В самое сердце

Неслихан не смогла сдержать крика, когда Омер упал прямо в ее руки. Она понимала, что когда-нибудь вирус таки победит Омера, но в душе надеялась, что этого не случится, что изобретут лекарство, что Омер будет жить. Но теперь Омер лежал в ее руках, беспомощный, и ее сердце колотилось как бешеное в страхе за любимого человека. Если бы только она могла что-нибудь сделать! Она готова была отдать любой свой орган, сдать кровь или костный мозг, лишь бы только Омер жил. — Не смей умирать! — кричала она. — Ты тоже мое доверенное, Омер Атмаджа! Проснись, слышишь? Ты должен жить! В здании министерства никого не было — рабочий день давно закончился. Впрочем, кто мог бы помочь Омеру в этой ситуации? Даже команда не знает о его болезни — только Коркут и Узай. «Точно, Узай», — сквозь бурю эмоций внутри подумала Неслихан, набирая номер помощника. — Узай! Омер… Ему плохо! Он потерял сознание, и у него кровь… Сделай что-нибудь, Узай! — закричала она, роняя следом за этим телефон. — Омер, родной мой, любимый, — умоляла она, гладя холодную кожу лица и волосы, — пожалуйста, не смей меня бросать! Ты мне обещал! Не бросай меня! Неслихан не запомнила, как приехали врачи, какие-то люди из разведки, как ее оттащили от Омера. Она вырвалась, бросилась следом за машиной, в которую его увезли. Ноги не выдержали, подкосились где-то на полпути, и она упала, бессильно крича в пустоту. В этот момент она не думала о том, что она сотрудник министерства иностранных дел, что вокруг люди, которые не должны знать о ее чувствах. Какая разница, если умирает человек, который стал для нее всем? — Неслихан ханым, — глава разведки подошел к ней, помогая подняться. Неслихан схватилась за его руки и, глядя заплаканными глазами в его лицо, взмолилась: — Прошу вас, спасите его. Вы должны что-то сделать, вы же можете! Пожалуйста… — Пойдемте, Неслихан ханым, вам нужно привести себя в порядок и успокоиться. Неслихан не заснула ни в эту ночь, ни в следующую. Сон ушел вместе с Омером — где он, глава ей так и не сказал. Только уточнил, что Омер жив, и как только появятся новости, Неслихан все узнает. Но ждать уже было невыносимо. Неслихан пила кофе — чашку за чашкой, — чтобы держаться на ногах. Потому что нужно было решать дела в министерстве, в штабе. Дома стало пусто и одиноко — раньше Омер был частым гостем у нее. Они вместе готовили, ужинали, смотрели фильмы, сидели на диване и разговаривали обо всем. Омер знал, что Неслихан после случившегося очень тяжело, и был рад облегчить ее переживания. Теперь же Неслихан осталась одна. И ей было как никогда сложно. Сколько несказанных слов, прикосновений, объятий осталось у них с Омером? Сколько раз даже за последнее время они говорили о чувствах? Как будто она не знала, что сейчас не надо молчать об этом… Не время, ведь каждый день на счету. Она могла и сама пригласить Омера, например, на свидание или прогулку — призналась ведь в любви первая! Она могла решиться и на большее — и хотела бы, но страх, что Омер откажет, пересиливал, заставлял забыть об этом. А ведь иногда она — не всерьез, правда, а так — мечтала, что однажды наденет белое платье, они заключат брак, а спустя время станут родителями. А теперь — что? Шел уже третий день с того страшного вечера. От усталости она все-таки уснула на диване в гостиной своего огромного и пустого дома. Уснула, обняв колени, с мокрыми дорожками слез на лице. А во сне увидела Омера — как он, не сумев достучаться до нее, заходит через сад с полными сумками продуктов. И пока она непонимающе трет глаза после сна, говорит: — Мне тут сказали, ты ничего не ела, пока меня не было. Сейчас накормлю тебя завтраком. А то что это такое? Упадешь в обморок, а потом скажут, мол, Омер Атмаджа заморил жену голодом. — Жену? — Неслихан не успела ничего сообразить. — Будущую жену, — поправил себя Омер. — Садись к столу, все готово. Неслихан подскочила посреди ночи, сбрасывая плед. Сон был настолько похож на реальность, что она и правда поверила: Омер вернулся, он рядом, сейчас она откроет глаза, а он здесь. Но увы — следов Омера в доме не было. К глазам снова подступили слезы. — Омер, умоляю, вернись ко мне, — прошептала Неслихан, смахивая их. — Аллах, я прошу тебя, ради всего, что ты у меня забрал, не забирай еще и Омера! Я не выдержу больше потерь… Мало-помалу Неслихан научилась жить одна. Привыкнуть к отсутствию Омера в ее жизни было невероятно трудно. Но у нее было государство, которое рассчитывало на ее силу и разум в эти сложные времена. Была команда, которую нужно было кому-то возглавить. Была работа, которую никто другой не мог сделать. И была боль на сердце, невероятная тяжесть. Неслихан сама поражалась, как она выдерживала это все. Кажется, она научилась прятать свою боль глубоко в душе и запирать на ключ. Пришлось научиться, потому что иначе нельзя. Вечером Неслихан сидела на своей кровати, глядя на свою любимую фотографию Омера. Как жаль, что у них нет ни одного совместного снимка! Она прижимала к себе это фото и представляла, будто обнимает самого дорогого на свете человека. Затем вновь и вновь разглядывала потрепанный снимок и плакала. — Омер, где же ты сейчас? — спрашивала она. — С кем ты? Жив ли ты вообще? За окнами бахнул гром — гроза, обычное дело для конца мая. А Неслихан, которая никогда ничего не боялась, вдруг захотела спрятаться в шкаф, как маленькая девочка. В детстве она так и делала — уж очень не любила, когда над головой гремело и сверкало. Да и во взрослом возрасте, бывало, вздрагивала от звуков грозы. Кому рассказать — не поверят: госслужащая на серьезной должности, а боится обычного природного явления, как маленькая. Стыдно ведь! И смешно. Хотя был бы здесь Омер — она была уверена, — он не смеялся бы. Наоборот, наверняка сумел бы ее отвлечь и успокоить… За громом и стуком дождя по стеклам она даже не сразу услышала вибрацию телефона. Номер был незнакомый, но сердце почему-то заколотилось. Неслихан чувствовала, что этот звонок перевернет ее жизнь — или, наоборот, вернет все на место? — Слушаю, — она даже не узнала свой испуганный голос. — Неслихан? — послышалось в динамике, и Неслихан показалось, что у нее за спиной выросли крылья, которые подняли ее над землей. — Омер… Омер, это ты? Я не схожу с ума? Мне не кажется? — Это я, Неслихан. — Ты где сейчас, Омер? — Выгляни в окно. Неслихан с опаской отодвинула занавеску и увидела Омера, который под проливным дождем стоял у нее в саду, прижимая к уху телефон. — Аллах! Что ты там делаешь? Ты же промокнешь! Я бегу! Больше всего на свете она боялась, что это галлюцинация, что ей померещилось. Что сейчас она выбежит в сад, а там пусто, и никакого Омера нет. Неслихан ущипнула себя до боли и поняла, что это все же не сон. Она едва не свалилась с лестницы, торопясь быстрее убедиться в том, что он реален. Она вылетела из дома и, не обращая внимания на льющиеся с неба струи, бросилась к стоящему в ее саду человеку. — Омер! Неужели и правда ты? Она прижалась к нему, мокрому, холодному, но живому. Он пришел к ней, он вернулся, как она и хотела. И это был точно он — не привидение, не фантазия. Знакомые волосы — жесткие, кудрявые, по которым сейчас текла вода. Родные глаза. Колючая щетина, которую Неслихан гладила своей ладонью, пока Омер не перехватил кисть и не поцеловал нежную кожу. — Идем в дом. Ты совсем вымокла. — Дай мне сначала убедиться, что ты не исчезнешь, — она положила руку ему на шею и прильнула к его губам. Куда теперь тянуть-то? Поцелуй получился коротким, с привкусом дождевой воды, но Неслихан хватило. Сердце пропускало удары, но она улыбалась. Это был Омер, ее Омер вернулся к ней. — Теперь идем в дом, — взяв его за руку, сказала она. Гроза все так же шумела за окнами, а в спальне на втором этаже огромного дома в одной кровати лежали в обнимку два любящих человека, две истосковавшиеся друг по другу души. Омер обнимал спину Неслихан, прижавшейся к его груди и положившей руку на его сердце — будто чтобы убедиться, что оно стучит. — Я не знаю, как я прожила это время… Сейчас я уже ничего не помню, — призналась она. — Я тоже мало что помню, — улыбнулся Омер. — Но знаю, что никакого вируса больше нет. В это сложно поверить, но лекарство получилось найти. Теперь я здоров. Неслихан улыбнулась. — Я ведь говорила, что с тобой ничего не случится. — Говорила. А я не верил. Глава мне сказал, что ты хотела меня видеть. Но после введения лекарства нужно было время, чтобы реакция организма прошла. Поэтому я немного задержался в пути к тебе. — Главное, что пришел. Омер… — М? — Я тебя очень люблю. И больше никуда не отпущу. — Это я тебя никуда не отпущу, — усмехнулся Омер, глядя в родные сияющие глаза. — Ты ведь мое доверенное. И… любимая. Она легонько поцеловала его грудь и закрыла глаза. Теперь ее не пугали даже раскаты грома. «Аллах, спасибо тебе, что вернул мне его», — подумала она, засыпая.