My heart will never feel

Всё хорошее всегда заканчивается слишком быстро. А в жизни Антона ничему хорошему нет места, именно поэтому, каждый раз, когда он чувствует такую эйфорию, будто летит на облаке, то очень скоро падает с него, больно ударясь о землю. И это неизменно. И это случилось снова. Всё было хорошо ровно до того момента, как они приехали домой. Арсений, конечно, начал переживать ещё по дороге, но, как только они переступили порог, начал извиняться, нести какой-то бред про свою безответственность и большую ошибку. В конце концов, засыпал Антон один, еле сдерживая слёзы от обиды. Уснуть так и не получилось, а голова гудела от назойливых мыслей о том, что в итоге пошло не так, если в парке им обоим было очень даже хорошо. Стало так стыдно от своих же глупых мыслей про отношения и даже свадьбу, что хотелось навсегда забыть весь прошедший день. Он принёс столько положительных эмоций, сколько Шастун не испытывал за всю свою жизнь, однако его всё равно хотелось вычеркнуть. В счастье нет смысла, если оно длится только несколько часов. Конечно, о постоянном счастье Антону не стоило и мечтать, но то, насколько быстро кончилась его белая полоса, заставляло ненавидеть свою жизнь ещё сильнее. Если бы он только знал, как себя ненавидел Арс, в эту же секунду. У него не было хобби переживать по любому поводу, однако сейчас он погрузился в это настолько глубоко, что испытывал необъяснимо сильную тревогу. Антон не выглядел напуганным и, кажется, ни о чем не жалел, но нельзя было вести себя настолько безответственно. Арсений дал обещание Майе и самому себе, что он сделает всё, ради того, чтобы в жизни Антона всё наладилось, а сейчас совершил огромную ошибку, за которую будет чувствовать вину ещё очень долгое время. Арс не знал, какой след это оставит на его психике, не знал его реакции, не знал его чувств, но позволил себе слишком многое. От собственного эгоизма становилось не по себе. Антон — всё ещё маленький мальчик, который мечтает о простых вещах, вроде плюшевой игрушки и прогулки по парку. Он не понимает, насколько безрассудный и глупый поступок совершил Арсений, потому и готов простить ему, что угодно. Но сам Арс прекрасно знает, что прощения он не заслуживает и готов извиняться до тех пор, пока не будет уверен, что Антон действительно в порядке. Однако, Арсений не знает одной очень простой истины: Антону эти извинения не нужны. Он был бы в полном порядке, если бы только Арс прямо сейчас был рядом, обнимал его и говорил что-то приятное. Тогда Антон и думать бы не смел ни о чем плохом, он бы также улыбался, он был бы счастлив. Если бы только Арсений был рядом. Он — то, что нужно Антону больше всего, и он этого не знает. Может, они оба никогда не узнают об этом. И о том, как больно делают друг другу. Потому что сейчас, вместо разговора, стараются выбросить всё из головы и заснуть. В конце концов, завтра всегда лучше, чем вчера, верно? Нет. Антон бы лучше оставался в том состоянии бесконечно, чем услышать то, что рассказал ему Арсений сразу после пробуждения. -Суд состоится через неделю. От этой фразы он почувствовал такую панику, что захотелось закрыть уши и что-нибудь закричать, лишь бы ничего не слышать. Антон давно знал, что ему придётся пройти через это, но одна только мысль о происходящем вызывала дрожь в теле. -Ты в порядке? -Нет. Он ответил так быстро, что даже сам не ожидал от себя такой честности. От этого стало неловко, но изменить свой ответ Антон уже не мог. В конце концов, может, Арсений хотя бы после этого его обнимет? В конце концов, всегда обнимал, всегда чувствовал, когда ему особенно нужна поддержка и всегда оказывал её. -Не переживай так сильно, я буду рядом с тобой. -А потом извинитесь за всё и бросите меня? Или в следующий раз придумаете что-то новенькое? Вам просто нравится видеть, как я мучаюсь, да? — раздражённо протараторил Шастун, но вовремя замолчал и отвернулся, стараясь не смотреть на Арсения. -Что? Антош, ты о чём? Антон молча направился в сторону ванной комнаты, где трясущимися руками закрыл дверь на замок и медленно сполз по стене на пол. Он не должен был так говорить с Арсением, учитывая то, как много тот для него сделал. Он должен быть благодарен всю свою жизнь, но продолжает вести себя так, будто Арс сделал что-то ужасное, хотя самый неприятный его поступок — то, что спал он не рядом, а в соседней комнате. Шастун сильно зажмурился, сжав ладони в кулаки, но тут же вздрогнул и поднял голову, услышав стук в дверь. Отвечать не хотелось, и надобности не было: Арсений и так знал, что он там. Поэтому Антон нервно прикусил нижнюю губу и задержал дыхание, ожидая, что ему скажут. Однако, спустя пару секунд молчания, Антон услышал только тяжёлый вздох и шаги. И от этого стало ещё обиднее, ведь прежде Арс всегда шёл на диалог и пытался обговорить даже то, во что его вообще никто не просил лезть. А теперь, когда всё действительно зависит только от него, решил промолчать. Неужели ему совсем это неважно? Неужели Антон просто придумал чувства, которых нет?

***

На заседании суда Антон никогда не присутствовал, но понимал, что процесс это очень долгий и выматывающий. Правда, если бы он знал, насколько, ни за что бы не захотел приходить даже ради того, чтобы посадить Андрея. Началось всё со встречи с мамой: уставшей, с красными от слёз глазами и виноватым выражением лица. Арсений тоже казался каким-то нервным, и что-то подсказывало, что сегодня ночью он не спал ни минуты. Как и сам Антон. Обстановка зала суда давила на моральное состояние, а взгляд так и цеплялся за место подсудимого. Хотя там никого и не было, он прекрасно знал, кто в скором времени появится, и встречаться с этим человеком очень не хотелось. Однако, как только Шастун об этом подумал, дверь открылась. Он тут же отвернулся и зажмурился, лишь бы не видеть того, кто зашёл туда в сопровождении конвоя. Тревога накрыла так сильно, что Антону казалось, будто он сейчас начнёт задыхаться. Внезапно стало жарко и душно, а в голову всё приходили навязчивые мысли повернуться в сторону подсудимого, но Шастун знал, что тогда ему станет только хуже, и, судя по состоянию, он мог даже потерять сознание. Антон вздрогнул и отодвинулся, когда кто-то взял его за руку, однако, когда он понял, что это Арсений, дышать стало немного легче. Пару секунд ему даже было стыдно за свои мокрые, холодные ладони, но Арс не показывал никаких признаков брезгливости: крепко сжимал его руку и, придвинувшись ближе, шептал о том, какой он молодец. Кажется, это и есть любовь. Кажется, любовь — это не так плохо. Он не знал, что испытывает Арсений. Как бы долго он не пытался, никак не мог понять ход его мыслей, но сейчас чувствовал, что даже собственной любви ему достаточно. Пусть, его чувства не взаимны, главное — Арсений. Арсений всегда рядом, всегда поддерживает, всегда хорошо относится. Но сейчас на эти мысли не было времени, Антон просто не мог нормально обдумать что-то, находясь в зале суда, а тем более — после того, как всё началось. Он чувствовал себя так, будто судят именно его, будто сейчас ему не пытаются помочь, а наоборот, издеваются, заставляя рассказывать всё в мельчайших подробностях. Арсений позаботился обо всём, даже нашёл очень хорошего юриста, который ещё до суда разговаривал с Антоном и даже советовал, как лучше себя вести, но сейчас всё равно нужно давать показания, — это единственное, что требуется от Антона, и самое неприятное, о чем его только могут попросить. Конечно, стыдно. Совсем недалеко стоит Андрей, на которого он до сих пор боится взглянуть, а вокруг слишком много незнакомых людей. Не прошло и пяти минут, как судья спросил, в порядке ли Антон, потому что выглядел тот так, будто сейчас упадёт в обморок. Он мог попросить перерыв, Арсений несколько раз говорил об этом, но тогда процесс снова бы затянулся. Пришлось продолжать. Больше всего Шастун боялся, что заплачет прямо перед всеми, но на деле чувствовал себя совершенно по-другому. Снова вспомнив все мелочи своего прошлого, он ощущал себя грязным, даже казалось, что кожа до сих пор горит от того, как сильно её сжимают руки Андрея. И, хотя он знал, что это не так, подобное чувство было похоже на болото: грязное, мерзкое, затягивающее в себя всё сильнее, с каждой секундой, пока ты не захлебнёшься. А всего в нескольких метрах сидела Майя. Антон, вспомнив о ней, бросил взгляд всего на секунду, но и этого хватило, чтобы увидеть степень её разочарования в самой себе. По щекам без остановки бежали слёзы, она пыталась успокоиться, но безрезультатно. Арсений сидел рядом, и выглядел он совсем не лучше. Он не плакал, только смотрел в одну точку, хмурился и иногда зажмуривался, в моменты, когда Антон говорил что-то слишком ужасное. Увидев эту картину, Антон на пару секунд замолчал, и с трудом продолжил. Он даже пожалел о том, что пришёл сюда. Конечно, хотелось, чтобы Андрей сел надолго, но не такими жертвами. Кажется, пока страдают только близкие Антона, а не тот, кто принёс ему столько боли. Радовало хотя бы то, что Евы здесь нет. Но она обязательно будет в следующий раз, при опросе свидетелей. Придётся взять с собой наушники, чтобы она не услышала ничего лишнего. А ведь это только первое заседание. И не известно, сколько времени может занять этот процесс. Юрист сказал, что обычно уголовные дела отнимают немало времени: от нескольких недель до нескольких лет. Арсений сказал, что всё будет хорошо. Почему-то он верил Арсению. -Это всё, — еле слышно проговорил Антон, пожав плечами, и облегченно выдохнул, когда ему разрешили пройти на свое место. Он не мог посмотреть ни на маму, ни на Арсения, поэтому рефлекторно повернул голову в сторону, и тут же замер, почувствовав, что не может даже вдохнуть. Андрей смотрел прямо на него. Его взгляд был таким презрительным, а ладони крепко сжимались в кулаки выдавая то, как сильно он раздражен. Антон уверен, что умер бы прямо здесь, если бы не ограждение и конвой рядом с Андреем. По коже побежали мурашки, он отчаянно пытался глубоко вдохнуть, чтобы немного успокоиться, но это не помогало. Шастун не мог даже закрыть глаза или отвернуться, просто продолжал смотреть на Андрея, чувствуя себя гнилым куском мяса перед чёрным коршуном. Однако, долго это не продолжилось. Андрей встал с места, сердце пропустило удар, и Антон даже не сразу понял, как сильно вцепился пальцами Арсению в руку, пока тот не начал поглаживать по плечу. -Ты молодец, уже очень скоро всё закончится. Нужно только выслушать сторону защиты, и мы поедем домой. Шастун кивнул, с трудом сглотнув вязкую слюну и перевёл взгляд себе под ноги, дабы не смотреть на Андрея, пока тот будет давать показания. Правда, уже спустя пару секунд, услышав первое же предложение, он поднял голову так резко, что заболела шея. -Антон сам просил меня об этом. Арсений, сидящий рядом, несдержанно сматерился и устало потёр лицо руками, чувствуя большое сожаление о том, что не скинул Андрея с балкона, пока тот был пьяный. -Я-то нормальный мужик, я женат, а вот он голубой, давно хотел меня, поэтому воспользовался, пока я был пьяным. Антон просто не мог поверить в услышанное. -Это не правда, — тихо проговорил он, повернувшись к маме и Арсению, — я не хотел, я просил перестать, он меня не слушал. Арс придвинулся ближе и аккуратно обнял, закрыв его уши своими руками так, чтобы больше Антон ничего не слышал. Это помогло, он действительно не мог разобрать слова, но и первых двух фраз хватило для того, чтобы на глазах навернулись слёзы. С каждым услышанным словом Арсений всё серьёзнее задумывался над тем, чтобы подстроить смерть Андрея в тюрьме. Он слышал полный абсурд, который был бы неприятен даже незнакомому человеку, а тому, кто в курсе обо всей ситуации — тем более; он чувствовал, как сильно дрожит Антон и постоянно шепчет что-то вроде «это не так» и «я не хотел этого». Глянув на Майю, Арс понял, что желание убить этого урода возникло не только у него. Оставалось лишь надеяться, что она не собирается сделать это прямо в зале суда, а хотя бы где-нибудь в тёмном переулке. Арсений бы с удовольствием поддержал эту её идею, он даже не боялся своих (довольно жестоких) мыслей. Андрей не стеснялся в выражениях, будто совсем не понимал, где находится: открыто оскорблял Майю, Антона и, конечно, Арсения, к которому у него было больше всего притензий. Он отказался от государственного адвоката, а на собственного у него попросту не было денег, поэтому защищался сам, как мог. А мог он плохо. Очень неубедительно, путаясь в своих же словах, будто оправдывается перед собутыльником, а не даёт показания в суде. Но, как бы глупо Андрей не выглядел, слушать его было ужасно мерзко и неприятно. Арсений прекрасно помнил, как себя чувствовал Антон, и, судя по его состоянию, ни о каком согласии и речи не шло. Андрей действительно испортил ему жизнь, убил в нем всякую надежду на светлое будущее, даже учитывая то, что сейчас весь этот ужас закончился. Теперь ясно, почему Антон не рассказывал ни о личной жизни, ни об отношениях в семье. Подумав об этом, Арсению снова стало стыдно за то, как настойчиво он расспрашивал его обо всём. Кажется, сам Шастун его за это не винит, но Арс просто не может смириться с мыслью о том, что неосознанно делал Антону больно. -Он просто мерзкий пидорас. Посмотрите, даже сейчас с мужиком обжимается.