Barbie in the black jacket

Поместье семьи Коулмен, действительно, находилось далеко от Нью-Йорка. Тэхён шёл, не останавливаясь, около шести часов, прежде чем вдалеке появились высотки. С каждым сделанным шагом ноги всё сильнее начинали болеть. Ступни давно кровоточили, колени подкашивались, а сухожилия, кажется, рвались с каждым новым движением. Тэхён давно не чувствовал такой прожигающей боли. Его тело отвыкло от чувства слабости, из-за чего сейчас ощущало себя хуже, чем тело человека, подвергнувшегося линчиванию. Он чувствовал, как все его органы стремятся вырваться наружу и оросить кровью эту пыльную дорогу. Его голову будто медленно сдавливала железная шапка, что неспешно впивалась в череп и оставляла на нём мелкие трещины. Его шею словно обмотали тяжелыми цепями, которые затягивались на парне при малейшем движении. Всё тело покрылось гусиной кожей. Было то жарко, то холодно. Он вышел из дома семьи Коулмен глубокой ночью, и сейчас яркие краски рассвета раздражали его радужки, будоражили кровь в его венах и вызывали лишь жгучее отвращение в его мыслях. Тэхён сглотнул вязкую солёную жидкость, собравшуюся во рту, и обессиленный повалился на колени. Ему удалось добраться до Бронкса. На затворках боро было мало людей, но шум от их разговоров, смеха и топота проникал глубоко в рассудок и раздражал собой каждый миллиметр одурманенного разума. Внезапно их всех захотелось убить. Ощутить их тёплую кровь на своих ладонях, вырвать им кишки и перекатить их через пальцы, сломать и раскрошить кости, играясь с ними точно как с песком на детской площадке. От этих мыслей живот Тэхёна скрутило. Его бы вырвало, съешь он хоть какую-то еду за последние несколько дней. Мальчик испугался сам себя. В его глазах появилась тонкая пелена слёз, руки задрожали, а в голове неустанно проносилась только одна фраза: «Ты сдохнешь без новой дозы» — Нет… нет, нет, нет, нет… Он в бреду стал повторять это слово. Тэхён согнулся на асфальте, царапая кончики пальцев о шершавую поверхность. Его начало рвать собственным желудочным соком. Во рту появился гадкий горький привкус, глаза заволокло туманом, а в ушах осело шипение, словно от сломанного телевизора. Нет… Он не такой. Никогда таким не станет. Тэхён смог подняться только через несколько часов. Его колени по-прежнему тряслись, из-за чего юноша шёл, опираясь на стену. Он боялся появляться в доме мадмуазель Мари. Искать встречи с Марком на улицах Манхэттена Тэхён тоже не хотел. Единственное, что ему оставалось — это забиться в угол и тихо сидеть, пока кровь в его венах не успокоится. Так, Тэхён бездвижно провёл на уличной свалке Бронкса около суток. Когда ночь сменилась днём, на улице защебетали птицы, а бесконечная толпа народу поднялась на работу, Тэхён понял, что больше бездумно смотреть в стену, он не может. Мальчик поднялся, пошатываясь, и опираясь на бак. Внутри всё жгло. Ужасная боль пронзала каждый дюйм тела. Под кожей будто ползали червяки, разгрызая мышцы и вены. Только сейчас Тэхён понял, как ему было хорошо на протяжении этого долгого месяца. Он не чувствовал ни слабости, ни боли. Мысли были заняты только обучением: пулями и ножами, которые Тэхён, не отпуская, держал в руках. Хотел бы он вернуться в это время… Глаза Тэхёна расширились. Мальчик знал, что даже думать об этом — страшное преступление. Всё это время он был под действием наркотика. Все его мысли и действия были лишь иллюзией, сплошным обманом. Он понимал это, из-за чего на его сердце становилось невыносимо тяжело. Он хотел вернуться к прежней жизни. Ругаться с Маркусом и слушать крики мадмуазель Мари, унижаться перед прохожими, чтобы принести в дом зачерствевший хлеб за несколько центов, и отдавать его половину маленькому Сяоюю. Он понял, что обязан найти какую-нибудь жалкую подработку и помочь дорогим ему людям. От этих мыслей глаза Тэхёна вновь зажглись решимостью. Он пошёл в Уиллетс-Пойнт, попутно роясь в мусорках в попытке найти хоть что-то съестное.

✞

Тэхёну очень повезло наткнуться на бак с отходами из какого-то ресторана. Он взял оттуда пару не заплесневелых булочек и одно маленькое пирожное в пластиковом контейнере. В этот момент он чувствовал себя намного лучше. Он проглотил булку, осторожно убирая контейнер со сладостью в карман брюк. Вскоре вновь запахло горелым металлом, грязью и пылью дорог Уиллетс-Пойнт. Тэхён не пошёл дорогой, которая вела к дому мадмуазель Мари. Вместо этого он отправился в старый трейлер парк на окраине. Многие трейлеры тут были заброшены, рядом валялись железные балки, шины, порванные тряпки старых вещей и куча старой прогнившей мебели. Это место скорее походило на свалку, отходы для которой собрали со всего Нью-Йорка. Тэхён вздохнул, натягивая на себя нечто, похожее на улыбку. Он знал, что Сяоюй будет волноваться, если старший придёт к нему в подавленном состоянии, отчего тот вечно старался быть бодр и весёл рядом с мальчишкой. Тэхён уже подходил к трейлеру Сяоюя. Он начал доставать маленькое пирожное из кармана, старательно отчищая прозрачный контейнер от грязи. Тэхён был в предвкушении восхищённых детских криков от этого подарка. Он даже знал, с каким блеском в глазах ребёнок будет смотреть на него, как часто он будет благодарить старшего, и как будет стесняться взять в руки желанную сладость. От этого на сердце Тэхёна стало спокойнее. Он расплылся в искренней улыбке, начиная подбегать к дому младшего братца. Вмиг глаза Тэхёна замерли в одной точке. Его дыхание остановилось, будто лёгкие взяли в крепкие тески терновой плетью, а сердце жалобно сжалось. Контейнер с пирожным выпал из ослабившей руки, и мягкая сладость разбилась о грязь. Маленькое тело лежало около ступеней трейлера. Ребёнок был полностью нагим. С ног до головы его покрывали кровавые подтёки, синяки и раны. Лицо было опухшим, на шее засохла кровь. Лодыжки были истёрты цепями так сильно, что была видна оголившаяся кость. Тонкие запястья кровоточили, а вдоль груди зияли два широких пореза. Такой маленький и слабый. Ребёнок пролежал тут так долго, что опавшие листья успели укрыть его в небольшой кокон. Тэхён даже не видел, дышал ли этот мальчик. Его синее тело не подавало и признака жизни, будто перед ним сейчас лежит крохотный труп. Тэхён быстро замотал головой, подбегая к Сяоюю, хватая его лицо в свои руки. Ребёнок дышал. Так слабо, что казалось, если сейчас подует ветер, то он заберёт с собой хрупкое дыхание. — Нет, нет, нет… Как же так… Что же делать… Тэхён мотал головой. Он держал маленькое тело в своих объятиях так осторожно, словно в его руках сейчас находится хрустальная статуэтка, которая способна раскрошиться на осколки от одного лишь прикосновения. У него не было даже телефона, чтобы вызвать скорую. Он прижал мальчика к своей груди, начиная просить о помощи. Безудержные крики отлетали от ржавых трейлеров и врезались глубоко в барабанные перепонки. Тэхён вопил, раздирая голосовые связки, но в итоге никто к нему не пришёл. — Братец, ничего страшного… Я помогу… Я отведу тебя в больницу. Он накинул на голое тело свою косуху, поднимая мальчика с земли. Тэхён поплёлся к местной больнице, которая находилась на границе Куинса и Бруклина. Маленькое старое здание больше походило на пансионат для психически нездоровых людей. Вокруг него ходили люди в пижамах, и пахло горькими медикаментами и спиртом. На окнах первого этажа были решётки, а изнутри доносился громкий плач, смешанный со стонами. Тэхён стиснул зубы, входя в эту больницу и прося о помощи. Он кричал, подбегал к врачам с ребёнком на руках и требовал осмотреть его, но даже так никто не взглянул на дитя, равнодушно пропуская через себя его мольбы о помощи. В итоге Тэхён жалко повалился на отходивший кафель и обнял малыша. Он чувствовал, как ненависть закипает в его жилах. В этот момент Тэхёну казалось, что он может пощупать руками свою злость. Она, словно камень, впилась в органы мальчика и резала его изнутри. Тэхён медленно поднял голову, осматриваясь по сторонам. Рядом сидело несколько крупных мужчин в байкерских шмотках. Они все выглядели в несколько раз старше Тэхёна и были намного больше него. При каждом из них было оружие, что свисало с пояса. Тэхён впился в него глазами. Он положил маленькое тело Сяоюя на лавочку, тихо произнося: — Прости, братец. Я помогу тебе. Он медленно поплёлся к мужчинам, вставая напротив них. — Хей, — пробасил один из байкеров. — Чё надо, пацан? Свали-ка отсюда. — Можно мне ваше оружие? — бесцветным голосом спросил Тэхён. Мужчины загоготали, надрывая животы в утробном смехе. — Уйди, не мешайся. — Нет. Мне нужно оружие. — На кой чёрт оно тебе, парень? Иди домой, есть мороженку. Один из них встал, подходя вплотную к Тэхёну. Он был на две головы выше парня, но тот даже не взглянул наверх, продолжая взглядом впиваться перед собой. — Такой мелкий. Не боишься, что мы тебе можем кости сломать? — Простите, — еле слышно пробормотал юноша. Он ударил кулаком в живот мужчины, заставляя того нагнуться к земле. Тэхён схватил пистолет из кобуры, нацеливая дуло на оставшихся байкеров. — Я не хочу проблем. Просто не мешайтесь. Его глаза были полностью красными. Он будто стоял на страшном суде после нескольких долгих жизней, и ему было всё равно, какой приговор вынесут судьи. Будь то Рай или Ад — после нескончаемых дней на земле всё было одинаково. Тэхён медленно стал отходить от мужчин, не отводя от них курок. Он метал взгляд по коридору, пока не нашёл медсестру выходящую из палаты. Девушка взвизгнула, когда тяжёлый голос позвал её. Её глаза округлились, а руки задрожали. Тэхён видел это. Чувствовал, как его боятся, и от этого было не по себе. Он стиснул зубы, медленно и тихо цедя: — Помоги ему. Быстро. Девушка быстро закивала головой. Она осторожно зашагала к лавке и как только подошла, онемела. Из её глаз тут же ринулись течь слёзы, она несколько секунд стояла, не шевелясь, затем громко начиная звать на помощь: — Врача! Врача и каталку! Тэхён обессилено опустил оружие. Стало так больно, будто по органам прошлась раскаленная кочерга. Его губы задрожали. Он и сам не понял, как шёпотом сказал: «Почему, чтобы кому-то помочь, надо подвергнуть опасности другого». Он вздохнул, взглядом находя байкеров, подходя к ним и отдавая оружие.

✞

— Как он? — подбежал Тэхён к медсестре, как только девушка вышла из палаты. Она тяжело вздохнула, опуская взгляд на пол: — У него большая кровопотеря, дыхательная недостаточность, множественные ушибы, гематомы и… — губы девушки задрожали, — в его теле обнаружили сперму. У мальчика кровотечение в брюшной полости и, боюсь, сильно повреждены внутренние органы. Тэхён не моргал. Его глаза стали красными, сосуды полопались, а зрачки сузились и задрожали. — В лучшем случае мальчик придёт в себя через неделю. Стоит позвонить его близким. Боюсь… лечение будет не самым дешёвым. Он не слышал, что дальше говорила эта девушка. Кажется, он мог почувствовать, как его сердце разрезают пополам прямо в груди и вставляют внутрь маленький, размером с детскую ладошку, камень. Во рту стало сухо. «Если бы я убил того человека, сейчас бы не волновался об этом» «Ещё не поздно прийти к Аарону» «Он поможет» «Лучше начать воровать» «Да. Если я украду достаточно, то смогу оплатить лечение Сяоюя» «Нет. Я должен найти работу» «Но мне ничего не заплатят» Тэхён схватился дрожащей рукой за голову. Он не хотел слышать этого. Он не хотел… «Было намного лучше, когда я был с Аароном» «Если бы я сразу поддался желанию убить, этого бы не случилось» «Если бы я убил одного поддонка, смог бы спасти жизнь мальчика» Тэхён испуганно заводил взглядом по коридору. В голове, будто гранаты взорвались. Он оперся на стену, сжимая рукой грудь. — Вы можете идти, — звучал женский голос издалека, — мы присмотрим за мальчиком. «Может убить её?» «Её голос меня раздражает» «Вырвать кадык, чтобы она больше не могла говорить» Тэхён выбежал из больницы. Ноги несли его вдоль проезжих частей города. Он врезался в машины, спотыкался о свои же лодыжки и падал на асфальт, раздирая ладошки до крови. «От себя не убежать» «Что плохого в том, чтобы убить пару ублюдков» «Это нормально, что я хочу защитить близких» «Есть люди, которые заслужили смерти» Тэхён сжался на асфальте, обнимая колени и запуская ладони в грязные волосы. — Нет, нет, нет… — на грани слышимости шипел парень. Он снова ночевал на местной свалке. Тело болело. Мысли коршунами кружили в голове. Ночью или днём, во время сна или бодрствования — внутри Тэхёна всё время что-то пульсировало. Оно змеёй проходило между кожей и мышцами, прожигало кровь и будоражило органы. Тэхён не хотел думать об этом. Он был готов отдать всё, что имеет, лишь бы не слышать своего же гнусного шипения в голове. Он бродил по Бруклину этим днём. Прохожие шныряли из стороны в сторону, дети носились по дорогам, звонкий стук каблуков кувалдой бил по голове, а чужие разговоры, словно улей пчёл, забирались под череп и жалили мозг. Тэхён бесцельно водил взглядом между людей. «Стоит украсть у них что-нибудь» «Я видел, как это делали дети на заброшке» «Стоит только попробовать» «Если не сделать этого, мальчик может пострадать» Под глазами Тэхёна пролегли крупные мешки. Взгляд стал таким уставшим, словно у солдата, что недавно вернулся с войны. Юноша был бледен, точно обмёрзший труп посреди пустыни снегов. Он сутулился, будто с каждым шагом всё сильнее хотел превратиться в маленький комочек пыли, что раствориться в воздухе, становясь единым с ветром. Тэхён медленно поплёлся вдоль улиц. Он не смотрел, куда идёт. С трудом разбирал дорогу и почти не видел, что происходит у него перед глазами. В момент он остановился, отводя взгляд вниз. Под домом находился бар «Кровь полуночи». Буквы вывески горели неоновой красной краской, аккуратные ступени, ведущие в подвал, так и зазывали к себе посетителей, алой дорожкой стелился ковёр до двери. Тэхён осторожно спустился вниз. Музыка начала бить по ушам, а свет прожекторов прожигал глаза. Было не разобрать слов охраны и гостей. Вмиг все люди превратились в чёрные пятна, что тенями мелькали в больном рассудке. Несмотря на шум музыки, в голове Тэхёна стало до боли спокойно. Голос затих, а внутри поселился жар, что приятно опалял стенки нутра. Тэхён стоял у входа, скользя взглядом по бару. Женщины и мужчины, богатые и бедные — под действием алкоголя все они были одинаковы. «Отличная возможность украсть что-нибудь» — вновь вторили мысли Тэхёна. Рядом с ним был столик, за которым сидела девушка, обвешанная красивыми украшениями. Их было так много, что, казалось, девушка нацепила на себя весь ювелирный магазин. Тэхён измученно улыбнулся, прежде чем сделать шаг навстречу к этому столу.

✞

В этот день на Манхэттене было слишком много людей. Казалось, что ты попал в огромный муравейник, кишащий обозлёнными насекомыми. Тэхён шёл среди толпы, натягивая капюшон толстовки на глаза и запахивая косуху на груди. Его глазницы успели побледнеть. Губы были низко опущены. Он сжимал в руках маленьких складной нож, который недавно украл у одного из прохожих. Тэхён даже не помнил, как именно выглядел владелец этой вещицы. В тот момент перед ним стоял лишь размытый силуэт, который что-то тихо бормотал себе под нос. Прошло больше двух недель с тех пор, как Тэхён отвёл Сяоюя в больницу. Каждый день ему выставляли счета за лечение мальчика, и Тэхён до боли боялся, что из-за неуплаты мог умереть его единственный друг. Именно поэтому он впервые в своей жизни украл тонкий золотой браслет у дамы в баре, чтобы затем сдать украшение в ломбард. Сейчас воровство стало похоже на привычку. Тэхён осторожно вытаскивал телефоны из карманов прохожих, залазил им в сумки и даже забирал украшения, висевшие на красивых шеях. Что-то внутри Тэхёна говорило ему, что так и должно быть. Что он всё делает правильно. И Тэхён не стал противиться этому голосу. С каждым днём его рассудок всё сильнее становился похожим на бесконечный лес высоких деревьев. Юноша терялся в нём. Он безрезультатно искал спасения. Ему всё сложнее становилось контролировать себя. Его демоны душили его, и Тэхён всё чаще стал вспоминать о месяце под воздействием наркотика. Ему хотелось к Аарону. Пойти и подставить ему свою шею, чтобы он вонзил в неё шприц с волшебным веществом. Тэхён отбрасывал эти мысли, как только вспоминал о маленьком Сяоюе, который видит в нём своего защитника. Его лечение подходило к концу и со дня на день мальчика бы выписали из больницы. Тэхён был обязан позаботиться о нём. Найти им дом и защитить неповинного ребёнка. Он шнырял по улицам Манхэттена, вытаскивая из сумок прохожих то одну мелкую вещь, то другую. Наконец, когда карманы наполнились барахлом, Тэхён ушёл с центральной улицы, идя по закоулкам до станции метро. Он шёл не спеша, вслушиваясь в шум машин и мурлыканье местных бродячих котов. Внезапно за его спиной послышались голоса. Он шнырнул за мусорный бак, прячась от незваных гостей, случайно подслушивая их разговор: — Попробуй эти. Стоят копейки. Поначалу не очень приятные, но потом расслабляют так, что имя своё забываешь. Говорят, что под их действием даже пулевое ранение не чувствуется. — Да ну, брехня всё это. — А ты возьми. Сейчас на них пол Нью-Йорка торчит. Стоят всего два доллара за таблетку. — Шутишь?! — Тише ты. А то. Сам принимаю. Необычная хрень. Ты же знаешь, что я хромал пять лет. Нога болела так, что вставать с дивана было больно. А сейчас даже прыгать могу. Да хоть в сборную по баскетболу записывайте. — И долго от них эффект? — Сутки с одной таблетки. — А кто их вообще поставляет? — Да чёрт знает. После убийства Джерреда Скотта дилеров поуменьшилось. Говорят, эти таблетки изначально раздавали бездомные дети в подворотнях. Тэхён сжал руки в кулаки. Его глаза налились гневом. Он хотел выбежать и разрезать этих людей пополам, но сдержал себя. Юноша вышел, когда голос двоих мужчин затих вдалеке. Он вновь вернулся к старому маршруту, на этот раз, размышляя над недавно услышанным. Он до сих пор не понимал, чего именно добивался Аарон. Тэхён с трудом представлял, какие последствия несёт в себе наркотик, но точно осознавал, что тот успел распространиться с бешеной скоростью. Тэхён утопал в своих мыслях, как вдруг со стороны послышались мерзкие хлопки выстрелов. — Стреляйте! Стреляйте! Мне не больно, жалкие твари! Ха-ха-ха! Я не чувствую боли мерзкие вы скоты! Я убью каждого! Уничтожу этот город! Это был мужчина. В руке он держал окровавленный нож. Его толстые щёки мерзко дрожали, когда он смеялся, пивной живот, словно жиле, трясся от любого его движения. Он наступил на тело под собой, продолжая размахивать перед глазами маленьким ножом. — Мы не хотим Вас ранить. Положите оружие, — произносил полицейский в рацию. — Ха-ха-ха! Вы жалкие! Я убью вас всех! Я не боюсь боли! Мужчина показательно разрезал себе руку, широко улыбаясь собственному ранению. — Видите?! Ха-ха! Мне не страшно! Он поднёс руку и слизал кровь, что водопадом лилась на асфальт. Огромная рана обнажала сосуды толстой руки, мясо и кость мерзко торчали из-под кожи, заставляя некоторых прохожих скривиться в лице и отвернуться. Тэхён покосил взгляд. Его ресницы задрожали, а зубы сжались. Он отвернулся от текущего представления, быстро шагая к входу в метро. В его мозг словно впились тысячи маленьких осколков. Он схватился за грудь, надавливая на ту, пытаясь силой выбить режущее чувство желания из себя. Тэхёну казалось, что ещё день без наркотика, и его изнутри разорвёт на мелкие кусочки.