Капкан

Четвертый курс        Том всегда знал, рано или поздно он повзрослеет и пройдет через этот период, но все равно считал, что его превосходство над другими позволит этого избежать. Даже такой особенный, как он, оказался бессильным перед человеческой анатомией. Том ненавидит то, как тело предает его, и предпочитает игнорировать неудобные позывы.        Одноклассники напоминают ему стаю нелепых птиц, каждая из которых желает привлечь внимание. Это проявляется в прихорашивании и повышенных голосах. Том же обходит это все стороной. Он с презрением смотрит на парочки, которые так любят зажиматься вечерами в темных углах Хогвартса. Это так негигиенично и мерзко.       Том полностью сосредотачивается на поиске разгадки своего происхождения и пытается узнать, как можно больше о Турнире Трех волшебников. Соревнование довольно глупое и опасное, но с помощью него можно завести много полезных знакомств.       Том с нетерпением ждет прибытия учеников других школ. Он надеется узнать от них что-нибудь полезное, ведь говорят, что в Дурмстранге изучают темную магию.       Свободное время Том по-прежнему проводит в библиотеке. Его единственный конкурент здесь – Грейнджер. Общая тайна смягчила противостояние между ними, но не избавила от него полностью. Оно стало тоньше, изощреннее.       Когда Том не обнаруживает нужный учебник по ядам на полке, то уже знает, где он может быть. Взглядом находит знакомый стол, а за ним Грейнджер. Книг так много, что они вполне могут зайти за крепостную стену, но от него ничто ее не сможет защитить.       Том медленно подходит к ней. По тому, как напрягаются ее плечи, он понимает, что она заметила его присутствие.       – Что надо? – спрашивает она недовольно, не отрывая взгляда от книги, когда Том подходит к ее столу.       Ее непослушные волосы выглядят сегодня особенно неопрятными. Ей стоит привести в порядок эту львиную гриву, если она хочет, чтобы люди воспринимали ее всерьёз.       – Грейнджер, я могу взять учебник по ядам. Продвинутый курс, – он возвышается над ней, но там, где другие чувствуют угрозу, Грейнджер не ощущает ничего. Остаётся все такой же зарытой в книги.       От нетерпения Том барабанит пальцами по столу. Единственный экземпляр учебника по ядам, конечно же, у второго книжного червя Хогвартса. Том видит черную неприметную книгу в стопке других.       Грейнджер бросает на него странный взгляд, а затем краснеет и отворачивается. Том видел это на лицах многих других, но так странно уловить чужое смущение сейчас. Поймать его в чертах Грейнджер.        Он наклоняется к ней ближе и улавливает тонкий аромат ее духов – что-то свежее и чуть сладкое. Усмехается, когда замечает ее скованность. Он всегда считал, что Грейнджер по своей природе слишком… сухарь, чтобы испытывать подобное. Такие как она заканчивают в окружении котов и книг.       Но ему также и льстит, что даже Грейнджер – всего лишь жертва его чар.       – Да, бери, – она буквально пихает ему учебник в руки, заставляя отстраниться.       Тут же утыкается в открытую книг, но взгляд не бегает по строчкам. Грейнджер ждет, пока он уйдет.       – Хорошего тебе дня, – его губы растягиваются в улыбке, – Гер... Грейнджер.       Краска румянца на ее щеках становится более яркой.        Том уходит, ему требуется время, чтобы выбросить свое открытие из головы. Это можно было бы использовать, но… он не хочет так поступать с ней. По крайней мере до тех пор, пока она хранит его секрет.       Он верно истолковывает ее смущение, принимая его за симпатию к нему, но если обычно это раздражает, то сейчас лишь забавляет. Том, конечно, же никогда не ответит ей взаимностью. Чувства он считает мерзостью. Но ему вдруг становится тепло от того, что он увидел. Том улыбается и крепче сжимает книгу. Затем на лицо опускается маска, а душа закрывается от любых проявлений чего-то иного, кроме тьмы.       Когда ученики других школ наполняют Хогвартс, раздражение пробуждается в душе Тома. Он так ждал этого, но они принесли лишь ненужный шум. Новые знакомства кажутся ему пустыми, хотя возможно и пригодятся в будущем.       Турнир для него безынтересен. Глупый риск, в котором Том не видит смысла. Фарс, созданный лишь для того, чтобы школы померились своими силами. Среди всех особенно его раздражает Крам, который в какой-то момент тенью начинает следовать за Грейнджер. Том видит их в библиотеке, на улице ... Он надеется, что Крам никогда не дойдёт до конца турнира.

***

      Он испытывает почти такое же волнение, как когда впервые открыл Тайную комнату. Только тогда Том определил всю свою судьбу, а сейчас лишь разгадывает очередную загадку, которая никак не повлияет на его жизнь.       Его руки дрожат от нетерпения, а напряжение внутри словно цепями сковывает внутренности. Он поправляет тугой узел галстука, который будто бы давит на шею.       Когда он берет в руки склянку с зельем, ему кажется ровно на пару секунд, что он вполне может не удержать ее в руках. Он опускает ее на прикроватную тумбочку, аккуратно расправляет платок и кладет его рядом.        Магия ощущается в воздухе, готовая вырваться наружу. Она как тревога в лесу перед сильным дождем.       Том взмахивает палочкой и произносит нужное заклинание. Крупная капля крови отделяется от белоснежной ткани и на секунду повисает над склянкой. Какое-то время он удерживает ее так, рассматривает, словно загадку.  Кровь у всех одинаковая, но скрывает так много ответов и тайн. Он опускает каплю в зелье. Наблюдает, как она расползается на бледно-голубой поверхности подобно алому гибискусу, а затем медленно исчезает в вареве.       Первое время ничего не происходит – цвет зелья остается прежним. Том проигрывает в памяти все этапы, пытается осознать, не совершил ли он где ошибку. Хотя, быть может, он зря повелся на всю эту историю, и Грейнджер ему вовсе не сестра.       Зелье вдруг начинает мерцать, а затем его цвет с бледно-голубого медленно меняется на пунцовый. Том впивается ногтями в ладони, пока ждет.       Она его сестра.       Секрет разгадан, и можно про это забыть. Но демоны в его душе просятся на волю, требуют забрать свое. Он сам не понимает, что именно должен сделать, в этот момент тьма полностью заполняет его душу. Том хватает платок с тумбочки, подносит к своему лицу и медленно вдыхает запах ее крови.

***

      В какой-то момент все, что он видит – это она в нежно-голубом наряде, спускающаяся по ступенькам. И Том неосознанно делает шаг к ней, будто она – ускользающее видение, которое он хочет поймать. Но вдруг Крам берет ее за руку, и магия момента разрушается.       Тело словно резко каменеет и отказывается слушаться. Он балансирует где-то между сном и реальностью, улыбка, предназначенная окружающим, остается намертво приклеенной к губам.        Странное чувство уничтожить все тут же заполняет Тома. Он сжимает и разжимает пальцы, пока пытается усмирить вихрь темных мыслей и собственную магию, что рвется в бой. Ему кажется, что у него отобрали нечто, принадлежащее ему.       Проходит несколько долгих минут, прежде чем он делает глубокий вдох и успокаивается. Это просто какая-то глупость. Он ненавидит себя за эту слабость. 

***

      Он сразу же ищет ее взглядом, когда приходит на ужин, и напряжение покидает тело, когда он замечает Грейнджер на ее прежнем месте. Том не хочет смотреть, но в то же время не может отвернуться. Само его существование будто бы сосредотачивается на ее присутствии.       Ему нужно решить, что делать с ней дальше. Теперь, когда он знает правду, нельзя оставлять все как есть. Сказать ей? Нет, позже. Он придержит эту карту до подходящих времен. Она его… собственность.       – Эта девка что-то сделала тебе? – Малфой наклоняется к нему и резко отодвигается, когда Том бросает на него раздраженный взгляд. – Ты смотришь на нее.       Том несколько мгновений не отводит от Малфоя взгляд. Монстр внутри него почти что пробует на вкус страх мальчишки.       – Знаешь, Драко, – вкрадчиво проговаривает Том, – научись говорить только тогда, когда я тебя спрашиваю.       Угроза повисает после его слов, и этого достаточно, чтобы Драко понял. Он тяжело сглатывает и отворачивается, взгляд прилипает к полной тарелке.       – Что же ты, Драко? Ешь, – в голосе мелькают шипящие нотки, как напоминание, кем он является.       На губах Тома появляется усмешка, когда Драко говорит.       – Да, мой лорд, – а затем дрожащий рукой берет вилку.        Том отворачивается и обращается к другим мальчишкам, которые, конечно же, все заметили, но сделали вид, что ничего не произошло.       – Джентльмены, хорошего вам вечера.       Он поднимается из-за стола как раз в тот момент, когда Грейнджер покидает свое место. Он торопится, чтобы нагнать ее возле дверей.       – Как ты? – резко спрашивает Том, и она вздрагивает.       Грейнджер кажется ему такой маленькой по сравнению с ним самим. Том думает, что мог бы легко ее сломать. Она смотрит на него несколько испуганно, и он впитывает в себя ее образ. Затем скользит взглядом к ее руке и с каким-то странным сожалением понимает, что от раны не осталось даже шрама.       – В порядке, – он чувствует ложь в ее голосе и жаждет добиться правды, – спасибо, что спросил.       Он мог бы применить к ней заклинания, но что-то останавливает его от этого шага. Вероятно, тоже, что не дало ему забрать ее кровь, используя прямое насилие. Подкараулить в темном коридоре, разрезать руку, а затем залечить и стереть Грейнджер память.       – Нам нужно больше проводить времени вместе, – он наблюдает за тем, как шок расползается в ее глазах, а затем добавляет: – слишком много обязанностей в этом году.       Он хочет удержать ее на месте, оставить возле себя, но почему-то в этот момент не находит слов, способных сделать это. Приковать цепями ее душу, чтобы она полностью ему подчинилась.       Он не может предложить ей вступить в ряды своих рыцарей. Она никогда не пойдёт за ним добровольно.       Грейнджер отступает на несколько шагов назад, будто пытается увеличить расстояние между ними.       – Думаю, ты прав. Еще раз спасибо за помощь.       Она разворачивается и уходит. Он наблюдает за тем, как полумрак постепенно поглощает ее фигуру.

***

      Он не может уснуть большую часть ночи, лишь проваливается в короткое полузабытье, полное кошмаров. Том просыпается еще до рассвета, чувствует этот ненавистный позыв собственной плоти и идет в душ. Он надеется, что рано или поздно все эти потребности, напоминающие о его слабости, исчезнут.       В душе Том сбрасывает с себя пижамные штаны, освобождая болезненно твердый член. Тяжелое дыхание кажется слишком громким в тишине. Том прикрывает веки и перед глазами вспыхивает образ Грейнджер. Кровь на ее коже, ее беспомощность перед ним.       Волна возбуждения проходит по телу, делая и так невыносимое состояние еще более сложным.       Рукой скользит по животу. Касается головки, собирает предэякулят и размазывает его по подрагивающему члену. Проводит рукой вверх-вниз.       Грейнджер в его фантазиях опускается перед ним на колени. Он касается ее лица, оставляя кровавые отпечатки на светлой коже, и упивается испугом, расцветающим все сильнее в карих глазах.       – Открой рот, – некоторое время она сопротивляется, упрямо смотрит на него. Но затем размыкает губы. Ему нравится видеть ее такой поверженной.       Член пульсирует, Том гладит себе, а затем вновь резко начинает водить вверх-вниз.        В своих фантазиях он грубо трахает Грейнджер в рот. Она давится, и эти звуки пробуждают что-то дикое у него внутри. Его движения становятся быстрее. Разрядка приближается. Он хватает Грейнджер за волосы, пальцы путаются в ее кудрях.       Вытаскивает член из ее рта. Рассматривает ее перед собой, такую покорную, нуждающуюся.       – Поднимайся.       Она подчиняется, затем наклоняется к нему и скользит губами по его груди, целуют шею, чуть прикусывает кожу. Водит ладонями по его телу, оставляя кровавые разводы.       – Все правильно? – шепчет она в его фантазиях, когда как в реальности он лишь быстрее водит рукой по члену.       Она прижимается грудью. Целует линию его челюсти и мучительно медленно поднимается к... Он отталкивает ее от себя, а затем резко подается вперед и впивается в ее губы, обхватывает ее бедра руками.       Он сжимает ее так сильно, что на коже могли бы остаться синяки, если бы это было реальностью.       Его дыхание становится еще более учащенным.       Он представляет, как прижимает Грейнджер к стене. Она обхватывает его ногами, и Том толкается в нее. Чувствует ее тепло и влажность. Она такая жаждущая. Только его. Только для него.       Ее грудь подпрыгивает от каждого резкого толчка. Она запрокидывает лицо, и он лижет кровь с ее кожи. Грейнджер закрывает глаза, стоны срываются с ее губ, она умоляет двигаться быстрее, резче, причинить ей боль. Он подчиняется. Растворяется в ее стонах.       Она теряется в боли и наслаждении, которые ей может подарить только он.       Ему хочется слиться с ней в одно навсегда, никогда не расставаться. Она такая покорная и слабая в его руках, будто создана, чтобы принадлежать ему.       Дрожь проходит по телу. Ладонь сильнее сжимает член. Вместе с громким стоном, в котором слышится ее имя, приходит освобождение. Том открывает глаза. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Затем он становится под душ, чтобы смыть с себя следы своего утреннего бесстыдства.        За ярким оргазмом следует пустота. Она приходит вместе с осознанием того, что только что произошло. Том удовлетворял себя множество раз до этого, но никогда он не фантазировал о ком-то. Об этом нужно подумать. Эти фантазии стоит изничтожить из собственной головы.

***

      Теплые дни, наконец-то, приходят в Хогвартс. Турнир Трех волшебников завершился неожиданной победой Крама. Том чувствует странную радость от того, что все гости покинули замок, без них спокойнее, и Хогвартс вновь ощущается родным. Ученики других школ… они как отрава, и явно лишние в окружении этих древних стен.       После уроков Том каждый день гуляет вдоль Черного озера. Это помогает привести мысли в порядок. Занятия темной магией не проходят бесследно, и Том чувствует, как что-то будто поселяется у него в душе. Жаждущее крови, насилия.        Он пытается усмирить это.       Его внимание привлекается веселый смех Грейнджер. Он поворачивается и видит, как она старается что-то отобрать у Уизли.       – Рон, отдай мое письмо.       Она подпрыгивает, пытаясь дотянуться, но потом вдруг резко вспоминает, что все еще волшебница и достает палочку. Уизли сгибается от щекочущего заклинания.       – Гермиона, пощади, – какой же он несуразный.       Том морщится от этого убогого зрелища.        Она отбирает письмо и садится рядом с Поттером на плед.       Том не может отвести взгляд от этой тошнотворной идиллии. Он презирает само существование их дружбы. Если бы было заклинание, способное разрушить эту связь, Том несомненно применил бы его.        Веселье делает Грейнджер почти красивой. Не такой как на балу, но она уже и не такая нелепая как раньше.       Грейнджер больше никогда не смущается в его присутствии, то, что было в начале года, прошло. И Том чувствует легкую горечь от того, что ему удалось лишь слегка задеть, а не ранить ее душу навсегда.       Первые капли дождя срываются с неба. Секунда. И обрушивается настоящий ливень.       Том замирает, будто каменное изваяние, он не может отвернуться от смеющейся Грейнджер, чья белая рубашка намокла и прилипла к телу.       Очертание ее бюстгалтера проступает сквозь тонкую ткань. С палочкой в руках она все еще такая маггла, раз не помнит простые заклинания, способные оградить ее от позора.       Он качает головой, сгоняя наваждение, а затем резко разворачивается и идет в сторону замка.