Твои руки

      Медный привкус крови на языке, густой запах смерти висел над полем битвы, словно туман. Час сменял час, сражение бушевало, в глазах пруссака, отражающих кровавый закат, на миг померкла ясность, удар, ещё удар — и русский солдат рухнул. Но прежде чем пруссак успел насладиться победой, холодная сталь коснулась его горла. Он удивленно поднял брови, тихий смешок вырвался у него, когда он увидел перед собой Российскую Империю. Юноша, едва достигший двадцатилетия, с косой из белокурых волос, с глазами цвета небесной лазури, стоял перед ним, воплощением грозной красоты. Лицо его выражало холодную ярость, брови были сдвинуты, губы плотно сжаты.       — Это всё? — прошептал Император, голос его был подобен звуку хрустальной флейты. Пруссак усмехнулся, рассматривая русского с любопытством коллекционера, изучающего редчайший экспонат. Его взгляд скользнул по изящным кистям рук, по длинным, тонким пальцам, словно вылепленным из белого мрамора.       — Эти руки, — прошептал опонент, голос его был полон нескрываемого восхищения и лёгкой иронии, — созданы для клавиш, для шелка струн, для нежного прикосновения к клавишам, а не для грубой работы меча. Для поэзии, а не для битвы.       Русский Император застыл, глаза его расширились, рот приоткрылся. Он невольно опустил взгляд на свои руки, еще сильнее прижимая меч к горлу пруссака, но тот лишь рассмеялся, смех его был низким, глубоким, пронзающим тишину поля боя.       — Спокойнее, спокойнее, цыплёнок, — промурлыкал Пруссак, освобождая горло от ледяного давления. Меч с глухим стоном упал на землю. Пруссак поднял руки в знак капитуляции.       Брови Императора взметнулись вверх. Такая лёгкость поражения! Невероятно. Но Россия поверил, опустил меч, и в тот же миг его окружала только тьма, и лишь холодный, янтарный взгляд остался в памяти.

***

      Пруссак, с лицом, застывшим в маске холодного презрения, вышел из кареты. Его взгляд, острый, как осколок льда, пронзал русскую столицу. Его вели в кабинет Императора. Он оттолкнул Санкт-Петербург, потребовав остаться наедине, и захлопнул дверь.       — К делу, — прошипел он, голос его был холодным, как зимний ветер. — Что мне нужно подписать?       Россия нервно вздохнул, повернулся, сжимая в руках пергамент. Он выглядел беспомощно, на грани обморока. Пруссак протянул руку.       Пруссак взял документ, пробежал по нему глазами. Удивлённое выражение сменилось улыбкой. Он подписал, и взглянул на русского, приподняв бровь. Император сжался, обнял себя руками. Пруссак собирался что-то сказать, но его перебили.       — Ты… ты правда так считаешь? — прошептал Император, лицо его пылало румянцем.       — Что? — Пруссак расширил глаза, улыбка его стала ещё шире.       Русский, еще сильнее покраснел, стыдливо опустил глаза на свои руки, и тихо хмыкнул, прикусив губу. Пруссак только открыл рот, его взгляд нашёл отражение в глазах русского, и он понял — перед ним действительно уникальный и захватывающий экспонат.