У нас есть целая вечность

Леонардо не бросил. Он действительно не бросил его, как и обещал, он был рядом. Совершенно логично, что свои «особые» отношения они держали втайне, на территории школы так вообще старались часто не взаимодействовать. Но Лео не отвернулся от него, продолжал помогать, в случае чего, а сам Дон также старался держаться поблизости, если учителю потребуется его помощь. Нарочно выбирая путь, пересекающийся с кабинетом литературы, он каждый раз пытался незаметно заглянуть, просто ради интереса, просто потому что. А Хамато, каждый раз проходя мимо того в очередном коридоре, легко улыбался, согревая, кажется, одним только своим взглядом. Пускай со стороны кажется, что он просто вспомнил что-то хорошее, или в этом роде, но Донни знает: эта улыбка предназначена ему и только ему. Если честно, не жизнь, а сказка. Единственное, Беллини выматывало всё это представление, которое они играют день ото дня, для безличной публики, до которой им совершенно нет дела. Крайне тяжело было делать вид, будто между вами ничего не происходит, хотя это далеко не так. Дон не знал, как подойти к предмету своего воздыхания, как вообще правильнее контактировать с тем в школе. Не вызывая подозрений, сомнений, не стать причиной новых слухов… На самом деле, единственная близость, которая была у них после того самого переломного момента, ну, или же поцелуя… Так это онлайн переписка, которую они вели. Подросток общался с Леонардо, а тот общался с ним. Они могли обсудить всё на свете, после чего мужчина гнал его спать, если Ди слишком засидится. Либо же шуточно говорил ему готовиться к завтрашнему занятию, потому что он намеревался его спросить. И Донни готовился, ведь ждал когда его спросят, чтобы лишний раз поговорить с ним. Литература гибкий предмет, в плане философии. И на этих уроках можно завести свой ответ в такие дали, что перейти и на личный счёт. Так раз за разом можно просто… Говорить. Говорить, и говорить много, а тебя за это лишь похвалят. Прекрасно, не так ли? Телло было хорошо, но вместе с тем и плохо. Такое двоякое чувство, когда с одной стороны ты получил, что хотел и, испытывая этот вкус, ты чувствуешь себя прекрасно, а с другой, послевкусие отдаёт ноткой недосказанности, молчаливой кислотой, но в самом лёгком растворе, будто тот, кто его делал не желал навредить, но хотел заявить о своёи вмешательстве. Он считал, что жизнь несправедлива, потому как они общались близко, или вообще дольше пяти минут, лишь в чате. В их чате, их уголочке уюта, интересных бесед и комфортных посиделок вечерами. Но… Была вещь, которая волновала ещё сильнее. Это тот самый «элемент», входящий в состав той же кислоты, это очень противное ощущение призрачного одиночества. Он вроде нашёл того, кто будет рядом с ним, но в тоже время его нет. Да и… Леонардо ни разу не говорил ему в ответ о своих чувствах, отчего в душе всё скручивало, забирало воздух и перекрывало доступ к нему, заставляя зацикливаться на этих маленьких фактов, которые измученный разум собирал по чуть-чуть, чтобы в купе создать этот яд. — «Вдруг, он со мной из жалости?» –мысль, закравшаяся в голову юноши, была ужасна. И больно била его в самое сердце. Действительно, вдруг Нардо не испытывает тех же чувств, что и он? Поэтому на все слова о любви старший отвечал лишь улыбкой, но никогда не говорил ничего в ответ. Сейчас Дон сидел перед тетрадью с домашним заданием и никак не мог сосредоточиться, подобная мысль не давала ему покоя. Это ведь совсем на него не похоже. Некоторое время назад Беллини был никто не нужен, он справлялся сам. Тогда почему сейчас это происходит? Почему, как только появился новый учитель, Донателло он тут же понравился, заставил его сердечко биться чаще, ожидая с неясным трепетом новых уроков? Юноша сам не знает ответ, он запутался. Донни проверяет сообщение на телефоне, в надежде увидеть хотя бы одно банальное: «привет» от синеглазого преподавателя. Однако, к сожалению, никто ничего не писал. Было обидно, досадно, но ладно. Зато парень заметил кое-что другое. Число, которое стояло возле времени, указанного на обоях. И это подняло ему настроение. Точно, как же он мог забыть! Завтра у него день рождение. Донни улыбается. Он редко улыбается настолько искренне, с каким-то восторгом. Аж глаза заблестели. На самом деле, на сам факт праздника ему было как-то плевать, он его никогда не праздновал. Да и родители особо не заостряли на нем внимания, иначе говоря, им было все равно на собственного ребёнка. Дон будто был сам по себе, причём всегда. Неудивительно, что он стал таким замкнутым парнем. Но какая разница? Плевать на день рождение, Дон радуется лишь числу, которое ему исполняется. Восемнадцать. Чёртовы восемнадцать лет. И, хоть он и понимает, что им все равно нельзя будет видеться в школе, Донни рад. Потому как тогда Нардо будет более откровенин с ним, не будет бояться лишний раз «полюбить» и даже поцеловать. — «Вот и посмотрим, действительно ли он встречается со мной из чувств. Потому как, если он делает это из-за жалости… Мне следует его отпустить». Это будет очередным болезненным ударом для Донателло. Но… Это будет правильно. С этой мыслью, он всё же повертел пару раз ручку меж пальцев, принявшись за уроки. *** — С днем рождения, — невольно, Дон читает сообщение, что отправил ему Лео, вслух. Парень расплывается в широкой улыбке. –Спасибо, Лео, — Донни, опять же, вслух проговаривает то, что напечатал. Быстро одевшись и собравшись, юноша, уже взрослый между прочим, спешит на всех порах в школу. Это было волнительно. Очень волнительно… Сердце стучало чуть быстрее обычного, в приятном темпе подгоняя шаг, ему хотелось как можно скорее увидеть Лео, наконец осознать то, что между ними происходит. И, быть может, услышать заветные слова, которые верятяться в мыслях, с которыми он засыпает и просыпается, которые он так мечтает услышать, осознать и принять… Сначала день проходит как обычно. Уроки, прочая рутина. И вот звенит звонок, оповещая о начале урока литературы. Урока, который ведёт лучший учитель в мире. Учитель, который, кажется, стал для Донателло смыслом жизни. Занятие также проходит обыденно. Лишь изредка синие зрачки неоднозначно устремляются в сторону очкастика, а тот только и наслаждается вниманием, даже таким кратким, к себе. По истечению времени урока, Телло слышит просьбу помочь. От Лео. Хах… Лео. На самом деле, немножко непривычно называть его так. Даже в мыслях. Он всё ещё как был так и остаётся «мистер Леонардо», «мистер Хамато», но… Лео. Звучит по-другому, сладко тянется на языке, хочется произносить это чаще и испытывать странное удовольствие, от того, что так может он и только он. — Нужно донести эти учебники до моего кабинета, — спокойно произнёс учитель, поправив стильный пиджак, и заправив выбившуюся прядку вкуснопахнущих волос за ухо. –Справишься? — Без проблем, — соглашается Дон. Он берёт в руки учебники, после чего направляется в сторону нужного кабинета. Было чересчур волнительно, даже слишком. Он просто попросил его помочь? Или же здесь хранится какой-то другой смысл? Зайдя в чужой кабинет, Донни ставит учебники, куда велит Лео. Парень смотрит на учителя, словно ожидает, когда тот что-нибудь скажет. — Это… Всё, что Вы хотели? — было неловко, даже стыдно нарушать молчание первым. Но Донни хотел знать, для чего он здесь. Ведь явно это не всё, это было видно по лисьему взгляду Леонардо, по его мягкому голосу, даже блики в синих радужках были особенные. — Вообще-то… Я хотел тебе кое-что показать. Вернее, подарить, — обычно бледное лицо Лео покраснело, но мужчина старается оставаться максимально серьёзным.– С днем рождения, — он достаёт откуда-то, видимо спрятанную, коробку. Подарок. Это был подарок для него! Донни почувствовал, как в груди разливается приятное тепло, пропитывая душу лёгким чувством умиления от такого внимания к нему. Парню никто и никогда не дарил подарки. Даже собственные родители. Ухватившись за «волшебную» коробочку и открывая её крышку, любопытный взор заглядывает внутрь. Кожа лица ощутимо начала покрываться румянцем, от прильнувшей крови. — Это… — Серия книг, которые ты хотел прочитать. Помнится, ты упоминал, что намеревался их прочитать в электронном варианте. Теперь это делать необязательно, нечего глаза портить, — преподаватель тихо усмехнулся, посмотрев на вдруг заблествешие глаза под линзами очков. — А ещё… В общем, я заметил, что ты сладкоежка. Поэтому решил подарить и сладкое тоже. Ди еле сдерживался от желания расплакаться. Это точно не сон? Он не спит? Откладывая коробку, после чего обнимая Лео, так крепко, как он только может, будто тот сейчас просто исчезнет, раствориться из его рук, будто это лишь игра его воображения, будто зрение его подводит, Донни хотел убедиться, что это не так, а потом стаскивает тонкие длинные пальчики на одежде мужчины, зажмурив тёмные ресницы. — Я люблю Вас… Люблю. — Донателло, — Лео смотрит в чужие глаза, после чего начинает гладить юношу по голове закручивающими движениями, наматывая на палец каштановые прядки, сразу же их приглаживая. — Я тоже. Поверь, я тоже тебя люблю, — те самые желанные на всём белом свете слова, сказанные тихо-тихо, почти неслышным шёпотом на раскрасневашееся ушко, когда старший прижимается крепче. Мягкое касание губ. Всё произошло в один момент… Они слились в быстром, сумбурно даже, поцелуе, но потом сразу же отстранились друг от друга. Всё-таки, Донателло понимает, что в школе такие дела проворачивать опасно. Их могут поймать, а с такими вещами не шутят. Ещё раз поблагодарив Нардо, он кладёт коробку в рюкзак, еле как уместив ту, и немного помучавшись с молнией, что не очень то хотела закрываться из-за переполненности сумки, после чего прощается с учителем. Домой он приходит счастливый. Ему действительно в первый раз так хорошо. Это его лучший день рождение, и как же безмерно жаль, что он не может провести его с Лео. Его Лео. Но осталось совсем недолго. Дон закончит школу, после чего им не придётся больше прятаться по углам, тёмным закоулкам. Они смогут спокойно ходить за ручку, гулять, украшать улицы своими поцелуями. У них впереди ещё целая вечность. Нужно лишь только потерпеть… И они потерпят. А потом будут наслаждаться обществом друг друга всю жизнь.