В самое сердце

— Омер, что ты за мужчина? — спросила Неслихан, чувствуя, что к глазам подступают слезы. — Ты рисковал своей жизнью из-за меня. — Если понадобится, — Омеру было тяжело говорить, и он выдохнул, произнеся эту короткую фразу, — я сделаю это снова. Неслихан не нашла, что ответить на это. Сил не было, глаза закрывались от усталости. Наверное, уже было утро. Целую ночь она пробыла в плену у Горбатого, потом пуля из пистолета Омера вонзилась прямо в плечо бандита, зацепив ее волосы. Затем побег, погоня под звуки перестрелки, а потом ее чуть не заставили захлебнуться. Как она все это пережила? Сама не знала. Наверное, держалась на одной вере в то, что Омер спасет ее. Она помогла Омеру устроиться поудобнее у нее под боком. Голова его прижималась к ее груди приятной тяжестью, и сердце у Неслихан вздрагивало. Горло болело и першило, в грудной клетке чувствовалась боль, но она была счастлива, как никогда до этого. Она легонько поцеловала Омера в висок. Время замерло, и меньше всего Неслихан хотелось, чтобы это мгновение закончилось. — Вот вы где! — в двери огромного зала влетели полицейские и представители разведки. Неслихан вздрогнула. Омер пошевелился и попытался встать, но ноги его абсолютно не держали, поэтому он снова прижался к Неслихан. — Помогите, пожалуйста, ему нужно в больницу, — крикнула спасителям Эрдемсой. Она и сама не успела понять, как Омера оторвали от нее, а ее саму кто-то поднял. Ноги не слушались ее, вдобавок, она смотрела только на Омера, который шел, держась за двух крепких мужчин, и что-то говорил им про Горбатого, который сбежал. Неслихан так хотелось оказаться рядом с ним! Когда Омера и Неслихан наконец вывели из здания, в лицо им тут же подул холодный ветер. Он забрался под мокрое пальто Неслихан, от чего она вздрогнула и обняла себя руками. Врачи «скорой» были здесь же, молодой фельдшер протянул ей плед, в который она благодарно укуталась. Омера потащили к машине «скорой», и она не знала, как себя вести. Кинуться за ним? Она бы с радостью, но слухов и сплетен потом не оберешься. С другой стороны, неужели все вокруг никогда не чувствовали того, что сейчас чувствует она? — Неслихан… — слабо позвал Омер, оборачиваясь. Высвободившись, он сел около машины, ощущая нехватку того, что помогло ему продержаться столько времени. Ведь если бы не Неслихан, он бы умер еще в плену, он бы сдался и не смог пройти через этот ад. Но он прошел — потому что думал о ней каждый день, каждую минуту. И нуждался в ней как никогда. — Неслихан… Она тут же оказалась рядом: он позвал ее! Значит, и она нужна ему так же, как он ей! — Омер, не разговаривай, не трать силы, — ее трясло от мокрой одежды и ветра. В горле опять запершило, и она снова закашлялась. — Тебе тоже нужно в больницу. — Я поеду с тобой, не волнуйся. — Пусть врач тебя осмотрит. — Со мной все хорошо, Омер. — Тебе нужно проверить легкие. А еще высушить волосы и переодеться в сухую одежду. Иначе заболеешь. Сердце совершило кульбит в груди. Он беспокоится за нее? Он боится, что она заболеет? Неужели она не ослышалась? — Ханым, нам пора ехать, — сказал фельдшер. Неслихан поднялась, но руку Омера из своей ладони не выпустила. — Пациент очень слаб, его нужно как можно скорее отвезти в отделение. — Можно я с вами? — Конечно. Вам тоже не помешает осмотр врача. Идемте. Во время поездки Неслихан все так же не выпускала руку Омера и смотрела в его глаза, счастливая от того, что это испытание закончилось, что он жив и рядом с ней, что никуда не бежит. — Неслихан, не сжимай так мою руку, — слабо улыбнулся Омер. — Я же здесь. Она не ответила, только усмехнулась. Но руку все же пришлось убрать, чтобы подышать в какую-то трубку и измерить давление. Показатели были в норме, но, несмотря на это, по приезде в больницу Неслихан тоже отвели в смотровую, велели раздеться и лечь на кровать. Омера увезли куда-то, и это заставляло ее волноваться. Ожидая врача, она позвонила в штаб, передала последние новости и попросила привезти ей одежду. — Я могу съездить к вам домой, глава, — сказала Гизем. — Спасибо, — выдохнула Неслихан, складывая так и не просохшую одежду на стул. — Там домработница, она откроет дверь и покажет, где и что взять. — Хорошо. Отдыхайте, глава. Какой уж тут отдых! Неслихан никогда в жизни не лежала в больнице и сейчас чувствовала себя странно. Детские болячки проходили дома, рядом с мамой, под ее чутким контролем маленькая Неслихан быстро выздоравливала. А во взрослом возрасте, после смерти мамы, уже как-то и не болелось. Некому было ее жалеть, некому было ухаживать за ней. Она мгновение за мгновением прокручивала сегодняшний день, повторяла в голове слова Омера «пусть врач тебя осмотрит», «тебе нужно переодеться в сухое» и улыбалась. В палате появился врач с медсестрой. Неслихан быстро опросили, а затем провели необходимые процедуры: изменили температуру, прицепили к пальцу пульсоксиметр, послушали легкие фонендоскопом. Затем решили, несмотря на отсутствие воды в легких, сделать рентгенографию. — Идемте, я провожу вас, — сказала медсестра. — Если все будет хорошо, вечером отпустим вас, поедете домой. — Ладно, — покорно согласилась Неслихан. — А… Как Омер Атмаджа? Нас вместе привезли. — Он пока без сознания. — А можно я к нему зайду? — Я скажу, когда будет можно. Неслихан кивнула. Омер в этой больнице, он никуда не ушел и не сбежал. Хотелось его увидеть, конечно, но ладно, пару часов можно и потерпеть. После сегодняшней ночи это не такой уж и длинный срок. Вытерпев рентген легких, Неслихан вернулась в отведенную ей палату. Теперь, когда все волнения закончились, на душе стало очень легко и спокойно. Но, конечно, рядом с Омером было бы еще спокойнее. Жаль только, что нельзя к нему прямо сейчас. Неслихан прикрыла глаза, представляя, как могла бы прилечь рядом с ним, прижаться к его телу, положить голову на его грудь, а руку — в район сердца. Пусть бы забрать от него всю боль и помочь ему поправиться! Кажется, ее сморил сон, но ненадолго. Очень скоро она проснулась от того, что в палату кто-то вошел. Это была тетушка Саджиде, мама Омера, человек, близкий и для нее, Неслихан. С тех пор как она потеряла свою маму, ни одна женщина не относилась к ней с таким теплом, заботой и любовью. — Неслихан, девочка моя, — Саджиде присела рядом. — Я от Коркута узнала, что вы с Омером здесь. — Мама Саджиде, — Неслихан приподнялась и обняла женщину. От нахлынувшей лавины эмоций хотелось расплакаться. — Как ты, милая? — Вроде хорошо. Меня до вечера тут оставили. А как Омер? Вы были у него? — Была, дочка, была, — Саджиде пригладила ее темно-красные волосы. — Омер пока без сознания, — она сделала паузу и всмотрелась в лицо Неслихан. — Ты наверняка голодная. Я принесла пирог, сейчас покормлю тебя. Только теперь Неслихан обратила внимание на пакет, который заботливая женщина поставила на стул. И вспомнила, что ничего не ела, пожалуй, со вчерашнего дня. Желудок болезненно заныл, напоминая об этом. А тетушка Саджиде тем временем принялась распаковывать угощение. — Вот, дочка, кушай, тебе силы нужны, — приговаривала она, протягивая Неслихан пирог. Отказываться не хотелось, да и неудобно будет. Она ведь старалась, а Омер пока ничего съесть не может. Неслихан, посомневавшись, все же съела кусочек. — Мама Саджиде, это очень вкусно! — сказала она, нисколько не обманывая. — Спасибо огромное! — Бери еще, не стесняйся. Тебе наверняка было не до еды. Когда с пирогом было покончено, тетя Саджиде приобняла Неслихан и прижала к себе. — Я так переживаю за Омера, — призналась она и, поколебавшись, добавила: — Простите меня, пожалуйста, это из-за меня он теперь в больнице. — Что ты такое говоришь, дочка? — ахнула Саджиде и провела по волосам Неслихан. — Правду говорю, мама Саджиде. Если бы я ему поверила сразу, если бы только послушала его, то такого бы не случилось. — Тебе не за что извиняться, девочка моя. Такой уж у Омера характер. Он всегда таким был… А наш удел — волноваться и переживать за него, быть ему опорой и тылом. Неслихан догадывалась, что мудрая мама Омера давно все поняла. Но признаться себе в этом боялась — помнила про Зехру. И эти слова о тыле и опоре слегка успокоили. Может, когда-нибудь все сложится так, как она втайне мечтает? Будет свадьба, пышное белое платье, свидетели, а затем у нее родится маленький Атмаджа. Но… Столько «но» вокруг! У Неслихан по лицу потекли слезы. И Саджиде это сразу почувствовала. — Не плачь, доченька, не плачь, — ласково произнесла она, вытирая слезы со щек Неслихан. — Омер тебя любит, поверь. Я это знаю и прекрасно вижу. Все обязательно будет хорошо, дорогая! Неслихан только и оставалось, что кивнуть и прижаться к этой чуткой и доброй женщине, как к родной матери, по теплу и ласке которой она так истосковалась. Вечером Неслихан вернулась домой. Папа уже спал, будить его не хотелось. Она бросила в стирку мокрые и испачканные вещи, приняла душ, переоделась в любимую пижаму и забралась под тяжелое одеяло. На секунду представилось, что Омер рядом с ней. А ведь так оно и было! Мысленно он всегда был там же, где и она, пусть физически ему приходилось быть далеко. Неслихан улыбнулась, обнимая подушку. — Омер, — прошептала она, — все обязательно будет как раньше.