Ревность и немного чертежей

      – Ахахах, что за бред ты несёшь? – Панталоне прикрыл рот рукой и звонко рассмеялся, затем внезапно меняя тон на холодный и чёткий. – Я не настолько не уверен в себе, чтобы ревновать кого-то. Тем более его. Вино в бокале уже закончилось, оставаясь на донышке небольшой лужицей. Аметистовые глаза, несмотря на весь выпитый алкоголь, до сих пор почти сохраняли ясность, практически трезвое понимание всего происходящего вокруг.       – Тем не менее ты пригласил меня сюда, чтобы обсудить его и моё с ним рабочее общение, – рыжий парень скрестил руки на груди, откидываясь на спинку удобного и достаточно большого стула. – Просто так и скажи, что да, приревновал, с кем не бывает.       – Я не ревную, – голос твёрдый, по-видимому уже теряющий терпение и милосердие. – Ревнуют лишь неуверенные в себе никчёмные идиоты. Я же сам кого хочешь заставлю ревновать, понимаешь?       – Но пока что ревнуешь только ты, – беззаботно бросил Тарталья, ухмыляясь. – Я ж говорю, обсудите с ним всё, договоритесь. Будет только хуже, если ты продолжишь молчать и скрывать все свои обиды.       – Пошёл прочь, – бокал с силой был поставлен на стол, издавая пронзительный звон. Чайльд только и мог что хмыкнуть, лениво подняться со своего места и, разминая спину, вальяжно выйти из кабинета, на прощание бросая:       – Я лишь дал совет как твой знакомый. Слушать его или нет – твой выбор, – тяжёлая дверь захлопнулась, оставляя Дельца один на один со своей злостью, мыслями и...

Ревностью.

      Такое идиотское чувство.

             Ревнуют тогда, когда не уверены либо в себе, либо в партнёре, либо всё и сразу. И Панталоне не хотел признавать, что в последнее время он вообще не уверен ни в одном действий Доктора в отношении других людей.       Буквально сегодня днём Дотторе пригласил Чайльда в свою лабораторию, чтобы обсудить с ним частое использование Глаза Порчи и Формы Духа. В лабораторию. А мог просто принять его в кабинете, который пусть и использовался крайне редко, но имелся у Второго Предвестника. Нет-нет, Панталоне понимал, что лаборатория – самое удачное место как минимум потому, что при необходимости можно было провести тщательный осмотр, но что-то всё равно неприятно кололо в груди, когда приходило осознание того, что в лаборатории, которая была чем-то вроде их места, побывал чужой человек.       Или, к примеру, взять ту же Субретку. Панталоне более чем достаточно понимал, что Доктору интересно с ней общаться. Она вызывает у него как минимум научный интерес – Дотторе сам об этом говорил. Панталоне только не совсем понимал, отчего эта леди смогла заполучить внимание Второго.       С Сандроне ситуация примерно та же. Только с этой девушкой Дотторе общался скорее как с подругой или коллегой. Они обсуждали новые и старые механизмы, создавали роботов и обсуждали грандиозные планы. Доктор неоднократно говорил о том, что Сандроне – одна из умнейших девушек, что он повстречал в своей жизни. И в такие моменты Делец жалел, что он не какой-нибудь там техник-механик, который может обсудить с Дотторе автоматонов Кэнри'ах.       В общем и целом, Панталоне, как бы не хотел этого признавать, действительно в какой-то степени ревновал и считал, что Дотторе с ним... а из-за чего Доктор до сих пор возится с ним? Научного интереса он не представляет, мало что понимает в механизмах, а внешность, пусть и была достаточно привлекательной, которой можно было обворожить многих, не была чем-то особенным. Та же Синьора могла спокойно посоревноваться в том, кто из них будет лучше во вкусе, в лице, в стандартах красоты. И Панталоне, чисто теоретически, мог проиграть. И исходя из всех этих фактов, Панталоне начал задумываться о том, что же до сих пор удерживает Второго Предвестника рядом с ним.

***

      Очередной приём.       Как же отвратительно.       Богач из Фонтейна, решивший заключить крайне выгодный для Фатуи контракт – передача ценных данных о механизмах Кэнри'ах, доселе неизвестных – что удивительно – даже Доктору.       И сейчас всё внимание было приковано к Второму Предвестнику: он, как тот, кто разбирается в механизмах, решил ознакомится хотя бы с приблизительным содержанием, чтобы проверить его подлинность.       – Вы можете гарантировать, что эти данные – не обман? Какое у нас основание доверять вам? – задумчиво сказал Дотторе, расшифровывая древний язык и аккуратно проводя пальцем по чертежам. – Эти чертежи – что-то действительно новое, неизведанное ранее. Велика вероятность того, что вы нас решили надурить. Скажите: это оригинальные записи и чертежи? – Дотторе, прищурился – Панталоне был уверен, что почувствовал это по перемене его голоса – пусть под маской этого и заметно не было.       – Изначальная задумка сохранена и перенесена на новую бумагу с мельчайшей точностью и подробностями, – заверил богач, наклоняясь ближе к Доктору, кладя руку к нему на бедро, на что Второй Предвестник поморщился, а Девятый сжал руки в кулаки под столом и, стиснув зубы так, что выступили жевалки, улыбнулся.       – Господин Бернар, – богач, державший руку на бедре Дотторе, повернулся в сторону Панталоне, самодовольно улыбаясь. – У Предвестников Фатуи не так уж и много времени, и нас с господином Дотторе ждёт следующая встреча, – Дотторе удивлённо уставился на Панталоне, однако клювовидная маска прекрасно скрывала эмоции для абсолютно чужого человека.              – Я могу предложить Вам встречу завтра... в чуть более неформальной обстановке. Вы, я, господин Второй Предвестник, а главное ресторан "Турандот". И там мы как раз сможем чуть более детально всё обсудить. Может, даже с дальнейшим продолжением вечера, – губы искривились в подобии хитрой улыбки, однако вышло лишь её жалкое подобие.       Но Бернар – удивительно – улыбнулся в ответ. Однако улыбка его была полна безумной похоти: вероятно, услышал он только последнее предложение.       – Хо-хо, господин Панталоне, я всё прекрасно понимаю, – Бернар активно закивал головой. Да нихрена он не понимает. – Понимаю, прекрасно понимаю! Но, думаю, действительно лучше спокойно обсудить всё завтра, нежели спешить сейчас, – рука сжала бедро Второго Предвестника сильнее, на что тот уже взял богача за эту руку и быстро переложил её на стол. – Кхм, думаю, и вам и мне уже пора.       – Да-да, до свидания, господин Бернар. Я пошлю к вам гонца с точным временем и местом встречи, – Панталоне дружелюбно помахал рукой, лишь сгибая пальцы. – С нетерпением жду завтрашнего дня.       Бернар, взяв дипломат со всеми чертежами, поспешно удалился, не забывая улыбаться.       Прошло около трёх минут, прежде чем Дотторе решил заговорить:       – И что это было? Для чего был устроен спектакль в этот раз? – Доктор снял с себя маску, кладя её на стол. Лицо его выражало абсолютное безразличие и толику непонимания, а копию чертежа он предпочёл отложить на стол, рядом с маской. Этот идиот ушёл и даже не проверил, все ли чертежи у него. Похоже, завидев высокодолжностых, совсем потерял трезвый рассудок.       Банкир, ничего не отвечая, быстро пересёк расстояние между ними, кладя руку на плечо Второго и ощутимо надавливая на неё, словно желая пригвоздить Предвестника к стулу.       – А для чего был твой спектакль? – со сдерживаемой злостью парировал Панталоне, наклоняясь чуть ближе к лицу Доктора.       – О чём ты вообще?       – Об этом, – он быстро, уже едва скрывая своё недовольство сложившейся ситуацией, положил руку на чужое бедро. Туда, где до этого лежала чужая рука.       Дотторе много думать не надо, не такой же тупой, как Бернар, потому спустя пару секунд на губах заиграла улыбка от абсурда произошедшего.       – Всё же ты действительно самый настоящий ревнивец, Лоне.