мужчина идет к двери и входит в вестибюль. Через стекло он видит, как Тэхён уходит дальше со сжатой челюстью, разговаривая по телефону. Когда Юнги смотрит назад, он ловит печальный взгляд на лице Чимина. Чимин, поняв, что глаза Юнги на нем, быстро отводит взгляд.

*

Тэхён закрывает дверь за собой и нажимает кнопку ответа. Уже тринадцать пропущенных звонков с этого неизвестного номера. «Хён?» — слышится голос на другом конце. «Чонгук?» «Наконец-то! Думал, я тебя потерял». Тэхён хмурится, выходя из стеклянного вестибюля: «Ты пьян». «Нет…» — голос невнятный. «…» Тэхён слышит тихий смех Чонгука сквозь искажение. Он звучит так далеко. Они далеко друг от друга. Сейчас Чонгук находится на другом конце света. «Ты всегда меня лучше всех знал, хён». Тэхён поворачивает за угол, ищет ближайшую веранду и направляется к ней. «Ты приедешь?» «Он теперь женат?» «Значит, ты знал». «…» «Мы можем поговорить, когда ты будешь трезвым? Нет, дай угадаю, тогда тебе будет неинтересно». Чонгук фыркает и тихо говорит: «Тогда это уже не будет иметь значения». Тэхён хмурится еще больше: «Он пригласил тебя». «Мне передали, что приглашение пришло ко мне домой», — вместо этого говорит Чонгук. «Где ты сейчас?» «В Японии». «Ты... ты все еще можешь успеть», — Тэхёну хочется дать ему шанс. Он хочет, чтобы он надеялся на шанс. «Нет, хён, — отвечает Чонгук со смирением, которого он никогда раньше не проявлял. — Было бы слишком поздно». «Ты разве не пытался связаться с ним?» «Тогда я по-настоящему понял, хён». Тэхён закрывает глаза и делает глубокий вдох. Он опирается рукой на перила. «Чонгук...» «Он счастлив?» «Ты мог бы сам увидеть». «Счастлив?» «Он счастлив», — отсутствие ответа Чонгука заставляет Тэхёна добавить: «Похоже, он женится на том, кто сделает его счастливым». «Хорошо. Это хорошо». «…» Чонгук резко говорит: «Передай ему, что я сожалею». «Чон...» «Передай ему, что я сожалею об этом, чего бы это ни стоило. Я не должен был причинять боль единственному человеку, который заботился обо мне». «Мы все заботились о тебе». «Да, но я любил тебя, хён. Я влюблен в тебя, а ты нет. Это не одно и то же». «Чонгук, не надо опять». Тэхён пытается сделать свой голос строгим, но он звучит только как мольба не делать этого с их истонченной нитью дружбы. «Тэхён?» Актер оглядывается через плечо и видит Юнги, стоящего у двери, его рука крепко сжимает дверную ручку, которая еще частично видна из-за угла. «Это он? Юнги-хён?» — спрашивает Чонгук по телефону. Тэхён медленно поворачивается лицом к своему партнеру и отвечает другому человеку по телефону: «Да». «Он знает?» Не нужно спрашивать о чем. «Да». «Он знает, что когда ты выплевывал те красивые белые и голубые лепестки, запачканные кровью, потому что он бросил нас... бросил тебя снова, я был тем, кто убирал это? — Челюсти Тэхёна сжаты, он отказывается отвечать перед мужчиной, стоящим перед ним. — Он знает, что когда он должен был быть рядом с тобой, я убирал беспорядок, устроенный им?» Тэхён закрывает глаза, расстроенный: «Сейчас не время для этого». «А когда это время, Тэхён?» — смеется Чонгук, его голос мягкий, сладкий, как мираж для ушей Тэхёна. Что с ним случилось сегодня? Как долго Тэхён отчаянно желал, чтобы малыш Чонгук вернулся к нему? Так почему же вдруг…? «Если у него может быть ханахаки — у того, кто этого не заслужил, — то почему не у меня? Почему не я? Почему только я?» Тэхён открывает глаза и видит, что Юнги все еще стоит там, его губы сжаты в тонкую линию, лицо непроницаемо. Тэхён сжимает свободную руку в кулак: «С чего ты взял, что он этого не заслужил?» — коротко спрашивает Тэхён, но все же старается сохранять двусмысленность. «Конечно». На заднем плане слышен шум. Голос Чонгука теперь кажется дальше. Чонгук цитирует их старые тексты, не поет их, как это делал сам Тэхён. «'Я вырастил цветок, который не мог расцвести в несбыточной мечте.' Правильно, хён?» «…» «Хотя я никогда не одобрял ваши отношения, именно он всегда делал тебя по-настоящему счастливым». «Да». «И поэтому я никогда не смогу ему завидовать». «…» «Хён, ты думаешь, это потому, что моя любовь была недостаточно сильной? Ты думаешь, чего-то во мне не хватало?» Взгляд Тэхёна отрывается от Юнги и успокаивающе говорит: «Нет, в тебе никогда ничего не хватало, и так это не работает. Ты достаточно хорош, Чонгук, какой ты есть. Каким ты был». Краем глаза он замечает, как при упоминании имени их макнэ глаза Юнги слегка расширяются. «Ты всегда был добр ко мне, хён. Всегда. Я не мог не любить тебя. Не держи на меня зла за это, ладно? Если бы мы могли прожить другую жизнь, я бы пожелал нам счастливого конца. Если уж на то пошло, я бы пожелал, чтобы в следующей жизни у меня тоже была ханахаки, чтобы я мог закончить ее на своих условиях. Тогда по крайней мере я знал бы, что моя любовь была честной. Помнишь тот иностранный фильм, который ты заставил меня посмотреть? Что-то вроде того. Я бы хотел такой концовки». «Просто приезжай, — говорит Тэхён, расстроенный. — Мы сможем поговорить, когда ты будешь здесь». «Спасибо, что держался за меня, когда все остальные отпустили, Тэхён-хён, — продолжает Чонгук, как будто его не перебивали. — Спасибо, что дал мне почувствовать, что у меня еще есть какая-то ценность, даже когда я сам себе был противен». «Просто приезжай сюда, — повторяет Тэхён без надежды, — и извинись перед ним, Гук-и. Все будет хорошо. Я обещаю. Все будет хорошо. Он тебя простит». Тэхён смотрит на Юнги, который подходит ближе к нему. «Не будет, хён. Уже слишком поздно. И я не могу принять это, даже если он простит», — его мягкий, знакомый голос стихает. Небольшая пауза, прежде чем он добавит: «Будь счастлив, хён. Ты этого заслуживаешь». Звонок заканчивается. Тэхён удивленно отрывает телефон от уха и смотрит на экран своего телефона. «Эй, — мягко зовет Юнги, — все в порядке?» Тэхён кивает головой, проводя рукой по волосам, не в силах объяснить, что его смущает в пьяном звонке Чонгука. Как объяснить его суть, не создавая недоразумений? Юнги хмурится на очевидное увиливание и ложь. Тэхён набирает номер менеджера Чонгука и отправляет сообщение. Где ты, мать твою? Найди Чонгука прямо сейчас. Юнги, разочарованный, отходит от Тэхёна. Это заставляет высокого мужчину немедленно потянуться к нему, схватив за локоть. «Подожди, черт, прости. Блин, — шепчет он. — Я расскажу тебе». Его телефон вибрирует в левой руке. Он бросает взгляд на мигающий экран. Я бы попытался, если бы знал, где он Ушел, не поставив в известность Тэхён быстро отвечает: Попробуй квартиру в Киото Тэхён кладет телефон в карман и говорит взволнованному Юнги: «Я знаю, я говорил тебе раньше, что это не моя история, чтобы тебе рассказывать, но есть кое-что, что тебе нужно знать о Чонгуке». «Хорошо?» Юнги, чтобы лучше разглядеть его, запрокидывает голову вверх, терпеливо ждет, как всегда. «Хён, он и Х...» Дверь позади них распахивается, и появляется встревоженный Чимин, его глаза ищут, пока не замечают Юнги. «Хён!» — громко зовет он в коридоре. Срочно. Юнги оборачивается и отстраняется от руки Тэхёна. «Что случилось?» — взгляд Чимина разрывается между Юнги и Тэхёном, а затем останавливается на Тэхёне, чтобы сказать: «Извините, я не хотел вам мешать». «Чимин-а, — перебивает Юнги, — Просто говори». «Пожалуйста, пойдем со мной, — отвечает Чимин. — Они... они дерутся в холле. Там гости. Хоби-хён скоро придет. Я не... я не хочу, чтобы он увидел их такими. Не в день его свадьбы». Они уже спешат выйти через дверь в соседнее фойе к залу рядом. «Кто они? Джин-хён и Джун?» — удивленно спрашивает Юнги, догоняя. «Да». Еще не открыв закрытую дверь, они слышат громкий голос Намджуна. Он звучит сердито. «Какого черта!» — бормочет себе под нос Юнги, снова открывая дверь и гадая, что еще происходит. «Зачем ты поднимаешь этот вопрос сейчас?» — раздраженно спрашивает Сокджин. «А почему нет? Когда, если не сейчас?» — бросает вызов Намджун. «Это ничего. Неважно». «Что происходит?» — громко спрашивает Юнги, перебивая их обоих. Намджун поворачивается к нему лицом, и его глаза горят диким огнем. Затем он снова смотрит на Сокджина и говорит: «Если это ничего, то скажи это». «Намджун», — предупреждает Сокджин. «Думаю, тебе тоже стоит это знать, хён», — обращается Намджун к Юнги, не сводя глаз с Сокджина. «Юнги-хён, сколько раз ты встречался с детьми Джин-хёна после его развода?» Юнги хмурится в замешательстве, переводя взгляд с одного на другого: «Не так много». «Сколько раз ты встречался с ними до этого? Когда они жили отдельно?» Юнги смотрит на Сокджина, который не встречается с ним взглядом, отвернувшись к окну. «Не так много. К чему ты клонишь, Джун-а?» «Знаешь, когда хён на самом деле подал на развод?» Юнги не нравится, куда это все идет: «Просто скажи напрямую». Намджун смотрит на Сокджина, ожидая ответа, и когда тот продолжает молчать, сам отвечает на свой вопрос. «Джин-хён подал на развод на следующий день после моей свадьбы». «Что?» — в один голос спрашивают и Чимин, и Юнги. Намджун усмехается: «Зачем ты скрывал от нас правду, хён? От меня? Неужели ты действительно женился на нуне, чтобы избавиться от меня? Это было причиной?» Сокджин устало говорит: «Джун-а». «Нет, — отвечает Намджун, — никакой больше лжи. Не лги мне. Не мне. Не им. Ты не устал лгать? Прятаться? Все это чертово время». Намджун агрессивно движется вперед, но Тэхён быстро реагирует и блокирует его, становясь перед Сокджином. Намджун на мгновение удивлен настолько, что останавливается. Сокджин поднимает взгляд на затылок Тэхёна и чувствует прилив любви к мальчику, которого он потерял. Мальчику, которого он так сильно подвел. «Я не понимаю. Ну и что, что он развелся в другой день, чем сказал нам? Должны быть свои причины», — возражает Юнги. «Да, его "причины", — Намджун смотрит на Тэхёна, потом на Сокджина и снова на Тэхёна. — Ты никогда не задумывался, как хён всегда знал, что делать, когда ты впервые появился с симптомами ханахаки?» Юнги слышит тихий испуганный вздох Чимина рядом с ним. Сердцебиение Юнги учащается, когда Намджун продолжает: «Ты никогда не задумывался, как другой парень, едва старше тебя и не изучающий медицину, знал, какие лекарства тебе нужны? Ты думал, это потому, что его дядя врач?» Тэхён сжимает челюсти. Намджун смотрит через плечо Тэхёна на Сокджина, чье лицо стало пепельным. «Скажи им, хён, как ты заставлял меня чувствовать себя дураком годами, гадая, есть ли у тебя до сих пор есть чувства ко мне даже после операции. Скажи им. Как ты заставил меня думать, что ты справился с этим. Что ты заставил меня думать, что мои чувства ненастоящие. Что между нами ничего не было». «Потому что ничего не было!» «Правда? Как ты можешь продолжать так лгать и ожидать, что я тебе поверю?! Почему ты ждал, чтобы расстаться с ней, как только я женился? Почему ты настаивал, чтобы я женился? Почему?!» «Это должно быть связано?» — спрашивает Джин, обхватив голову руками. «Я не попадусь на эту хрень…» «Какая операция?» — громко спрашивает Чимин. Намджун в панике смотрит на Сокджина, осознавая свою ошибку, и замолкает, гнев вытекает из него. Именно Тэхён вздыхает и смотрит на Юнги. «Что это?» — требовательно спрашивает Юнги, подозрение растет, угрожая нарушить равновесие между ними. Сокджин смотрит на Юнги с ужасом. «Какого черта здесь происходит? — спрашивает Хосок, входя в зал и направляясь к ним. — Почему сотрудники говорят мне, что люди здесь шумят? Неужели вы все не можете вести себя прилично хотя бы раз? Вы должны начать это даже здесь? На моей свадьбе?» «Юнги-я», — Сокджин уклоняется от Тэхёна и поворачивается к своему донсэну, сожаление окрашивает его голос, когда он говорит: «Есть кое-что, что я хотел рассказать тебе при лучших обстоятельствах». «Что?» Но у него есть догадка, и ему это не нравится. «У меня было ханахаки». Ощущение, будто из-под ног выдернули коврик: «Когда?» Сокджин вздыхает, потирая кожу под левой бровью: «Перед дебютом». Чимин резко вдыхает. «Хён никогда не хотел скрываться», — начинает Сокджин, приближаясь к Юнги, который в шоке отходит назад. Тэхён отходит от Сокджина и подходит к Юнги, который смотрит на него умоляющим взглядом. Он сжимает левую руку Юнги и говорит, не дожидаясь вопроса: «Нет, я тоже не знал». Юнги выдыхает воздух, который не знал, что задержал. «Ладно», — шепчет он. Юнги медленно отворачивается, не желая никого особенно приближать, и медленными шагами подходит к свободной скамейке в другой стороне зала. Тэхён молчаливо наблюдает за своим парнем, беспокоясь, но также не может оставить и Сокджина. Перед ним стоит Чимин, сгорбившись, глядя себе под ноги, как будто его мир перевернулся с ног на голову. Тэхён наблюдает, как Чимин поднимает голову, их глаза встречаются, но взгляд пустой и раненый. Тэхён не может решить, как ему реагировать, но прежде чем он успевает, Чимин оборачивается и выходит из комнаты. Тэхён молчаливо наблюдает за его уходом. Он бросает на старших мужчин свирепый взгляд, прежде чем быстро подойти к Юнги, чтобы проверить его. «Хён...» «Я в порядке, Тэхён». Тэхён медленно обнимает Юнги за плечи, чувствуя, как из его мышц уходит напряжение. «Я понятия не имел, хён. Клянусь». «Даже Чонгук не говорил?» — спрашивает Юнги, его голос приглушен животом Тэхёна. «Не думаю, что он вообще в курсе». Юнги фыркает. «Если это про Джин-хёна…» «Тогда ты должен был бы быть первым, кто узнал. К тому же, Гук-и бы упомянул». Тэхён хмурится, произнося это. «Почему я единственный…» — имел ли Чонгук в виду только Тэхёна и Юнги, или он также подразумевал Сокджина? Тэхён нахмурившись смотрит на макушку Юнги, стараясь держать свой голос без какой-либо интонации. Он ласково гладит голову Юнги. «Все в порядке, хён. Иногда, может быть, дружбы и любви недостаточно, чтобы быть посвященным в чью-то жизнь». Спина Юнги напрягается в его руках. Тэхёну хочется забрать эти слова обратно. Он не уверен, почему он сказал это именно так. «Ты прав», — тихо отвечает Юнги. Тэхён думает, что если бы он был прежним, то тоже почувствовал бы себя преданным из-за того, что Сокджин умалчивал правду почти два десятилетия. Но на этом этапе жизни ему все равно. Более молодой он мог бы быть только благодарен за присутствие рядом Джин-хёна. В конце концов, Сокджин и сам тогда был просто ребенком, хоть и чуть по-старше. Он продолжает держать Юнги так, стоя между ним и остальным миром, чтобы дать ему подобие спокойствия. Позволить ему побыть одному. То, что Тэхён больше ничего не ждет от людей, не означает, что и Юнги не должен.

*

Тэхён убирает руки только тогда, когда Юнги похлопываетего по боку, сигнализируя отпустить. Сокджин спрашивает, может ли он их прервать. Тэхён, раздумывая, отпускает старшего. Сокджин садится на скамейку и говорит Тэхёну: «Я хочу поговорить с ним». Юнги кивает. Тэхён молча наблюдает за его лицом. «Вернусь минут через десять, — говорит Тэхён. — Пойду поищу стакан колы». Юнги не смотрит им в глаза. Тэхён наблюдает, как Сокджин смотрит на Юнги. Он все равно решает оставить их вдвоем. Друзьям нужно поговорить.

*

«Юнги-я…» «Хён». «Ты не посмотришь на меня?» Юнги поднимает глаза, но тут же опускает их. Он слышит, как Сокджин вздыхает. Скрестив ноги лодыжками и соединив руки на коленях, он спрашивает: «Почему, хён?» «Почему у меня было ханахаки или почему я не сказал?» «Ты же знаешь, притворяться нелепо». «Хорошо, — он коротко смеётся. — Ну, я не знаю… То есть, я знаю. Просто… Сначала это казалось проблемой только для меня. Я не хотел еще больше обременять Намджуна. Мы все только начинали узнавать друг друга». Когда Юнги не отвечает, Джин продолжает: «Потом мы все были заняты, узнавали друг друга, и я… я был бесполезным участником, у которого не было талантов, которыми можно было бы хвастаться. Если бы я говорил об этом вслух, то чувствовал бы себя еще более жалким». Юнги хмурится, услышав это: «Это неправда». Сокджин улыбается: «Да, но это так ощущалось, потому и было правдой. Потом мы все слишком хорошо ладили. Я не хотел увеличивать давление и еще больше нагружать Джуни. Ему и так было тяжело в роли лидера. Как бы все на это отреагировали? И, ты же знаешь, как все отреагировали, когда открылось про Тэхёна». Юнги сжимается в себе. «Бан Шихёк-хён знал?», — тихо спрашивает Юнги, но он уже догадывается. «Знал. Он помог мне, когда мои родители говорили о том, чтобы забрать меня». Голова Юнги поднимается от удивления. «Мы оба знали одного и того же врача — моего дядю. Наверное, это помогло. Потом ханахаки было у Тэхёна, и после этого говорить об этом уже не казалось правильным. Иногда я даже не помню, что перенес операцию. Иногда это не похоже на настоящее воспоминание, а на то, что я сам придумал. С учетом того, что мы переживали из года в год, какую пользу принесли бы эти упоминания, когда технически проблема была решена? Я даже не думал об этом, когда был один. Это помогло. Если лжешь себе достаточно долго… даже ложь начинает ощущаться как правда». Юнги сжимает кулак на коленях. «Но не всегда. Иногда рядом с Намджуном я забывал. Забывал, почему я всегда чувствовал невыразимую грусть рядом с ним. Мы же влюбились друг в друга по какой-то причине, верно?» Глаза Юнги немного расширяются от удивления, услышав это. «Если они всегда рядом в тех же обстоятельствах…» Повисает многозначительная пауза. «Сказать вслух, что я перенес операцию, что мне стало лучше и я все пережил, было бы ложью. Я не мог лгать. Так я не мог сказать. Когда я увидел, что это происходит с Тэхёном, а позже увидел, как он не выздоравливает, это заставило меня думать, что, возможно, мои чувства не были настоящими. Я пытался ему помочь. Правда пытался. Почему это помогло мне, но не ему?» «…» «Я решил рассказать вам всем об этом, когда закончится наш контракт, но я не смог связаться с вами. Наконец, когда ты вернулся, я снова не смог сказать это. Казалось неправильным. Ты переживал столько всего. Я не мог добавить к твоему бремени. Не то время. Да и слишком много лет прошло». Юнги задается вопросом, связано ли это с его уходом или тогда были бы другие оправдания? «Я сказал Чонгуку один раз… когда тебя не было… здесь…» Юнги фыркает: «Конечно». «Он разозлился». «Это непростительно…» «Не потому, что я никогда раньше никому из вас не говорил». «Тогда что?» Сокджин пожимает плечами. «В тот день мы оба были пьяны. У него раньше был нездоровый интерес к этому. Он думал, и, вероятно, до сих пор думает, что это единственный результат влюблённости в кого-то». У Юнги нет ответа на это. «Хотя я никогда не говорил об этом Тэхёну», — говорит Сокджин в утешение. «Как ты можешь петь все эти годы после операции?» «Может быть, потому что моя вокальная подготовка началась примерно в то время и продолжалась еще много лет после. Мой голос действительно развился после этого, в отличие от твоего или Тэхёна». «Ладно». «Юнги-я, хён сожалеет». «Ладно», — повторяет Юнги. Сокджин вздыхает. «Хён, — начинает Юнги, — Чимин и Хосок пытались сказать мне за эти годы, что вы с Намджуном что-то скрываете, но…» «Чимин? Как?» «Интуиция». «Ясно». «Ты не звучишь удивленным на счет Хоби», — отмечает Юнги. «Чонгук бы ему сказал». Юнги вопросительно смотрит на него. Сокджин скрещивает руки на груди, его глаза смотрят в другой конец зала, где больше не стоят Намджун и Хосок. «Ты знаешь». Он слегка машет пальцами. «Знаю что?» Сокджин смотрит на него. «Что?» «Они встречались некоторое время, прежде чем Чонгук ушел в армию без предупреждения», — глаза Юнги расширяются от шока, и он открывает рот, когда Сокджин добавляет: «Хотя они были своего рода… парой намного дольше». «Когда?!» «Возможно, последние два года нашей группы. Не уверен. Ты правда не знал?» «Не похоже, что кто-нибудь из вас когда-либо хотел говорить о нем!» «Да, ну и что ж. Позже он начал вести себя довольно дерьмово, а затем женился на какой-то случайной девушке, с которой его познакомили родители. Но ты всегда говорил о его браке так, как будто…» «Это было внезапно. Он был слишком молод. Так что, конечно, я говорил об этом так, будто мне это не совсем нравится». «А». «…» «Я думал, это общеизвестный факт. Просто никто из нас не любил об этом говорить». «Почему Хосок ничего не сказал об этом?» «Я думаю, он считал, что ты слышал о них. Ему не нравилось об этом говорить. Поэтому мы никогда не упоминали об этом. Чонгук был довольно… он нехорошо поступил с Хоби. Он разбил ему сердце». Юнги вспоминает все времена за эти годы, которые могли бы дать ему подсказку, и понимает. Не было ничего, что могло бы насторожить его, отвлеченного всем дерьмом, происходящим в его жизни все время, но были намёки, которые он просто проигнорировал. «Я понятия не имел, что Хоби нравился Чонгук». Сокджин слегка качает головой. «Нет. Не в том смысле, но он всегда был готов дать Чонгуку всё, что тот захочет. Он просто пытался компенсировать». «За что?» — спрашивает Юнги. «За внезапную потерю друзей. Безопасность. Любовь. Возможно, он сам пытался найти утешение». Юнги чувствует укол в груди и неосознанно потирает ее. «У него всегда было так много любви, и он всегда баловал Чонгука, поэтому он давал ему то, что, по его мнению, ему нужно. А потом Чонгук беззаботно отказался от этой любви». Юнги чувствует внутри оцепенение. «Но зачем он это сделал?» — Это совсем не похоже на Чонгука. «Сам Чонгук был таким…» Юнги не хочет верить в это. «Полагаю, обстоятельства тоже на время изменили его. Стать высокомерным из-за того, что было привилегией. Чонгук хороший человек, но иногда мы принимаем мгновенное решение, отклонившись от своего пути, а затем… Некоторые люди могут найти дорогу назад. Некоторые отклоняются еще дальше. Некоторые полностью теряют свой путь. Чонгук оказался среди последних». Это имеет смысл, думает Юнги с внезапным осознанием. Чонгук хотел номер телефона Хосока. Чонгук избегал их. Возможно, из-за чувства вины. Он хочет думать, что это так. Он понимает решимость всех избегать Чонгука. Он думает о словах Тэхёна во время звонка, исходя из того, что он понял. Юнги решает связаться с Чонгуком после окончания свадьбы и возвращения в Корею. «Юнги-я, хён сожалеет. Хён всегда надеялся, что ты заметишь, спросишь меня и поднимешь эту тему. Хён оказался трусом». Сокджин самокритично добавляет: «Я тебе говорил. Ты никогда не верил мне, но твой хён не храбр. Никогда не был». «Так, ты и Намджун…» «Я никогда не изменял нуне, и я был с ней половину наших дней в Бантан». «Ты мог бы упомянуть об этом, когда разводился. Ты мог бы сказать мне, когда ты фактически расстался с ней. Даже если ты не мог сказать мне почему». «Если сказать о чем-то в слух, то это становится реальным». «Неужели? — парирует Юнги. — Или это тоже оправдание?» На этот раз Сокджин отводит взгляд, поджав губы. «Хён может только извиниться сейчас, Юнги, но я также устал скрывать. Все. Я пойму, если ты не захочешь меня прощать. Это твое решение». Сокджин кивает, встает и смотрит на Юнги, как будто хочет что-то сказать, но затем отворачивается. Брови Юнги сходятся, он хмурится. Всё ли это из-за того, что он ушел, не поставив их в известность? Было бы все по-другому, если бы он был рядом? С ним, с Хосоком, а затем с Чонгуком? С ним, с Тэхёном и с Чимином? С ними и с Намджуном? Вот почему Намджун так сильно от них отдалился? Когда Юнги сбежал, не поставив никого в известность, и разорвал с ними контакт, чтобы искать поддержки только у своей семьи, нуждались ли другие участники тоже в ком-то и не нашли никого, к кому могли бы обратиться? Юнги вернулся всего несколько лет назад, но он все еще узнаёт, сколько он потерял за эти годы, сколько они все потеряли за эти годы.

*

Юнги стоит на пороге, обращенный лицом наружу, одна нога все еще в прихожей, ошеломленный внезапно открывшейся историей жизни его друзей. Только потому, что он ушел. Он так много потерял, и до сих пор осознаёт, через что еще прошли его друзья. И теперь появилось новое чувство предательства и недоверия к хёну. Бродя по бесконечным коридорам, безвольно надеясь встретить Тэхёна, он натыкается на Намджуна, курящего сигареты на террасе. Юнги подходит к нему. «Хочешь одну?» — предлагает Намджун. «Не курю». «Правильно. Прости». Намджун посмотрел на грудь Юнги, а затем затушил сигарету. «Я не хотел быть нытиком. Извини и за это». «Тогда зачем?» «Не смог удержаться». Юнги наклоняет голову набок: «Тогда объясни мне». Намджун вместо этого говорит: «Прости меня, хён, что я не сказал тебе раньше». «Потому что время никогда не было подходящим?» — разочарованно предполагает Юнги. Намджун фыркает: «Говорить так… Это было бы просто оправданием». Слабая улыбка тронула краешек губ Юнги: «Тогда?» «Не знаю, хён. Иногда это было потому, что не мне было это говорить. Иногда потому, что я не помнил, настолько привык не признавать этого, но главным образом потому, что я не мог понять, что между нами, и это было похоже на лихорадочный сон». Намджун прищурившись взглянул на Юнги: «Оказывается, все это время он просто хорошо лгал и скрывался. Он даже убеждал меня половину времени, что я выдумываю наши чувства друг к другу». Намджун потер виски костяшками пальцев: «Мне нужно поспать». «Тебе стоит. И пить достаточно воды». «Да, хён», — он звучит удивленно. Потом ругается себе под нос: «У Джин-хёна есть талант портить мои отношения, даже когда он говорит, что пытается их спасти. Я наконец женился, думая, что с Хеён все будет хорошо, но…» «Теперь, когда это вышло наружу между тобой и им, не должно ли стать лучше? Эту проблему с Джин-хёном можно оставить, и ты можешь двигаться дальше. Это не повлияет на твой брак», — Юнги говорит растерянно. Намджун фыркает, а затем смотрит на него: «В том-то и дело, хён. Я не хочу, чтобы этого не было». Юнги удивленно смотрит на своего младшего друга. «Ох, ладно. Мне через какое-то время нужно на звонок. Я скоро встречусь с вами, ребята», — говорит Намджун, совершенно непринужденно, его голос ровный, совсем не похожий на его предыдущее состояние. «До скорого, хён». «Э-э… хорошо». Намджун уходит, засунув руки в карманы. Юнги думает, что все их поведение заставляет его сердце кататься на американских горках. Почему Намджун вдруг стал безразличным? Получил ли он свое? Все, что ему было нужно, это признание? «Хён!» — Намджун окликает его и выводит Юнги из задумчивости. Юнги оборачивается и видит, как Намджун подбегает к нему, пока, к удивлению, не обнимает его своими большими мускулистыми руками. «Я не ошибся, хён», — говорит Намджун ни с того ни с сего. «В чём?» — выдавливает Юнги, пока Намджун выбивает из него воздух. «Ты как дом детства. Друг детства. Детство, всеобъемлющее. То, к чему я всегда могу вернуться и найти тепло». О. «Спасибо, — шепчет Намджун. — Прости, что я был так отстранен в последние годы. Я постараюсь. Постараюсь быть лучше». Юнги ошеломлен: «Джун…» То, что Намджун оставил невысказанным, заключается в том, что Юнги всегда был похож на теплое воспоминание, которое его разум упускал из виду и никогда активно не вспоминал, но всякий раз, когда это воспоминание всплывало, он поражался тому, насколько оно дорого ему. Намджун сильнее сжимает его, и Юнги с трудом дышит.

*

Чимин остановился в нише, отвернувшись от проходящих людей, пытаясь отдышаться. Почему это снова происходит с ними? Сколько еще трещин они смогут выдержать? Он думал, что они уже пережили худшее. Разве теперь дела не должны пойти на лад? Юнги-хён и Тэхён снова вместе, и они все здесь, вместе на свадьбе Хоби-хёна. Чимин сгорбился, повернувшись к окну в нише с видом на реку, не замечая человека, который подошел и встал позади него.

*

Тэхён вышел из зала, оставив позади людей, в поисках чего-то, в чем сам не был уверен. Затем его взгляд падает на согнутую спину Чимина, и его шаги останавливаются. Они стоят так, один не замечая, а второй молчаливо составляя ему компанию. Когда Чимин наконец оглядывается, он замирает, удивленный. «Я… ты чего-то хотел?» — спрашивает он, не понимая, что означает пристальный взгляд Тэхёна. «…» «Ладно». Чимин мысленно ругает себя за то, что надеется на что-то. «Ты… — он кивает в сторону ниши, — я пойду». Чимин пытается проскочить, но Тэхён хватает его за руку и тянет назад. Он спотыкается, падает назад, но Тэхён ловит его. Чимин сердито смотрит на него. «Что…», — его раздраженный, бурный взгляд встречается с тихим, бездонным. Тэхён молчит. «Я не понимаю». Тэхён лишь сильнее сжимает челюсти в ответ. Чимин вздыхает. Он пытается. Ради Юнги. «Я рад, что ты здесь… ради хёна. Ты сделал правильно». В Тэхёне ничего не меняется. Это нервирует. Он сглатывает. «Тэхён-а, я знаю, ты не верил. Может, тебе и не нужно, но я никогда не хотел причинить тебе боль, когда сказал это Юнги-хёну. Мне было жаль. Теперь я знаю, что не должен был. Это было не мое дело. Мне жаль…» «Ты прав, — наконец отвечает Тэхён. — Не тебе было говорить». «Да, верно. Не мне», — Чимин пытается проглотить ком, застрявший в горле. К его удивлению, Тэхён говорит: «Но это не значит, что я должен был наказывать тебя за это». «Ты…» «Я никогда не должен был бросать в тебя те слова, которые сказал». «Но…» «Я был твоим другом, но и Юнги-хён тоже. Это не должно было стать выбором между мной и им». Чимин ошеломлен. Это чувство подавляет. Его глаза щиплет от слез, которые вот-вот вырвутся наружу. Почему прощение сейчас кажется более болезненным, чем отчуждение и обидные слова? Надежда едва сдерживается в его голосе, когда он спрашивает, глядя на Тэхёна: «Мы можем вернуться к тому, кем мы были раньше?» Простое «нет» Тэхёна бьет его по сердцу, как хлыст. «Ладно, — Чимин отводит взгляд, чувствуя себя неловко и смущенно, и желая, чтобы земля поглотила его. — Я просто… Извини… Я пойду». «Чимин-а». Голова Чимина резко поднимается, шокированный знакомым и интимным обращением, которое Тэхён когда-то отнял у него. Предательская слеза катится по его лицу. «Каким бы ни было прошлое, за многие годы, — говорит Тэхён своим глубоким, мрачным голосом, — оно никогда не отнимало того, что наша дружба значила для нас. Для меня. Ты был самым дорогим мне человеком. Это никогда не изменится. Никогда не менялось». Чимин смотрит на него с недоверием. Тэхён добавляет: «То, что я сказал, то, что я сделал, было неуместным. Ты не должен их прощать, но я простил тебя уже давно». Чимин смотрит на него обвиняющими и обиженными глазами: «Тогда зачем ты говорил все это? Почему ты продолжал вести себя со мной так, будто мое присутствие было самым презренным в твоих глазах? Год за годом». «Иногда легче продолжать, чтобы сохранить то, что у нас еще осталось». Брови Чимина хмурятся: «Что это вообще значит?» «Если бы я мог вернуть время назад, Чимин-а, я бы забрал эти слова назад. Я бы не причинил боль человеку, который всегда заботился о моих интересах». Чимин поджимает губы, пытаясь сдержать слезы, и отводит взгляд. «Мы не можем вернуться к тому, кем мы были раньше, — добавляет Тэхён, — потому что теперь мы совсем другие люди. Очень разные личности, — он пытается поймать взгляд Чимина, — но если ты позволишь, я бы хотел иметь то, что у нас может быть сейчас». «Правда?» — тихо спрашивает Чимин, с трудом сглатывая комок в горле и все еще не веря. «Да, потому что я знаю, каково это — жить без нашей дружбы». Губы Чимина дрожат, а перед глазами пелена слез, которые собираются и текут по щекам. «Ты лжешь», — шепчет Чимин, отказываясь верить. Тэхён берет левой рукой лицо Чимина и большим пальцем стирает слезы: «Нет». «Это правда?» «Дай мне доказать». Чимин отстраняется от прикосновения Тэхёна и изо всех сил обнимает его, обвивая руками спину Тэхёна и вцепившись в его черную куртку. «Я ненавижу тебя, — говорит Чимин, борясь со слезами, — я ненавижу тебя. Ненавижу тебя, — почувствовав большую, теплую ладонь Тэхёна на затылке, Чимин упирается лбом в его грудь. — Ты грёбаный засранец. Я так тебя ненавижу, — его голос срывается. Пальцы сжимаются и крепче вцепляются в куртку Тэхёна. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю». Тэхён не обращает внимания на проходящих мимо людей, лицо Чимина скрыто его курткой. «Я скучал по тебе, мой инопланетный друг», — слышит Тэхён приглушенным голосом и улыбается. Тэхён обнимает Чимина за спину правой рукой. Он вернул двух важных людей в свою жизнь.

*

Чимин, облокотившись о перила балкона, наблюдает за спокойным течением реки, которая лениво текла рядом с курортом — сбежал сюда, чтобы скрыться от остальных. Он выглядел одиноким посреди оживленного места, где сотрудники курорта устанавливали стулья и ковры. Чимин заметил приближающегося Юнги и спросил: «Ты сказал Тэхёну поговорить со мной?» Юнги остановился, удивленный. Чимин покачал головой и снова посмотрел на спокойную воду. «Может быть, все в итоге уладится». Юнги подошел к нему и встал рядом на пирсе. «Возможно, нам удастся вернуть и Чонгука». Чимин фыркнул: «Не знаю, получится ли». Юнги выглядел грустно, поэтому Чимин быстро добавил: «Но попытка не пытка, правда? Ты ведь показал нам, что чудеса случаются». Они какое-то время стояли молча, прежде чем Хосок позвонил Чимину, и ему пришлось уйти. Когда он уходил, Юнги сказал ему со спины: «Спасибо, Чимин-а». Чимин обернулся, ухмыляясь: «Конечно, хён, но за что?» «За то, что ты есть». Чимин хихикнул: «Айиш, хён».

*

Чимин держал Юнги за руку, а Юнги вторую руку переплёл с рукой Тэхёна. Они наблюдали, как Хосок и Микаэль идут по аллее под громкие аплодисменты и радостные крики друзей и семьи. «Жаль, что Чонгука нет здесь», — прошептал Чимин, но Юнги всё равно его услышал. Вскоре после этого разные люди выступали и делились речами с толпой. Намджун тоже выступал. Затем все направились на выделенную танцплощадку, где Хосок и его супруг первыми открыли танцевальную часть. Хоби танцевал со своими родителями и сестрами. Вскоре к ним присоединились друзья и другие члены семьи. Они даже устроили мини-танцевальную баттл. Все были в приподнятом настроении. Чимин подошел к ним с бокалом шампанского в руке и, к удивлению, протянул его Тэхёну, который сидел справа от Юнги. Тэхён принял его без вопросов и комментариев. Чимин наклонился к Юнги, который сидел и наблюдал за веселящимися гостями, и сказал шепотом, сплетничая: «Джин-хён отвез Джун-хёна на съёмки. Я их не понимаю». Он был явно так же сбит с толку их отношениями, как и Юнги. Юнги слегка покачал головой, давая понять, что пока стоит отложить обсуждение. Он мягко потянул Чимина за руку и усадил его на свободное место рядом с собой. Они прогуливаются по украшенной и освещенной набережной реки. В этот час ночи дует сильный и холодный ветер. «Не отвечает?» — спрашивает Юнги. Тэхён ещё раз смотрит на номер менеджера Чонгука и убирает телефон в карман. Менеджер Чонгука звонил ему час назад, но Тэхён пропустил звонок. «Нет». «Попробуй ещё раз позже». «Да…» Юнги чувствует холод и подходит ближе к Тэхёну, который смеётся, тронутый, и разматывает шарф на своей шее, чтобы обвязать его поверх шарфа Юнги на более низком мужчине. «Ты исчезнешь через минуту», — смеётся Тэхён, восхищаясь красным носиком и парой милых глаз, смотрящими на него из кокона шарфов. «Ты исчезнешь, если я не буду внимателен». Юнги слегка бьёт его, стараясь не попасть по каким-либо из важных частей на груди. «Не уходи слишком далеко, — хнычет Юнги. — Я замерзну». «О, правда?» — Тэхён позволяет Юнги взять его за руку и засунуть её в свой карман. В конце концов, оба они получают от этого удовольствие и комфорт. «Я замерз». «У меня есть решение». «Ммм?» Тэхён внезапно разворачивается и крепко обнимает его. Он зарывает нос в волосы Юнги. «Как тебе?» Напряженные плечи Юнги расслабляются. «Гораздо лучше». «Хорошо». Тэхён, размышляет Юнги, сейчас в его жизни как его объятие — теплый и утешающий. Он чувствует себя в безопасности, даже если мир вокруг них может быть не таким. Неизвестно, когда и как скоро всё пойдет наперекосяк, но в этот момент он здесь — счастлив и кутается в безопасных объятиях. Поэтому он немного отстраняется и говорит: «У меня есть кое-что для тебя». Тэхён удивленно смотрит на него и говорит с тщательно скрытым волнением: «И у меня». «О?» — На этот раз смеётся Юнги и полностью отстраняется от него. Тэхён достает из глубины своего длинного пальто бархатный темно-синий журнал, покрытый металлической обложкой, с тиснением инициалов K.M.Y в нижнем правом углу. Юнги открывает его в замешательстве. Из него выпадает ламинированный красный цветок. Он ловит его, прежде чем он упадет на землю. Это лепесток азалии. А точнее, его собственная азалия ханахаки. Он узнает её везде. В конце концов, он впервые откашлял её в аэропорту Токио после их финального концерта, а затем и множество раз. «Как…?» — Юнги замолкает, пораженный, перелистывая страницы. На каждой странице отпечатан оттиск азалии. «Мне пришлось их выбросить после того, как тебя забрали в больницу», — объясняет Тэхён. «Ты сохранил один», — предполагает Юнги. Юнги возвращается к первой странице. Желтоватая, богатая, старая бумага — чистая. Но на внутренней стороне обложки журнала курсивом написано: Mahler: Symphony №5, Adagietto. Юнги приподнимает бровь. «Ты знаешь это?» — спрашивает Тэхён. «Нет…» — хмурится он, пытаясь вспомнить. «Хорошо, тогда я дам послушать тебе». Тэхён достает телефон из кармана, нажимает на экран и поднимает его вверх, когда нежная мелодия скрипки и фортепиано наполняет воздух. Глаза Юнги загораются узнаванием: «Я помню, ты постил это». «Малер написал её для своей жены». Юнги кивает, сжимая губы, пытаясь не читать ничего в словах Тэхёна, и легко проводит пальцем по золотым оттискам. «Это немецкий? Я не понимаю немецкого. Что здесь написано?» Тэхён читает вслух: «Wie ich Dich liebe, Du meine Sonne, ich kann mit Worten Dir's nicht sagen. Nur meine Sehnsucht kann ich Dir klagen und meine Liebe, meine Wonne…» «Что это значит?» — торопит Юнги. Тэхён загадочно улыбается, и Юнги на секунду думает, что он не объяснит. Но Тэхён берет его за руку и кружит под ритм композиции, переводя: «Как я люблю тебя, мое солнце, я не могу сказать тебе словами. Я могу только жаловаться тебе о моей тоске и моей любви, моей радости…» Юнги моргает, чувствуя, как его сердце сжимается. Он морщит нос. Они продолжают смотреть друг на друга, пока музыка то поднимается, то опускается вокруг них. «У меня есть кое-что для тебя. Подожди здесь», — говорит Тэхён и срывается с места. Юнги остается стоять в недоумении, его сердце громко стучит в ушах. Когда Тэхён возвращается, его волосы растрепаны. «Что было так срочно?» — спрашивает Юнги, развлечённый. «Хён, знаешь, что означает азалия, что она символизирует?» «Знаю». «Она означает так много. Азалия может значить так много… весну, материнскую любовь, первую любовь… мою хрупкую любовь… Ты помнишь "Азалию" Ким Соволя?» Юнги сразу же декламирует: «Когда тебе станет противно смотреть на меня… И если тебе захочется уйти от меня… Я отпущу тебя без единого слова жалобы… Я пойду в Яксан Ёнбёна… Я принесу охапку азалий… Я положу цветы азалии на твой путь…» Тэхён заканчивает за него под внимательным взглядом Юнги. «Тихо, легко… шаг за шагом ступай по свежим цветам… пока ты уходишь… Ты можешь уйти, если тебе противно смотреть на меня… Я не позволю ни единой слезе упасть… Хотя я лучше умру, если ты уйдёшь…» «Тэхён...» «Я хочу жениться на тебе, хён», — выпаливает он. Юнги захлопывает рот. Тэхён достаёт то, что явно является коробочкой для кольца, и говорит: «Я хочу быть с тобой. Я надеялся на это все эти годы, и теперь я уверен». Юнги открывает коробочку, чтобы посмотреть на единственное золотое кольцо, которое невинно лежит внутри. Он осторожно берёт его и переворачивает, свет падает на гравировку внутри. "Моя Азалия" Юнги улыбается, пока нервозность Тэхёна растёт. «У меня тоже есть кое-что для тебя», — спокойно говорит Юнги вместо ожидаемого ответа, и Тэхён задаётся вопросом, сколько ещё минут он сможет продержаться, прежде чем сорваться. Юнги ведь даже не… Юнги достаёт из нагрудного кармана дорогую, светящуюся бумагу и разворачивает её, ещё больше смяв. Внутри неё платиновое кольцо, которое Тэхён с одного взгляда понимает, его размера. «Возьми», — говорит Юнги застывшему Тэхёну, в его голосе слышно веселье. Тэхён берёт платиновое кольцо и крутит его туда-сюда. Он заглядывает на его внутреннюю сторону. Там тоже есть гравировка. "Хранителю моего сердца 6.13" «Теперь ты знаешь мой ответ? — спрашивает Юнги, улыбаясь. — Похоже, у нас была одна и та же идея». К своему полному шоку, Тэхён начинает плакать. «Почему?...» — Юнги не видел Тэхёна плачущим со времён их последнего разговора в общежитии, когда он рассказал ему об операции. «Это счастливые слезы, хён, — говорит он сквозь слёзы, — я не думал, что это когда-нибудь будет возможно». Он шмыгает носом: «Я хочу вернуться в прошлое и сказать себе, что всё будет хорошо. Будет меньше боли». Тэхён сначала надевает кольцо на безымянный палец левой руки Юнги, а затем Юнги делает то же самое для Тэхёна. Юнги нежно гладит Тэхёна по щеке. Он оставляет свою руку на его щеке и говорит: «Я никогда не хотел причинить тебе боль, Тэхён-а, но я знаю, что сделал это. За это я всегда буду корить себя». «Хён...» Юнги качает головой: «Я выплескивал на тебя свое замешательство и гнев, хотя никогда не хотел этого. Если бы я мог вернуться в прошлое, то сказал бы себе быть более уверенным, больше верить в себя и любить себя, чтобы не ранить того, кто делал мне добро, ничего не ожидая взамен». Юнги молчаливо с любовью смотрит на младшего, прежде чем добавить: «Сделаешь ли ты кое-что для меня?» «Что, хён?» «Скажи своему младшему "я", что прошлый "я" сожалеет и стыдится своих поступков, но сегодняшний я собираюсь заботиться о тебе с любовью, которую он — твой младший "я" — всегда предлагал мне, пока я был слишком слеп, чтобы её увидеть». Тэхён фыркает и улыбается сквозь слёзы. «Я хочу провести с тобой оставшиеся дни жизни, Ким Тэхён. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу тебя». Юнги пытается собрать в голосе всю искренность, чтобы показать и сказать Тэхёну, что он говорит серьёзно, и добавляет: «Я буду любить тебя, Тэхён-а. Я люблю тебя».