В самое сердце

Когда операция «Плохие соседи» зашла слишком далеко Две полоски… Неслихан едва не упала в обморок, увидев их на тесте, который и сделала-то, чтобы отмести самое невероятное, то, чего точно не может быть. Потому что с одного раза — это нереально и невозможно. Но, как оказалось, невозможное возможно. «Как?» — вспыхнуло в голове, пока Неслихан пыталась справиться с потемнением перед глазами. Нет, она понимала, каким образом все случилось. И прекрасно помнила тот день, когда Омер вернулся после тяжелой операции, двухнедельного плена и больницы, как Неслихан кинулась на него с объятиями, а потом… Потом перешла черту, и Омер непонятно почему поддался этому — может, еще не оправился после пережитого, может, и сам не был против, может, сжалился над ней. И случилось то, что случилось. И о чем Неслихан предпочла не вспоминать. Да и Омер заявил следующим утром, что все произошедшее — его ошибка. Неслихан было больно, настолько, что она почти неделю жила как на автомате. Затем все как-то наладилось, устаканилось. Разве что в отношениях с Омером воцарились холод и лед. А потом у нее начала болеть грудь, какое бы белье она ни надела. Чуть позже к этому добавились тошнота по утрам и головокружения. Неслихан не думала о плохом самочувствии, отвлекаясь на работу, на повседневные задачи (как дипломатические, так и в команде разведки). Но когда она чуть не потеряла сознание на важной встрече, то поняла — дело серьезно. В аптеке глаза наткнулись на тест на беременность, и сердце заколотилось. Нет, это самое последнее, что может быть! Она готова была смириться с онкологией (в конце концов, с количеством пережитого ею стресса это неудивительно), но ребенок? Оказалось, внутри действительно зародилась новая жизнь. И что хуже всего: теперь нужно будет как-то сказать об этом Омеру. «Может, для имиджа Седеф и Туфана это и неплохо, — подумала Неслихан, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Илай и Недим не удивятся, если молодая пара по соседству заведет ребенка. Проблема в том, что Омеру это вряд ли нужно». Она не заметила, как стала рыдать в голос. Тест полетел в мусорку, а Неслихан включила кран, чтобы умыть лицо. — Как же мне теперь быть? — спросила она свое отражение. Пожалуй, на многие вопросы она могла бы найти ответ, но на этот — нет. Время текло ужасно медленно, ведь о работе Неслихан не могла даже думать. Да и самочувствие подводило: то жарко, то бросает в дрожь, то подкатывает к горлу тошнота. После обеда в кабинет постучали. — Входите, — разрешила Неслихан. — Можно? — это был Омер. Сердце у Неслихан заколотилось. Он ведь и не знает, какую тайну она скрывает! — Заходи. Она встала, заложив руки за спину, прошла к креслу и жестом пригласила Омера устроиться напротив. Тот повиновался. — Неслихан, я хотел бы обсудить продолжение операции «Плохие соседи», — сказал Омер. — Время идет, а мы так и не узнали о планах Илай и Недима. Полет самолета прошел без сучка и задоринки, но думаю, есть что-то еще. Мы ведь можем выйти на их работодателей, а значит, стать еще ближе к Компании. — А мне думается, все, что мы могли, мы уже сделали, — возразила Неслихан. — Они вот-вот могут начать догадываться, кто сорвал операцию с самолетом. — Не думаю, Неслихан. Что-то мне подсказывает, что завершать операцию еще рано. Более того, надо вывести ее на новый уровень, еще больше войти к ним в доверие… Потому что похоже, что они продолжают сомневаться в том, что мы не агенты. — Да? — Неслихан вдруг снова бросило в жар, накатила внезапная злость на Омера. Она по привычке сложила руки на груди, но тут же поморщилась, почувствовав боль. — И как же ты себе это представляешь, Омер? Как еще заставить их раскрыть карты? Приставить пистолет к виску? Или нам начать целоваться у них на виду, чтобы они поверили? — Неслихан, — Омер был ошарашен ее эмоциональностью, — Неслихан, что с тобой? Ты последние дни сама не своя. — Мы говорим об операции, а не о нас. Тем более, о нас нечего говорить. Ты сам сказал, что это твоя ошибка. Она отошла к окну, чтобы усмирить рвущиеся наружу эмоции. И чтобы слезы не полились из глаз. Сейчас Неслихан даже не понимала — это гормоны виноваты или ей и правда так обидно за то, что Омер ее отверг. — Неслихан, — Омер неслышно подошел сзади, положив руки на ее живот. У Неслихан снова все перевернулось внутри. Он ведь даже не знает, что там растет его ребенок! — Что происходит? — А ты не видишь, что происходит? — вскричала она, отталкивая его. — Я доверилась тебе в ту ночь, а ты… Ты сказал, что это все твоя ошибка! А теперь ты хочешь вывести операцию на новый уровень? Ты себя-то слышишь вообще? Омер молча притянул Неслихан к себе, и грудь вновь откликнулась болью от соприкосновения тел. Неслихан вывернулась и отскочила. — Не смей трогать меня больше! Я так не могу. Я выхожу из игры. Она развернулась, намереваясь покинуть кабинет, но перед глазами предательски потемнело. Неслихан схватилась за угол стола. — Неслихан? — подхватывая ее, воскликнул Омер. Но она не услышала его отчаянного крика, окончательно проваливаясь в темноту.

***

— Как протекает беременность вашей жены? — спросил врач, мужчина лет сорока, который пригласил Омера в кабинет. У Омера едва не лопнула голова от шока. Жена? Беременность? Что происходит? — Эм… Что? — Ну… Согласно анализам, ваша жена беременна, срок семь-восемь недель. Вот я и хочу узнать, были ли у нее какие-то жалобы? Омеру не составило труда подсчитать, что с той ночи, когда они стали близки, прошло как раз около восьми недель. А значит, этот ребенок — его. И как он мог не замечать, что с Неслихан что-то не так? Или, может, просто не хотел замечать? Последние дни они практически не разговаривали. Да и вообще, едва ли общались с той ночи. — Эм… Я не знаю. — Как же так? — доктор сделал паузу. — Вы вообще планировали беременность? — Если честно, не планировали. — А сохранять будете? — Конечно, будем, — Омер не мог даже представить иного варианта. — Что нужно делать? Врач уткнулся в компьютер: — У Неслихан ханым уже есть небольшая анемия, что на ее сроке беременности вредно для нее и малыша. И если уж быть до конца честным, то ее моральное состояние тоже оставляет желать лучшего — а ведь она теперь отвечает за себя и ребенка. Как и любой будущей маме, ей нужны забота, спокойствие и положительные эмоции. Первый триместр — самый опасный, так что ей особенно пригодится поддержка близких в этот период. Омер вздохнул. Новость была для него шоком, но в то же время он представил, как же обрадуется брат Коркут. А мама Саджиде! Как бы она хотела взять внука или внучку на руки! Тем более, она так любит Неслихан… Мысли в голове путались. Куда бежать: покупать вещи для ребенка, к Неслихан в палату или звонить родственникам? — Я могу увидеть ее? — спросил Омер. — Конечно. Вас проведут в палату. Неслихан ханым сейчас под капельницей, но скоро вы сможете забрать ее домой. Омер шел в палату с колотящимся в груди сердцем. Как говорить с Неслихан? Что говорить? Нужны ли вообще слова? Он еще не привык к мысли, что станет отцом… А вдруг Неслихан не захочет оставлять ребенка? Или не захочет его видеть? И будет права, особенно после его слов об ошибке. Он стоял под дверью палаты минут десять, но затем все же переборол страх. — Можно? — Заходи, — откликнулась она. Омер выдохнул: раз не гонит, значит, еще есть шанс что-то изменить. — Как ты? — он присел рядом с ней на стул. Неслихан положила руку на живот. — Все хорошо. Ты уже знаешь? — Конечно, мне врач сказал. Неслихан… — Омер, ты не переживай, я ни на что не претендую. Раз уж операция «Плохие соседи» затягивается, ребенок отлично впишется в жизнь Туфана и Седеф. А как только все закончится… — Неслихан, ты не дослушала, — перебил ее Омер. — Я был неправ, когда сказал о том, что та ночь — ошибка. Я очень много думал и после нее, и сейчас… Я испугался, что любовь помешает работе. Так уже случилось с Зехрой, и ты сама знаешь, чем все закончилось. Ты очень близкий человек для меня, Неслихан. Я знаю, что редко говорю это тебе, но… Ты меня спасла, ты вдохнула в меня жизнь, ты подарила мне смысл этой жизни. И я уже не представляю своей жизни без тебя. Знай, что я очень сожалею о том, что сказал тогда. И что я не откажусь ни от тебя, ни от ребенка. Это не из жалости, не из-за того, что так принято в обществе… Неслихан, я правда хочу быть рядом с тобой… с вами. Искренне, всем сердцем хочу. Я не знаю, как это получится, но мы ведь можем попробовать быть семьей? Настоящей семьей, а не только на время операции? У Неслихан по щекам уже текли слезы. Она чувствовала такое счастье, что не могла ничего сказать, поэтому просто вытирала лицо ладонями. Как давно она мечтала это услышать! И вот оно свершилось благодаря маленькому чуду внутри нее. — Мы можем попробовать, Омер… Омер улыбнулся: — Извини, кольца нет, поэтому я так спрошу. Готова ли ты, Неслихан Эрдемсой, стать моей женой? — Конечно, готова, — Неслихан и не нужно было этой романтики с кольцом, ужином, розами и всем остальным. Она верила Омеру безоговорочно. Он вытянул к ней руки, Неслихан приподнялась на кровати, и он вновь прижал ее к себе. И сжимал в объятиях, пока не услышал тихое: — Омер, не так сильно… — Что такое, Неслихан? Тебе плохо? — Нет, все хорошо. Просто грудь болит. Но для беременных это нормально.

***

— Седеф? — Омер был очень удивлен, когда застал Неслихан ночью у холодильника. Прослушивающее устройство из разбитого во время ссоры горшка перекочевало к Недиму, но они с Неслихан все равно старались прилежно играть роли. Хотя уже и играть ничего не приходилось — только заменять имена. Ведь даже по настоящим документам они уже две недели как были женаты. — Седеф, что ты здесь делаешь? — Ой… — она вытерла вымазанные шоколадом губы. — Я так захотела шоколадную пасту! А у нас больше ничего сладкого нет? — Наверное, нет. Кажется, ты все съела. Утром я привезу еще. — Я до утра не усну без сладкого, — у Неслихан на глаза навернулись слезы. Гормональные изменения заставляли ее плакать несколько раз в день, и Омер все никак не мог к этому привыкнуть. Вот и сейчас он подошел, забрал у Неслихан банку шоколадной пасты и прижал жену к себе. — Хорошо-хорошо, я съезжу и куплю все, что ты скажешь, прямо сейчас. Только не плачь. — Я не знаю, чего мне хочется, — всхлипнула Неслихан. — Поехали вместе в магазин? — Хорошо, поедем. Иди одевайся. Он улыбнулся, глядя на то, как Неслихан уходит наверх. И вскоре услышал сверху требовательное: — Туфан! Омер мигом оказался в комнате: — Что такое? Неслихан стояла перед ним в свитшоте и тщетно пыталась застегнуть джинсы. — Не застегиваются… Ужас! Я очень толстая, да? Я много набрала? — она снова расплакалась. Омер подошел к ней и обнял за плечи: — Ну, что ты? Малыш растет, и твой живот, соотвественно, тоже растет. Это нормально. Тем более, у тебя уже шестнадцатая неделя. Доктор и так говорит, что ты мало весишь для своего срока. Ну, иди сюда. Неслихан доверчиво прильнула к нему. — Я надену спортивные штаны. Ты подождешь? Я быстро. В магазине, который, к счастью, работал и ночью, Неслихан забросила в корзину для покупок сразу несколько шоколадок, пачек мармелада и множество турецких сладостей. Омер вспомнил, как мама Саджиде, узнав о прибавлении, сказала ему: «Если Неслихан потянет на сладкое — точно родится девочка». Он улыбнулся: пол ребенка они еще не знали, но судя по всему, через пять с небольшим месяцев у них с Неслихан появится дочка. — Ты чего улыбаешься? — спросила Неслихан, забрасывая в корзину еще какую-то мягкую игрушку жуткого розового цвета. Омер и не думал, что суровая дипломат так легко поменяется. Хотя здесь-то как раз нечему удивляться — она просто готовиться стать мамой. — Ничего. Просто мне нравится, что ты радуешься таким мелочам, как шоколадки и этот плюшевый розовый уродец. — Не называй так Чичи, — Неслихан снова почувствовала, как глаза заполняются слезами. Омер успел уловить это еще до того как потоки соленой воды потекут по ее щекам, и обнял ее. — Хорошо, не буду. Чичи — значит, Чичи. Лишь бы ты была довольна.

***

— Как поживают мои девочки? — спросил Омер, заходя в комнату. Неслихан отложила книгу и приподнялась навстречу мужу. Это действие с каждым днем давалось все труднее — шутка ли, через восемь недель уже рожать. — Все хорошо, едим конфеты, потому что малышке хочется сладкого, читаем книги и ждем любимого папу с работы, — она поцеловала Омера в щеку. Как-то незаметно добрые слова, комплименты, поцелуи и объятия стали частью их рутины. Сначала Неслихан напоминала Омеру об этом, а затем он и сам без всяких просьб стал это делать. Омер опустился рядом с ней на кровать, погладил живот, получив в ответ пинок от малышки. Сегодня он принес домой важную новость, о которой было сложно молчать. — Я попросил перевести меня на работу в штаб, — сказал он. — Больше никаких заданий, опасных командировок и поездок. Буду здесь, с вами рядом. — Ты не шутишь? — у Неслихан заблестели глаза от восторга. — Не шучу, — улыбнулся Омер. — Я и так с этими разъездами не был рядом с тобой постоянно. — И тебе не будет скучно? — Я буду скучать всегда только по моим любимым красавицам, — Омер поцеловал Неслихан в нос. — А ты будешь меня ждать точно так же, как ждала из командировок? — Конечно, буду! Я для этого даже научилась готовить. Это было правдой, декрет пошел Неслихан на пользу. Омер настоял на ее уходе с работы сразу после выписки из больницы. Неслихан протестовала, даже закатила истерику — беременная женщина, что уж тут, — но затем поговорила с врачом, подумала сама и приняла решение согласиться. Так и правда было лучше. Да и Омер старался быть рядом, насколько это возможно. Спустя месяц после их настоящей свадьбы операция «Плохие соседи» закончилась — и здесь очень помогло то, что Неслихан теперь всегда была дома, наблюдала за Илай и Недимом, а в нужный момент просто вызвала команду. Правда, выезжать из съемного дома Туфана и Седеф Омер и Неслихан не спешили — отличное место, большой двор идеально подходили и для будущей мамы, и для малыша. Примерно тогда же пришлось объявить о беременности Неслихан и команде. — А я так и знала, что этим все и закончится, — не преминула заметить Гизем. — Поздравляю, глава. Это чудесная новость. — По моим расчетам, это должно было произойти с вероятностью восемьдесят восемь процентов, — отметил Узай. — Да, жаль только, брат Джихангир не увидит племянника или племянницу, — вздохнул Ибрагим. — Но я искренне рад за вас! — Брат, вот уж не ожидал, что ты это скроешь от меня, — укорил Омера Коркут. — Не сердись на него, — улыбнулась Неслихан. — Это я просила не говорить. Так что, друзья, я вас покидаю. Надеюсь, вы меня простите. — Мы будем очень скучать, — заверила Назлы. — Нам было приятно работать с вами. Но у вас теперь более важная задача. И вот «задаче» уже исполнилось тридцать две недели. Неслихан и самой не верилось в то, что скоро придется привыкать к совсем новой жизни. Впрочем, уже хорошо, что Омер будет дома, а не в разъездах и на опасных заданиях (хотя их число он сократил и старался не бросаться под пули, как раньше, ведь дома ждали те, ради кого хотелось возвращаться). — Идем, буду тебя кормить, — сказала Неслихан и с тяжелым вздохом встала. Омер пошел следом за ней, проведя ладонью по маленькой белой кроватке, которая уже ждала хозяйку. — По-моему, сегодня ты превзошла сама себя, — пробуя очередной кулинарный шедевр (теперь уже в самом прямом смысле этого слова), сказал Омер. — Я старалась, — улыбнулась Неслихан и поморщилась. — Что такое? — обеспокоенно спросил Омер. — Ничего. Малышка напоминает, что мы с ней вместе старались. — Здорово. Значит, будет твоей помощницей. — Пусть так и произойдет. Очень хочется уже взять ее на руки. — Понимаю. А как мне хочется!

***

Эда родилась на свет в точности в запланированный день. С утра Неслихан, домывавшая уже в который раз пол в комнате, почувствовала, как живот стянуло. Она сразу догадалась, что это схватки, ведь тренировочные были за пару недель до этого. Да и врач на осмотре три дня назад сказал, что со дня на день стоит ожидать появления малышки на свет. Сразу паниковать Неслихан не стала — засекла время, чтобы проследить интервал, и поняла, что его хватит, чтобы закончить домашние дела и собраться. — Неслихан? — увидев, как жена морщится от боли, Омер сразу заподозрил, что что-то не так. — Омер, не волнуйся, — успокоила его Неслихан. — У меня схватки, и сегодня, видимо, я рожу. Но пока еще время есть. Я приготовлю тебе на три дня обед, а потом будем собираться. — Какой обед, Неслихан? — Омер был не на шутку перепуган. — Надо срочно ехать в больницу! Вдруг что-то будет не так? — Успокойся, я весь интернет перечитала. У меня еще времени вагон, — она налила в кастрюлю воды для супа. А Омер тем временем позвонил маме Саджиде и сообщил о том, что Эда — так они решили назвать дочь — готовится к появлению на свет. — Я приеду в больницу, буду рядом с Неслихан, — воскликнула Саджиде ханым. — Вы уже там? — Да сейчас, Неслихан тут обед мне готовить собирается, — усмехнулся Омер. — Мама, не переживай, будь дома, как только твоя внучка родится, я тебе сразу же наберу. Омеру с большим трудом удалось уговорить жену ничего не готовить. Неслихан приняла душ, оделась, затем они вместе поехали в больницу. Она сама удивлялась: в интернете было написано, что рожать ужасно больно, а боли вроде как и нет. Так, несильные толчки изнутри. «Надеюсь, все пройдет легко», — подумала она, располагаясь в палате и переодеваясь. А вот уже через несколько часов начался ад. Болела спина, болел живот, Неслихан не могла лечь на кровати, потому что принять удобную позу было задачей со звездочкой. Вдобавок накатили страх и тревога: — Омер, а если что-то случится? А вдруг у меня остановится сердце? А что, если с малышкой что-то произойдет? Я вспомнила, как читала про девушку, у которой после родов случилось кровоизлияние в мозг, и она теперь не может ходить… — Неслихан, успокойся, — Омер массировал ее поясницу, как учили на курсах для молодых отцов (он смотрел их в интернете). — Ничего не случится. С тобой будут врачи, и я буду рядом. — Ты прямо туда пойдешь? — Конечно! Не оставлю же я тебя одну! Все, расслабляйся и давай дышать вместе — так будет легче. — Мне больно… Я так долго не продержусь! — Все в порядке, не бойся, Неслихан. Я же с тобой. Омер действительно был рядом. Ему не было страшно — он в этой жизни видел столько, что рождения ребенка теперь точно не испугается. Да и множество видео в интернете пересмотрел, чтобы знать, к чему быть готовым. И теперь, когда Неслихан сжимала его руку в потугах, он поддерживал ее, как мог, шептал молитвы за здоровье жены и дочки, а еще восхищался силой этой невероятной женщины. Он целовал мокрый от пота лоб Неслихан, целовал ее щеки, покрытые слезами, проживал каждый миг этого необычайного действа. И когда врачи положили на грудь тяжело дышащей матери кряхтящий маленький комочек, Омер впервые за много времени заплакал от счастья. — Папа, поздравляю, девочка у вас, три двести, — улыбнулась ему медсестра. А он был не в силах отвести взгляд от самых дорогих ему людей. Неслихан, вспотевшая, с упавшими на лоб прядками волос, казалась ему такой красивой и нежной, что сердце переполнялось теплотой. А дочка! Подумать только, какая она крошечная! И такая красавица! — Добро пожаловать в этот мир, дорогая Эда, — прошептал Омер, вытирая со щек слезы и впервые касаясь своей малышки. В этот момент он понял, что никогда в жизни не оставит ни ее, ни ее маму. И никогда не допустит, чтобы с глаз его девочек упала хоть одна слезинка. Уже потом, когда радостную новость узнали все (и мама, и Коркут, и команда), когда Омер привел в порядок и эмоции, и себя, когда Неслихан и Эду осмотрели врачи, ему разрешили пройти в палату. Неслихан полулежала на кровати, ее волосы были обвязаны красной повязкой, а на руках она держала свою главную драгоценность — дочку. — Омер! — она расплылась в улыбке, увидев мужа. — Родные мои, — Омер поцеловал жену, затем коснулся крохотного лобика спящей Эды. — Какая же она прекрасная! Спасибо тебе за дочь, милая. — И тебе спасибо за нее. — Как подумаю, что ее могло бы не быть… А теперь это целый космос, целый мир в одном человечке! Я не верю, что это случилось с нами. — Я тоже, — Неслихан вытерла слезинку. — Команда уже в курсе, все тебя поздравляют, — прошептал он, стараясь не нарушить покой дочери. — Спасибо. — Мама Саджиде готовит праздник по случаю рождения внучки. Сказала, что надеется еще и на внука. Я, кстати, тоже не против сына. Неслихан тихонько засмеялась: — Вообще-то я собиралась возвращаться к работе, как только малышка подрастет… Она жестом попросила Омера присесть поближе и, практически касаясь его губ, прошептала: — Но я слишком сильно люблю тебя, Омер Атмаджа. И рожать от тебя детей мне понравилось. Так что, думаю, на двоих можно не останавливаться.