Когда в тебе нуждаться начал я

             Сонхва проснулся в полном одиночестве. И это его даже порадовало. По крайней мере, Чонхо не увидит боль, исказившую прекрасное лицо маднэ. Сонхва реально было больно. Начиная от задницы и заканчивая кончиками волос. Нет. Серьёзно. Казалось, болело то, что в принципе болеть не могло. И эта боль разрядами пронзала анус, ягодицы, разбегаясь на ноги, поясницу, спину, лопатки, руки, шею… Ох уж этот макнэ, с его несдерживаемой силой. Но ведь Сонхва его и не тормозил. Было хорошо.       Хорошо и плохо одновременно.       Кряхтя древним старцем, Сонхва сел, поморщился от неприятного ощущения в районе ануса и снова прилёг. И как теперь подниматься? Судя по льющему из окна свету, уже давно день. Так почему его никто не разбудил? Почему никто не пришёл с разборками, какого хрена маднэ, как ответственный за завтрак и раздачу пинков остальным мемберам, дабы те собирались, ещё дрыхнет? Очень странно!       Однако ответ вскоре появился. В лице макнэ. Чонхо зашёл в комнату, держа в руках поднос с несколькими баночками, стаканом воды и чем-то ещё.       — Доброе утро, — вздохнул Чонхо, проходя к кровати подтаскивая за собой стул и ставя поднос на него. — Как ты себя чувствуешь? Только без геройства и увиливаний: говори честно, — в его голосе явно чувствовалось раздражение.       Сонхва от такого поведения парня немного растерялся. Вроде сначала порадовался ему, а тут ничего себе, называется.       — Ты воды в рот набрал? — Чонхо вопросительно изогнул брови.       — Чего ты такой грубый? Я тебя уже чем-то разозлил? — растерянно протянул Сонхва.       — Что? — удивился Чонхо. — Нет! Ты тут ни при чём! Просто Хонджун с «Усанами» меня достали с утра. Они на тренировку уехали, а я чуть не поубивал их, только чтобы не пускать к тебе. Все нервы мне вытрепали. Так что не думай, я не на тебя не злюсь, — он ободряюще улыбнулся, положив руку на бедро маднэ.       Проследив за рукой макнэ, Сонхва приподнял левую бровь. Такой утончённый жест заставил Чонхо начать немного нервничать. А заодно вспомнить, что они делали ночью. Отчего щёки начали приобретать розоватый оттенок.       — Все ушли? — шёпотом спросил Сонхва, наклоняясь вперёд.       — Вообще-то, я ждал, когда ты проснёшься, чтобы обработать ссадины, — кашлянул Чонхо, покосившись на поднос с таблетками и мазью.       Сонхва посмотрел на свои покрасневшие запястья, далеко не сразу поняв, почему макнэ не дал остальным разбудить его. Теперь понятно: не хотел, чтобы остальные видели следы его «преступлений». Их. Сонхва сощурился и подался ближе, и Чонхо, не удержавшись, потянулся в ответ, чуть грубовато целуя парня, чувствуя, с каким желанием он отвечает и как его ладони ложатся на шею.       — Погоди! — Чонхо еле оторвался от желанных и кажущихся такими сладкими губ маднэ. — Я обработаю тебе раны, и пойдём!       — Ты уверен, что я в таком состоянии хоть что-то станцую? — хмыкнул Сонхва и, глянув на макнэ с вызовом, откинул одеяло, удобнее устраиваясь на боку, подпирая голову рукой. Чтобы выглядеть максимально соблазнительно и даже развратно, дабы подтолкнуть макнэ, Сонхва приходилось пересиливать себя и не кривиться от боли.       — Хва, лучше прекрати, — предостерегающе произнёс Чонхо, в тоне которого слышались стальные нотки.       — А что сделаешь? — Сонхва перелёг на живот, соблазнительно облизываясь разводя колени и прижимая друг другу поднятые пятки.       Чонхо раздражённо скрипнул зубами. Пришёл помочь, извиниться, что сорвался, что сделал больно. А тут что? Никакого подспорья. Либо Сонхва не хватило, либо он просто дразнится. Опасно дразнится. Чонхо с трудом оторвал взгляд от его округлых ягодиц и, прикрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь себя успокоить. Сонхва всё это время наблюдал за ним, про себя гадая, получится ли уговорить макнэ на ещё раз, или всё же придётся сдаться и собираться на тренировку. Тренировка с больным телом… Как будто если они снова сделают это сейчас, это как-то поможет! Скорее наоборот — усугубит и без того плачевное состояние маднэ.       Чонхо решил подыграть маднэ, но сдержаться. В конце концов, им идти надо. Работу никто не отменял. Главное сдержаться. Сдержаться!       Подхватив тюбик с мазью, Чонхо под любопытствующим взглядом маднэ выдавил немного на два прижатых друг к другу пальца. Хлопнул Сонхва по ноге, заставляя его развести их пошире и рассоединить пятки, усаживаясь между ними. Сонхва замер в предвкушении, сжимая просунутые под подушку руки в кулаки, тихо вскрикнув, когда рука макнэ сжала его волосы. Крик перерос в громкий стон от ощущения, как пальцы проталкиваются в саднящий анус.       От воспоминаний, как это маленькое сморщенное колечко дрожало на члене, у Чонхо встал. Мысли вертелись вокруг ночи со старшим мембером. Вокруг жара его тела. Громких стонов. Крепкой задницы. Запаха.       Чонхо надавил на простату, и Сонхва, резко выдохнув, прогнулся, выпячивая задницу. По телу маднэ пробежал табун мурашек. Он стонал всё громче, всё несдержанней, а палец не прекращал массировать чувствительный бугорок, иногда давя так, что сил сдерживаться не было.       — Чо…н… хо-о… — простонал Сонхва, сжав подушку зубами. У него у самого встал. А желание быть взятым становилось всё неконтролируемее. Он повёл бёдрами, как бы говоря, чего сейчас хочет больше всего.       Чонхо не мог оторвать взгляда от маленького розового колечка, что так призывно трепетало, зажимая пальцы. Удивительно, но даже в такой развратной позе, откровенно распутных призывах, маленькое колечко казалось невинным. Такое узенькое. Розовенько-невинное. Но вот звуки, что издавал его обладатель, ни разу не невинные. Сонхва очень красив, но в похоти его красота становилась совершенно иной. Будто инкуб…       В итоге Чонхо поступил вопреки своим мыслям. Сложно противостоять взгляду маднэ, который умолял взять его. Чонхо с каждой секундой становилось сложнее держать себя под контролем. И он перестал себя сдерживать. Хонджун за пропуск им выскажет, но это будет потом.       Скинув кофту, чтобы не мешала, Чонхо расстегнул и приспустил штаны, давая члену долгожданную свободу, а после и долгожданный плен горячей тугой задницы старшенького. Сонхва застонал, не сдерживая себя. Он приподнимал бёдра навстречу бёдрам Чонхо, что со шлепками врезались в ягодицы. Но в отличие от макнэ, у Сонхва столько сил нет. Поэтому он быстро сдался сильным напористым толчкам, что ритмично вдалбливали его в кровать.       Чонхо плотно прижался пахом к ягодицам маднэ, наслаждаясь его дрожью и теснотой. Он блаженно прикрыл глаза. Он то замедлялся, то ускорялся, наслаждаясь издаваемыми Сонхва звуками — пел он красиво, но у стонов совершенно иное звучание, настолько особенное, что мысль, что их может услышать ещё хоть кто-то, заставляла Чонхо злиться. Ревновать. Желать спрятать маднэ подальше от всех. От переполняемых эмоций Чонхо даже зарычал и начал вдалбливаться так, что Сонхва снова стало больно.       Больно, но…       От приятной боли Сонхва возбуждался. Пульсация внутри нарастала, и чем чаще член Чонхо погружался в него, тем приятнее становилось. Это не утоляло ненасытный голод Сонхва, не утоляло его желание, а лишь больше дразнило. Сонхва хотелось больше и больше. Чтобы сила Чонхо, его несдержанность, он весь целиком принадлежал только ему. Кто бы мог подумать, что такой милый на вид Медвежонок окажется таким же извращенцем, как старший мембер…       Чонхо лёг на Сонхва практически полностью, просовывая под его грудью руку и зажимая рот, будто их кто услышать мог. Ему просто нравилось мычание маднэ, что под конец становилось таким тонким, с надрывом. К тому же Чонхо не мог больше терпеть. Он ускорился, точно хотел проломить маднэ кровать. Сонхва от такого напора не удержал слёзы удовольствия, кончив быстрее Чонхо, после ощущая, как его сперма разливается внутри.       — С ума сойти можно, — устало выдохнул Чонхо, заваливаясь на старшенького полностью, не вынимая члена. — Хва, ты как?       У Сонхва не нашлось сил ответить. Он шумно и громко дышал от приятной усталости. В заднице горело, требуя продолжения. Вот только появилось стойкое чувство, что сил на продолжение не хватит — ещё от ночи не отошёл. Сонхва бы не отказался просто полежать вот так, как сейчас, ничего не меняя. Но это он и его желание, а ещё есть Чонхо и его желания.       — Сонхва? — Чонхо всё же поднялся, со стоном старшенького вынимая член из его задницы: задрожавший анус сомкнулся, не желая выпускать член из себя, и головка с трудом выскользнула наружу. — Не упрямься. Ты в состоянии встать? Хён? — Чонхо слез с кровати, сунул член обратно в штаны и присел на колени возле маднэ. Протянув руку, он сдвинул чёлку с глаз Сонхва, рассматривая мокрые дорожки от слёз, приоткрытый рот, откуда вырывалось горячее дыхание, и раскрасневшиеся от недолгой, но всепоглощающей страсти щёки. — Скажи хоть слово, — попросил Чонхо, проведя пальцами под глазом маднэ, чем вынудил его сомкнуть веки.       — Изумительный, — выдохнул Сонхва.       — Что? — Чонхо удивлённо вскинул брови. — Кто?       — Ты, — коротко рассмеялся Сонхва. На этот раз руку протянул он, подушечками пальцев касаясь губ макнэ. — Хочу тебя поцеловать, — прошептал он.       Чонхо решил не обижать маднэ и приник к его губам, целуя сначала нежно, даже ласково, но постепенно углубляя поцелуй, делая его грубым, властным. Сонхва не удержал тихого стона, дрожащими руками цепляясь за футболку макнэ. Провести бы так вечность…       — Хва, у тебя хватит сил подняться? — еле оторвавшись от старшенького, спросил Чонхо.       — Не хочу…       — Капитан будет недоволен.       — Всё равно. Разве мне не может стать плохо? — Сонхва почувствовал дискомфорт в прямой кишке. — Мне бы в туалет… — с нотками паники выдохнул он.       — А… да… я же в тебя кончил, — виновато протянул Чонхо, поднимаясь и помогая маднэ перевернуться, после чего легко подхватил его на руки, унося в туалет. И замер, ожидающе смотря на него.       — Давай ты свалишь? Я не хочу делать это при тебе! — возмутился Сонхва.       Закатив глаза, Чонхо без споров вышел, давай маднэ всё закончить. Было бы чего! Но пока тот избавлялся от лишнего в прямой кишке, Чонхо решил позвонить Хонджуну:       — Капитан, нашему маднэ нездоровится. Я послежу за ним. Ты не против?       — Нисколько не против. Ты сам справишься? — Хонджун чувствовал подвох, но решил не бежать впереди паровоза. Нельзя лезть с разборками, особенно после того как они с утра умудрились немного повздорить. К тому же Юнхо шепнул, что у маднэ и макнэ какие-то свои тёрки, и Хонджун решил сдаться, поверить своему парню и не вмешиваться. Но самому себе обещал, что будет за ними приглядывать.       — Конечно, справлюсь. Сейчас дам таблеток и заставлю его лечь отдыхать.       — Покорми его, а то даже он иногда вредничает.       — Заставлю силой, — Чонхо не сдержал смешка: особую силу Сонхва любил. Даже очень.       — Пообещай, что если возникнут проблемы, ты сразу сообщишь, — потребовал Хонджун.       — Обещаю! — Чонхо покосился на хмыкнувшего Сонхва.       — Тогда сегодня вас не ждём. Сообщу остальным и на всякий случай предупрежу менеджера: напишу ему.       — Спасибо, капитан! До связи!       — До связи!              — Такой послушный, — Сонхва едва сделал шаг, но ноги подкосились, и он чуть не рухнул на пол, но Чонхо успел его подхватить.       — Так, тебе точно надо в постель, — Чонхо без особых затруднений отнёс маднэ в ванную. — Но сначала ополоснёшься, — ответил он на немой вопрос Сонхва.       Сонхва ухаживаниям макнэ не сопротивлялся. Он спокойно смотрел на то, как Чонхо осторожно отрегулировал температуру воды, постепенно крутя вентили, и только потом начал аккуратно водить лейкой над ногами, водя по ним рукой, помогая смывать… всякое…       — Как думаешь, как остальные отреагируют, если узнают о нас? — Сонхва коснулся щеки на мгновение замершего макнэ.       — Если ты захочешь рассказать, я противиться не буду, — Чонхо посмотрел на маднэ.       — Серьёзно? — не поверил Сонхва.       — Серьёзно, — кивнул Чонхо. — На самом деле я не вижу ничего такого в том, что мы делаем. Это в целом касается только нас, но мы же не преступники, которым надо скрываться. Ты боишься осуждения?       — Не хочу проблем, — честно сознался Сонхва. — Но с тобой такое странное спокойствие, — протянул он, проводя пальцами по губам макнэ, и тот, пересев, поцеловал его в губы. — Заигрываешь?       — Это ты со мной заигрываешь. У тебя сил нет, а терпение моё испытываешь.       — Кто знает, может, я хочу заниматься этим с тобой до потери сознания, — Сонхва соблазнительно прикусил нижнюю губу.       — Пак Сонхва, ты нарываешься…