В самое сердце

Омер любил возвращаться домой. Тут было тепло и тихо, пахло уютом и удивительной смесью запахов, из которых это ощущение дома и складывалось. Аромат бамбука из банки с палочками, домашняя выпечка, кондиционер для белья, детский крем и молоко — для Омера это были самые лучше ароматы на земле. Он любил, оставив верхнюю одежду, подниматься наверх, в комнату, где на потолке светились звезды, бренчали игрушки над детской кроваткой, а на большой кровати сладко причмокивала губками у маминой груди Эда. Любил укладываться рядом с двумя его драгоценными девочками и прижимать их, полусонных, к себе. Любил, когда ответом на его прикосновения было чуть слышное «Омер». Омер не ожидал сам от себя, что станет таким мужем и отцом. И впервые скажет «спасибо» своей бессоннице, благодаря которой он может укачивать Эду по ночам, давая Неслихан отдохнуть. Ему было только в радость встать на ночное кормление — Неслихан предварительно сцеживала молоко, — и, пока дочка кушает, смотреть в ее карие глазки. Затем немножко пообщаться и поиграть с малышкой, правда, тихо, чтобы не разбудить уставшую за день Неслихан. Хотя она все равно просыпалась: — Омер, ты почему меня не разбудил? Иди отдохни, я сама справлюсь. — Не волнуйся, я ее покормил, памперс поменял. Должен же я хоть немного побыть папой? — Ты и так самый лучший папа в мире, — шептала Неслихан и обнимала Омера за локоть. — Я люблю тебя. А ведь чуть больше года назад Омер был сломан и раздроблен. Можно сказать, он был скорее мертв, чем жив. Пока не появилась Неслихан, которая своей любовью и терпением, открытостью и прямолинейностью вылечила, заставила поверить в то, что жизнь продолжается, не дала умереть в плену и с вирусом в крови. Неслихан, которая на этой войне потеряла брата и узнала, что ее настоящий отец давно погиб, поддерживала Омера, верила в него, учила проявлять эмоции. И в конце концов, с ними случилась Эда. После судьбоносной ночи близости Омер был в шоке, думал, что это ошибка, что он слишком близко подпустил к себе Неслихан, позволил ей привыкнуть к нему, а не надо было. Он старался забыть о произошедшем, но так и не смог. Откровенные воспоминания преследовали его каждую ночь, равно как и желание быть с Неслихан, видеть ее рядом всегда. Вот только он заталкивал чувства глубже и глубже, думая, что это только мешает работе. Правда, после рождения Эды Омер понял окончательно: все произошло в самый подходящий момент. Он был благодарен дочке, которая выбрала их в качестве своих родителей, был благодарен Неслихан за то, что поверила ему и позволила быть рядом во время беременности и родов. Именно с Эдой Омер почувствовал, что вся его жизнь до этого не имела значения. Смысл появился только тогда, когда он впервые взял Эду на руки. Он решился на это только в первый вечер дома. Сначала Омер через приоткрытую дверь наблюдал, как Неслихан кормит малышку. Это был настолько интимный момент, что мешать совершенно не хотелось. Правда, дверь все же скрипнула, и Неслихан обернулась: — Омер, это ты? Заходи, не бойся. Она легким движением поправила одежду, встала и обернулась, и Омер не мог не заметить, какая она красивая в таком расслабленном, нежном состоянии женщины, только что подарившей жизнь. Он подошел к Неслихан и привлек ее к себе, глядя то на нее, то на Эду, которая огромными глазами рассматривала обоих своих родителей. — По-моему, она похожа на тебя, — прошептала Неслихан. — Да? А по-моему, на тебя, — откликнулся Омер и прикоснулся к виску жены губами. — Ты устала? — Ни капельки. У меня столько эмоций, что, кажется, я вообще не засну, — призналась она. — Мне кажется, моя любовь к Эде не вмещается внутри. Это просто что-то нереальное. Теперь я поняла, о чем говорила мама Саджиде. Она сделала паузу и добавила: — Не хочу ни на минуту с ней расставаться. — Но мне-то хоть дашь подержать? — усмехнулся Омер. Неслихан улыбнулась ему: — Конечно. Бери аккуратно под голову одной рукой, вот так. А второй придерживай тело. Не бойся, все получится. И это были самые дорогие слова в тот момент. И самый незабываемый миг в принципе. Теперь Омер думал о своих девочках каждый день, находясь на работе, руководя операциями. Он отдавал приказы, а в голове то и дело возникали мысли: как там Неслихан и Эда, что сейчас делают? Он сидел на совещании, а душой был дома, с дочкой на руках и женой под боком. Уходить на работу становилось все сложнее, и он долго держал на руках дочку, а затем обнимал Неслихан перед тем как попрощаться до вечера.

***

Его чувства к Неслихан трансформировались тоже. Даже в начале ее беременности он не мог понять, что чувствует к ней. Благодарность? Возможно, и так. Чувство долга и вину за то, что поддался и, если уж говорить по-простому, сделал ребенка? Не исключено. Но время шло, и понемногу Омер начал открывать другие грани этих чувств. Ему нравилось быть рядом с Неслихан, обнимать ее, гладить округлившийся животик. Нравилось тепло, которое разрасталось внутри всякий раз, когда она прижималась к нему. Нравилось говорить с ней тихим, мягким голосом и чувствовать ее дыхание на своей коже. Единственное, на что Омер не мог решиться, — так это остаться с Неслихан на ночь в одной комнате. Он всегда спал в гостиной в кресле, и сон его был короток. Неслихан это не нравилось, он чувствовал. Но был благодарен за понимание и терпение. А однажды ураган выбил стекла в доме, и на ночь пришлось ехать к маме Саджиде. Когда измотанная Неслихан (из-за непогоды у нее даже начало тянуть живот) заснула в комнате, Омер по привычке устроился в кресле. — Сынок, а ты почему не рядом с женой? — удивилась мама, когда увидела его в гостиной. — Мама, я… — он запнулся, не зная, что сказать. Но Саджиде поняла без слов. — Омер, Неслихан ведь беременна, — напомнила она. — А в этот период и ей, и малышке нужно знать, что отец ребенка рядом, что они под защитой. Тогда и малышка будет спокойнее, она ведь все волнения мамы чувствует. Иди, сынок, ложись рядом с ними. Омер подчинился. Зайдя в полутемную комнату, он лег на кровать рядом с Неслихан и аккуратно обнял ее. — М-м-м, Омер… — протянула она, устраиваясь в его объятиях и перекладывая его руку на живот. — Вот так хорошо… Омер и сам не заметил, как прошла ночь. Кажется, он даже спал лучше, чем обычно. После этого он засыпал только так, даже если Неслихан сама уговаривала его отдыхать в другой комнате. — Я за ночь раз пять могу встать, — вздыхала она. — Боюсь, что только мешаю тебе. — Не выдумывай, — развеивал ее сомнения он. — Мне так спокойнее. Да и дочке, думаю, тоже. А когда Эда появлялась на свет, Омер понял, как сильна его любовь к Неслихан. Когда массировал Неслихан поясницу, когда обнимал и понимал, что в жизни не чувствовал такого страха, как сейчас. За нелюбимых женщин так не волнуются! Даже рука, которую Неслихан стискивала до синяков, не болела, потому что мысли Омера были с женой рядом, он все усилия направил на то, чтобы помочь ей и хоть чуточку облегчить ее боль. Конечно, Неслихан потом сказала, что рожать от него ей понравилось и что она не против повторить. После этого Омер осознал: только ее он хочет видеть в роли матери своих детей. А что это такое, если не любовь? Обо всем этом Омер думал, в очередной раз возвращаясь в дом, где его ждали. Огни в окнах давно погасли, но в спальне на втором этаже приглушённо горел светильник. Омер тихо открыл дверь, вдохнул родные ароматы, снял верхнюю одежду и прошел на кухню. Он знал, что Неслихан оставила ему ужин. И уже давно мечтал, как вернётся с работы пораньше, и они поужинают вдвоем под тихую музыку, пока Эда спит. Потому что пока он приходил под ночь, когда Неслихан уже спала. Ужинать в одиночку Омеру не хотелось. Он поднялся в комнату и увидел, что жена ещё не уснула. На руках у нее лежала дочка, которая, судя по довольной улыбке, недавно покушала. — Привет, — он присел рядом, поцеловал Неслихан и улыбнулся, дотрагиваясь до ручки девочки. — Приве-ет, малышка! — Добрый вечер, — отозвалась Неслихан. — Нам уже спать пора, но Эда, кажется, так не считает. — А кто у нас тут не спит в такое время? — обратился к девочке Омер. — Давай я ее уложу. А потом вместе поужинаем. — Давай, — согласилась Неслихан. Омер в считанные минуты справился с укачиванием дочери — Эда на папиных руках всегда засыпала быстро — и спустился в гостиную, где любимая женщина уже накрыла на стол. — Как мне это напоминает тот наш ужин когда ты сделала стейки, — усмехнулся он. — Не напоминай, мне до сих пор стыдно, — засмеялась Неслихан. — И признай, что я уже лучше готовлю. — Ты превосходно готовишь. Может, откроешь свое кафе, когда Эда подрастет? Он поймал ее в объятия и коснулся щеки поцелуем, а затем перешёл на шею. — Омер… — Что такое? — Ничего, просто когда ты так делаешь, у меня чувство, что мое сердце останавливается. Но мне все равно нравится. Она все же вывернулась из его объятий и села на стул. Омер не мог отвести глаз от нее. Какая же Неслихан была красивая! Материнство ей определенно шло к лицу. — Со мной что-то не так? — Неслихан поймала на себе его взгляд. — С тобой все идеально, Неслихан. — Правда? А то мне казалось… Он взял ее за руку: — У меня самая красивая в мире жена. Я счастлив, что ты со мной. Знаешь… Мне очень сложно было понять, что я чувствую к тебе. И я знаю, что никогда тебе этого не говорил, но… Аллах, как же это сложно! Неслихан, я… — Не заканчивай предложение, — прошептала она, наклонившись к тарелке. Омер вспомнил, что и сам когда-то сказал ей так. Он отложил вилку, подошёл к любимой женщине сзади и обнял, чувствуя, как колотится, выпрыгивая из груди, ее сердце. Омер говорил ей многое: и то, что ему с ней хорошо, и то, что он благодарен ей, и то, как она красива. Но никогда не произносил… — Я люблю тебя. В гостиной наступило молчание, и Омер подумал было, что зря сказал это. Спина Неслихан начала вздрагивать, и он положил на нее свои ладони. Неслихан встала со стула и обняла его, мокрым лицом утыкаясь в щеку Омера. Он знал, как давно она ждала этих слов. Да и ему стало легко на сердце, когда он произнес их. Они стояли так достаточно долго, и обоим не хотелось ничего другого. Перед тем как расслабить объятия, Омер поцеловал Неслихан в мокрую щеку. — Следовало сказать тебе об этом раньше. Прости пожалуйста, что так поздно, — добавил он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Лучше поздно, чем никогда, Омер. Давай чаще напоминать друг другу об этом? — Конечно. Только больше не плачь, ладно? — Я от счастья, — засмеялась Неслихан. Сверху донёсся детский плач. Да, быть молодыми родителями непросто… — Вот и закончился наш романтический ужин, — шутливо-грустно произнес Омер. — Что поделать, теперь придется ждать, пока она подрастет, чтобы побыть вдвоем, — пожала плечами Неслихан. — А ты ещё сына хотел… — Я и не передумал. Мы обязательно займёмся этим вопросом, — усмехнулся Омер, провожая Неслихан взглядом.