Навигатору лучше верить... (It's better to trust the navigator...)

      Нежность, говорите? Забота? Чёрта с два. Видимо, лимит был исчерпан. Элизабет брыкалась и яростно толкалась, пока Хайзенберг нёс её на плече обратно в дом. Пару раз даже почти удалось вырваться, но он с лёгкостью подкидывал девушку обратно на плечо, при этом до боли сжимая ноги, чем вызывал злобное девичье шипение.       — А я ведь хотел помягче, красотуля. Подвести к этому аккуратно, может, долбаные цветы тебе притащить или брюлик какой у Герцога выторговать, которые вы, бабы, любите, но больше нет, — прорычал Хайзенберг, бросая её на мягкую кровать. Элизабет тут же попыталась сползти на пол, но от стула, стоящего рядом с дверью, оторвались две железные ножки и, подлетев к кровати, сцепились на её запястьях. Плавным рывком железки подняли её руки над головой, крепко удерживая на месте.       — Где теперь твоя прыткость, девочка? — проговорил Хайзенберг таким низким и вдруг охрипшим голосом, что Элизабет невольно содрогнулась. — Для начала мне нужно твоё имя. За всё время ты и слова не проронила, немая, что ли?       Она нахмурилась, не понимая смысла просьбы.       На кой чёрт тебе моё имя, если ты собрался пытать или насиловать меня, идиот?       — Я жду, — процедил Хайзенберг, неторопливо расстёгивая ремень.       В очередном, возможно, глупом для неё в данной ситуации упрямом нежелании подчиняться, Элизабет сжала губы и со всей ненавистью уставилась на него, не прекращая попыток вырвать кисти из железных оков, хотя руки нервно дрожали от страха и паники.       Думай, что я немая, скотина… Не дождёшься моих слов!       — Вот так, значит… — усмехнулся мужчина, явно забавляясь и наслаждаясь этой ситуацией. Он расслабленно и даже довольно вздохнул и подошёл к кровати. — Люблю баб с характером, а не тех бесхребетных и безвольных тупых подстилок из деревни. Но твой голос я сегодня всё равно услышу, хочешь ты этого или нет…       Элизабет панически стала отползать к изголовью, когда он опустился на кровать, но твёрдой хваткой больших рук была притянута за лодыжки обратно.       — Теперь тебе некуда бежать, — улыбнулся он и Элизабет увидела в его глазах такую живую и первобытную заразительную похоть, что живот предательски свело приятным спазмом. Он поднял руку и в раскрытую ладонь влетел нож. — Сейчас мы играем не по твоим правилам…       Неторопливо, растягивая каждый момент, Хайзенберг разрезал брюки на её извивающемся теле, стараясь не поранить. Пройдясь холодной рукояткой по открывшейся коже, от чего её рёбра покрылись мурашками, он так же медленно разрезал свитер вместе с рубашкой, но их снимать не стал. Поспешно отшвырнув нож куда-то в сторону, он провёл ладонью по бедру, поднимаясь вверх, и слегка сжал тонкую талию.       — Какая же красивая, чёрт… Не зря забрал тебя, — восхищённо прошептал он и, наклонившись, поцеловал чуть подрагивающий живот. Его рука плавно поднималась всё выше, откидывая остатки разрезанной ткани и оголяя её ещё больше.       Элизабет на секунду сжалась, но к её изумлению его поцелуи были такими… приятными. А слова завели, как по щелчку пальцев, — так искренне и страстно они прозвучали. Он настолько нежно поглаживал её талию, периодически сжимая, что у неё стала кружиться голова. А когда он аккуратным движением отодвинул рубашку в сторону и провёл влажным языком по соску, она с трудом сдержала стон. Мягкая щетина слегка царапала чувствительную кожу вокруг ореолы, пока он неторопливо и едва ощутимо водил по ней языком, что контрастировало между собой и заводило девушку всё быстрее, хотя она изо всех сил пыталась не поддаваться этой нежелательной похоти.       Она прикусила губу и отвернулась, в большей мере надеясь, что он не увидит её лицо, на котором наверняка отразилось наслаждение.       Но он увидел. Это послужило для него, как красная тряпка для быка. Он тут же обхватил сосок губами и слегка втянул его, услышав несдержанный вздох. Каким же удовольствием было видеть её красивое порозовевшее личико, пока она старалась скрыть возбуждение. Забавно…       Он сильно сжал её бедро, не переставая ласкать языком чувствительный потвердевший сосок. Не церемонясь, он запустил руку под резинку трусиков и огладил пальцами уже до стыда очень влажные складки.       — Ох, чёрт, — выдохнул он, самодовольно усмехнувшись, и с нетерпением ввёл в неё палец. — Какая же ты мокрая… А я ещё ничего толком и не сделал.       Элизабет за секунду потеряла оставшийся контроль. Если до этого из-за его языка словно по очереди отключались предохранители, которых оставалось всё меньше, так теперь они вырубились все. Она не сдержалась и тихо простонала.       Хайзенберг ввёл второй палец и чуть прикусил сосок, вызвав ещё один сладкий стон. Девушка уже начала извиваться под ним и кусала губы, но так просто сдаваться он не хотел.       Какого хрена, Лиз? Очнись!       Разум твердил одно, но она не могла совладать с волнами возбуждения, которые окатывали буквально с ног до головы из-за действий этого странного опасного незнакомца, к которому её тянуло с первой секунды.       — Элизабет! — воскликнула она в последней попытке избежать ужасной ошибки, пока он опускался поцелуями всё ниже по животу. — Меня зовут Элизабет. Ты же спрашивал, верно? Я ответила, теперь отпусти меня.       Хайзенберг приподнял голову и пристально посмотрел на неё.       — Поздновато, Лиз, я уже не хочу и не смогу остановиться. Но рад, что голосок прорезался, — усмехнулся он и, нагло раздвинув её ноги, прошёлся языком по клитору.       Громкий женский стон разрезал воздух. Это было настолько приятно, что Элизабет выгнулась в спине, не обращая внимания на боль в запястьях от натянувшихся металлических оков. Его язык, горячий и чуть шершавый, умело описывал круги по нежной коже. Он сменял ласки языком, поглаживая пальцем мокрые складки, потом всасывал и чуть прикусывал губами клитор, вызывая такие громкие и жалобные вскрики.       Чёрт-чёрт-чёрт…       Железо на кистях вдруг исчезло. Элизабет опустила онемевшие руки и приподнялась на локтях, но увидев, как Хайзенберг хитро облизнулся и с животным рычанием вернулся к мучительно-приятным ласкам, протяжно простонала и упала обратно на подушку.       Голова кружилась от его действий. Он продолжал чередовать движения, сводя её с ума, периодически отстранялся и прикусывал бедро до боли и тут же зализывал укусы, словно верный пёс. Элизабет ненавидела себя, но не могла бороться с быстро приближающимся оргазмом.       Хайзенберг притянул её руку и положил себе на голову, словно давая добро на контроль. Элизабет на мгновение растерялась, но тут же громко вскрикнула, когда он сильнее прежнего втянул возбуждённый комок нервов губами.       — Хайз… Хайзенберг, — простонала она, крепко сжимая его волосы рукой. Развязка была так близко, что можно было обжечься, но он резко отстранился и посмотрел на неё помутневшими от похоти глазами.       — Чего ты хочешь сейчас, Лиз?       — Ты издеваешься?..       — Немножко, — улыбнулся Хайзенберг и, сплюнув на пальцы, провёл ими по влажной тонкой коже. — Чего. Ты. Хочешь? Мне нужно, чтобы ты сказала это вслух, иначе я не закончу это твоё мучение...       Желание было таким сильным и неконтролируемым, что Элизабет сдалась и, презирая себя и своё предательское тело, жалобно пролепетала:       — Тебя… Хочу тебя.        Он хрипло и самодовольно засмеялся.       — Повтори.       — Пожалуйста… — воскликнула Элизабет, извиваясь от нетерпения.       Не в силах больше сдерживаться, Хайзенберг рывком перевернул её на живот. Он расставил её ноги максимально широко и, расстегнув ширинку, которая всё это время жутко мешала, рукой направил член к влажному входу. Пару раз проведя сверху-вниз, он начал медленно погружаться, от чего Элизабет заскулила и сжалась.       — Тише, девочка, принимай, — чувственно сказал Хайзенберг, плавно и с трудом проталкиваясь дальше.       — Это слишком… я не могу, — пискнула Элизабет.       Но Хайзенбергу сейчас было наплевать. Он со стоном вошёл в неё до упора, сильно сжав пальцами ягодицы.       — Блядь, ты как девственница, — прерывисто прошептал он. Ощущение в ней было таким опьяняющим, что он потерял голову. Забыв о морали и прочем дерьме, он схватил Элизабет за волосы и несильно натянул. Она громко застонала, мучимая лёгкой болью, смешанной с удовольствием.       Он стал входить в неё сразу со всей силы, на всю длину. Властно надавив на узкую напряжённую талию, он буквально вдалбливался в неё, пока она отрывисто вскрикивала. Глубоко, резко, словно изголодавшийся зверь, которым он сейчас, по сути, и был. Элизабет слегка согнулась в спине, не в состоянии принять полностью его размер, но ему было всё равно.       Привыкнет…       Немного замедлившись, он запустил руку вниз и стал поглаживать клитор, вызывая стоны уже от удовольствия.       — Давай, девочка, — прошептал он и вонзился зубами в её шею, продолжая двигаться и не переставая шевелить горячими пальцами внизу. Девушка укусила подушку и, скомкав простынь в кулаки, приглушённо стонала, пока слёзы от удовольствия скатывались по пылающим щекам и впитывались в ткань. Он сделал ещё пару движений, когда почувствовал, как Элизабет с рваным громким криком сжала его член изнутри, безудержно пульсируя. Как же это сладко…       Чувствовать, как девушка кончает, чёрт…       От переизбытка эмоций он сделал последние хаотичные рывки и тоже кончил вместе с ней с тихим сдавленным рычанием.       — Блядь, ты шикарна, Лиззи, — пробормотал он через несколько секунд, выходя из неё. Он упал на кровать, с трудом переводя дыхание, и Элизабет увидела широкую довольную улыбку на его лице перед тем, как без сил провалиться в сон.