Это мой особый вид проявления любви

Холодный бетонный пол разбудил Мари. Вся в поте, в темноте, совсем не понимая, что же случилось с ней. Руками пощупав себя, поняла, что на теле появились новые порезы. Тут то она и вспомнила, и тут же ощутила стыд. В этот момент хотелось задушить себя, лишь бы не вспоминать то, что было… хоть и все, что вертелось на уму было как в тумане, но от этого ей легче не стало. Слава богу, что вырубилась она совсем скоро, прежде чем её начали бы колечить.  Наконец то поднявшись со своего места сна, дева покачиваясь следовала к лестнице. Прислонивши ухо к двери, она оценивала ту обстановку, которая была по ту сторону двери. Не было слышно, чтобы телевизор был включен. Либо Стрейд спал, либо он ушёл. Приняв решение выйти из подвала — Мари аккуратно приоткрыла дверь, чтобы точно убедиться в том, что дома и точно нет этого ублюдка. Дома и в правду никого не было. Быстрыми, тихими шагами Мари помчалась к своей комнате. Рен увидел то, как женские ноги побежали к своей каморке комфорта, где Мари могла хоть на немного забыться.  — “Мари!”… девушка на миг остановилась, тогда начала обыскивать взглядом то место, откуда доносился юношеский голос. Лис сам подбежал к деве, и в ту же минуту изо всех сил обхватил её тело своими лапками. — “Я так рад, что ты проснулась… Я уже начал думать, что с тобой и в правду что то случилось, что то страшное, и что то невозвратимое…” — Рен ещё сильнее впивался своими когтями в кожу девицы. В недоумении Мари взаимно приобняла Рена, попутно успокаивая его душу той рукой, что сейчас обглаживала голову парниши. — “Не волнуйся. Со мной всегда будет всё хорошо, я всегда буду в полном порядке, чтобы не случилось.” Мари сейчас сама тревожилась. Она тоже была напугана, так же, как и Рен. Если бы она и была мертва, то потеряла бы самое лучшее, что произошло с ней. — это была её жизнь. Одна из самых дорогих вещей, которая была дарована ей от родителей. Она и в правду не хотела умирать, тем более здесь. Униженной, слабой и изнасилованной. Даже если и кончится её жизнь — но только не здесь, только не в таких ужасных условиях. “Я умру после Стрейда, никак иначе. Я выиграю эту войну, войну зажизнь.” — об этом она думала все те месяца, что проживала здесь. За это она боролась, за свою жизнь. Не смотря на то, чего бы ей это стоило.  Отпустив Рена из хватки своих неуклюжих рук, Мари улыбнулась ему теплой приветливой улыбкой. Как будто она говорила этой улыбкой то, что она всегда и в правду в полном порядке. Ей не хотелось расстраивать Рена, и только прибавлять тревогу своей кислой рожей. Ей приходилось носить маску клоуна, с помощью которой у неё есть то, что ей не хватает. — Объятия и поддержка, забота и внимание к себе. Всё это ей давал Рен, своемуединственному человеку, который мог бы погладить его своей грязной от крови рукой.  Попрощавшись теплыми и родными улыбками те ушли к себе, в свои маленькие “жилища”.  Дождавшись вечера, Стрейд пришел домой. Мари на этот раз решила встретить его, устроить “сюрприз” ему. Ведь она уже давно проснулась и пришла в сознание. Скорее всего, Стрейд будет рад тому, что его встретит тот, кому он рад больше всего в этом доме, да ещё и живой и здоровый человек, после всех его насмешек своими действиями.  Выйдя в коридор Мари поприветствовала Стрейда своим присутствием. Пока он не скажет ей хотя бы простое “привет”, она не будет ничего говорить.  Мари поприветствовала мужчину своей максимально наигранной, и натянутой улыбкой. Тот сильно удивился, но всё таки произнес свое приветствие. — “Оh. Hallo meine liebe! Вижу, ты полна сил сегодня.” Тот погладил её по головушке, постепенно растрепывая волосы на голове. От оставленного после него следа мужчина рассмеялся. — “Ты так сейчас смешно выглядишь!” — Девица недовольно улыбнулась, а после поправила кудряшки на своей голове. — “И тебе привет.”Сняв верхнюю одежду с себя Стрейд потащил за собой Мари в гостиную. Оба по приходу уселись на диван, и тут же Стрейд начал свою болтовню. — “Вот представляешь, сегодня на перекрестке был, и какой то еблан выскочил не пойми откуда…” Мари ничего не оставалось, кроме как просто сидеть и пытаться слушать его “светские” рассказы. Иногда это лучше, чем сидеть и тухнуть в своей маленькой каморке, где сама же жалеешь, что не смогла хотя бы встать с кровати, и сказать обычное: “Привет”. Даже мерзкий и надоедливый голос был бы приятнее, чем одиночество.  Продолжая слушать его болтовство Мари постепенно улыбалась, немного смущаясь и смеясь с той ситуации, что сейчас излагал Стрейд.  Немедленно, и совершенно неожиданно вдруг мужчина замолчал, и его взгляд перевелся на грудь девушки. — “М… Мне интересно, как бы ты выглядела в белом платье.” Минута молчания. Оба взгляда пересекались, а Мари всё смущалась от томительной тишины и от настороженного и сосредоточенного взгляда немца на ней. — “Думаю, я мог бы купить тебе его. Что думаешь?” Самой принять решение?! Это же просто кошмар какой то… ещё и заговорить с ним надо, чтобы сказать то, о чём ты думаешь… тишина дополнялась ветерком, созданным тревожными покачиванием головой туда сюда и хрущением пальцев. Но, зачем тут думать, если Стрейд всё ровно сделает по своему? — “Да. Я, не против, конечно…”. Тяжелая мужская рука приземлилась на макушку головы девушки, встряхивая рыжие, кудрявые волосы. Раздался некий смешок, а затем и громкий экстравертный голос — “Ну же, не стесняйся ты так, liebling! Сколько с тобой уже вместе, а всё так же заговорить со мной боишься. По хорошему, тебе бы стоило более открыто разговаривать со мной.” — Ему нравились разговоры, и её мягкий, пропитанный цветами голос. Но как же тут разговаривать открыто и без препятствий, когда перед тобой сидит твоя опасность. Твоя ненадежность. Именно из за него она стала такой. Закрытой и не уверенной в себе, но только с ним она такая. Боится издать хоть один неправильный звук, который может решить твою судьбу… не смотря на то, насколько долго они уже друг другу враги — Мари всё никак не привыкнет к нему. Ни за что, и никогда больше.  Стрейд протянул деве свои мужские руки, призывая в объятия. — “Komm her, Schatz.” Благополучно Мари без остановки подвинулась к немцу. Тот со всей силы обнял её, заставляя её закашлять от давления. Вероятно, он нарочно обнимал девушку так сильно. Но, почему он больше проявляет такую любовь? Почему он чаще обнимает и дарит ей подарки, чем бьёт и отыгрывается на ней? Он боится её? Может, он боится потерять её? Он хочет, чтобы их прошлое продолжалось. Но он лишь делает вид, что ничего не помнит, что было между ними. Отправив Мари в комнату их встреча закончилась, и Стрейд дал прощальный подзатылок. Каждый раз, когда он провожал её, давал ей подзатыльник. Видимо для того, чтобы она не забывала, с кем она живёт. Чтобы она ещё помнила, что она может подвергнуться боли ещё сильнее, чем этот никчемный подзатылок.  — “Сделай так ещё раз…” — Мари смолвила. Неужели, ей понравилось это? Не может быть… “Это так ужасно, что мне нравится то, что он делает со мной… теперь я точно навсегда останусь здесь, пока он окончательно не убьёт меня…” — Дева думала и размышляла в своих мыслях, опять уйдя в себя. Голоса в её голове намного общительнее и громче, чем она сама. Они помогали ей в выборе этих действий, они управляли ей, как куклой. Как будто этим телом управляет не она сама, а её дума.  Стрейд рассмеялся. И ещё один удар.  “Как скажешь” — наверное думал он. Ему было плевать, ему даже нравилось то, что теперь она ему покорна, и что теперь она без замедлений сама пойдет в подвал, чтобы самой нанести себе ещё больше увечий.  Взяв его руку в свои две — она указывала ею на свою шею. — “Was?” — Мари приблизила руку к своему горлу ещё ближе, уже более менее точно намекая на то, чего она хочет. — “Задушить тебя?” — Мужчина с ухмылкой смотрел на в смятении Мари. Дева кивнула на его вопрос. — “Nun, das kann dir schaden zufügen.” Стрейд ушёл.  “Но, ведь ты сам делаешь это… почему ты не сделаешь этого ещё раз?…” Мари, на удивление, подавленной ушла к себе, в своё жилище. Она хотела этого, хотела опять почувствовать эту боль, и его нескончаемое желание навредить ей.  Но почему, ей это теперь нравится? она не найдет ответа.