Часть 4. Неожиданная нежность
27 февраля 2024 г., 02:52
Примечания:
Немного нежнулек, думаю, тоже не будут лишними) Да?)
Проспала Элизабет всего около часа. Проснувшись, она с опасением обернулась, но Хайзенберга рядом не было. Она попыталась встать и тихо пискнула от лёгкой боли от синячков на бёдрах и талии, оставленных его пальцами.
— Козёл, — буркнула она себе под нос, но на лице невольно расплылась довольная глупая улыбка, которую было невозможно сдержать. Разозлившись на себя, она сразу снова нахмурилась, укуталась в одеяло и на ватных ногах подошла к двери. Заперто.
Ну, разумеется. Кто же выпустит тебя ещё раз, дура, размечталась.
Единственное окно было с самодельной на скорую руку решёткой. Девушка вздохнула и, прислонившись лбом к стеклу, стала изучать открывшийся вид. Справа был пустырь и за ним лес, видимо, тот самый, в котором она так шедеврально упражнялась по олимпийским прыжкам в холодное осеннее озеро, и это заставило её со вздохом покачать головой, при этом прикрыв стыдливо глаза. Слева же возвышался огромный завод с пожелтевшими и грязными от времени лестницами, доисторическими металлическими контейнерами и трубами, из которых валил густой серый дым.
Это его завод, что ли? Большой... Но как он функционирует, если в деревне только те безмозглые твари? Не может же он один им управлять?..
Она отошла от окна и впервые в покое полноценно оглядела комнату. Поразительно, но всё было слишком уютным и аккуратным для жилища такого своенравного охламона.
Большая кровать с балдахином, красивые диван и кресла, а в центре резные стол и стулья, явно антикварные. Она открыла вторую дверь и там оказалась ванная комната. Всё старинное, словно из прошлого века, но ухоженное и завораживающее.
Она начала рыться в комоде в поисках хоть какой-то одежды, — её прежняя разрезанными кусками раскидана около постели. Наконец она выудила из самого нижнего ящика мужские черные футболку и брюки. Последние были почти в два раза шире её талии в обхвате, но она оторвала лоскуток ткани от своих испорченных джинс и вдела вместо ремня. Не голышом же рассекать.
Одежда только мужская. Ни единого следа присутствия женщины. Хорошо это или плохо?
Элизабет просидела в нервозном состоянии ожидания до вечера, грызя ногти и безостановочно думая о положении, в котором она оказалась. О странных людях и существах в церкви, о Хайзенберге и его удивительной сверхспособности, которую видела лишь в фантастических фильмах или детских комиксах. Почему женщина в белом настолько высокая, а у женщины в чёрном настоящие крылья? И тот горбатый пузырчатый монстр, это что, какая-то генетическая болезнь?.. А эти монстры вокруг, они вампиры или оборотни, или всё вместе?
Вопросы всё прибавлялись, а ответов не появлялось ни на один из них, и девушка от скуки решила принять ванну и сделала это с максимальной скоростью, на которую только была способна. Не хватало ещё, что бы Хайзенберг вернулся и застал её обнажённой, это наверняка завело бы его снова.
«Не хватало»? Да ну, Лиззи, ты в этом точно уверена?..
Как же она ненавидела своё подсознание, выдающее подобные язвительные фразочки. Подлое, чересчур прямолинейное и порой жестокое подсознание.
Она повязала импровизированный ремень вокруг талии, закрепляя брюки, чтобы не спадали, и начала отжимать мокрые волосы полотенцем, когда в комнату вошёл Хайзенберг с подносом в руке. На нём стояли тарелка с ароматным рагу, десерт и бутылка вина. Желудок предательски громко заурчал, когда вкуснейший запах долетел до носа. Хайзенберг окинул её взглядом с ног до головы и усмехнулся.
— Тебе идёт, «Элизабет-как-я-и-спрашивал», — он поставил поднос на стол и отодвинул два стула. — Иди ко мне.
Голод переборол гордость и Элизабет с опаской села напротив.
— Сколько всего я была в отключке? — неуверенно спросила она и Хайзенберг широко улыбнулся, без стеснения прищуренно разглядывая её лицо и волосы, заставив девушку неуютно поёжиться. Ему явно нравился её голос. Или же его просто забавлял факт того, как именно он вынудил её заговорить…
Ты можешь не улыбаться так сексуально, чёртов маньяк?
— Почти двое суток, — он поставил перед ней тарелку и, проворно откупорив бутылку, налил ей бокал вина, а себе лишь плеснул виски в стакан.
— У меня был рюкзак… в машине. Со сменной одеждой и прочей мелочью. У тебя его случайно нет?
— Хочешь позвонить? — хрипло рассмеялся Хайзенберг и, вытянув из кармана её сотовый, издевательски покрутил им перед её лицом. — Тут не ловит сеть, Лиз, ты разве забыла?
Она злобно выхватила телефон, но тот не включался, что вызвало печальный вздох.
— Могу зарядить. Если всё съешь.
— Рада, что тебя это так забавляет, — сморщилась Элизабет с наигранной улыбкой, но тем не менее набросилась на еду, так как желудок уже начинал буквально переваривать сам себя. Она проглотила всё до последней крошки, осушила два бокала вкуснейшего сладковато-терпкого красного вина и даже облизала тарелку в конце, чем вызвала у Хайзенберга умилительную улыбку, пока он неотрывно наблюдал за ней, неторопливо попивая виски.
Два бокала были выпиты слишком быстро и алкоголь слегка ударил в голову, от чего девушка немного осмелела.
— Кто ты? Как ты делаешь… эти фокусы? И что за люди были в той церкви?
— Хм, какая любознательная, — пробормотал Хайзенберг и пересел на диван. Он расслабленно закурил сигару и по-хозяйски приглашающе похлопал себя по ноге. — Подойди ко мне...
Если бы не вино, она бы наверняка по классике не сдвинулась с места. Но сейчас её ещё сильнее тянуло к нему, словно она сама была из железа, которым он с лёгкостью управлял. Да и частично и из-за любопытства тоже, поэтому она неуверенно приблизилась и остановилась в метре от него, но мужчина, одновременно и аккуратно, и настойчиво обхватив её под коленками, вынудил сесть на него сверху. Она сдержала прерывистый вздох и максимально отодвинулась, но одним властным рывком была крепко прижата к его бёдрам.
— Я управляю магнитными полями, Элизабет, что позволяет мне перемещать любые металлические предметы, — он затянулся густым дымом, вынул сигару изо рта и отложил в пепельницу. Элизабет, как завороженная, слушала его приятный низкий голос с необычным акцентом и вглядывалась в светлые золотисто-зелёные глаза, которые сейчас не закрывали круглые очки. — Та гигантская мисс из церкви — кровососущая сука Димитреску. Кукла, Энджи, вместе со своей хозяйкой Беневьенто умеет насылать на других галлюцинации, а Моро… Моро просто уродец, хотя в прошлом весьма неплохой врач, чем иногда бывает полезен лично для меня.
Пока рассказывал, воспользовавшись заинтересованностью девушки, он невесомо запустил ладонь под футболку и нежно поглаживал бок большим пальцем. Второй ладонью он медленно двигался вверх по бедру, периодически сжимая кожу, и в итоге обхватил ягодицу.
— А монстры? — спросила Элизабет с безуспешной попыткой отстранить его руки. Но, сама того не замечая, из-за сопротивления стала лишь ёрзать на нём, только ухудшая ситуацию, и его дыхание становилось всё тяжелее и глубже.
— Ликаны — это мутированные жители деревни, которые не приняли паразита Каду, которого в них вживляла Миранда.
Он стянул тканевую ленту, которой она перевязала волосы и, запустив в них ладонь, мягко оттянул назад и поцеловал в шею.
— Ми… Миранда? — спросила Элизабет и упёрлась кулачками ему в грудь в последней тщетной попытке остановить его, хотя тело уже настойчиво требовало обратного.
— Миранда — это сучара в центре, которая возомнила себя всесильным божеством. Именно она и сделала нас всех такими, — выдохнул он ей на ухо и прикусил мочку, обеими руками обнимая её спину и крепко прижимая к своей груди.
— Но это же невозможно. Так не… ох… Так не бывает, — простонала девушка, когда он положил ладонь на её гладкий животик и, нежно проведя ею вверх, несильно сжал пальцами грудь.
— Как видишь, бывает, — хрипло ответил Хайзенберг и быстро стащил футболку с уже совсем слабо сопротивляющейся девушки. Он с силой прижал её бедра к паху и она прерывисто охнула, ощутив его до предела напряжённый твёрдый член. Не тратя времени, он чуть наклонился, отвёл в стороны её прикрывающие грудь хрупкие руки и втянул губами сосок, вызвав более громкий стон. Она судорожно вцепилась пальцами в его широкую спину, теряя остатки самоконтроля. Поразительно, как легко и без усилий ему удавалось завести её, превращая из упрямой гордой девушки в безотказную размякшую от желания суку.
— Хайзенберг… — тихо проговорила она и расслабилась, не в силах больше бороться с волной удовольствия, которая заставляла её выгибаться в спине.
— Карл. Меня зовут Карл.
С этими словами он поставил её на ноги и, пока она сдавливала его плечи, чтобы не упасть из-за дрожащих коленок, быстро стянул с неё свои же брюки и молниеносно усадил обратно. Он обхватил талию обеими руками, прижимая к себе, и немилосердно терзал ласками чувствительную грудь. Она откинула голову назад и, упираясь ладонями в его колени, безудержно стонала, позволяя делать с собой всё, что ему вздумается.
Разум твердил одно, нет, он кричал ей очнуться и одуматься, но ей было плевать. Всё, о чем она могла думать сейчас, так это о его сильных больших руках, которыми он притягивал её всё ближе. О языке, которым он описывал круги по всей груди. А когда он опустил одну ладонь вниз по талии и огладил её влажные губы, она вскрикнула и сжала его волосы, вызвав сдавленное утробное рычание.
— К… Карл, — она не узнала собственный голос, таким жалобным и умоляющим он прозвучал. В действиях Хайзенберга сейчас не было грубости, как в прошлый раз, он был настолько нежен, что у неё кружилась голова.
Он погрузил внутрь сразу два пальца, заставив громко вскрикнуть и выгнуться в спине. Хриплый стон сорвался с его губ, когда он почувствовал, как крепко и судорожно она сжимала его пальцы. Она явно была на грани.
Потеряв терпение из-за этого и её сладких рваных стонов, он быстро расстегнул ремень с ширинкой и приспустил брюки. К огромному удивлению, Элизабет обхватила его член ладошкой и сама стала медленно опускаться на него.
— Чёрт, Элизабет, — простонал Хайзенберг, готовый кончить только от вида её возбужденного личика, и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза от нетерпения. Девушка не спеша погружала его в себя, привыкая к чертовски сильному растяжению, и укусила его шею. Он снова простонал и впился пальцами в её бёдра, борясь с диким желанием насадить на себя одним грубым животным рывком. Но она плавно села на него полностью и застыла на мгновение, давая телу привыкнуть к нему.
Хайзенберг чуть приподнял её за ягодицы и стал медленно двигаться в ней, прикусив губу и сдерживаясь изо всех сил.
— Как же я хочу тебя, Лиз… — прошептал он и, увидев её голодный жаждущий взгляд, потерял самообладание. Немного опустившись и расставив ноги пошире, он ускорил темп, вколачиваясь в неё до упора с сочными влажными шлепками. Элизабет начала неконтролируемо стонать, царапая ногтями его плечи. Она всё чаще и сильнее сжимала его член внутри, от чего у него сносило крышу. Он вонзался всё быстрее, всё грубее, впиваясь зубами в её шею и оставляя багровые следы собственнической власти. Тело Элизабет то и дело сводило восхитительными спазмами вперемешку с приятной болью от его укусов, а Хайзенберг крепко сжимал её ягодицы, под давлением пальцев чуть расставляя их в стороны для более глубокого проникновения.
— Карл, боже… Чёрт! — из последних сил воскликнула Элизабет, и тут же содрогнулась с громким криком. Она до крови вонзилась ногтями в его плечи, но это лишь доставило ему ещё больше удовольствия. Он почти рычал от того, как чувственно и искренне девушка стонала и конвульсивно подрагивала и, больше не в состоянии терпеть, ускорился до нужного ему темпа и хрипло простонал ей в шею, до боли сминая бёдра и прижимая к себе. Оргазм буквально оглушил его. Только через несколько секунд он смог различать слабое прерывистое дыхание Элизабет, когда она обессилено упёрлась лбом в его грудь.
— Ох, Лиз, — выдохнул он наконец и, поднявшись вместе с ней на руках, дошёл до постели.
Карл уложил её и лёг рядом. Вторым удивлением за этот вечер стало то, что она прильнула к нему и, закинув сверху стройную ножку, опустила голову на плечо.
— Все хорошо? — чуть растерянно спросил он, вглядываясь в её глаза.
— Угу, — слабо кивнула Элизабет и, обхватив пальцами его шею, тут же мирно засопела.
— Какая же ты странная, — прошептал Карл и, прижав её крепче к себе, закрыл глаза.
