My heart will never feel

Домой они ехали молча. Оба были настолько вымотаны, что на разговоры просто не осталось сил, да и что они могут сказать? Антон чувствовал, что может расплакаться, если только откроет рот, а Арсений, видя его состояние, решил даже не пытаться разрядить обстановку. А после того, как Шастун просто взял и закурил прямо в машине, сомнений не осталось никаких. Арс даже не стал спрашивать, откуда у него сигареты — это сейчас волновало меньше всего. Время всего лишь близилось к пяти, но, по приезде домой, Арсений чувствовал себя настолько уставшим, что решил поспать. Антон же с порога направился в душ, в надежде смыть с себя всю грязь, что начал отчётливо чувствовать после заседания. Честно говоря, умереть хотелось гораздо сильнее, чем помыться. Честно говоря, это было единственное, чего он хотел. Исчезнуть, перестать существовать, испариться, не испытывать всё то, от чего сейчас тошнит. В конце концов, никто не расстроится. Никто не спросит, почему Антон так долго в душе. Никто не обнимет и не вытрет слезы с его лица. Никому нет дела до этой бесполезной, глупой и мерзкой жизни. Он — балласт. Он — обуза. Он — наказание для всех окружающих. Нежеланный ребёнок от мужчины, который сбежал, только узнав о беременности. Может, этот мужчина не так глуп. Может, он знал, каким будет этот ребёнок, потому и сбежал. Наверное, мама бы тоже предпочла сбежать, и Антон ни за что не стал бы осуждать её. Вот бы суд закончился поскорее. Вот бы случилось что-то, из-за чего Антон бы снова захотел жить. Вот бы его жизнь не была такой. -Антош? — раздалось по ту сторону двери, из-за чего Шастун быстро зажмурился, будто это поможет ему ничего не слышать, — пожалуйста, выходи, ты там уже час. Он хотел что-то ответить, но не мог. Внутри кипела такая ненависть к себе, что хотелось начать извиняться за каждое своё действие, за каждый вдох, за каждую секунду, которую Арсений на него потратил. Тогда его бы точно отвезли в больницу, Антон в этом уверен, поэтому решил даже не пытаться объясниться, прикусив нижнюю губу до боли. -Тош, пожалуйста. Пожалуйста, хотя бы ответь, мне очень страшно. Стало даже смешно. Стоит под душем целый час, тратит воду зря, ненавидит самого себя за то, каким тяжёлым грузом стал для близких, и этим же делает больно Арсению. Интересно, наступит ли момент, когда Антон перестанет жалеть о каждом своём действии? -Я уже выхожу. -Спасибо. Ты не против, если я лягу с тобой? Сердце вдруг забилось так быстро, что Антон невольно положил руку себе на грудь и тут же выключил воду, лишь бы слышать Арсения лучше. Что же это такое? Вроде решил, что никакой любви нет места в его жизни. Да он ведь хотел умереть в ближайшее время. Тогда откуда такое желание продолжать существовать рядом с Арсением? -Нет-нет, я не против, — протараторил Шастун, осознав, что молчит уже слишком долго. -Не хочешь завтра куда-то сходить? Ева хотела с тобой встретиться, вы могли бы сходить вместе в кино или ещё куда. Куда захочешь. Что ты об этом думаешь? Нет, что за бред? Какая ещё забота и любовь от близких? Неужели они не видят, какой Антон ужасный? Неужели не понимают, что все их проблемы из-за него? -Было бы неплохо. -Ничего, если Майя пойдёт с вами? Она очень скучала по тебе, вы ведь так и не поговорили, как следует. Если не хочешь, ничего страшного, тебя никто не заставит. -Я, — тихо проговорил Антон, прикрыв глаза, и медленно выдохнул, — я тоже скучал. -Знаю, — Арсений, кажется, улыбнулся, но его тон всё ещё был немного грустным, — тогда завтра подвезу тебя, куда нужно, хорошо? -Я бы хотел с тобой. -Тогда, может, вечером, когда вы уже закончите, — он на секунду замолчал, задумавшись над своими словами, но довольно быстро продолжил, — сходим на свидание? Если ты не против. Арсений сильнее желания умереть. Удивительно.

***

Антон ожидал, что после суда качество его сна станет ещё хуже, но почему-то в эту ночь он спал, как убитый. Когда он открыл глаза, Арсения рядом уже не было, поэтому Шастун направился на кухню, но и там никого не нашёл. Задумавшись на пару секунд, он услышал голоса из второй спальни, и тихо направился туда, решив, что Арс говорит по телефону. Приоткрыв дверь, Антон замер и хотел было закрыть её, но Арсений махнул рукой, приглашая войти. Помимо него, в комнате находился Александр: искал что-то в шкафчиках и складывал всё в большую коробку рядом с собой. -Привет, Антон, — спокойно бросил он, обернувшись через плечо, и продолжил заниматься делами. -Здравствуйте. -Саша приехал забрать вещи, не пугайся, — Арсений протянул руку, приглашая Антона подойти ближе, но тот продолжал стоять на месте. -Тогда я пойду. -Нет, — Александр снова повернулся к нему лицом и на секунду задумался, — Арс пойдёт, а мы с тобой поговорим. Антон сперва даже испугался, а в голове пронеслось столько плохих мыслей, что на положительный исход не осталось никаких надежд. Арсений, заметив выражение его лица, решил объясниться. -Если ты не хочешь, — начал говорить он, но Саша тут же перебил. -Придётся. Я быстренько. Арс перевёл взгляд на Антона и, дождавшись от него кивка, ушёл на кухню. Атмосфера стала ещё напряжённее. Не понятно, о чем им нужно поговорить, и, честно говоря, Шаст всё ещё чувствовал вину за расставание Саши и Арсения. Конечно, напрямую он ничего не сделал, но, кажется, стал одной из множества причин, поэтому сейчас чувствовал себя очень неловко. -Он ведь нравится тебе? — будто бы невзначай спросил Александр, продолжая складывать свои вещи. -Нравится, — тихо ответил Антон, подумав всего пару секунд. -Хорошо, что ты это понял. Шастун только кивнул и поджал губы, не зная, что ещё может ответить. Саша не злился, ни в чем его не винил и даже голос не повышал, но вся ситуация была такой странной, Антон просто не знал, чего стоит ожидать, и эта неизвестность пугала. -Я уже не смогу быть Арсению хорошим парнем, но я всё ещё его друг. И я просто рад, что вы счастливы. Извини, что вёл себя как идиот. Антон сперва даже не понял, о чем он говорит, но когда пришло осознание, он почувствовал себя ещё более неправильно. -Конечно, мне очень нравилось быть с ним, и ты, засранец, попортил мне всю малину, но Арсений важен мне, и я не могу не радоваться тому, что он нашёл кого-то, кто приносит ему столько эмоций. -Нет, стойте, — перебил его Шастун, не дав продолжить этот бессмысленный разговор, — мы не встречаемся. Мои чувства не взаимны. -Всё же ты более наивный, чем я думал, — усмехнулся Саша, покачав головой, — ты правда думаешь, что он стал бы так относиться к человеку, который ему не нравится? Антон приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но всё же промолчал, не придумав достойный аргумент. Кажется, Александр не собирался больше ничего говорить, поэтому сосредоточился на своей одежде, а Шастун почувствовал острую необходимость уйти куда-то. Побыв в тишине ещё пару секунд, он тихо поблагодарил Сашу, за что-то извинился перед ним, и, повернувшись лицом к двери, чуть не подпрыгнул от испуга. -Как давно ты сюда пришёл? — быстро протараторил Антон, схватив Арсения за плечо. -Только что. А вы про меня сплетничали? -А про кого ещё? — усмехнулся Саша, поднимаясь на ноги, после чего взял коробку в руки и улыбнулся, — всё, я поехал. -Постой, — быстро выговорил Арсений, после чего выдержал паузу и тяжело вздохнул, — давай поговорим? Я чувствую себя таким уродом. Антон чувствовал, что не должен тут стоять и слушать настолько личные разговоры, но и уйти уже не мог. Арс ведь может подумать, что он обиделся. Да и вообще это не очень красивый жест. Ну и, честно говоря, очень хочется послушать, о чем они будут говорить, а не сидеть и додумывать самому. -Да ладно тебе, не маленькие же дети. Прощу тебя, если позволишь мне думать, что я бросил тебя, а не оказался брошеным третьим лишним, — его голос был абсолютно спокойным и даже немного безразличным, что одновременно разочаровывало и радовало Арсения. -Саш, правда, спасибо тебе за всё. Надеюсь, мы сможем продолжить наше общение. -Если тебе разрешат, — неуверенно протянул Саша, но тут же засмеялся и, привстав на носочки, коротко чмокнул Арсения в губы, после чего поспешил объясниться, — это я так, чтобы Антона побесить. А то больно сладко у вас всё, аж смотреть противно. Давайте, не скучайте. Антох, пусть моя жертва не будет напрасна. Он развернулся на пятках, лицом к двери, и, послав им обоим воздушный поцелуй, поспешил уйти. -Извини за это, — растерянно проговорил Арс, из-за чего Антон не сдержал смешок. -Ничего.

***

Прогулка с Евой и мамой оказалась гораздо лучше, чем Шастун мог себе представить. По началу было немного неловко, но потом, когда девочка начала эмоционально рассказывать обо всём, что видела за последнее время, Антон забыл обо всех неудобствах. Он правда скучал, а сейчас, находясь втроём, испытал очень много приятных эмоций, несмотря на то, что голова была забита совсем другим, а именно — предстоящим свиданием. Арсений пригласил его на свидание. Антон до сих пор не мог до конца поверить в это, но настроение всё равно поднялось до максимума. Майя, конечно, заметила это и не могла не радоваться тому, что её сын так счастлив, правда, когда спросила про причину такого позитивного настроя, Антон засмущался и пробурчал что-то невнятное, вроде «да ничего не случилось». Она не поверила, но допрашивать не стала. Учитывая всё, что Антону пришлось терпеть, что бы не приносило ему хорошие эмоции — драгоценность. После такого неожиданного вопроса, в голову пришла мысль о том, что, рано или поздно, маме придётся рассказать о своей ориентации. Не известно, как она отреагирует, но мысль о том, что реакция может быть негативной, вызывала не столько грусть, сколько злость. Если после всего, что произошло, Майя вдруг не примет его любовь к Арсению и скажет, что им нужно расстаться, она больше никогда не увидит своего сына. Хотя, стоп, какое ещё расставание? Они всего лишь разок поцеловались, ни о каких отношениях речи не шло. Антон прижал ладони к щекам, надеясь, что сильно они не покраснели, и тут же отвёл взгляд в сторону, пытаясь сделать вид, что не заметил удивлённый взгляд мамы. Он обязательно расскажет, просто не сегодня. И не завтра. А может и вообще не расскажет, если у них с Арсением всё-таки ничего не выйдет. Нельзя быть уверенным в его чувствах, а то потом можно сильно разочароваться, как недавно и случилось, после парка аттракционов. Кажется, с его влюблённостью уже ничего не сделать, но можно ещё сохранить остатки рассудка.