Импульс

Внутри Серёжи носился ураган и стойко горела слабость. Тело было вялым, но стержень внутри долбил с неистовой силой по голове, внушая каплю сил и хоть какой-то уверенности. Собрав всю волю в кулак, Серёжа уже несколько дней ходил в школу. Безнадежным телом в «Радуге», ненавидящим своё эго, ему лежать вовсе и не хотелось. Приходилось тщательно притворяться перед учителями в школе и воспитательницами в детдоме, что самочувствие его в норме, хотя последние не особо-то и пеклись об этом. Сдавать назад из-за какой-то простуды точно не хотелось. К тому же ежедневные кошмары со своим птицеподобным обликом сводили Серёжу с ума. Затхлые стены детского дома сдавливали виски, а кожу словно скручивали десятки сухих ладоней. В сон клонило сильно и постоянно, особенно из-за соседей. Из-за соседа. Олега. Он то ли присутствием своим болезненно давил на рыжую голову Серёжи, мешая готовиться к олимпиадам, то ли притягивал и крал взгляды довольных синих глаз. В любом случае, Серёжа решил для себя поставить на Олеге и глазах его тёмных огромный крест. Он тянет, притягивает, но не более, чем трава на дне болота — так старался думать Серёжа, но внутри что-то медленно надламывалось, сохраняя тупую боль. Радовало хоть то, что Коля не приставал со своими дружками, выкрикивая любимое «заднеприводный». Сейчас, сидя в кабинете Игоря Николаевича, Серёжа кое-как думал обо всём, лишь бы не о брюнете, безжалостно преследовавшего его повсюду, даже в собственной голове. Мысли свернули в русло злости и, кажется, получилось сконцентрироваться именно на этом. Игорь Николаевич настоял на визите в свой кабинет. Деваться было некуда, Серёжа точно знал, что тот упёртый и не отстанет так просто. Хотя в глубине души зверь внутри Серёжи полыхал пламенем дикой ярости за такой флегматичный подход к очередным людям, любящим покопаться в чужих думах. Серёжа дал обещание зверю внутри себя, что ничего личного не скажет ни про него, ни про себя и, напоследок, улыбнулся от своих глупых мыслей. Может, он правда мозгами рехнулся и сознание блокирует это. — Прости, Сергей, что так задержался. Я уже предупредил Мариванну, что ты у меня, так что не переживай, — мужчина мягко улыбнулся, сев за учительский стол напротив Серёжи. — Расскажи, как твои дни проходят? Кажется, говорили, что тебе не здоровится. — У нас светская беседа или сеанс? — последнее слово Серёжа точно густую смолу тянул, глядя прямо в глаза визави, ухмыляясь. — Нет, что ты, это и есть часть сеанса, — Игорь Николаевич подпер подбородок рукой. Голова мужчины в игривой манере наклонилась в бок. Серёже казалось, что плотину вот-вот прорвёт и его терпение вылетит вместе с быстрым течением. — Итак, насчет твоей планеты. Скажи, Серёженька, а часто ли у тебя бывают смены настроения без особой причины? Серёжа задумался. Бывают, замечал он ни раз. Внутри что-то переворачивало в нём вверх-дном. Что-то внутри него меняло солнце яркое на грозовую пучину туч. Но причины ведь были. Олег, задиры детдомовские, тот же психолог да и другой мусор. И ведь причина тому — они? Не без причины ведь? — Не без причины, — выпалил Серёжа на одном дыхании, с силой отдирая сознание от липких мыслей. Мужчина что-то резво чиркал на простом листе в клетку, иногда сощуривая серые глаза. Одеколон Игоря Николаевича стойкими струйками вселялся в нос Серёжи. Парень закрыл глаза, потирая переносицу. Из уст вывалился тяжкий выдох. Стены кабинета давили в голову, стягивая её жгутами. Хотелось вывалиться наружу и вдохнуть свежий воздух, наполняя легкостью грудь. Но кислород больше напоминал настоящий пар. К коже прилил жар. Ланит Серёжи точно коснулось танцующее пламя. Слова психолога, кажется, терялись в пространстве, держать на них концентрацию Серёжа почти не мог. — Поэтому лучше мы понаблюдаем за тобой ещё немного времени и ты расскажешь, что или кто чаще всего приносит тебе дискомфорт. Договорились, Серёж? — Игорь Николаевич заглянул в самую глубь синих зениц Разумовского, вопросительно подняв темную бровь. — Серёж, ты в порядке? Рука мужчины коснулась тыльной стороны ладони Серёжи, чуть сжимая всю её поверхность. — Да. То есть, приболел слегка, давайте перенесём наш разговор на следующий раз, Игорь… — отчество психолога скользкими вариантами крутилось на языке Серёжи, никак не останавливаясь на подходящем. — В общем, извините, я правда себя неважно чувствую. Я пойду. — Хорошо, Сергей. Поправляйтесь скорее, — мужчина поспешно встал, протягивая правую руку. Блеск серебряных глаз померк. Серёжа пожал руку быстро, не глядя в глаза. Всё, чего ему хотелось — вылететь на холодную улицу и добежать к «Радуге» как можно скорее. Выйдя из кабинета, Серёжа ощутил, как его пробило двойной удар, а после и вовсе скатилось к пяткам. Колю увидеть здесь он точно не ожидал. Тот зашагал прямо к Серёже. Пол, казалось, трещал под угрюмой интенсивностью походки Коли. Рука Серёжи на лямке сумки сжалась до белых просветов на месте костяшек. В глубине души он надеялся, что свершится чудо и Коля не подойдёт к нему. Но никакого чуда не последовало. — Так и знал, что от мозгоправа рулить будешь, — Колька ткнул в грудь Серёжи белый конверт, в придачу надавив всем весом на него. — На. Соседу новому передай. Взгляд Коли опалил Серёжу сверху-вниз и задержался на глазах. Из гортани вылетел неприятный звук и плевок изо рта парня оказался уже под ногами Серёжи. Словно ничего не произошло, Коля испарился вместе со своими «шестерками». — Мразь, — выпалил под нос себе Серёжа. Жар, казалось, усилился на десятки градусов. Грудь жгло и спину обливало раскаленной лавой. Голова ходила кругом. Серёжа выскочил на улицу и погода ему показалась изумительной, хоть и темная пучина туч норовила вот-вот излить крупные капли дождя. Кожу парня обвил ледяной воздух, провоцируя стойкий румянец оставить яркий цвет на бледной коже. По гортани ходили жадные глотки кислорода. От ноздрей к легким, охлаждая весь пыл по всему телу. Ноги почти плелись между собой, но Серёжа шел без остановок. Под расстегнутой курткой вольно бродил осенний ветер. Тонкий свитер парня совсем не грел, но и Серёжа не желал согреваться. Всё, чего ему хотелось — прыгнуть в прорубь или чудным образом стать заточенным прямо в леднике. Серёже дорога казалось бесконечной: однотипные серые многоэтажки, люди с зонтами, что едва поднимали свои ноги и шелестели такой же однотипной желто-грязной листвой. Но, несмотря на это, Серёжа пришел в свою нору, раньше которая укрытием являлась, а сейчас ощущается больше как несколько кругов ада подряд. Тело рухнуло на кровать. Под весом Серёжи пружины той тяжко заскрипели. Взор синий пал на конверт, что дал Колька. «Посмотри», — настойчиво гудело в голове. Серёжа не хотел, ведь это означало бы, что Олег ему небезразличен? Такого расклада он точно не хотел. Откинув криво завернутый конверт, Серёжа уставился на пустые кровати соседей. Не коты, а точно церберы в груди скребли своими когтями. Он понял всё ещё с первого дня, как только пред ним явились темные сверкающие глаза, как ночь в горах. Серёжа всё понял еще тогда, когда вдруг тело его начало преследовать во снах, а в тени виднелись силуэты рельефного торса. Парень словно погрузился в успокаивающий, такой желанный транс. Веки медленно опустились, но тут же распахнулись, взмахнув ресницами, когда дверь с грохотом отворилась и в дверной проем ввалился он. — Хм, Волков по наклонной пошел? — Серёжа за несколько метров уже учуял жгучий затхлый аромат перегара. На губах скользнула ухмылка. Сев на кровать, Серёжа принялся откровенно рассматривать Олега, переминая пальцы рук. Ладони знатно вспотели. Олег ничего не ответил, лишь подошел к Серёже ближе, заглядывая в бездонную синеву. Серёжа сощурился. Взгляд от покрасневших очей он не собирался отводить. И не отвел. Нащупав одной рукой конверт, он ткнул его в грудь Олегу так же, как и Коля ранее ткнул в грудь и ему. — Вам от Николая Шубякина, Олег Волков, — натянув наигранную широкую улыбку, процедил Серёжа. Визави не отвечал, лишь смотрел. И Серёжа руку с груди Волкова не собирался убирать. Ему показалось, что расстояние стало неприлично малым и через секунду почувствовал на своих губах чужие. Те жадно впивались, проникая внутрь. На языке Серёжи заиграли нотки пива, а ещё с его штангой на языке творили неописуемое: крутили, шатали, аккуратно подергивали. Горячие ладони Олега легли на плечи Серёжи нежно, но навязчиво надавливая. Серёже казалось, что это всё злая шутка. Он не мог поверить себе и своим действиям. Происходящее походило на что угодно, но никак не на тухлую реальность. Его руки вёл не он, а точно кто-то другой. Конверт упал на пол и Серёжа обвил ладони вокруг красной от мороза шеи Олега, притягивая к себе, плавно откидываясь на кровать. Слегка оторвав губы друг от друга, Олег снова заглянул прямо в глаза Серёжи. В следующее мгновенье его горячие влажные губы покрывали неуклюжими поцелуями шею Серёжи. Мир вокруг или замер, или кружился с неописуемой скоростью — Серёжа ещё не решил, но удовольствие покрыло с головы до ног. Закрыв глаза, он позволил себе выкатить блаженный выдох из уст, когда чужие грубые ладони заползли под свитер к груди, а колено резко оказалось между его ног. Никаких мыслей об аморальности не было, и приветствовать Серёжа их не хотел, пока за тонкой деревянной дверью не послышались твёрдые шаги. И тогда ему пришлось сделать это — оттолкнуть Олега. Тогда Олег казался глотком настоящей воды среди пустыни и миражей, а Серёжа его оттолкнул. Вылетев из комнаты, Серёжа успел переглянуться с ошеломленной гримасой Вадика. Тот, кажется, тоже был пьян. Серёжа залетел в душевую комнату так быстро, словно за ним гнались. Вся одежда разом полетела на пол, усыпанный такой же белой плиткой, как и стены. Холодная вода льющая слабым напором из душа будто обжигала. Шумно зашипев, Серёжа схватил кусок оставшегося мыла с подставки и принялся отмывать фантомные прикосновения с плеч, груди, шеи. Решив, что он обезумел, Серёжа одной рукой придержал язык, а второй начал намыливать его поверхность. Хотелось отмыть фантомное тепло и там. Забыть всё как страшный сон. К горлу подступила тошнота. Так и Серёжу тошнило от себя. Он согнулся пополам, живот пронзала ужасная острая боль. Выпрямившись, Серёжа смывал с себя мыло, с языка тоже, во рту стойко держался вкус хлорки. Ему хотелось отключить все чувства навсегда. Теперь ледяная вода успокаивала. Прислонившись лбом к стенке душевой кабины, Серёжа ровно задышал. К губам прилилась энергия и тут же из рта выкатились тихие смешки, перерастающие в настоящий громкий смех. Плечей Серёжи коснулась крупная дрожь, он устало провел ладонью по своему лицу, облегченно выдыхая. «Отмыл ведь, да?», — лишь и крутился безнадежный вопрос в голове Серёжи.