Два шага до...

— Возле аудитории я нашёл это. Кажется, ты потеряла своё солнце, Эме. Только три человека знали это имя — мать, о которой я не вспоминала с тех пор, как меня забрала из дома опека, брат Исман и подросток, с которым я познакомилась несколько лет назад, когда меня перевели из одного временного приюта в другой. И именно Ливий был тем самым подростком. Когда мы познакомились, ему на тот момент было пятнадцать, а мне едва исполнилось семь. Он был самым старшим среди детей, которых ещё не распределили в семьи под опекунство. И единственным, кто жил в приюте уже несколько лет. Я знала, что не понравилась ему с первого взгляда. Если быть точнее, с первого удара, так как при первой встрече умудрилась заехать мальчишке в глаз локтём, когда он предложил отнести мой скромный чемодан в комнату для девочек. Из-за чего он прозвал меня маленькой бандиткой. Что же, в какой-то степени он был прав. Благодаря опыту общения с отчимом, у меня сложилась стойкая неприязнь ко всему мужскому полу, начиная от ревущих младенцев до стариков, передвигающихся на ходунках. Я ненавидела, когда они меня касались и даже смотрели в мою сторону, поэтому становилась инициатором всех драк. Ненавидела и женщин, которые пытались мне помочь. Ведь в каждой, абсолютно в каждой я видела собственную мать. От этого страдал приют, от этого страдали и временные семьи, которые брали на воспитание с виду «милую и покорную» девочку, а на деле «сумасшедшую», как однажды выразился один из моих опекунов. Именно поэтому от меня рады были избавиться, так как создавала немало проблем. На новом месте я не раз подтверждала своё прозвище. Но если раньше на меня махали рукой и сразу же отправляли либо к какому-нибудь горе-психологу, который не пытался разобраться в моей проблеме, либо в отдельную пустующую комнату на перевоспитание, то в этот раз мальчишка с глазами цвета янтаря стал моим спасением и совестью. Он не ругал, не бил, не осуждал, просто молча разнимал драку, закидывал меня на плечо, как какой-то мешок, и уносил туда, где мы могли остаться наедине. И отпуская на землю, тут же отходил, зная как я отношусь к прикосновениям чужих рук. В отличие от Ливия, я никогда не сдерживалась в выражениях (нахваталась от тех же взрослых, которых бесило моё неповиновение), обвиняя всех в своих бедах. И к его чести, он терпеливо ждал пока все эмоции выплеснутся наружу, слушал и прожигал меня своим пристальным взглядом, пока я, наконец, не успокаивалась. Лишь спустя пять месяцев, когда от меня вежливо отказалась очередная семья, Ливий вытащил из меня всю правду, почему я так поступаю. И меня прорвало. Я говорила о равнодушии матери, об издевательствах отчима, о том, как тот домогался меня. Говорила о своих чувствах и отвращении к людям. Вывалила на него всю правду, которой не мог добиться ни один психолог, работавший со мной. — Эва, я рядом, — и больше ничего не говоря, он обнял меня, когда я опустошённая рухнула на пол общей комнаты и впервые заплакала. Так и началась наша странная дружба. Из-за репутации несносного ребёнка меня не хотели брать ни в одну нормальную семью, поэтому приют, который являлся временным пристанищем, стал каким-никаким, а домом. В душе я даже была рада, что осталась там, ведь рядом был Ливий. По мере своих возможностей и скудных знаний он учил меня вновь общаться с людьми, доверять, принимать то, что далеко не все желают мне зла, хотя порой и ищут выгоду. Благодаря ему всё заиграло новыми красками. Я стала всё чаще искать положительное в ситуациях и людях. Стала всё больше тянуться к знаниям, заводить знакомства, невзирая на своё положение, по-своему любить этот мир. Одним из самых радостных и одновременно грустных моментов стал день моего рождения. Я по привычке ничего не ожидала от этого дня, ведь родительница никогда ничем не баловала, объясняя это тем, что я не заслужила, так как много чего у неё забрала: молодость, красоту, внимание со стороны мужчин. Поэтому для меня стало большим изумлением, когда Ливий вручил мне подарок в маленькой пластиковой коробочке, обвязанной красивой праздничной лентой. — Открой, Эме, ты же так их хотела, — он присел на корточки и погладил меня по голове. Сняв крышку, я обнаружила два позолоченных кулона на тёмных шнурках. Луна и солнце. Он был прав, когда сказал, что я их хотела. Каждый день, идя из школы в приют, я специально проходила мимо небольшого ювелирного магазинчика, чтобы полюбоваться украшениями за стеклянной витриной, мечтая однажды их купить. — Хочу, чтобы одно из них было у тебя, — я не задумываясь протянула ладонь, на которой лежал кулон с солнцем. Именно солнце всегда ассоциировалось у меня с Ливием. Он взял его, и задумчиво повертел в пальцах украшение. — Эвтида, — осторожно начал подросток, — ты знаешь, почему я так долго живу в приюте? — Потому что ты такой красивый и тебя не хотят никому отдавать? — тон, с которым он начал разговор мне не нравился, но я решила отшутиться. — И это тоже, — он улыбнулся, но как-то грустно. — Почти всю жизнь я жил то в приюте, то у временных опекунов. Но всегда мечтал, чтобы меня усыновили. И два года назад появилась семья, которая захотела это сделать, — я заметила, как его глаза засветились от счастья. — Из-за того, что они живут на другом конце страны, я не мог быть с ними. По закону мне нельзя выезжать за пределы штата, где я зарегистрирован. Поэтому по просьбе будущих родителей меня не отдавали во временные семьи и я жил в приюте, — по лицу Ливия было видно, как тяжело ему даётся этот разговор, но и скрывать он больше не мог. — Четыре дня назад мне наконец сообщили, что процесс оформления всех документов на усыновление закончился и я могу отправляться к новым родителям. От его слов на глаза навернулись слёзы. — Я попросил дать мне ещё несколько дней, чтобы попрощаться со всеми. С тобой, Эва. Я не мог просто так уехать и не поздравить с днём рождения, — он снова перевёл взгляд на руку, в который был зажат шнурок с кулоном. — Всё-таки не могу его взять, — Ливий вложил украшение в мою ладонь, а потом сжал её в своих ладонях. — Луна и солнце не должны разлучаться. Пусть этот подарок будет напоминать тебе обо мне, — он улыбнулся. — Знаешь, мы можем писать друг другу электронные письма и звон… — Не хочу! — я вырвала свою руку из его рук, и украшение упало на пол. — Я думала, что мы друзья. Пожалуйста, не уезжай. — Ох… — он поднялся, успев до этого подхватить с пола подарок, и попытался обнять меня за плечи, но я отшатнулась. — Мы действительно друзья, ими и останемся. Только прошу, не делай так. Эме, мне нужна семья, которой у меня никогда не было. Мне это важно. — А как же я? Ты оставишь меня одну? — горло в этот момент что-то сдавило. Нечто подобное я испытывала, когда отчим пытался наказать меня за то, что в первый раз сбежала из дома. Но тогда это было реальностью. Сейчас же горло сжимали невидимые пальцы, в которые нельзя было так просто вцепиться и расцарапать до крови. Как же больно. — Ты не останешься одна, — он вложил в кармашек моего комбинезона кулон. — Я всегда буду тебя поддерживать. Пока на расстоянии, но в дальнейшем, надеюсь, мне дадут разрешение приезжать к тебе. — Думала… думала, что мы будем вместе. Что ты — моя семья, — больше я не могла сдерживать слёзы. Расплакалась ещё горше, чем прежде. По щекам побежали солёные ручейки, которые я стала размазывать кулаками. А ещё губы предательски затряслись, но это не помешало мне прокричать ему следующее: — Уезжай к своим новым родителям! Не хочу тебя видеть! Ты мне больше не нужен, — и, развернувшись к нему спиной, навсегда убежала из его жизни. А ведь в тот день я собиралась с духом, чтобы сказать ему, как сильно его люблю. Как брата, как друга, как мальчика, который мне так нравится. Слова ребёнка, но которые бы шли от души. *** — Ты, кажется, ошибся. Это не моё, — я помотала головой, на что молодой преподаватель многозначительно посмотрел на мою грудь. Там в соблазнительной ложбинке притаился ещё один кулон, сильно напоминающий тот, что был у него в руках. — Возможно и ошибся, — легко согласился он. — Посмотри, какая вещь красивая, — Ливий повертел передо мной кулоном. — Пожалуй, возьму себе, — мужчина накинул цепочку на шею. — Только сделай одолжение, застегни замочек. Твои изящные пальчики лучше моих с этим справятся. — Боюсь, ты слишком переоцениваешь их изящность, — я продемонстрировала пальцы с обрезанными почти до самого мяса ногтями, накрашенными красным лаком. Из-за этого они были похожи на толстые соломки картошки фри, измазанные в кетчупе. — А я думаю, что ты чего-то боишься и придумываешь странные отговорки. — Мне нечего бояться. Ещё чего, — фыркнула я, а после осознала, что он меня попросту подловил. — Вот и застегну, — подхватив двумя руками концы цепочки, я быстро их соединила, — и стоило мне это сделать, как руки Ливия легли на мои ладони и мягко сжали их. — Эва, — снова вгляделся в моё лицо, отчего тут же бросило в жар. «Ох уж эти глаза! Вроде бы и свет, и тепло излучают, а на деле загоняют в ловушку. Заставляют точно насекомое увязнуть в янтаре и застыть там на веки вечные. И ведь готова там остаться, лишь бы быть рядом с ним». Прошло одиннадцать лет, а он почти не изменился. Глаза и нос всё те же. Разве что исчезла юношеская припухлость на щёках, явив на свет чётко очерченные скулы, и ещё появилась эта милая родинка над верхней губой. Но всё же он был тем же Ливием, которого я знала. — Отомри, — прошептал мужчина. — Что? — Ты на меня две минуты непрерывно смотришь. Будто кто-то заколдовал. — Ты это сделал, — также тихо ответила я, греясь в лучах его сияющих глаз. — Тогда нужно расколдовать прекрасную принцессу… — он выпустил мои ладони, и его лицо оказалось ещё ближе. Тёплое дыхание ласково коснулось щеки, а после губы оставили на ней короткий поцелуй. — Надеюсь, моя магия сработает. Я смежила веки, наслаждаясь его прикосновениями. Прислушавшись к себе, поняла, что желание, возникшее возле кабинета, когда я наблюдала за ним и Феоноей, стало сильнее. «Что это? Потребность утолить свой «голод» или всё же нечто большее?» Отголоски прошлой влюблённости не давали покоя, намекая, что меня влекло к Ливию далеко не простое желание переспать. «Хотя и это тоже», — честно призналась я. — О чём задумалась, Эвтида? — глаза широко распахнулись, когда он произнёс моё имя. Так сладко и соблазнительно оно ещё никогда не звучало. — О тебе, — я оттянула ворот его свитера и стала покрывать шею поцелуями. — Что ты делаешь, Эва? — сверху послышался звонкий смех Ливия. — Целую, что же ещё. Тебе не нравится? — Заслуги Феонои не дают покоя? Так вот не совершай той же глупости, что и она, — мужчина обхватил двумя руками моё лицо и вынудил поднять голову. — Моя шея не такая чувствительная, поэтому не возбуждаюсь от подобного, — улыбнулся. — И на заметку — кого люблю предпочитаю целовать только в губы. — И скольких ты уже так «любил»? — испытала досаду от его слов. — Пока никого. Но есть одна маленькая бандитка, которая мне небезразлична, — большими пальцами он погладил мои скулы. «Небезразлична», — сердце ёкнуло от его слов. — «Врёт, точно врёт и не краснеет». — Обманул и даже глазом не моргнул. Нельзя так с девушками поступать, — стукнула кулачком в твердую грудь. — Тебя бы никогда… — и его губы аккуратно накрыли мои. Ливий целовал не спеша. Нежно, ласково. Дюйм за дюймом исследуя мои губы. А я наслаждалась тем, как он бережно это делал. Одну руку он сместил с лица, скользнул пальцами по шее, очертил грудь, скрывающуюся под слоями из светлого кардигана, топа и бюстгальтера, а после обхватив ими талию, придвинул меня ближе к себе. При этом он слишком осторожничал, не позволял себе большего, будто что-то его сдерживало. — Почему медлишь? — нехотя прервала наш поцелуй и посмотрела на него. — Или ты чего-то боишься? — скопировала его реплику, чтобы неповадно было в следующий раз надо мной шутить. — Не хочу, чтобы потом жалела. Ты же встречаешься с тем красноволосым владельцем бара, — в его словах промелькнуло недовольство и он поспешно отвёл взгляд, когда понял, что я заметила. Ливий отпустил моё лицо. — Не встречаюсь я с Ашем уже давно. Если бы не Исман… — и тут я осеклась. — Откуда ты вообще про него знаешь? Он в колледже не учится и не работает. — Я вас двоих видел в баре. В ту ночь ты… хм… хорошенько перебрала. Помнится, вы расположились вдвоём на стойке, и на виду у всех довольно откровенно целовались, — он цокнул языком. — А ещё меня развратником считаешь. Похоже, кому-то нужно даже больше зрителей, чем мне. Я густо покраснела под взглядом Ливия. Ту ночь я помнила смутно. Очень смутно. О ней напоминали лишь две фотографии, которые хранились на телефоне Реймсса. И этот подлый человек, называющий себя моим лучшим другом, напрочь отказывался их удалять. И при удобном случае шантажировал, когда я не хотела идти с ним в ирландский паб за пивом. — Это было восемь месяцев назад. Я тогда только приехал сюда и решил прогуляться по местным заведениям. Знаешь, мне говорили, что ваш город полон сюрпризов, и оказались правы. Я встретил тебя. Снова, — указательным пальцем он провёл по моей нижней губе, которая успела высохнуть после поцелуя. — Ты не подошёл ко мне тогда. Не подходил и потом, в колледже. Но ты следил за мной, я это знаю. — Не следил, лишь наблюдал, — признался он. — Почему не подходил? Полагаю, здесь всё очевидно. Не хотелось тебе мешать. Снова входить в твою жизнь. Думал, ты про меня благополучно забыла. Столько времени прошло. — Не забыла. Я всегда помнила. И сожалела о том, что тогда сказала, — я виновато потупила взор. — Глупая была. — Уверена, что это не ушло? — в его глазах заплясали лукавые искорки, когда я вновь посмотрела на него снизу вверх. — Возможно ты и прав. Тогда мне можно и дальше совершать разные глупости, — сказала я и, не давая ему возможности ответить, пленила губы мужчины. Язык нагло ворвался в его рот. А он будто этого и ждал. Мужчина приоткрыл губы шире и легко принял меня. Когда наши языки сплелись, Ливий обхватил талию двумя руками и усадил меня на стол. Разведя мои колени, он встал между ногами, и тут же вжался пахом в промежность. Я запустила пальцы в каштановые волосы и стиснула их, когда сквозь джинсы почувствовала твёрдость его плоти. Ноги послушно обвились вокруг мужского торса. — Эва… — он разорвал наш поцелуй, но перед этим дразня укусил меня за губу. — Давай хотя бы запрёмся. — Раньше тебя это не волновало, — решила поддеть я. — Тогда я был уверен на девяносто процентов. Сейчас же наши шансы быть увиденными — пятьдесят на пятьдесят. Он аккуратно снял мои руки с себя. Отошёл к рабочему столу, и, пошарив под папками, нашёл ключ от аудитории и направился к двери. Поворот. Ещё один. Щелчок. И мы оказались заперты в помещении. Одни. — Я оставил ключ в дверях. Если вдруг сюда захотят неожиданно зайти, закрытая дверь их ненадолго остановит, — он шагнул ближе к стене и щёлкнул выключателем. Лампы погасли, но света, льющегося из окон, было предостаточно, чтобы без труда видеть друг друга. После молодой преподаватель поманил меня рукой: — Иди сюда, тут мы хотя бы будем не на виду. Эта часть аудитории не просматривается через стекло. — Всё предусмотрел, — я легко спрыгнула на пол и подошла к мужчине. — А теперь продолжим? — я обняла его за шею, заставляя наклониться, и вновь коснулась его губ. Мужчина, подхватив меня за ягодицы, усадил на ближайший стол, сметая обрывки бумаг, оставшиеся после забывчивых студентов. Я вжалась в него ещё сильнее, растворяясь в его запахе, который ощутила только сейчас. Малина, пряные и древесные нотки перебили мою парфюмерную воду с лёгким ароматом персика. Язык Ливия по-собственнически изучал мой рот, касаясь нёба, время от времени наталкиваясь на зубы, после вновь ускользая, чтобы найти мой язык и сплестись с ним. Его руки поползли по спине, попутно сминая мягкую ткань одежды. И вскоре я почувствовала тяжесть ладоней на своих плечах. Мне пришлось выпустить его из кольца рук, чтобы он медленно стянул с меня кардиган. Рукав за рукавом, пока я не оказалась в одном топе. Мужчина неторопливо завершил наш продолжительный поцелуй и взглянул на меня. Пальцы Ливия пробежались от тонких запястий до бретелей топа, вызывая волны мурашек. Он наклонился к плечу и поцеловал кожу рядом с тонкой полоской ткани. Затем спустился ниже, к вздымающейся груди, и его губы заскользили по открытым участкам рядом с краем шёлковой ткани. Я откинулась слегка назад, чтобы ему было удобнее касаться меня. — Продолжай, — и он безропотно стал дальше ласкать мою кожу. Но это показалось ему недостаточным. Он провёл ладонью по пуговице джинсов, молнии, прикрытой плотной тканью, и скользнул между ног. Рука слегка надавила на шов, который врезался в мою промежность, вызывая сдавленный стон. Мужчина несколько раз прошёлся пальцами, заставив меня закусить губу от волнующих ощущений. — Ливи-ий, — протянула я, когда он продолжил пытку. — Зачем дразнишь, когда я готова стать твоей? — Я не люблю спешить. Хочу, чтобы ты получила удовольствие, Эме. Но всё же его руки потянулись к моему топу, и подняли его вверх, оголяя плоский живот, затем грудь под тёмным кружевом. — Теперь твоя очередь, — я коснулась его одежды. — Давно мечтала снять этот свитер. — Так хотелось раздеть? — он ухмыльнулся. — Нет, просто он ужасный, — я помогла стянуть свитер, обнажив его торс. Я закусила губу, когда передо мной предстало загорелое подтянутое тело Ливия. — Не думала, что учителя истории такие… — Красивые и горячие? — он рассмеялся. Я задумчиво дотронулась до его груди, задев кулон в виде солнца, провела ладонью вниз, чувствуя кожей рельеф пресса, спустилась к животу, а после ниже. — Не так быстро, Эвтида, — Ливий перехватил мою руку, когда та потянулась к ремню. — Как ты там сказала: теперь твоя очередь. Он завёл руки за мою спину и ловко расстегнул крючки бюстгальтера. Лёгкая ткань поползла вниз, обнажая стоячую грудь. Ничего не говоря, мужчина наклонился и оставил короткий поцелуй на коже рядом с тёмной ареолой, вызывая сотни мурашек. Мужчина поднял голову и кивнул мне, как бы говоря, что следующий шаг за мной. Несмотря на дикое желание побыстрее расправиться с одеждой и сблизиться с Ливием, я не торопилась. Делала всё нарочито медленно, наслаждаясь нашей маленькой игрой. Эти прелюдии лишь ещё больше разжигали во мне страсть. Провела ладонью по ширинке брюк, ощущая, как его член напрягся от моих прикосновений. Расстегнула ремень, затем пуговицу, а после с характерным звуком и молнию. Больших усилий не потребовалось, чтобы спустить ткань вниз, оставив мужчину в одних боксерах. Ливий взял свой свитер, который висел на спинке ближайшего стула, и расстелил его на столе. — Ложись, Эва, — я покорно опустилась, чувствуя спиной приятное покалывание шерстяного свитера. Он не просто уложил меня на холодный и жёсткий стол, а позаботился об удобстве. Подобное внимание к такой, казалось бы, незначительной детали не просто поднимало Ливия в моих глазах, а ещё больше разжигало желание стать его. Минуты две ему понадобилось, чтобы освободить ноги от джинсов и остатков белья. Дала ему возможность первым раздеть меня. Осталось дело за малым — сделать то же с ним. Усевшись, медленно стянула с него трусы, а после обхватила розовую головку члена и провела рукой вниз до мошонки. Из его рта вырвалось шипение, которое он тут же заглушил, поцеловав меня. Ливий обхватил меня сзади и обратно уложил на стол. Я подтянула ноги вверх, и согнув их в коленях, упёрлась стопами в деревянную поверхность. Я недолго довольствовалась его губами, вскоре он переместился на мою шею, и начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз, не оставляя без внимания ни один участок. Запечатлел поцелуй на кулоне-полумесяце, лежащим в ложбинке между грудей. После с особым трепетом ласкал мою грудь, языком вырисовывал мокрые узоры на ареолах, обхватывал губами набухшие горошины сосков. — Ох, как… — не находилось слов, чтобы описать все те эмоции, которые бушевали во мне. Ни один партнёр за всю половую жизнь не был столь нежен и уважителен по отношению ко мне и моему телу. Ливий знал, как доставить наслаждение, делал это умело, без спешки, находя все эрогенные зоны, даже те, о которых я не подозревала. Аудитория наполнилась тихими стонами и вздохами. Я понимала, что скоро в помещении будут слышны куда более откровенные звуки, и это несомненно может привлечь внимание. Оставалось лишь надеяться, что это случится не так скоро. Но тот факт, что мы планировали заняться сексом в колледже, отнюдь не пугал, напротив — мне хотелось сделать это прямо здесь, в этой аудитории, на этом столе почти под носом у всех. Губы мужчины исследовали мой живот и сместились дальше, туда, где зарождалось сильное желание, туда, где тугой узел закручивался во мне всё сильнее и сильнее. Я посмотрела на Ливия и встретилась с его спокойным и уверенным взглядом. «Хочу! Хочу тебя так сильно, как никого другого», — я попыталась мысленно передать ему своё желание, и он, казалось, понял меня. Мужчина медленно провёл языком по лобку до половых губ, истекающих соком. И, отодвинув пальцами кожу, надавил на влажный клитор, заставляя ноги развестись ещё шире, а таз приподняться ему навстречу. После, удерживая меня за бёдра, стал мягко массировать чувствительную точку и складки, используя то язык, то губы. Лаская меня раз за разом, он дарил наслаждение, заводил всё больше и больше… Моя спина выгнулась, руки крепко ухватилась за края стола, а ноги легли на его плечи, когда он сильнее надавил на клитор. Рот приоткрылся шире, и я жадно стала втягивать воздух. Ливий продолжил дальше свои движения: он облизывал складки, оставлял глубокие и такие сладкие поцелуи. Обвивал языком набухшую точку, двигал клитор в разные стороны. Снова целовал, но уже возле входа, добавив ещё и пальцы, чтобы ещё больше усилить ощущения. И только я начала приближаться к кульминации, как его движения замедлились, а после он отступил, и начал целовать внутренние стороны бёдер. — Ливий, прошу, не останавливайся, — взмолилась я. Но мужчина будто не слышал меня, продолжая посасывать нежную кожу рядом с промежностью, оставляя на ней ярко-розовые следы от прикосновений. Напряжение росло с каждой секундой, и я понимала, что без его помощи ни за что не смогу испытать оргазм. Я зажмурилась, пытаясь мысленно унять своё желание. Ещё минуту длились мои мучительные попытки усмирить собственное тело, а после я почувствовала, как что-то прохладное и твёрдое коснулось нижних губ. Ресницы дрогнули и я медленно открыла глаза. Ливий расположился между моих ног и поддерживал набухший член, который упирался во влажные складки. Он провёл головкой то вверх, надавливая на клитор, вниз, к самому входу, равномерно распределяя по половым губам влагу, сочащуюся из нижних губ. Я поднялась на локтях, чтобы получше рассмотреть мужчину, стоящего возле стола. Его глаза были закрыты, челюсти сильно сжаты, отчего его скулы стали выделяться ещё сильнее. Он сдерживал себя. — Хочу, чтобы ты вошёл в меня, — сглотнула от предвкушения. — Без презерватива не смогу это сделать, — он качнул головой и посмотрел мне в глаза. — Своих у меня нет. А тебя обезопасить хочу. — Зато у меня есть. В джинсах. В правом кармане. Стандартные, — казалось бы я и раньше говорила о средствах контрацепции, но впервые за всё время смутилась от сказанных слов. — Да ты запасливая, — мужчина улыбнулся, и взяв мои джинсы, вытащил из кармана пакет с двумя резинками. Надорвав один их них он натянул на член кольцо, а после раскрутил презерватив по всей длине. Он сделал шаг, и обхватив мою талию двумя руками, притянул ближе к себе. Член вновь уткнулся в мои складки. Ливий задвигал тазом увлажняя презерватив моей смазкой, а я откинулась на стол, наслаждаясь каждым прикосновением. — Эва, — его пальцы крепче сжались на моей коже, — хочу тебя… Он погружался в мое лоно постепенно, замирая на миг, чтобы мы оба могли свыкнуться с новыми для нас ощущениями. Стенки плотно обхватывали член и я чувствовала его пульсацию в себе. — А-ах, — с губ сорвался стон, когда он вошёл на всю длину. Ливий нагнулся и поцеловал меня, ловя губами протяжный звук. А затем, поднявшись, придвинул меня ближе к своему паху и начал двигаться, ухватив за бёдра, которые для удобства приподнял выше. Назад, вперёд, назад, вперёд… Поначалу это даже слишком медленно, растягивая удовольствие, затем немного ускоряясь. Ухватившись одной рукой за стол, второй сжимала я грудь, игралась с сосками, гладила свои изгибы, пока Ливий был занят. Дрожала от возбуждения, от соприкосновения горячих тел. — Ещё… ещё… м-м… — Э-эме… Было слишком душно, несмотря на то, что в помещение через открытые окна залетал прохладный воздух постепенно наступающего вечера. Большие капли пота, образуя дорожку, стекали по бокам, впитываясь в лежащий подо мной свитер. Движения мужчины стали заметно быстрее. Звуки и стоны всё громче. А желание освободиться с каждой минутой ещё сильнее. Жадные вдохи и выдохи, когда он до самого основания входил в меня, ударяясь пахом о ягодицы. Совсем немного. Ещё чуть-чуть… А затем яркий разряд молнии, который ударил в одну точку, и разбежался, искрясь, по всему тему. Бёдра и колени затряслись от нахлынувшего оргазма. Я понимала, что вот-вот потеряю сознание от наплывших эмоций, но старалась держаться, чтобы запомнить нашу первую близость с Ливием. Переведя взгляд на мужчину, я увидела, как он стоит возле стола опустив голову и, опершись рукой о деревянную поверхность, активно водит пальцами по члену, который уже не обтягивал презерватив. — Ли-вий? — я еле выдавила из себя его имя. — Ты… почему? — я даже не почувствовала, как он вышел из меня. — Она порвалась… резинка, — послышался смешок. — Пришлось… Я с трудом поднялась на локтях, а после уселась, хоть меня немного и покачивало. Коснулась плеча Ливия, и когда он посмотрел на меня, перехватила инициативу, обхватив его плоть рукой. Ещё влажная от смазки, она легко заскользила в ладони. — Эва, не сто́ит. — Сто́ит, — я взяла его за подбородок и приблизив его лицо к своему лицу, поцеловала, пресекая любые протесты с его стороны. Пока наши языки вновь слетались, исполняя свой странный «танец», я стимулировала плоть Ливия. От головки, по стволу, ощущая под ладонью вены, до мошонки. То вверх, то вниз, раз за разом повторяя движения, пока, наконец, не кончил и из члена не вытекла сперма. — Боже… — он оторвался от моих губ и поцеловал в висок. Я обняла Ливия и уткнулась носом в шею, вдыхая аромат своего мужчины. Моё тело било мелкой дрожью, но благодаря его поддержке, я постепенно расслаблялась. — Знаешь, Эва, — он погладил меня по распущенным волосам, — кажется, мы… — но Ливий не успел договорить, потому что послышался шум по другую сторону двери аудитории. — Эй, тут кто-то есть? — дверь сотряслась от ударов. — Ключ не проворачивается… Чёрт возьми, придётся вызывать мастеров, — послышался недовольный мужской голос, а затем очередной удар. — Нам пора уходить, пока нас не обнаружили в таком виде, — прошептал Ливий и поцеловал меня в лоб. — И да, я не договорил. Кажется, мы не с того начали, — его рука легла на мою ягодицу и мягко сжала её. — Приглашаю тебя на свидание, Эва. Ведь так поступают нормальные парочки. — Мы разве парочка? — Сегодня вечером нам многое нужно обсудить. В том числе, и это, Эва.