Козлёнок

      И вот огненная стоит у дома Людмилы, своей «родной» бабушки. Она много лет уже не посещала дорогую свою воспитательницу.       Обещая объяснить все позже, волшебница пересекает порог родного дома, чуть ли не падая на диван.       Чай, конфеты, трель зеркала из соседней комнаты… Ядвига. Поставив небольшое зеркало на стол, Людмила торопливо замахала давней подруге, указывая на обессилившую внучку на её коленях.       Сидя на диване девчушка сморщилась от объятий седой старушки. Больно. Очередной сиплый порыв судорожного кашля и цветок оказывается у малышки прямо на коленях, крупными яркими лепестками, с пятнами крови, наблюдая за делами вокруг. — Алёнка, у тебя же ханахаки! — вскрикнула Ядвига Петровна, смотря на цветок через зеркало, — мифическая болезнь. Я думала её и вовсе не существует… Ни разу не видела, за исключением сказочной прозы.       Аленка устремила усталые глаза на женщину, мельтешащую в экране. Книги летели в сторону, пока одна из них не приземлилась на стол со стороны малышки. — Это смертельная любовная болезнь. Как же тебя угораздило! — продолжала читать нотации напуганная женщина, ускоряясь в речи, — Лечить либо любовью, либо вырезать цветы… — Мне их пытались вырвать. Владик убирал, но они опять… — зайдясь кашлем шептала Алёнка, — Они опять возвращаются. Цветут. — Тише, меньше напрягайся, — приказным тоном скандировала огненная женщина, — Я не знаю, правда, где мне найти хоть одного врача, который может вырезать эту дрянь поганую из сердца и лёгких… Интереснее, откуда она вообще взялась! — Боже, бедная моя внученька… Почему ты раньше не связалась с нами? — Бабушка лишь оглаживала внучку по голове, прикладывая пакетик льда к горящему лбу. — Я надеялась на врачей, да что они выпишут что-то большее, чем активированный уголь с парацетамолом… — Скажи мне, горе луковое, из-за кого так свой организм измучила, — спросила Людмила, аккуратно вороша волосы. — Цветок обидела…       Внезапно раздался громкий стук в дверь, прерывая голос девушки. Аккуратно уложив внучку на диван бабушка спустилась вниз, оставив Алёнку лежать ту в её комнате. От бессилия Рыжова просто подложила руки под голову, погружаясь в дремоту под кутерьму за зеркалом и дверью.       Из состояния анабиоза её вывели прохладные руки, ворошащие её волосы. Грубые, точно не по размеру её родной бабушки. А движения были какими-то резкими, дрожащими. Стоило ей приоткрыть глаз, как она почувствовала, как с макушки руки переползли на щеки. — Дуреха, второй раз уходишь без лишних слов! Ещё и болея непонятно чем, — пробурчал знакомый взволнованный голос. — Владик? — уж такого Алёнка точно не ожидала. А если и ожидала, то в компании с патрулём да гораздо позже. — Расскажите мне, что тут за ерунда происходит, Ядвига, — грубо прошептал Морок, наконец перестав тормошить рыжулю. — Ханахаки, — кратко повторила женщина, указывая на какую-то тощую книжку на столе.       Тот молча перевел взгляд на бледную, словно смерть, Алёнку, которой в целом было уже не до смеха. Он слегка затряслась в преддверии кашля, а мужчина, стараясь успокоить, вновь запустил руку в копну рыжих волос. Кашель прекратился через пару секунд, но никаких цветков на диване не оказалось. — Вопросы отпали, Людмила, — протянула Яга после продолжительного вдоха, — есть шансы.       Экран потух, оставляя комнату в полумраке задернутых штор. — Что за ерунда? — полушепотом спросил мужчина, не отпуская подростка из полуобъятий, позволяя рыжей в полузабытье лежать на его груди. — Видишь ли, Влад, цветы эти не такая простая шутка. Согласно паре книг, мир наделяет этой болезнью людей, кому не так просто в жизни пришлось. Алёнушке с детства даже с друзьями не везло, а тут такая напасть, — выждав паузу произнесла старушка, поправляя очки, укладывая руку на плечо, стараясь облегчить воздействие, — Это цветочная болезнь неразделенной любви, голубушек.       Влад активно заморгал, переводя взгляд с полуспящей, ослабшей, казавшейся черезмерно маленькой и хрупкой девушки на неморгающую старушку. Как такое вообще могло произойти? Как это работает? Кто за этот бред в ответе? — Когда один человек влюбляется безответно, в его легких начинают распускаться цветы, — читала вслух Людмила строки книги своей старой подруги, — особые, с каждым днём перекрывающие кислород больному. Растения, что возлюбленному по нраву, или напоминают его образ. От такого можно погибнуть. — А антидот? — Против неизвестности, мой дорогой, ответом будет лишь взаимность.

***

      Утром в комнату у чердака почти не проникали солнечные лучи. Большую часть ночи Алёнка задыхалась в кашле, при этом от иссякших сил засыпая сразу, как заканчивался приступ. Влад все это время придерживал огненные волосы, ободряюще задумчиво шепча абсолютно случайные слова тихим глубоким голосом. Его никто не заставлял — парень сам решил быть рядом, перебирая мысли и слушая каждый беспокойный вдох.       Его хмурной настрой развеялся, когда Алёнка, спустя пару дней, не уснула сразу, теребя лепестки, лежа головой на его коленях. — Знаешь, Алёнка. У меня в княжестве росли цветы. Их заросли окружали каменные стенки у розария, заполняя воздух медовым ароматом, — тихо, как сказку ребенку зачитывая, шептал Влад, перебирая лепестки в огненных волосах, — Когда я заболевал, мне делали отвар из этого растения. И он настолько горько горло жег. Как холодный огонь.       Он чутка приблизился к внимательно, по крайней мере, старавшейся слушать его, девушке, вновь оглаживая её усталое личико. — Но я никогда не забуду, как они огнём переливались на солнце. Твоя магия с ними очень схожа, знаешь?       Алёнка мило заморгала, молча слушая внезапный прилив нежности и ностальгии от своего друга. — Цветы на твои похожи. Вот и вспомнил. Забавно, — усмехнулся чему-то Владик, вертя лепесток.       Через некоторое время задумчивость Алёнки вновь нагнала сонливость, что она вновь уснула на его коленях, прижавшись головой к мерно вздымающемуся животу. А Влад нагнулся к её лбу, оставив короткий поцелуй на все ещё горящий лобик.

***

      Стоило ей окончательно очнуться, как сразу начался очередной круг ада — Владислав перевернул огненного мага на живот, проводя операцию по очередному очищению спины. — Они пожухлее стали, Алён. Прогресс, — упомянул Морок, протянув вперед цветок. — Была бы причина, Владик. — Время лечит, Рыжая. И мои умелые руки, — он гордо улыбнулся, потирая пальцы. — Мастер прекрасные ручки, пожалуйста, можете не отвлекаться от дела? — смущаясь своей полунаготы протянула девушка, ерзая. — Я к тебе всей душой, Алён, не дуйся. Как там говорят… — прокашлялся Владик, — С открытым сердцем? — Владислав Владимирович, ханахаки не лечиться словами, это так просто не работает, — та вздохнула, кряхтя. — Ну, а кто тебя до этого довёл? Может скажешь? — хитро прищурился Владислав, прекрасно зная ответ, по привычке беря Огненного мага на спор, — Сашка постарался? — Кто тебя, да сама себя. Владик, можешь, пожалуйста, без подколов обойтись… — Стесняешься? Страшно? — А ты бы не страшился? — Я бесстрашный князь тьмы. Я не боюсь, и не такое побеждал, — ухмыльнулся тот, щелнув обернувшейся рыжуле по носу. — Ну, я не ты, — оборвав свою речь прошептала Рыжая, захватив больше воздуха через нос. — Но я в тебя верю. Ты справишься. Да и кто тебе помереть позволит? — улыбнулся Влад, вновь ласково оглаживая покрасневшую кожу подруги, что, казалось, стала еще более красной. — А как ты узнал, где я? — пытаясь перебить смущающее настроение спросила девушка, чуть приподнявшись на локтях, чтобы краем глаза подсмотреть за лицом друга. — Девчонки тебя потеряли. Их не пустили к тебе, а я знал, где тебя искать. Я же твоя нянька, как никак, — вновь запустив острую волну боли выдранным цветком сказал Морок, сосредоточенно оглядывая чуть потемневшие в краях лепестки в крапинку. — Спасибо, — не препираясь, щуря от боли правый глаз, ответила Рыжова, слегка улыбаясь. — Даже не будешь ругаться и говорить, что тебе не нужна нянька? — Будь так, я бы уже подавно стала бы клумбой, Владик… — вновь ослабив руки Алёнка зажала подушку, глубоко вздыхая.       Сейчас или никогда. — Прости меня, пожалуйста, — прошептала девушка, чуть оторвав голову, но потом вновь падая подбородком обратно от очередного движения рукой князя. — За что? — удивился тот, переводя взгляд на недвигающаяся макушку принцессы. — За то, что накричала, подозревала, засомневалась… — прервавшись на кашель проговорила Рыжова, облизнув губу в крови. — Ты про гитару? — вновь вернувшись к отчищению и обработке спины Влад нахмурился, — я и не обижался. — Правда? — Ну, было грустно. Пару секунд обидно. Но я давно про это забыл. Я ж не знал, что вы так все в передрягу вляпались. — Ха… — девушка выдохнула, но вновь затерялась в мыслях. Она так сильно себя грузила мыслями… Но без них не осознала бы кое-что важное. Про себя, дружбу, Владика. Про многие вещи в целом. — Что такое? — вновь пройдясь слегка влажными от крови девушки и сока мальвы от спины до шеи спросил Влад, слегка склонив голову, — щиплет? — Нет. Все в порядке, просто задумалась. — Ты уже долгое время так зависаешь. Точно ничего помимо гитары не случилось?       Алёнка ничего не ответила, прикрыв глаза рукой. Она вроде и хотела поделиться тем, что на душе крутилось ураганом, но в то же время это казалось таким несвоевременным. Хоть она сейчас и лежала перед ним полуобнаженная — не тот момент, хоть и душевный. принцесса еще была не готова. — Нет. Ничего.

***

      Шли дни, а Влад не покидал дома Рыжовой. Зато «хозяйка» шла на поправку. Девчушка медленно, но сама спускалась на завтрак, помогала накрыть на стол, заваривала чай. Правда Владик, как настоящий джентельмен, не позволял все еще ослабшей принцессе разливать кипяток по чашкам. Вдруг прольётся?       С некоторых пор они придумали по совету Ядвиги новый метод лечения Алёнки. Влад перетирал цветы шток розы, нанося поверх ран разной свежести получившуюся кашицу. Кашель все еще клокотал в горле, но сами бутоны постепенно прекращали своё распространение по телу девицы, а те, что усеивали область от шеи до поясницы — несчадно жухли.       В воздухе оставался все тот же мнимый вопрос — Почему? Почему цветы атаковали Алёнку? Почему шток розы? Почему они стали уменьшаться и тускнеть?       Эти загадки друг другу задавали ребята. Их поиски ответов превратились в абсурдную попытку пошутить — кто доведет теории до точки кипения, когда оба разойдутся в улыбке?       В один день прогресс словно остановился. Кашель, пару бутонов на шее, кровь. ВИдно, что оба стараются, но чего-то не хватает. Влад давно понимал, в чем причина, но не имел понятия, как еще извернуться, чтобы помочь своей дорогой подруге.       Людмила вышла из дома, пообещав узнать что-то новое в библиотеке-замке, на прощание нежно поглядывая на парочку, что в честь предотвращения лишних проблем стояла в обнимку. Алёнка хваталась за крепкую талию князя, молясь не упасть в обморок, в то же время наслаждаясь такими близкими и теплыми попытками вернуть тот уровень доверия, что оба умудрились нещадно закопать учебой и прочими делами.       Проводив бабушку взглядом, Морок потянул Алёнку в гостиную, усаживая на диван. — Я уже сама могу! — слегка смущенно похвасталась принцесса, устраиваясь поудобнее. — Молодец, но отдых тебе все еще прописан, не забывай, — усмехнулся князь тьмы, ожидая закипания чайника, присев рядом.       Девушка неосознанно опустила голову на его плечо, довольствуясь приятной исходящей от парня прохладой. За это время они стерли границу тактильности — Аленка вновь могла касаться дорогого ей человека, а тот позволял ей это делать, ничуть не хмурясь. — Ты как? — спросив мага Влад перевел взгляд на её расслабленно-сосредоточенное лицо. — Все в порядке, спасибо, Владик. — Ты даже не представляешь, как я переживал все это время, — уткнувшись собственным лбом о её макушку на выдохе спокойно выразился парень, жмурясь. — Хотелось бы сказать, что причин для нервов не было, но- — Были. — Да. Прости, что заставила понервничать, — хихикнула девушка, — зато мы можем позволить себе небольшие выходные! — Которые длятся уже с полторы недели, да. — Зато никакой физку… работы, — осеклась волшебница. — Это тоже. Но ты и так на мои пары особо не ходила, слава богу. — Я боялась, что ты меня выгонишь. Я отрабатывала уборкой в тишине и спокойствии. — И загнала себя до такого состояния. Алён, так не делается, — пробубнил парень, убрав голову, выпрямившись. — Ну что уже поделаешь. Да и это не из-за простуды ведь! — А от любви, спасибо, знаю. Ты так и не ответила на вопрос, кстати, — напомнил Влад, манерно вскинув бровь. — Какой из «почему»? — пытаясь сыграть роль дурочки спросила принцесса. Это получилось весьма замедленно и паршиво. — Нет, не про это. Кто довёл тебя до такого? — не двигаясь Морок уставился на Алёнку, что смятенно сверлила взглядом стол перед собой. Только вот дальше играть дурочку было бесполезно и рисково, особенно с учетом того, что парень и так узнал за это время предостаточно. — Как и говорила раньше — я сама себя довела до такого. Тем более после той ссоры, которая вообще оказалась мною надуманна дважды! — недовольно пробурчала рыжая, сутулясь, — Но это помогло мне осознать многое… Видимо цветок действительно путеводный папоротник. — Это с чего такого умозаключение? — спросил удивленный князь. — Ну, без этой нелепости мы бы не сидели вот так, на одном диване, в одной гостиной, ожидая чай, — прервавшись на кашель ответила та, — Так что, в каком то смысле… Пути переплелись? — Так, это я понял. Но что с вдвойне надуманной сорой? — О многом задуматься заставила, хоть и принесла много грусти. Я думала о дружбе, о вине в разломе между нами. О вообще том, что происходило за это время, — прикусив губу, Алëнка внезапно улыбнулась, подняв взгляд на Влада, какое-то время молча перебегая между его ясных и сосредоточенных глаз, — Так и появились цветы. Потому что что-то стало заметнее обычного.       Девушка раскрыла руки, слегка подрагивая. Она была бесстрашна и безбашенна, но так слаба в этот момент, где чувства играли с её сердцем сильнее болезни. Морок внимательно смотрел за её действиями, улыбнувшись. Он прекрасно всё понимал. — Я тобой дорожу, — сказал парень, захватывая девушку в лёгкие объятья, боясь порвать все еще незажившие раны. Выдержав паузу тот оставил легкий поцелуй на девичьей щеке. — А я тебя люблю...       Последний цветок темным пятном оказался на ладони Владика, оставив после себя пыльные семена. В будущем королевский сад вновь наполниться ароматом Шток роз, в память о дне, когда смертельная болезнь из сказок была повержена, оставив после себя лекарственный холодный оттенок на губах.