В самое сердце

Омер видел, что Неслихан после происшествия с отцом и стрельбы в парке просто валится с ног. Казалось, еще немного — и она не выдержит всего, что с ней произошло. Хватит того, что она и так практически не ест и не спит эти дни, держась только на желании отомстить человеку, лишившему ее матери. Когда казалось, что дальше падать уже некуда, этот мерзавец Четин признался в убийстве Махпейкер Эрдемсой в глаза той, которая долгие годы называла его папой. Омер, хоть и злился на Неслихан из-за необдуманного поступка, в то же время удивлялся ее силе. А в парке она открылась перед ним совсем с другой стороны: они стояли спиной к спине, вместе отстреливались, высунувшись из машины на ходу, работали как один слаженный тандем. Но у всех агентов, особенно у неопытных, когда-то заканчиваются силы. У нее батарейка выключилась, сразу как только они оторвались от погони. — Неслихан, — Омер легонько тронул ее за плечо, увидев, что она ушла в себя, — Неслихан, ты меня слышишь? Она вздрогнула и повернулась к нему. — Мы где? — Мы приехали к моей маме. Идём. — А, да… Мама Саджиде, увидев их, сразу же поняла, что произошло что-то страшное. — Сынок… Неслихан, дочка… — она обняла их по очереди. — Что у вас с лицами? Неслихан, ты такая бледная… — Мама, не волнуйся. Просто случилось то, чего мы не могли ожидать, — сказал Омер. — Неслихан, садись. Она опустилась на диван и обхватила себя руками. От пережитых нервов ее начало морозить. Омер заметил это и присел рядом, обнимая Неслихан и притягивая к себе. — Я сейчас накрою на стол, — засуетилась Саджиде ханым. — Я не буду есть, спасибо, — Неслихан выдавила из себя вымученную улыбку. — Дочка, надо поесть, — женщина присела рядом с ней и взяла ее холодную руку в свои ладони. — Надо восстановить силы, тогда сразу согреешься. Она скрылась в комнате и через минуту вынесла оттуда плед. Омер перехватил вещь у матери и укрыл Неслихан. — Вот так лучше, — он потер ладонями ее плечи. — Мне не холодно, это, наверное, нервное… — прошептала Неслихан. — Я всем приношу только беды и неприятности. Она прерывисто вдохнула. У Омера сжалось сердце. Неслихан держалась все последние дни, пусть даже ей и было тяжело. Но иногда самым сильным людям нужна помощь и защита. Омер взял ее руку, которая сжимала тонкую куртку, и переплел их пальцы. — Никогда в жизни не смей так думать. Ты не виновата в происходящем. Почему ты вообще винишь себя, а не Компанию? Неслихан, — он провел большим пальцем по коже ее запястья, — ты такая сильная. Ты столько всего вынесла, и меньше всего на свете хочется, чтобы ты мучила себя и жертвовала собой. — Омер, я понимаю… Но я не могу успокоиться, мне постоянно страшно. Я думаю о том, что я жила во лжи всю свою жизнь, что я не знаю, кто я, где моя семья… У меня нет родных, меня никто не сможет защитить, мне некого обнять, когда плохо, — она всхлипнула и тут же вытерла слезы. — Знаешь, мне очень понравилось, как ты меня в парке обняла, — улыбнулся он, думая только о том, как поднять Неслихан настроение и выдернуть ее из пучины тяжелых мыслей. Иначе весь этот невыносимый груз просто задавит ее. — Давай теперь я тебя обниму. Неслихан усмехнулась, прикладывая голову к плечу Омера. Мужчина провел ладонью по ее спине: — Отныне этот дом — такой же твой, как и мой. Ты можешь всегда рассчитывать на объятия и поддержку в этих стенах, слышишь? Здесь ты будешь в безопасности, здесь тебе всегда помогут. И у тебя есть я. Неслихан взглянула на него снизу вверх, и в измученных усталых глазах мелькнул огонек благодарности. — Дети, у меня все готово, — мама Саджиде внесла в комнату кастрюлю, вынуждая Омера и Неслихан отстраниться друг от друга. — Садитесь за стол. Ужин прошел в молчании. Саджиде ханым, видя состояние сына и гостьи, не пыталась как-то разрядить обстановку. А когда Неслихан предложила помочь ей убрать со стола, сказала: — Не стоит, дочка, я потом сама все сделаю. Сейчас подготовлю для тебя комнату Омера. Сегодня ты остаешься тут, и никакие возражения не принимаются. — Но у меня нет с собой никакой сменной одежды… — Ничего, что-нибудь найдем. — Наверное, стоит спросить Омера, не против ли он, — Неслихан взглянула на мужчину. Тот усмехнулся. Было что-то особенное в том, что Неслихан будет спать этой ночью в его постели. — Омер будет здесь, в гостиной, — ответила за него Саджиде ханым. — Иди поспи, Неслихан, — сказал он. — За меня не волнуйся. Позаботившись о гостье, мама Саджиде вернулась к сыну. — Неслихан уснула, едва коснулась головой подушки. Бедная девочка, через такое пройти… До сих пор не могу представить, как она справилась. Сынок, будь с ней рядом, хорошо? — Обещаю, мама. Ты тоже иди отдыхай, ты наверняка устала. — Спокойной ночи, Омер. Дом затих, а Омер все ещё сидел на диване, глядя перед собой в темную пустоту. Он думал о Неслихан, о том, кто на самом деле ее отец и почему она малышкой оказалась в чужой семье. Думал о Четине, который убил собственную жену и заставил страдать дочь, пусть и неродную, но выросшую в его семье. Думал о маме и таинственном господине из разведки. О Компании и смертельном вирусе в его крови. Вот только умирать и оставлять Неслихан одну Омеру совсем не хотелось… Он подумал, что настоит на ее переезде сюда, в этот дом. И не только из соображений безопасности, нет… Сколько бы ни было ему отмерено, они проведут это время вместе, рядом друг с другом. Он поддержит Неслихан, залечит ее травмы, согреет ее израненное сердце своей любовью — как может и как умеет. А потом, когда для него настанет время уйти, с Неслихан будут его мама и брат Коркут. Омер резко сел на диване. Сон ненадолго сморил его, но резкий толчок выдернул из объятий Морфея. В доме было темно и тихо, никаких подозрительных звуков или запахов. Сердце стучало от тревоги и волнения, и он не сразу понял, в чем дело. «Неслихан!» — вдруг пронеслось в голове, и он бросился в свою комнату. В свете ночника он увидел съежившуюся фигурку родного человека, а затем уловил тихие всхлипы. — Неслихан? Что случилось? — Омер, — она обняла его, едва он оказался рядом, вцепилась в его домашнюю майку и уткнулась мокрым лицом в его плечо. Омер провел руками по ее вздрагивающим лопаткам, чувствуя под щекой шелк ее волос. — Тише, все хорошо, я рядом, — он никогда не успокаивал женщину после ночного кошмара, но понимал, что Неслихан сейчас уязвима и нуждается в защите хотя бы от ужасных снов. В его защите, прежде всего. — Омер, не уходи, пожалуйста, — попросила она, не желая его отпускать. — Не волнуйся, я рядом. Пойдем, ты умоешься. Пока Неслихан плескала в лицо пригоршни холодной воды, Омер стоял возле нее, держа одну руку на ее спине. Она умывалась долго, пока не начала дрожать от холода. И только тогда вытерла лицо и повернулась к нему: — Спасибо. — Идём ложиться? — Не знаю… Я не хочу спать. — Сейчас не хочешь, а потом уснешь, едва ляжешь. Идём, тебе нужен отдых. Если хочешь, дам успокоительное — у мамы есть. — Ты — мое лучшее успокоительное. Посиди со мной, ладно? Рядом с Омером Неслихан и правда быстро уснула. А он долго смотрел на ее спокойное лицо и чувствовал неведомую до этого дня нежность. Так точно могло быть только с любимой женщиной, ни с кем иным! Он натянул одеяло на ее плечо, убрал с ее лица волосы, погладил по теплой коже запястья. «Надеюсь, я смогу хоть чуть-чуть вылечить твою душу», — подумал он, прежде чем выйти из комнаты.