Капкан

Третий курс       Он сбегает из замка рано утром, подальше от удушливой игры в вежливость и власть. Укромное место среди деревьев возле Черного озера не дарит желанное чувство умиротворения. Воздух пахнет дождем и прелыми листьями, а серое небо давит своей тяжестью.       День ото дня Том лишь больше чувствует горький вкус несправедливости на губах. Ненависть в нем растет, а фантазии о порабощенном им мире все больше напоминают планы. Он всегда хотел познать саму суть магии, но сейчас понимает, что этого… недостаточно.        Маленькая черная змея прерывает минуты уединения. Она скользит по побитой дождем траве к Тому.       Юный змееуст… мы так рады вашему возвращению…       Том протягивает руку, змея обвивает его запястье, чуть сдавливает, но не причиняет боли. Взгляд ее маленьких темных глаз замирает на его лице. Из всех созданий Том больше всего любит именно змей, несмотря на их довольно примитивные мысли. То, что он может говорить на парселтанге, делает его по-настоящему особенным.       Он отвечает змее, расспрашивает ее о том, что происходит в окрестностях Хогвартса.       – Ты змееуст? – девчачий голос с чуть визгливыми нотками заставляет Тома обернуться.        Грейнджер стоит возле одного из деревьев, пальцами крепко вцепившись в ремень своей коричневой сумки.       Медовые глаза широко распахнуты, но в них нет страха, только голодное любопытство, так хорошо знакомое самому Тому.        Они оба замирают, лишь змея продолжает говорить. Надеется, вновь привлечь к себе внимание. Змеи довольно тщеславны.        Негодование вспыхивает в душе. И хотя в руке Тома змея беззащитным почему-то себя чувствует именно он. То, что именно Грейнджер прознала про его дар, отвратительно. Том предпочитает скрывать свою особенность от представителей других факультетов, он слишком хорошо помнит реакцию Дамблдора на его дарования – настороженность, подозрение.        Нужно заставить ее молчать.       Здесь нет ни Поттера, ни Уизли. Том окидывает Грейнджер внимательным взглядом, пытаясь определить, где лежит ее палочка. Удовлетворение теплом окутывает грудь, когда он понимает, что всезнайка безоружна.        Проходит целая вечность, прежде чем один из них решается заговорить.       – И что, Грейнджер?       Том делает маленький шаг в ее сторону. Она не отступает, а зря. Он хочет почувствовать ее страх – ужас жертвы, которую хищник загоняет в ловушку. Том быстро облизывает губы в предвкушении.       Даже птицы смолкают и улетают прочь, чувствуя, как его магия пробуждается. Темная, необузданная сила.       Он выучил так много неприятных заклинаний еще в прошлом году, некоторые из них так хорошо бы подошли Грейнджер. Когда она закричит, никто не услышит. Они здесь одни. Ее боль поглотит лишь пустота.        Убежит ли она, если узнает, о чем он думает? Или, как истинная львица, ринется в бой?       – И что теперь? – спрашивает вновь тихо. Иногда шепот внушает больше ужаса, чем крик.       Тому нравится наблюдать за Грейнджер: как меняются эмоции на ее лице, как биение мыслей отражается во взгляде. Проглянет ли страх, если натравить на нее змею? Яд смешается с этой отвратительной грязной кровью, и тогда хрупкая жизнь Грейнджер окажется в его руках.       Зверь внутри беснуется, жаждет сорваться с цепи. Он хочет сжать сердце Грейнджер в своих когтях.       Том неосознанно ступает еще ближе. Разум заполняют картинки его победы над ней. Том представляет, как Грейнджер, сломленная и раненная, валяется на мокрой земле у его ног. Умоляет.       Его губы искажает улыбка.       – Это просто необычно, – ее голос выдергивает его из фантазий. Туман кровавого безумия чуть развеивается, и Том вновь мыслит ясно.        Грейнджер твердо смотрит на него и подходит ближе. Ее шаги осторожны, так ступают к диким зверям, когда боятся их спугнуть. Том завороженно наблюдает за ней.        – Я читала, что змееустов почти не осталось.        Между их телами лишь несколько шагов и целая пропасть между душами.       – Ты всегда был змееустом или научился этому?       Грейнджер с интересом рассматривает его лицо, будто видит впервые. Теперь жертвой от чего-то чувствует себя он.        Том удивленно моргает, прочищает горло и говорит:       – Всегда.       Ему кажется, что на земле остались лишь они одни – последние люди… маги. Только здесь нет бога, рай стал адом.  Какая-то его часть хочет увидеть ее презрение, тогда он смог бы обрушить на нее всю свою тьму. Но на лице Грейнджер только любопытство. Она протягивает руку. Пальцы замирают в паре сантиметров от змеи.       – Можно?       Он мог бы заставить змею укусить Грейнджер, но вместо этого он приказывает не нападать. Она проводит кончиками пальцев по чешуе. В какой-то момент чуть задевает кожу Тома. Все внутри цепенеет от этого соприкосновения.        Грейнджер убирает руку. Румянец расползается по ее щекам.       – Это потрясающе, – она смущенно улыбается ему, – почему ты…       – Никому не говорю? – он выгибает бровь. – Если ты читала об этом, то должна понимать, что змееусты чаще всего были темными волшебниками. Не хочу, чтобы это клеймо было на мне.       Нельзя просить ее прямо. Он пытается понять, как лучше воздействовать на нее.       – Я никому не расскажу.       Том открывает и закрывает рот. Он совершенно не может понять Грейнджер. Она могла бы шантажировать его, выпросить что-то ценное за молчание.        – Даже Поттеру и Уизли?       Она прикусывает губу и задумчиво смотрит на него, чуть прищурившись, прежде чем кивнуть самой себе и сказать:       – Даже им.

***

      На собрании старост говорит Грейнджер. За столько лет она так и не научилась управлять людьми. Ее голос звучит раздражающе поучительно, и Том замечает, как несколько старост борются с тем, чтобы не заснуть.       Но он не вмешивается.       Если она хочет помощи, то пусть попросит. Только Грейнджер – создание слишком гордое и никогда не перешагнет через себя, чтобы обратиться к нему за поддержкой. Их показная вежливость на людях – результат многолетнего холодного соревнования.       Он почти хочет сказать ей, что она его сестра. Тогда противостояние завершится, и Том останется победителем. Грейнджер потребуется много времени, чтобы смириться с их родством.       Но есть нечто, заставляющее его молчать. Он не может дать этому определение. Быть может, это из-за того, что точно еще ничего неизвестно? Наверно. Но Том не уверен, что скажет ей даже, когда все подтвердится. Зелье почти готово. Осталось лишь заполучить чуть ее крови, чтобы проверить теорию. Он сделает это на днях.       Грейнджер все говорит, но Том совершенно не вслушивается в ее слова. Очерчивает взглядом ее профиль. Руки тянутся дотронуться до ее волос, но это слишком неуместно. Том резко отворачивается и сглатывает.       Он приказал Крэббу и Гойлу следить за ней, но они провалились. Грейджер сглазила их обоих. Благо она не поняла, из-за кого они ходили за ней следом.        Тогда он наколдовал несколько маленьких магических змеек, которые следовали за ней по всему замку. В последнее время Тому нужно знать все о Грейнджер: где она, что с ней. Он не может сдержать приступов злости, когда не получает этого.        Собрание заканчивается. Том берет со стола листок бумаги и трансфигурирует его в алый гибискус.        Старосты быстро покидают кабинет, опасаясь, что Грейнджер решит продолжить свою утомительную речь.       – Им совсем не интересны их обязанности! – она скидывает вещи в свою безразмерную сумку: – Быть старостами такая честь для них, а они… – она осекается, будто вспоминает, кто является ее единственным слушателем.        Том с усмешкой смотрит на нее.       Грейнджер кажется ему такой забавной в этот момент. Ее горящий взгляд, румянец, растрепанная грива волос. Он совсем не чувствует стеснение рядом с ней, будто она что-то родное, принадлежащее ему. С удивлением, Том принимает: ее общество приятно.        Сейчас он сбрасывает маску и смотрит на нее открыто. Сотни снов мелькают в его сознании, те моменты, где сестра на его стороне. Но это иллюзия. Гермиона Грейнджер никогда не сможет принять его полностью.       Она поправляет узел раздражающего гриффиндорского галстука. Том ловит себя на мысли, что хотел бы схватить несчастный кусок ткани и притянуть Грейнджер к себе. Затянуть его чуть сильнее. Контролировать даже то, как она дышит.        – А ты! – Грейнджер тыкает его пальцем в грудь: – Мог бы и вмешаться!        Он склоняет голову вбок, улыбка не сползает с его губ.       – Если хотела, чтобы я вмешался, могла бы и попросить, – замолкает, чтобы протянуть ей цветок, – с днем рождения, Грейнджер!       Она машинально берет гибискус в руку, вертит его в пальцах. Взгляд мечется от цветка к Тому и обратно.       – Спасибо?        Он никогда не видел ее такой неуверенной. Образ впечатывается в память. Том сохранит его, как нечто драгоценное.        Он чуть задевает Грейнджер плечом и идет к двери.       – Иногда гибискус, – вдруг говорит она, – считают цветком смерти.        Он слышал что-то такое от магглов, пустые суеверия. Смерть его родственником приблизили не гибискусы, а лишь их собственная глупость.       – А еще это сильный магический цветок, – его взгляд смягчается, когда он смотрит на нее, – уж ты, Грейнджер, не должна верить в такие глупости, как суеверия.       С твоим умом… хочет добавить он, но молчит. Эти слова все равно повисают в воздухе.       Грейнджер окончательно приходит в себя и улыбается ему.       – Спасибо, – повторяет еще раз, и теперь из ее голоса испаряется неуверенность.       – Всегда пожалуйста, – он разворачивается и выходит из кабинета.       Полутьма коридора поглощает его фигуру. Во мраке он чувствует себя дома.       – Всегда пожалуйста, сестра, – шепчет сам себе, пробует последнее слово на вкус. Оно для него диковинно. Не принадлежит ему изначально, но сейчас вдруг он может присвоить его себе.       Скоро, скоро Том узнает всю правду.

***

      Он находит Слагхорна за чтением газеты в кабинете зелий. Стопка непроверенных эссе лежит рядом. Старый лентяй к ним даже не прикасался. Том закатывает глаза от раздражения. Он никогда не понимал, почему подобных преподавателей держат в замке.       – Профессор Слагхорн, здравствуйте, – стоит Тому заговорить, как старик резко сворачивает газету и тянется к первому эссе.       – Том, мой дорогой мальчик, проходи, проходи.       Том натягивает самое свое дружелюбное выражение лица.       – У меня к вам есть небольшая просьба. Вы не могли бы… – запинается и опускает взгляд, изображая смущение, – сегодня на зельях сделать моим партнером мисс Грейнджер? Я всегда хотел поработать с ней.       Он мучительно долго ждет ответ Слгахорна. Том не позволяет отвращению прорезаться на лице. Ему противно, что приходится просить, хитрить. В идеальном мире Тому будет достаточно лишь приказать.       Слагхорн взмахивает руками.       – Том, мальчик мой, конечно. Первая любовь всегда так прекрасна, – Слагхорн явно истолковал всю ситуацию по-своему. Том не поправляет его. Любовь… от этого слова внутри все кривится, и тошнота подступает к горлу. Но все же быть влюбленным в данной ситуации выгодно, он может многое из этого извлечь.       – Спасибо вам, профессор. Вы мне очень поможете.

***

      Он с нетерпением ждет начала урока. В последний раз Том чувствовал такое возбуждение, когда впервые открыл Тайную комнату. Обрел нечто, принадлежавшее ему. Его собственность.       Том занимает свое место и медленно раскладывает на столе вещи. Слагхорн заговорщицки подмигивает ему, когда ловит его взгляд. Отвратительно.        Том скрывает улыбку, стоит ему услышать, что Грейнджер отправляют к нему за стол. Он чувствует ее магию, такую яростную и могущественную. Том не поднимает взгляд, когда рядом отодвигается стул, а учебник с грохотом падает на парту.        Гермиона Грейнджер в эту секунду олицетворение раздражения.       – Чем-то недовольна? – Том откидывается на спинку стула и позволяет взгляду задержаться на Грейнджер. Он жадно впитывает в себя ее эмоции. Их так много, и они такие разные.        – Все в порядке, – она отвечает чуть резко, чем вызывает его смех, и даже ее суровый взгляд не может унять приступ веселья.       Они работают молча и на удивление слаженно. Тому даже жаль, что придется все испортить, их сегодняшнее зелье по праву может стать лучшим. Раньше ему казалось – совместная работа с Грейнджер перерастет в войну. Их характеры слишком яркие и вспыльчивые, чтобы спокойно взаимодействовать друг с другом. Он ошибся.        Том никогда бы не смог найти себе лучшего партнера.       Проходит полчаса, прежде чем он решает действовать. Том сосредотачивает внимание на пустой склянке, направляет на нее свою магию. Сосуд взрывается, и его осколки впиваются в руку Грейнджер.  Секунда и в классе поднимается паника.       Крик Грейнджер тонет в хоре беспокойных голосов.        Том вытаскивает из кармана белоснежные платок. Подаётся вперёд и прижимает его к руке Грейнджер. Он не дает ее отстраниться. Смотрит в ее заполненные слезами глаза. Он с удивлением понимает, что ее боль, почему-то не приносит ему радость.        Ему вновь кажется, будто они одни. В своем далеком мире. Но реальность разбивает хрупкое мгновение близости.       – Мистер Риддл, – Том поднимает взгляд и видит перед собой Слагхорна, – отведите мисс Грейнджер в больничное крыло. Нужно извлечь осколки.       Том кивает. Ему приходится отпустить Грейнджер. Он чувствует пустоту, когда лишается ее тепла.        – Конечно, профессор.       – Я отведу ее, профессор, – Поттер поднимается, но Слагхорн останавливает его.       – Мистер Риддл способен справиться с этим заданием. Ваша подруга в надежных руках, мистер Поттер, – Слагхорн улыбается.        – Но… – Поттер не собирается так просто сдаваться. Том хочет его проклясть. Круцио может сделать его куда более послушным.        – Все в порядке, Гарри, – Гермиона смаргивает слезы.        Ей больно, но она не позволяет себе разрыдаться. Том вспоминает Малфоя, Крэбба, Гойла… Всех этих избалованных мальчишек, которые не выдерживали и капли страданий, поэтому ему всегда хотелось пытать их больше и жёстче.       Алые пятна медленно выступают на белоснежной ткани платка. Тому нужно это. Еще немного, и он все узнает. Если Поттер не перестанет их отвлекать, Том не сдержится и проклянет его.        Но, кажется, Грейнджер успокаивает его. Поттер опускается на свое место и бросает на Тома раздраженный взгляд. Не доверяет.        Быть может, стоит попросить Нотта разобраться с мальчишкой? Нужно подумать об этом потом.       Том утягивает Грейнджер за собой прочь из кабинета. Он торопится, но не из-за того, что ей нужно оказать помощь. Она еле поспевает за ним, только Том все равно не сбавляет шаг.       Предвкушение узлом скручивается внутри.        Они могут и не тратить время на Больничное крыло, Том вполне способен залечить подобные раны. У него в комнате есть несколько полезных зелий. Только ведь Грейнджер не согласится идти с ним в слизеринскую спальню. Все неправильно поймет.       До Больничного крыла они добираются быстро.       – Что случилось?! – мадам Помфри отходит от койки, на которой лежит неудачливый игрок в квиддич.       Том подталкивает Грейнджер вперед. Его ладони крепко обхватывает ее плечи. Краем глаза он замечает, что его правая рука все это время была в крови, и теперь на блузке Грейнджер застывают алые пятна.        – Несчастный случай на уроке, – быстро говорит он.       Нетерпение в его голосе легко принять за панику.        Грейнджер отнимает платок и показывает медсестре руку.        – Ох, пойдемте, пойдемте, милочка! Гораций доиграется со своими уроками. Я давно ему говорила…       Они следуют за медсестрой вглубь Больничного крыла. Том протягивает руку и аккуратно забирает платок из ладони Грейнджер. Пальцами задевает ее кожу, чуть поглаживая.       – Я выкину его, – он склоняется к ней. Его дыхание опаляет ее кожу.       Гермиона кивает и отстраняется.        – А вы в порядке, мистер Риддл? – медсестра смотрит на его окровавленную руку.       – О, – Том обаятельно улыбается, – это не моя кровь. Со мной все в порядке. Если вы не против, я бы хотел вернуться на урок.       Его отпускают, и он торопится в слизеринские спальни. Крепко сжимает пальцами платок, как свою самую главную ценность. Том радуется, что никто не попадается ему на пути. Он боится представить, как на самом деле выглядит в эту секунду – окровавленный и с безумным взглядом.        Он обращает внимание на боль лишь, когда оказывается у себя в комнате. Смотрит на правую руку и замечает кровь, сочащуюся из небольшого пореза. Том достает палочку, чтобы извлечь возможные осколки.       Он долго тренировался в целительских чарах. Тот, кто причиняет увечья, должен уметь и лечить их.       Капелька зелья и рана затягивается. Том завороженно смотрит на кровь на своей руке. Она смешалась с грейнджеровской и уже не понять, где его, а где ее. Демоны в его голове просыпаются. Они жаждут чего-то дикого. Том закрывает глаза и подносит руку к лицу, а затем слизывает кровь со своей кожи. Рот наполняется металлическим привкусом. Демоны в его голове удовлетворены.