Козлёнок

      Прогулки по небольшому лесу около колледжа помогали проветриться после очередной экзаменационной недели. Мысли про бесчисленное количество отваров и заклинаний плавно утихали, позволяя огненной терять память с каждым новым вдохом маслянистого елового аромата.       Она была одна. Девчонки знали о её недавно открытом методе расслабления, но ранняя прохладная весна не прельщала присоединится к пробежке через лужи по лесным грязным тропкам. Рыжая не унывала, что-то иногда бурча себе под нос в такт активных битов, звучащих из наушников-капелек, которые ей подарили на прошлый день рождения.       Малышка прикрыла глаза, шагая вперед. Она прекрасно знала дорогу, поэтому умудрялась не задевать какие-либо корни, ветки и камушки по пути. Круглая тропинка рано или поздно кончится, вновь приведя её к знакомым блестящим воротам колледжа.       Рыжие хвостики мелькали под лучами солнца, проходящими через ветви могучих деревьев, заставляя свет наполнять волосы звездным золотом, не смотря на кое-где еще лежащие горочки темного снега. Шаркнув носком о ледяной покров, девушка вновь вернулась в реальность. Алёнка и не заметила сменившийся ритм поспешной мелодии.       То ли от того, что девчонка уже подросла, то ли от едких замечаний, что она устала слушать от своих друзей — она стала прогонять мысли внутри своей головы, наедине с собственным мирком. «Будь сильней», «Будь спокойней», «А у кого-то хуже»… Эта бесконечная круговерть мнений окружающих пропиталась в её сознание, опуская веснушчатый носик говорушки. Становилось ничуть не легче тех, кого такими фразами поминают.       И душу это не успокаивало, поэтому привычка ходить по тихому лесу в любое время вне компании — хорошая разминка, хоть и слышится словно безумие больного. Ты сам себе актер, экспрессивно поднимающий руку на очередную вселенскую несправедливость — сам же и слушатель, динамично кивающий в ответ.       И вот сегодня день очередной «свободы». Пытаясь вспомнить, с чего начать, Рыжова потирала пальцы от легкого морозца, тихо проговаривая события из конца в начало, восстанавливая цепочку былых подвигов. — Лес, пары у Кривозуба… Нет же, ещё была Маша с её книжкой для Корвина! — фыркнула Алёнка, прикрыв глаза, остановившись ненадолго, подставив носик к солнцу — Лес, Маша, пары, поиск артефакта, день рождения…       Она хмурилась, недовольно шевеля губами. Всë из головы с этой горой учебного материала вылетело! Чем больше учишься — тем меньше помнишь. Одно сплошное разочарование, не зависимое от того, сдал ли ты проект, пропустил ли вновь мимо ушей важную информацию.       Делать нечего, поэтому Алëнка лишь продолжила идти, но, в этот раз, выключив глянцевые наушники и убрав их в кармашек. Ветерок тонкими струйками поднимал огненные локоны, позволяя волшебнице, вновь уставившейся под ноги, уйти в воспоминания, мешавшиеся с рандомной терминологией. — Да что ж это такое! — плюнула Алёнка, испугавшись ветки, полоснувшей ей по лбу мокрыми иголками. Её рука на автомате стукнула в ответ, от чего замерзшие брызги разлетелись вокруг, постукивая по льду и блестящим лужицам, а из нагрудного кармана вылетел светлый платок, упав прямо под ноги.       Удар сильный и точный — прямо как Владик учил. — Точно! Владик! — девушка смахнула со лба прохладные капельки, — Совсем уже позабыл об ответственности.       Только она загорелась очередным диалогом, как нервно осеклась, обойдя ёлку. Она явно сошла с маршрута. Нахмурившись, девчушка обвела взглядом местность, встав в боевую стойку, на всякий случай, по привычке и святому правилу — в незнакомых местах быть настороже. Ничего такого, правда тихо. Никого рядом. Никто не услышит.       Только вот следы она смазала своими метаниями по периметру в ломком тающем снегу.       Земля вокруг была промерзшей, остался лишь небольшой круг земли по бокам со сборищем темных пахучих елей. Да у всех пушные лапки. — Все по канонам Снежкиных книжек! — тяжко вздохнула Алёнушка, вновь встав ровно.       Зато она нашла весьма красивое место. Помимо внешней пустоты звуков — рядом кружились в танце ветров ветки, неподалёку была выделяющаяся ложбинка, укрытая слоем ледяного снежка из-за тени исполинов. Только вот неловко, что она направления своего кружения на месте не запомнила. Но как красиво! Были бы тут патруль и Владик…       Ах, точно. Владислав вновь в грубой форме отмёл попытки к старой теплоте в их общении. Только, если в прошлые разы, эти все их ссоры были похожи на шуточную агрессию, как если бы котёнок с непривычки вздыбил шерсть на протянутую ему незнакомую руку — тут уже была совсем иная ситуация. И не первая за последнее время.       Алёнка хоть и извинилась за свои поспешные решения — она бы спокойно приняла, если бы их проигнорировали или вновь вычитали ей пару строф нотаций за гиперактивность, наивность и безответственность. Но её слова и вовсе были переложены на второй план, зацепились за это бедное и привычное ласковое «Владик», что с особой издевкой царапало сердце огненного мага.       Вроде прошло много времени с момента их знакомства. Ещё в первую встречу с глаза на глаз — он стал для неё не злым и страшным Мороком, а весьма харизматичным мальчишкой с яркими эмоциями и доброй душой, как бы он не пытался это скрыть за напускными язвительностью и безразличием. Того Владика.       Владислав всегда был рядом в тяжелые моменты. Его наблюдательность проницательно отмеряла самое важное за считанные секунды. Красивый, дерзкий и прямолинейный.       Да и сам он быстро успокоился, свыкся, казалось даже полюбил это уменьшительно-ласкательное прозвище, которое случайно дружелюбно вырывалось без задней мысли у Алёнушки, стоило ей приметить князя тьмы и его серо-голубые блестящие глазки. А тут внезапно всë вернулось к начальной точке отрешённости, уйдя даже дальше, к ненависти в охладевшем сером взгляде.       Почему так? Они же давние близкие друзья, да и Владик никогда не говорил после прекратить его так звать с полной серьëзностью. Это было очень больно. Очередное воспоминание с обрывающейся дружбой больно кольнуло сердце, опадая вниз, сжимая лёгкие. Алёнушка очень дорожит им. Безумно.        Ей хватило в детстве одиночества и обзывательств, а переходить на подобный этап, делать ужасный шаг назад в обречённость, ещё и с родной душой, когда вы буквально недавно чувствовали друг друга словно мать душой и сердцем ощущает настроение ребëнка — удушает. Друзья, которые, не смотря на время, проведённое вдали, оставались не разлей вода.       Как же хочется снова быть под защитой его рук, крепко держащих её тонкое запястье, обнять этого, внезапно выпрямляющегося от касаний, мальчишку, чувствовать пальцами его смольные волосы, вновь вместе смеяться, бороться в шутку, не бояться заплакать в его компании, ведь князь поймет и поддержит, внушая надежду и ощущение того, что её услышали и поняли.       Слеза упала с девичьих веснушчатых щек. Еë тело пробивало лёгкой дрожью от тихих всхлипываний внезапного откровения, захватившего суетливый разум. Только наедине с собой каждый раз Алёну накрывало осознание всего происходящего: как девчонки откровенно пренебрегают ей, как часто она остается лишь надоедливой маленькой девчонкой в их компании, остаётся там изгоем; насколько сама наивна, как она дорожит друзьями и Владиком, как больно режут теплые воспоминания, что каждый раз холодным лезвием проходят по тонким душевным стрункам, вызывая мурашки… Как же страшно быть одной. Словно в далёком и забытом детстве, что та подавно переросла.       Вот бы всё это кончилось. Невыносимо и больно.       Алёнка прикрыла глаза рукой, потерев мокрую переносицу. Она могла позволить себе быть свободной в эмоциях лишь в этих отдалённых ото всех лесных тропинках. Ну, в последние годы. Как бы она не была на одной волне с патрулем — плакать она не могла. Это в любом варианте было бы бесполезно, мешало, отвлекало бы от главной задачи. Рыжова выросла. Ей нельзя было быть чересчур, даже если это черта характера или стечение обстоятельств.       Вдох-выдох. Раскисать бесполезно, она рискует снова заболеть и доставить кому-то проблем. Смазав рукой влажность по краям карих глаз, маг услышала резкий аромат и треск, идущие откуда-то снизу, где валялся забытый платок, к которому потянулась девица, слегка приподнимая вздыбившуюся ткань в крапинку.       Посреди снега сиял огненный цветок, приветливо шевеля быстро раскрывающимися полупрозрачными лепестками. Стоило замечтавшейся Алёнке протянуть к нему руку — раздалась новая волна громкого звука, совсем рядом. Перед ней проползла тëмная молниеобразная полоса, разрывающая на части землю под ногами. Нечего было стоять на месте!       Быстро перешагнув растущую рокочущую преграду малышка прикрыла влажным платком цветок, щелкнув ноготками у основания растения, срывая и унося его с собой. Не хотелось бы, чтобы такую красоту погубил новообразовывающийся обрыв.       Юркнув между веток рыжая быстро устремилась прочь от проклятого прекрасного места для раздумий.       Лишь через пару минут бега в случайную сторону Алёнка споткнулась о ямку, падая вниз. Вовремя она задрала руку с цветком вверх — другая ладонь проехалась по острому покрытию уже родной каменистой тропинки. — Ай… — недовольно прошипела огненная, морщась от неприятной липкости на весенней дорожке и остатков морозного правления в виде хрупкого льда.       Поднявшись на одной руке, благодаря тренировкам Морока, Алëна вновь обрела равновесие. Отряхнувшись, та вновь поморщилась от противного покалывания в ладони. Немудрено — ссадина уже успела приобрести кровавый подтек, открывая темную каёмку вокруг свежей раны. — Вот зараза… Цветок! — резко вспомнив про огниво, Алёнка потянулась к белой грязной ткани, проверяя, живо ли это яркое создание.       Тлеющий шестилистный огонёк покоился на её ладошке. Переложив его в преобладающую руку с «боевым ранением» малышка громко вздохнула, щуря и без того не успевшие высохнуть глазки. — Быстро же ты вянешь, цветочек, миленький…— произнесла Рыжова, потянувшись за телефоном в слегка промокшем кармане, — Покажу-ка я тебя Машеньке. Интересно, что же ты такое.       Стоило Алёнке лишь немного сжать растение, пока она искала смартфон — оно окончательно утеряло свой цвет, рассыпаясь на маленькие темнеющие обугленные лепестки. — Да что же это такое сегодня! — шипя вспылила волшебница, ощущая вину за то, что она, возможно, уничтожила неизвестный вид редких и безумно красивых цветов. Мало ли что это такое было? — Прости, пожалуйста… Жаль, что уже поздно что-то менять… Впрочем, как и всегда.       Постояв еще какое-то время на месте Алёнка стукнула себя по лбу, вспоминая состояние её одежды. Быстро малышка скрылась вдалеке, оставив событие в той самой неизвестной чаще. Да и ладно — никто не поверит грому среди ясного неба, огненным лепесткам и её попытке спасения.       А остатки Жар-Цвета развеял легкий ветер, оставив на память миру лишь скромный «дар» в воспоминаниях.

***

      С того дня минуло не так много времени. Про растение так ничего и не удалось выяснить, кроме его мнимой схожестью с цветком какого-то там папоротника. Ничего особого. Кто знает, вдруг опять Алёнка что-то учудила и случайно сожгла его пирокинезом от испуга и черезмерной присущей ей нервозности?       Сейчас это было уже не важно. И так голова шла кругом то ли от усталости, то ли от вины, то ли от всего сразу. Рыжая лишь встряхивала головой. У них ещё несколько месяцев упорной работы, прежде чем начнутся небольшие каникулы, поэтому работы по горло. Может хоть на них она сможет немного отдохнуть…       Хотя, с учётом огромного количества нерешенных задач и домашней работы — ей будет всё только сниться.       Делать нечего, новая рабочая неделя маячила далеко не светлыми перспективами. И парами физкультуры с Владиславом ужаснейшим и великолепным.       Сердце больно укололо. Вновь. Это продолжалось уже который день. Не могла она о нëм вспомнить, как организм ставил блок острой реакцией, что многие романтики с удовольствием провозгласили бы теми легендарными бабочками в животе.       Только вот бабочки эти были словно репейник — колючие и задевающие, словно песок проходящиеся по мягкому сердцу и дыхательным путям, пустые и холодные, вызывающие приступы тяготящей тревоги и слезливости глаз, что Алëнка упорно гнала прочь. Нельзя раскисать, нельзя думать о плохом.       Всë однажды, рано или поздно, наладится. Просто нужно время и немного усилий.       Но начался понедельник. Малышка очнулась под вой будильника соседки, хватая ртом воздух. Рваные вдохи резко сопровождались маленькой волной кашля. Неужели ночью Рыжова видела настолько аппетитные сны, что снова обслюнявила подушку от удовольствия или вовсе простудилась во время прогулки?       Вроде подружки не жаловались. Либо уже привыкли к такой еë неконтролируемой привычке, что шла в дополнение к беспокойному активному сну, из-за чего Алëнка часто оставалась посреди ночи без одеяла или вовсе бухалась на пол.       Поэтому она и прикупила маленькую дакимакуру с котиком, сонно еë приобнимая ногами. Только не работало пока с непривычки. Изначально этот кот мог легко оказаться на полу вместе с одеялом и самой воительницей. Это только сейчас он был просто зажат в углу кучей других подушек.       Подавив кашель, огненный маг буднично спустила ноги, собираясь на пары, лениво снуя между не особо говорливыми с утра девчонками. Ещё немного оставалось до завтрака, что не могли испортить даже раскалывающаяся голова и неприятная вязкая мокрота в горле.       «Меньше скакать в мокрой одежде по лесу как дикарка надо было» — резко сказала бы Варя, заплетая привычную косу. Именно из-за этого обе девчонки молчали — на притирки явно не хотелось тратить силы и время из прекрасного тëплого утра.

***

      К середине недели кашель стал появляться не только утром, работая заместо петуха, будя команду сиплым лаем. И всё как следствие того, что Алëнушка так и не вздумала скакать за таблетками в медпункт, переживая о собственном здоровье. Рано решать. Мало ли от чего ей горло першило пару дней? Ничего критичного. Ничего серьёзного.       Только за эти три дня еë проблема стала настолько неприятно невыносимой, что даже попытки сдержать очередную волну кашля не приводили к успеху, стоило пройти минутам пяти.       А сегодня ещё и урок с Мороком, посвящённый и без того вечной отдышке. А он точно заставит Алëнку носится по залу кругами, не щадя девичьи лëгкие. Ещё, вероятнее, в догонку прилетят штрафные отжимания за медлительность. Чего ещё не хватает для полного счастья?       Владика. Его чуткости, подколов и поддержки. Хотя бы капельку прежней изобретательности. Но это уже совсем другой диалог, о котором в данную минуту было думать тяжело и не к месту. Да и никаких опасностей на горизонте не маячило.       Тем более тяжко было от отражающихся от стен пронзительных писков свистка, давивших на виски каждый завершённый овал по залу. Голубые глаза друга щурились, по-хозяйски осматривая горе-учеников, которые сами подписались на эти уроки пару лет назад.       И волшебница не ошиблась на счёт своих сил, хоть она и предполагала, что осилит немного большее расстояние. Алёнка начала отставать на десятом кругу, ухватывая рваными вдохами необходимый прохладный воздух. — Быстро сдаешь планку, Рыжова, — отчеканил по фамилии Владислав, как подобает преподавателю-тирану из школьных рассказов, — Штрафной круг. Второй.       Ничего более. Просто позорно накрутить пару кругов, пока у остальных разминка на свободную тему.       Ничего более, кроме очередного порыва яростного кашля, что неприятно прошёлся по горлу, давя приступом, удушая судорогой. Хоть он и не такой разрывающий, но всё же громкий. — Мне больные тут не нужны, хватит, — вытянув руку тихо выразился преградивший путь огненной волшебницы Морок, цыкая, — в конце урока отработаешь, чтоб долга не оставалось. Он всё равно последний у вас. И потом к медику.       Глаза малышки загорелись добрым огоньком, стоило ей услышать его спокойный голос. Да, это была абсолютно будничная и несвязанная фраза, тем более не на приятную тему, но ведь была сказанна ей… Заметил всë таки. Алëнка выдохнула, с грохотом садясь к другим ребятам в круг, протирая лоб. — Фух, пронесло… — Алëночка, мы то уйдём, а ты одна останешься после пар, — заметила Снежка, поправляя выцвевшие морского оттенка локоны за ухо, второй рукой забавно держа носки спортивных кроссовок в полусогнутом положении. Разминка. — Зато сдам. Мне хватило опыта с неудами в прошлых годах, — резво отрезала Рыжова, забавно задрав носик, но вновь поперхнулась воздухом, возвращая голову в нормальное положение, — может вообще одна буду, зато управлюсь без няньки, а! Хотя я бы поболтала бы… Ну вы знаете. Может все же поможете? Хотя бы чутка. А я вам, э… Бабушкины пирожки принесу! Как в Мышкин поедем. — Просто мы хотели устроить чаепитие после урока и позвать мальчиков, Морока в том числе, — хмыкнула темноволосая девушка, потягиваясь вперед для разминки, выгибаясь в спине, — Так что на счёт послеурочного одиночества, Алёнка, не сомневайся. Оно обеспечено.       Девчонки рассмеялись, пока огненный маг наклонила голову, щурясь, в попытке выдать хотя бы неловкий смешок. Не очень оно шло. Зато першение в горле стало сильнее, заставляя переключиться на слабый кашель в кулачок.       Её опять никто не предупредил о смене плана. Ну да. Алёнка же могла уронить торт, как всегда, или выдать глупость, как обычно.       Ну ничего, она постарается справиться поскорее. Раз Владик не будет присутствовать на этом периоде её отработки после пар, можно немного считерить. Доспехи добрые. Наврятли перспектива насладиться кремовым тортиком напомнит князю о пыли на паре скамеек в самом углу, да и без того ежедневно облапываемые лестницы с прочей мелочью. — Патруль, работаем! — свистнул прямо над ухом затерявшейся в раздумьях Алёнки Владислав, дерзко нажав рукой на спину сидевшей рядом Вари, заливавшейся смехом с ухмылочкой пару мгновений назад.       Только на своём предмете он мог взять полный контроль над девчушками, не стесняясь, в каком то смысле, мстить мелким надоедам за прошлые промахи.       От испуга кашель затерялся где-то внизу, а Рыжова, послушно, прежде чем ей тоже влетит от недовольного хмурного мужчины, быстро пригнулась, притягивая тонкими пальцами кончики тëмно-синих кроссовок, поглядывая краем глаза на сощуренные голубые глазки-сканеры.       Видимо аутентификацию она прошла, ибо темный князь вновь исчез из зоны видимости.

***

      Стоило патрулю покинуть спортзал, как, натужно вздыхая от очередного приступа кашля, Алёнка вернулась туда с полным боевым уборочным инвентарём, улыбаясь от предвкушения перспективы поскорее покончить с легкой работкой.       Неловко бросив тряпку на пол та вновь оглядела владения Морокового спортзала. Она вновь осталась одна. Доспехи, скорее всего, прибудут немного позже, либо проверят зал уже после её ухода. Улыбка спала, позволяя обреченному вздоху раздуть тяжелые лёгкие. Сердце противно надрезало, стоило вспомнить внезапное чаепитие. И почему её-то не предупредили? Общая комната и друзья, праздника никакого не предвещалось. Хотя, может, Алёнка и забыла чего… Не должна была.       Зайдясь кашлем, девчушка потянулась в конец зала, обводя каёмки помещения влажной шваброй, активно, даже слегка агрессивно, выводя круги в некоторых местах. Ничего. Управиться и сама. — Я думал, что ты сбежишь. Ответственность проявилась? — раздалось с угла помещения, что заставило подростка моментально поднять глаза, прижав швабру ближе к груди, так, на всякий случай.       Влад стоял, скрестив руки, вскинув бровь. Выжидал, как хищник, в своей старой неостывшей манере наблюдать со стороны. Не приближаясь, держа дистанцию. — Иначе потом больше отрабатывать, — хмуро выдала малышка, сглотнув очередную болезненную волну, резво возвращаясь к работе, уставившись в пол. — А девчонки-то без тебя чаи гонять будут, — с ухмылочкой выдавил мальчишка, не меняя позы, — …Тебе было бы полезно… — на выдохе вновь протянул Владик после эпизода молчания со стороны давней подруги. — Вы сами сказали, Владислав Владимирович, что я обязана сегодня выполнить каторжные работы после окончания учебного дня, — повернув голову на пару секунд в сторону парня Рыжова показала язык, быстро возвращаясь обратно к работе тряпкой. — Хочешь, чтобы на сегодня отпустил? — Словно беря её на спор выразился преподаватель. Он же знает, как тяжело Алёнке проигрывать в подобных делах, когда все отдыхают и резвятся, а она на принудительном заключении. — Слово не воробей, Владислав Владимирович. Потом отрабатывать вдвойне не буду. Знаю вас, хитрых, — та махнула рукой в его сторону, не отвлекаясь. — Рыжая. Никто не заставляет. Твой преподаватель я. Я сам тебе предложил вариант сбежать, — наконец отлипнув от стены Морок двинулся вглубь зала, ближе к Алёнке, устав говорить издалека в попытке докричаться до её упёртого здравомыслия. — Я не готова сбегать. Можно я отработаю сейчас? — наконец полноценно обернулась Алёнка, — идите, пожалуйста, вас ждут на чаепитии, а это другая дверь, вдаль по коридору. — Дай мне сил, боже… — потерев переносицу взвыл Влад, остановившись, начав заметно раздражаться, — мой пол и свободна.       Так и не дойдя до волшебницы, мужчина развернулся, покидая зал без лишнего красноречия, поставив точку в их диалоге.       Победив в такой идиотской перепалке Алёнка не особо ощущала себя победительницей, вглядываясь в дверной проём, с оставленной приоткрытой дверью. Она ощущала себя глупо, отказавшись от шанса прогулять, который, раньше, сама с удовольствием бы подхватила, стоило таким словам появиться в беседе с патрулём. Влад принёс ей шанс пойти и отдохнуть на блюдечке с золотой каёмочкой, но её упертость вновь всë испортила. Ей тоже хотелось побыть вредной, показать, что она хоть чего-то стоит, что за каждое слово и обещание надо стоять, быть в ответе за совершенное. Показать, что она тоже может что-то решать, не передумывая. Быть ответственной. Ведь ребята её сами приучили так делать.       В любом случае, не радует еë постойка смирно на месте. Алёнушка ощутила, что она вновь задела Владика. Как тогда, подозревая его в честности подарка Варе, как тогда, оттолкнув парня на балу. Невероятная глупость, дело абсолютного идиота. Так делать нельзя, но…       В реальность малышку вернул еще более грубый кашель, сдирающий со стенок горла противную слизь, заставляя кружить в темнеющем взгляде мелкие звезды.       Огненный маг осела на землю, потирая рукой пухлые губки тыльной стороной. Красноватые пятна усеяли кисть её кисть, смазавшись в полупрозрачные полосы. — Чего?..       Пытаясь найти источник, Алёнка протерла лицо, а затем почувствовала металлическую кислоту на кончике языка. Лизнула палец — верно подметила. Кровавые продолговатые подтёки оказались оставлены и там.       Но ничего более. Может она случайно как-то содрала горло, прикусила щеку или кончик языка? Ничего не болело, но подобная ерунда явно пробудила малышку взять себя в руки. Пару таблеток от кашля и невкусный спрей ей явно не будут лишними. Но для начала уборка.

***

      На ладони красовался рваный кусок чего-то зелёного, еле напоминающий лепесток или листик по форме. Она поймала его ртом, пока сражалась на флайтболе? И как же не заметила? Откуда вообще на такой высоте площадки деревья?       Сколько же она таких проглотила, раз вновь зашлась кашлем с непонятной тяжестью в груди… Таблетки, прописанные коллежским медиком, против влажного кашля и какие-то обезболивающие — абсолютно не помогали. Непонятные песчинки царапали глотку там, где даже если и пролезть пальцами — не достанешь. Удручающе.       Вроде она здоровый человек, закаленный боями и случайным азартом, но даже легкая простуда заставила её совсем замучиться. Или как иначе назвать этот бесконечный влажный кашель, перешедший в усиленную головную боль, теперь отдающую в шею тягучей кислотой?       Это то, с чем воительница могла справиться и сама, но подмечала кривившиеся лица дорогих подружек, стоило ей вновь машинально прикрыть ладонью рот. — Может всё же на еще один осмотр ко врачу сходишь, Алёнка? — Взмолилась Маша, что-то активно печатая в любимом зелёном ноутбуке, с беспокойством поглядывая на девушку, скорчившуюся в три погибели, прижимающую кулачок к влажному рту. — Да ладно, Машенька, меня же уже проверили! Симптомы обычные, ничего критичного. Если я и приду, то выпишут больничный, а мне еще ого-го сколько долгов надо отдать. Особенно Кривозубу, будь он неладен со своими.! — вновь кашлянув от переизбытка чувств девушка выпрямилась, стараясь выглядеть более уверенно, — Всё ок, простите что вас мучаю таким. Но мне правда надо работать. Я маме с папой побещала наверстать хромые дисциплины. Кто ж меня, божевольную, на царство в будущем поставит? Только полоумный какой, тьху. — Мда, сладкими же речами ты заговорила, Алёнка. Похвально и правильно, но всё же о здоровье заботиться надо. Вдруг заразная и всех вместе с собой уложишь. Лечись, глупая, — Варя аккуратно щёлкнула рыжулю по носу, указывая на дверь. — Ну Варечка! Я практически здорова! — жалобными глазками взмолилась огненная, сложив руки в молитвенной позе. — Пока не поправишься до конца — лучше сходи в медсестринскую. — Да, Алёночка. Мы просто очень о тебе беспокоимся, — отозвалась из-за ширмы Снежка, поправляя цветную чёлку. — Да ну вас! — мягко поднявшись, Алёнка громко выдохнула, направившись за дверь по указу неумолимой Варвары, бурча под нос разнообразные недовольства и ругательства.       Нет. Она не была зла на подружек. Скорее на то, что ничего в её состоянии в положительную сторону не менялось. А ведь она только начала налаживать контакты с учёбой! Количество троек плавно уменьшалось, а четвёрки занимали почетные клеточки дневника. Даже пятёрка за сдачу ГТО на уроке физкультуры была! Правда, в силу того, что его проводила Василиса Васильевна. И она была прекрасно осведомлена о среднем уровне физической подготовки учеников и о том, что это было внеплановое задание. Да и Владислав хорошенько их закошмарил. Зато это дало результаты.       И всё же, стоило Алёнке показать голову в медицинских хоромах — медсестра бойко усадила её у стола, послушала и всучила справку с освобождением от пар на неделю. Оперативно.

***

      Лежа в кровати с любимой приставкой Алёнка только и обсуждала несправедливости жизни. Экватор недели — а им всучили внеплановые каникулы.       И сегодня она хотела поехать с командой в Мышкин на прогулку. Навестить бабушку, угоститься сладким фруктовым льдом, сидя на скамейке в парке под еле ощутимыми прохладными каплями работающего фонтана. Выходной, как никак. Только с таким кашлем есть мороженное не вариант — Снежка уже предлагала Алёнке её любимое крем-брюле, да помогло ненадолго. Пять минуток и вновь нечто, схожее с собачьим лаем. Да и Варя осуждающе напомнила про справку о постельном режиме.       Даже одной в лесу не пройтись. Ветра в местных низких долинах усилились, поэтому схлопотать вдобавок температуру — плёвое дело.       Пока девчонки все еще были на ужине, Алёнка перебирала книги в библиотеке от нечего делать. Ничего особенного. Бабушкины рецепты особо повторить не подгадывалось времени, да и где найти картошку в рамках коллежа — загадка. Но над тёплым котелком она уже стояла, как дурочка, во время дежурства по столовой, все ведь безрезультатно. Лишь кашель стал более вязким.       Еще и тогда, после отработки, она уже пришла к моменту, как большая часть её любимых сладостей была разобрана и съедена. А в попытке расслабиться Алёне ничего не помогало. Чай, безусловно, даже остывшим был неплох, но очередные перепалки между Варей и Мороком перестали быть для девушки комичными. Один выводил второго, стараясь найти ту самую точку, чтобы заставить соперника стыдливо отвернуться, урча под нос свою назойливую песню про усталость, двигая рукой на встречу, чтобы не один он испытал неловкость.       Даже вмешиваться в это Алёнка не хотела. В последний раз обе стороны синхронно наорали на неё, за что она чуть сладость не уронила, запачкав одежду в паре мест липким кремом. А те нашли новую причину тявкнуть в ответ уже друг другу, метая молнии чуть ли не буквально. Не то что бы её слушать не хотели, просто жить мирно, хотя бы флиртовать втихую, хотя бы мягче. Немного иначе. Хотя бы не при всех.       Стоило ей припомнить — и вот он, незваный гость. В горле что-то застряло, не позволяя ей продохнуть. Удушающий комок заставил девчушку раскрыть рот, приподняв голову вверх в попытке освободить дыхательные пути волнами болезненной серии хрипов. Голова шла кругом, рука оказалась на шее, стараясь хоть как-то вынуть это нечто из себя. Резкий усиленный выдох помог. С каплями крови на руке оказался уже яркий оранжевый лепесточек, покрытый крапинками алого оттенка. Малышка часто задышала, хрипловато постанывая от жары и остроты где-то в желудке.

***

      Голова и так болела, а думы о происхождении и виде цветка не давали покоя. Вроде в цветочную клумбу она не падала, да и не баловалась вкусовыми изощрениями. Даже книги, взятые из библиотеки, так и не давали ответов.       Не мог, конечно, один лепесток такую бурю в организме вызвать. А про съеденное семечко Алёнка и не думала — уже выросла из тех времён, когда случайно проглотив семечку от арбуза она боялась, что у неё в желудке оно прорастет. Может какая-то магическая ерунда и могла так сделать, но уж точно не с ней. Ничего плохого Рыжова не делала. Кроме пары прогулов, конечно же. Между прочим, коллективных!       Сидя на кровати за медицинской книгой малышка уложила руку на горящую шею. Даже тут вопросов было больше, чем ответов. Она спала на ортопедической подушке уже порядочное время, а эта сковывающая боль так и не прекращалась. Хотелось иногда заплакать от неприятных ощущений, но вновь быть той слабачкой Алёна не желала. С ней и так намучались Сказочный патруль, что аж Варя себе беруши купила, смирившись с кашлем по утрам. Вынужденная мера.       Даже Владик, казалось, морщился от менее ярких приступов на его дополнительных занятиях. Зато штрафные не ставил. Лишь иногда вздыхал глубоко, да тихо сверлил в ней дырку своим холодным взглядом.       Весьма терпеливо, хоть он и не был посвящён в полную историю. Алёнка всё равно была ему благодарна.        А книжка была ни о чем. Тяжелая, слишком научная. Не умудрилась Рыжова заранее во всё вглядеться, прежде чем с полки с собой в комнату забрать. Полезных заметок минимально. А интернет не поможет — Маша уже успела заметить какие-то следы магии, помимо огненной, на теле огненной волшебницы. Навряд ли то были поддевки Несмеяны. Она не настолько жестока… Наверное.       Волшебный справочник тактически молчал, а верить старым ненаучным статьям, что даже самим автором указывалось устаревшим или неполным, желания не было. Это как только на насморк верить, что это симптом смертельной болезни.       Да и толку? Природа не ясна, а вот кашель становился чаще. Днём появилась привычка гулять где-то во дворах и на стадионе, где не так сильно она кого-то доставала. Иногда за ней увязывались подружки, но это было больше спросить что-то о делах или общих проектах. Те старалась особо не тормошить плавно ослабевающую упëртую подругу.       Но Алёнка гордилась собой. Она научилась держаться в воздухе во время тренировок по флайтболу, даже задыхаясь. Просто прижималась чуть ниже к земле, утыкаясь носом в рукав в момент, когда мячик бойко отскакивал от еë оружия.       Не смотря на болезнь она не чувствовала острой необходимости обрывать связи со спортом. Замену найти — надо потратить время. А более-менее вовлеченная Алëнка все еще держала марку, резче пробивая защиту соперника, да отправляя мячик по касательной кручеными серьёзными ударами, выходившими чисто из воли «поскорее закончить соревнование». Даже если начнут коситься ноги — баллы сверху уже были разгромным счётом. А проветриться и настроить организм на поправку в таких обстоятельствах для неё звучало как отличный план. Как минимум — отвлечься.       После очередной такой тренировки маг гордо прошла в душ, вытирая лоб от капелек пота. Она не потеряла на матче очков, лишь пару раз угодив в тройку и четверку. Зато в этот раз никто не подозревал её в использовании артефактов, это уж точно. Хотя, пошатывания, возможно, и вызвали какое-то сомнительное ощущение у судейского стола — новость о не самом лучшем состоянии принцессы уже давно сарафанным радио дошла и до той стороны стадиона.       Стоя под струями тëплой воды в душевой Рыжова потянула руку к спине. Всю дорогу еë преследовала непонятная чесотка с покалыванием, как от бирки. Она точно расчесала уже бедную кожу до крови, особенно со ставшей более яркой потливостью. Нервы и продолжительная нагрузка. Даже когда та сняла одежду — ощущение осталось.       Нащупав какой-то прыщик, не думая, Аленка дернула его ногтями, на что спину молниеносно чем-то словно прокололо насквозь. Рыжая импульсом прижала плечи к щекам. Шипя от неприятного контраста воды и ранки, девушка вновь потянулась к больному месту. Она явно ощущала некую более твёрдую субстанцию на раздражённой коже, но вода уже успела смыть это нечто с еë ногтей.       Выйдя из-под струи жаркого потока Алëнка царапнула себя с другой стороны, стараясь из податливой кожи вытянуть это нечто. Спустя некоторые попытки ужать ногтями с двух сторон болезненный воспалённый участок кожи, отнюдь не легкодоступный, у неë что-то всё же получилось. Победа!       На руке лежала зеленая непонятная смятая капсулка. Морщась, огненный маг крутила её меж пальцев, пока случайно не переусердствовала, сжав ноготочками. Оттуда показалось что-то яркое, рыжее. Отключив воду Алёнка устремила это нечто к свету, осматривая со всех сторон.       Это был бутон. Лепестки противного растения, что она уже успела выплюнуть пару раз по кусочкам, листочкам да лепесточкам. Закусив губу, подросток вновь попыталась подцепить что-то с зудящего кожного покрова, да все не получалось. Стресс и нервы. Лишь ошметки противной рыжевизны оказывались под ногтями.

***

      Каждую ночь она видела кошмары. Снова… Как в далёком детстве, наблюдая за клетками, страшными коридорами и гаснущим огнём. Только в последние разы её посещал непонятный силуэт. Неразборчивый гул разносился прямо у её уха, обжигая спину, стоило ему стать еще ближе.       Ушло некоторое время, прежде чем тьма показала знакомый серо-голубой оттенок, ярко зовя её по имени, словно стараясь утешить. Но эти поглаживания по спине вызывали болезненный оттенок, волну из молний и дрожи, каждый раз насильно открывая глаза Алёнке.       На подушке вновь оказывался лепесток. Волшебница уже складывала их в коробку. стараясь собрать картину воедино.       И как на зло очередной цветной кусок оказался на языке, стоило ей поздороваться с подругами с утра. — Ты чем это плюешься? — вскинув брови поинтересовалась Варя, подойдя к лестнице около Алёнки, поспешно оказывающейся внизу. — Да вот. Цветочек? — хихикнула та, крутя его между пальцев, — Не знаю, правда, что за вид. — Ты на диету перешла? — Ухмыльнулась Маша, поправляя широкие очки. — Да нет же! Может во сне что-то подкусываю. Правда у нас в общаге только суккуленты… Клянусь, кактусы твои, Машенька, не ела! — стараясь защитить себя пролепетала та, протягивая лепесток подруге. — Вот как. Ну это явно не моих цветов лепесточек, он был бы ýже, — заключила та, забрав его из ладони разнервничавшейся подруги. — Могу еще дать! Поможешь понять, а? Может я как в той сказке ночами хожу, творю незнамо что, вот и кашляю! — взмолилась малышка, протянув коробочку со стола, раскладывая разнообразные лепестки по кругу на чуть поддрагивающей ладони, — Такие вот.       Удивленные взгляды товарищей Алёнка встретила неловкой улыбкой и смехом, позволяя Маше заняться изучением.

***

— Не понимаю я, — выдохнула темноволосая волшебница, вновь листая страницы волшебной энциклопедии на ноутбуке, — была бы сердцевина, я бы может и помогла бы. Но не знаю. Честно, прости, Алён. — Ну, может, все же, есть какие-то варианты? — щенячьими глазками взмолилась огненная, встав за правым плечом, — мне правда очень-очень нужно! — Ничего особенного. Очень стереотипный садовый вид лепестка, похожий на остальные. — Садовый — уже звучит как зацепка! Надо будет после пар по саду пробежаться. Чтобы знать, перед кем за истоптанные грядки извиняться, хе-хе… Хотя, я сейчас схожу. Первым физра, я лучше на отработку сбегаю снова. Полы мыть лучше, чем спартанские испытания от Владика переживать. — И слушать, как ты задыхаешься. Может все же возьмешь еще пару дней больничного? — с сожалением уложив руку на плечо взмолилась Варя, — тебе уже которое время не становится лучше, только хуже. Уже в бреду цветы ешь. — Да нет же! Лекции это другое дело, про практическую магию я молчу! Это вам проще, вы и до этого опыт имели. А мне на библиотеку времени не хватает. Физра дело плёвое, вспомните все наши приключения! — Постарайся о себе позаботиться, Алёнушка. Я могу помочь с медсестрой договориться, — моментально присоединилась Снежка, прижав лоб к щеке подруги, получив в ответ лишь недовольный скулёж и попытку вернуть небольшое расстояние между ними. — Не надо! Все, я пошла, вернусь позже! — Быстро вскрикнула Алёнка, уходя к шкафу, чтобы накинуть хоть какую-то простенькую одежонку.       Она наконец получила хоть одну зацепку к разгадке тайны и надо было ловить её за хвост. Идти по призрачному, но, хоть какому-то, мнимому следу.       Девчонки сдались, позволяя рыжей исчезнуть в дверях коридора. Необычная живость малышки, правда, кончилась на первой же лестнице. Очередной лепесток оказался в кармане широких штанин. Но ту уже было не остановить.

***

      На обход всей территории ушло гораздо больше времени. Шастая около спортзала, той удалось только подслушать резкие свистки мастера спорта, что явно был настроен оглушить парочку неудачливых учеников.       И слава богу, что она не пошла. Голова ныла сильнее прежнего, иногда заставляя Алёнку прижиматься лбом к холодной руке, ненадолго охлаждая тело и мысли. Ей и мучений с обычной болью хватало, но вот мысли о её «смертных грехах» наседали активнее. Голубые глаза из кошмаров были единственным спасением от тотального безысходного пути. Заставляли её прерывать сон.       Они напоминали ей Владика. И то, насколько она ощущала себя виноватой. Ей даже не дали извиниться, а тут ещё и проблемы со здоровьем подъехали, убивая в ней желание искать способы встретиться тет-а-тет. По-дружески. В последний раз своим упорством она вновь подорвала нежность взаимоотношений между ними, что и так висели на волоске.       Алёнка ощущала безысходность. Почему нет лекарства от всего? Почему нет таблетки от любой болезни, тем более от сердечной.       Легка на помине была очередная волна кашля, прошедшаяся по позвоночнику, подхватываемая электрическими разрядами в сердце и звездами в глазах. Всё не могла найти тот цветок малышка. Как и тот бедный «папоротник», который заботливо уничтожила, пытаясь спасти красивое соцветие. Не достает ей то ли ума, то ли гибкости в некоторых вопросах.       Её осенило. Вдруг не обычный был цветок, раз после него она стала сходить с ума, плавно и невозвратимо? Может вновь прийти на то место? Вдруг искренние извинения хотя бы тут услышат? Но она не вспомнит места. Да и растение уже погибло. Это как плакать над неизвестной могилой — поздно и бессмысленно.       Как же надоело ей это все. Навязчивые мысли, болючие воспоминания. Тяжесть, с которой невозможно свыкнуться.

***

      Порой было больно даже встать с кровати. Цветки захватывали шею, спину… Цвели, ломая кости. А кашель порой присылал из легких больше лепестков, заставляя её задыхаться по утрам. Сдирать их бесполезно — с порванных лепестков стекал едкий сок, лишь ненадолго давая надежду на избавление от кипения.       Но странное желание посетить Владика вновь гнало её на уроки, хоть и способна она была мало на что.       Лепестки терялись в локонах её непослушных огненных волос, став очередной шуткой, когда Алёнка с размаху упала во время пробежки, рассыпав целую гурьбу огненных пятен. — Рыжая, ты в какую клумбу носом ударилась? — смеясь подошел к ней ближе Морок, вытянув руку, чтобы та хоть поднялась с манящего прохладой паркета.       Алёнке больших сил стоило рассмеяться, но та вновь зашлась привычным кашлем, внезапно выплюнув целостный цветок в гурьбу распластавшихся на полу лепестков. — Ты козлёноком стала? Зачем цветочки ешь? — удивился такому зрелищу Влад, насильно встряхивая её вверх, — ой фу, у тебя весь воротник в этом усыпан! Тебя как угораздило, Рыжая?       Рыжая, Рыжая, Рыжая… Это больно звенело в ушах, пока волна вновь подступала к глотке, давя и пульсом отдавая от сердца в голову, заставляя малышку приоткрыть рот, чтобы сказать хоть что-то. Харкающий звук отразился от пола в очередном приступе. — Доспехи, пока за старшего, — выразился мужчина, недовольно нахмурившись, подхватывая ту под лопатку, — к медику доведу. На вас доверия никакого, бесята.       Пока Алёнка сопротивлялась, Морок пытался оттащить хрупкую девчушку за дверь, после чего недовольно утягивая дальше по коридору. — Я же просил больной на пары не являться. А ты еще и грохнулась куда-то. Не сопротивляйся, упрямая ты!.. — Да ходила я к медику! Не помогает! — вскрикнула малышка, стряхивая руку с плеча, вновь осыпая несколько листков по полу, — Видишь? — Так приляг в комнате полежи, больная ты голова! Мне не хватало тебя еще ловить на предмете физической культуры. Ты и так бледная, как смерть, так еще и в обморок вот-вот грохнешься. Не стыдно? — Ничуть. — Наглежь, — плюнул Владислав, ведя её по коридору дальше, к общажной комнате патруля.       Стоило им зайти в королевские покои четверых хранителей, как Владик усадил буйного пациента за стул, развернув к себе спиной. — Ну и кто тебе такую идиотскую моду с цветами в волосах подсказал? Блестяшка? — фыркнул тот, бесстыдно собирая лепестки с копны огненных волос, иногда противно дергая за них же, возможно случайно. — Нет! Это случайно вышло. Моя идея, не вини девчонок! — пылила та, ухватившись за свои коленки пальцами, смирившись с попыткой Влада кое-как активно помочь, вжимаясь до белесых пятен на коже. — Глупая идея, но ты точно сама тут не управишься, — стряхнув с плеч пару лепестков тот ухватился за воротник рубашки девчонки, оттягивая его назад, ахая, — Ну а зачем сюда-то их было запихивать?.. — Это случайно вышло, говорю же! — она всхлипнула, когда контрастно холодная рука прошлась по тыльной стороне девичьей шеи, — неприятно. — Мало ли что тебе неприятно, а я пол убирать от твоих экспериментов не хочу, балбесина. Не в зале, где все топчутся. Не ёрзай… — попытавшись ухватить пару целостных цветков с брыкающейся Аленки буркнул мужчина, недовольно хмурившийся, — Сними пиджак и расстегни рубашку на пару пуговиц, пожалуйста. Помилуй, я у тебя сад этот вырвать не могу, козлёнок. — Негоже девице раздеваться перед молодцем, старше её, да вне брака! — от нервов выдала та, смеясь, но вновь захлебнувшись слюной. — Алёнка, не юли. Иначе я тебя на отчисление поставлю, раз тебе не лежится. Давай, в ритме вальса, — пригрозил Владик, слегка хлопнув её по макушке.       Под недовольное бурчание, Рыжова нехотя сдалась, шипя сняв с себя звездную жилетку, припуская верх рубашки. Сил уже не было бороться. Со стороны Морока послышался удивленный вздох. — Это как ты себе всю спину умудрилась так усадить? Клеем облилась и по клумбе спиной каталась? Весеннее обострение?       Его большая ладонь шевелила бутоны, что, казалось, были намертво приклеены к её спине. Алёнка хмурилась, но старалась сдержать кашель и сидеть ровнее. Хоть и в такой неприятной ситуации, но они говорили почти на одном уровне, как и раньше. Уняв желание шутливо съязвить в ответ, та лишь ждала, что еще предложит юноша. Даже не стараясь упрямиться действиям своей нежеланной няньки. — Нет, без шуток, как ты так сделала-то? — схватившись под основание верхнего цветка мужчина передал свободной рукой копну волос вперед, — придержи, мне не очень видно.       Подросток сжала зубы, стоило его руке выдернуть какой-то крохотный лепесток с шеи. Но она героически молчала, выжидая. Алёнка знала, что так ей точно станет легче. Она не могла содрать их самостоятельно, поэтому доверилась когда-то родным рукам.       Тело девушки будто бы полностью успокоилось. Её дыхание стало ровнее и даже кашля почти не было. Возможно из чувства опасности оказаться на больничной койке окончательно, с приличной дозой публичного осуждения. А Влад внимательно, и с особой осторожностью, убирал бутоны, скидывая их вниз. — Больше так не делай, козлёнок. Хоть я и не понял, как ты так сделала, но лучше отдыхай побольше. Уже с ума сходишь от стресса, — заключил тот, с нежностью поглаживая спину. — Спасибо… — тихо прошептала Алёнка, повернувшись к нему в полуулыбке, — Владик, ты чудо. — Перестань, — отрезал хмурый мужчина, резко вставший на ноги да отошедший к двери, — сходи умойся и полежи денёк. И мазью попроси девчонок обработать, у тебя от этого клея вся спина исцарапана. В крапинку.       Он исчез за дверью, оставив Алёнку неосознанно глупо сидеть на табуретке в идиотской и широкой влюблённой полуулыбке.

***

      Она не ослушалась, мирно пролежав с книгами порядка дней трех. Кашель вернулся с новой силой, заставляя её чаще украшать подушку пятнами крови, смешанной с цветами.       Каждый день она слушала, как девчонки веселились на парах. Даже пару историй про «магическое спасение во главе физрука и главаря банды хранителей» услышала. Пара дней отсутствия, а все самое интересное снова проходит без неё.       Снежка по-доброму спускалась к соседке на нижний корпус, делясь сладостями. А Рыжова была безмерно ей благодарна. Хоть и мелочь, а как приятно. Жаль, что внимание она смогла получить лишь доведя себя до такого печального состояния, что встать на ноги уже было довольно противным процессом и большим достижением.       На спине вновь цвела поляна, про которую черезмерно волнующимся девчонкам та не решилась рассказать. Пока не грохнулась в обморок от того, что уже пропустила пару приёмов еды. — …Говорю же, я цветок обидела в лесу, перед которым уже извиниться не смогу, — закашливаясь, оправдывалась, сидя на диване, Алёнка, потирая локоть, — Это в тот день, как я грязная пришла, произошло! Машенька еще этот цветок папоротником назвала! — Да я никогда не слышала, чтобы дети полянами прорастали от того, что цветок срывали. Максимум Жар-цвет, но он просто светится, как ты описала, да путеводным артефактом является, если правильно все ритуалы сделать, если судить по тем странным ненаучным статьям. А ты просто его сорвала, — отрезала девчонка, копошащаяся в ноутбуке. — Ну, мало ли чего мы не знаем! Прошу, Машенька, миленькая, поищи ещё! Может все же извиниться перед бедным этим артефактом как-то можно…       Рыжая чуть ли не плакала от того, как тело её больно кусало от надежно размазанной зелёнки, да где-то внутри, где достать она никак не могла. Не сердце, это уж точно. Ей порой казалось, что ещё чуть-чуть — да видеть ей свет и ангелов. А то и демонов, раз кошмары так и не уходят. — Алёночка, приляг, пожалуйста, — поглаживая подругу по голове просила Снежка, сама подхватив желание вдоволь проплакаться. — Дай цветы уберу. Раньше бы сказала! — психанула Варя, ухватываясь за пуговицы подруги, перекинув косу за правое плечо. — Да вы бы не поверили! Да и я думала, что это простуда или еще какая-то мелочь! — Давай, на живот ложись, постарайся не кашлять и не дёргаться.       Стоило Варе попытаться ухватиться за распустившийся цветок, как Алёнка вжалась в полосатую подушку, чуть ли не крича от пронизывающей всё её тело боли. Но крик глухо терялся в горле, будучи удушаем очередным цветком в глотке, а то и несколькими.       Не получалось. Даже ножницы не могли прорезать противные пушистые рыжие цветки, усеявшие всю спину.

***

      Малышка лежала на животе. Легче не стало, а противный вкус от прожеванных со злости лепестков отдавался вкусом противной горькой микстуры, холодно пощипывавшей нежную воспалённую плоть. Слава богу, хоть породу столь ужасной твари, что поселилась в теле огненного мага узнали — шток роза. Иначе говоря, Мальва.       Только большего это не дало. От боли спать было невозможно, но сил держаться уже было на пределе мало, от чего глаза вечно слезились, прикрываясь и жмурясь, горя, как тот несчастный потревоженный цветок.       Внезапностью стал Влад, что появился в комнате от того, что услышал от девчонок про состояние своей знакомой на вопрос о состоянии малышки. Усевшись на край кровати он погладил малышку по волосам, вновь перекидывая их от спины в стороны, оголяя шею в волдырях и бутонах. — Ты горишь, Алёнка… Потерпи немного, — как в прошлый раз пройдясь между окрепшими цветами произнес Влад, — Не знаю, почему так произошло, но прорвемся, дурочка.       Рыжова молчала, инстинктивно обнимая подушку. Когда он рядом — все становилось немного лучше. Возможно от того, что её вечно тянуло к холодному.       А он и так всегда был таким. С самой первой встречи руки Князя Тьмы сжимали её запястья прохладными пальцами. В любом из образов он был таким. Только вот Морок всегда оставался добрым, с горящим сердцем, как бы тот не старался играть в опасного парня и сурового преподавателя.       Алёнке порой казалось, что она знала его с самого начала, с рождения. От этого она в первый же день вела себя рядом с ним как со старым другом, как бы упрямый мальчуган не противился. Этот ежик её не пугал — все было лишь напускное.       И ведь правда. Без лишних слов он лез вперед, ограждая рукой Алёнку от очередной проблемы. Прямо как настоящий рыцарь со страниц любовных историй.       Владик. Она чувствовала, что так надо его звать. Она нуждалась в нём. Помнила, как он довольно начал откликаться на её приветствия, как внезапно утащил танцевать, сжимая крошку в своих сильных добрых руках.       Безумец, хотя и она не лучше. Все против — она за. Каждый язвит — Алёнка заваливает комплиментами. Уж такой у неё был стиль…любви?       От которого отказались.       Она вздрогнула от осознания, больше чем от противного укола ближе к сердцу. — Тише, я почти закончил. Девчонки даже такую простую работу сделать не могут, — недовольно бурчал тот себе под нос.       Этот заботливый глубокий голос заставил Алёну втянуть больше воздуха. Она сгорала от любви, словно тонкая восковая свечка. Но видела, как мальчишка вырос, став ближе с «врагом» в лице Варечки.       А можно ли было их с Алёнкой в начале вообще считать врагами? Или этот этап они так же благородно упустили, уйдя от четких рамок и границ, где четко делилось зло и добро?       Возможно и так, да и уже метаться было бессмысленно. Каждый раз наедине прогулок она вспоминала дорого сердцу друга. И это неизбежно.             Прямо сейчас он так близко, причиняет боль своей внезапной нежностью и заботой. Но это ранит того сильнее, чем вырванные цветы, раскиданные по комнате. Его милая сторона стала для неё недостижимее, чем отметка «отлично» по всем предметам. Часто Алёнка ловила внимательных глаз взгляд, но он отдалялся все больше. Заботился и вновь бежал, как от буйного огня, разделяя их все большим расстоянием.       Хотя она и есть воплощение пламени. Маг, будущая наследница престола сказочного мира. Рыжая принцесса. Только совершенно не готовая, как бы ту в этом не уверяли. Если с чувствами справиться не может — какое ей государство? Недоучке без образования и малым опытом ведения серьезных дел. И нулевом в любви. Бесконечными тревожными препадками, не способностью поговорить и побороть свою никчемную упрямость.       Рыжова прекрасно знала, что тот же Саша, к которому Влад почему-то её толкал, старается добиться её внимания, но никак ЛЮБОВЬЮ это назвать та не могла. Одностороннее, не желанное, такое далёкое и пустое. Словно на похвастаться, для галочки. Не за что было зацепиться, не манили девушку его очередные попытки казаться крутым.       Морок не казался, он четко обозначал — надо ему это, устраивает ли его то. Прекрасно осознавая и разграничивая по пьедесталу свои цели в жизни. Она обожала эту прямолинейность и честность во Владике до безумия, перехватывая его черты. Правда, с ними и дурные привычки так же внезапно проявлялись у огненной девицы. И от этого не отойти. Они стали уже её частью. Как цветы, что с тела не удавалось срезать.

***

      Кашель сводил с ума. Информации никакой так к концу недели и не набралось. А на руке посреди ночи у Алёнки оказалось целое пушистое огненное соцветие шток розы, усеянное кровавыми ошметками, окропляемое горячим потоком слёз. Как же всё достало, это нескончаемый процесс.       Тогда и пришла идея бросить всё. И так времени, по ощущениям, оставалось еле-еле. Каждый раз малышка удивлялась, откуда в ней столько крови, откуда столько жизни, что она делит себя на цветы.       Через множество усилий она собрала вещи, оставив письмо, выписанное кривым подчерком подергивающейся руки. Венцом письма стал тот самый цветок, с которого пару алых капель скатилось на белоснежную бумагу в следах от пальцев.       Алёнка на первом же волшебном автобусе уехала в Мышкин, не прощаясь. Просто оставив просьбу не беспокоится. Хоть это и было маловероятно.