ничего святого

[ фурута ]

— яя пьянаяяяя.. — пошатываясь, харуки заходит на кухню, оперевшись на стенку. она хихикает и с довольным еблищем пялит на меня, скрестив руки и оперевшись уже на плечо. — где ты взяла алкоголь? — у тебя в холодильнике.. хехе.. ты злишься? злишься, да? накажешь меня? — она подошла ко мне, приблизилась к моему лицу. ее полузакрытые веки, красные глазки, густые и длинные реснички, алые губы. я все так отчетливо вижу. слегка прижимаю ее рукой и целую в лоб. — обязательно, — я притянул ее к себе и крепко обнял. она даже пищать начала, видимо, больно. харуки пахнет алкоголем и сладкими духами. я усадил ее к себе на коленки. — откуда шрамы? — она сразу широко распахнула глаза и уставилась на меня, совсем не моргая. — секрет! хаха! ты всегда так отвечаешь, приятно, м? ПРИЯТНО?? НРАВИТСЯ??? ВОТ И МНЕ НЕ НРАВИТСЯ, УРОД!!!! — разоралась на всю квартиру. — отвечай, — я повернул ее вредную рожу к себе, заставляя смотреть в глаза. — еще че те сделать? может тебе еще хуй отсосать, мудачье, тфу, отъеби, — провизжала это выдавленным противным голосом. какая глупая. я ничего не ответил. просто смотрел на нее. — эм.. — отвела взгляд. — мама.. папа.. умерли.. в аварии.. мне было тринадцать! потом я жила с братиком!!!! хехе.. он вот.. большой уже. был. старше меня! работал. и в кино меня водил. а потом.. эм.. я не помнюююю… что я там сказала.. что-то двусмысленное. сказала. ну вот. и мории. это имя его. короче. меня что-то поцеловал. мне не понравилось!!!!! я сказала: «прекрати!», но.. — она опустила взгляд вниз, и жизнь в них будто погасла. что? поцеловал? как? она так несвязно говорит. и как это связано со шрамами? — он.. схватил меня.. так больно.. — она задрожала, — уложил в свою кровать.. мори.. сказал, что я должна раздеться.. — в уголках ее глаз выступили слезы. я не знаю, стоит ли мне сейчас остановить ее и успокоить, — а потоом он.. засунул в меня свою письку.. так больно, больно, больно, больно, больнооо было!!! — хару разрыдалась. я прижал ее к своей груди. не знаю, что со мной, не знаю, почему ее пьяный рассказ вызывает у меня какие-то эмоции, — фурута.. у тебя.. сердечко сильно бьется. что такое? — она подняла голову, я смотрел на ее заплаканное лицо, струйки слез продолжали течь из ее глазок, голос дрожал, хотя говорила она спокойнее. она шмыгнула и продолжила, — потом.. не помню.. он делал это со мной почти каждый день.. потом.. потом.. я подумала.. что-то.. и окно.. звезды привлекали меня.. я хотела к ним.. и окно разбила. осколки под моей кожей. помню. потом. адам. и больница, аа.. — она схватилась за голову, продолжая плакать. в моей голове и на моем лице пустота. эти шрамы из-за стекла? ясно. я глажу харуки по голове. я ощущаю что-то, напоминающее чувство тошноты. мне так мерзко. мерзко от того, что кто-то сделал ей так плохо. не хочу, чтобы тебе было больно. — не плачь, пошли в кровать, — я отвел ее в спальню и уложил. она схватила меня за руку. — не уходи, фурута.. — ее голосочек все еще дрожал, из глаз продолжали течь слезы, — ты всегда куда-то уходишь.. и я одна.. я не хочу быть одна, я устала быть одна!! — хару сильнее сжала мою руку. — я никуда не ухожу, — успокоил ее этими словами и лег рядом с ней, легонько приобняв. она перестала плакать. маленькая истерзанная душа. я не хочу взрослеть, сколько бы лет не прожил, не хочу быть серьезным, ибо так сложнее. хочу бесконечно видеть окровавленные тела и бесконечно слышать людские крики. сколько бы жизней я не проживал, мне не надоедает. все, что я хочу делать — это забирать чужие жизни. больше меня ничего не интересует. но сейчас.. я хочу вечно обнимать маленькую харуки.