Утешение

      Это становится невыносимо. Невыносимо ощущать себя здесь в мире этом, в этой комнате и среди этих людей совершенно чужим, точно бракованный повторный пазл, который остался после того, как всю картину собрали. И Лололошка этот самый пазл, такой же ненужный и неказистый. Мало того, что он ничего не помнит, так еще отношения с соседями не задались. И быть может, он действительно виноват. Тем, что не соблюдал чужие личные границы, был слишком настойчивым и подозрительным. Быть может, это все виновато выбитое окно и слежка, неумелые попытки подружиться. Быть может...       Только вот сделал он это единожды. В общежитие то он почти и не находится, старается никому не мешать, напротив помогать чем может и когда может. Но все сложилось как сложилось.       Лололошка чудак без прошлого, который просто не понимает, как налаживать контакт с людьми.       Наладить контакт с аборигенами и то проще, они не понимают тебя точно так же как ты их, здесь есть только жесты и не более. С кошкой было не тяжело найти общий язык, ей-то и нужно, что ласка да еда. А вот люди...люди это что-то из ряда вон выходящее. Люди это то, что должно быть близко Лололошке. Но отчего тогда он несет всякий раз околесицу, заставляя людей непонимающе, а то раздраженно смотреть на него? Так почему же он иной раз мнется не зная о чем поговорить и что спросить, дабы совсем глупым не показаться? Не может же он просто объявить, что не знает кем является, что в душе не чает где находится, что в общем то у него амнезия? Глядишь еще и в дурку сошлют... Нет, так он не может поступить, пока не разберется со всем...       Но тем не менее вот оно настоящее- Лололошка один, от него отвернулись соседи, с которыми он думал, что неплохо в общем то и ладил. Да видно только, что так думал только он. А на деле...на деле он просто лишняя деталь пазла.       И это чувство давит, задыхаться заставляет. И мысли все крутятся в голове, потоком непрерывным, на виски давят, да разрывают душу на части.       Это все становится невыносимым.       И Лололошка понимает, будь у него память, быть может понимал бы, как вести себя с людьми. Но Лололошка просто чистый лист, без ничего.       И он принимает решение — избегать соседей всех своих, сделать так, чтобы и вовсе они забыли о его существование. Так чтобы от тени его было неотличить.       Это глупо, верно. По хорошему нужно поговорить, выяснить все, извиниться. Да вот что здесь сказать? Как правильно сказать все, что в душе накопилось? Да и стоит ли вообще, грузить своими проблемами людей, которые даже друзьями ему не являются? Но даже так он пытался. Правда пытался начать разговор. Только вот слова в комок слепливались, непонятной кашей становясь. Слова не желали складываться, да вылезать из его рта, точно прокляли его. И что же делать тогда?       Лололошка не знает. Он минимизирует контакт с людьми, запираясь в библиотеках до поздна и все так же шастая по лесам, пытаясь разобраться в чертовщине, что в мире этом происходит. Ну и попутно с самим собой разобраться пытается.       В библиотеке он набирает кучу книг по психологии, вчитывается в них усердно, стараясь понять как вообще нужно с людьми вести себя, пытается разобраться, что стоит и не стоит говорить, как вести себя. Как вообще жить в обществе, чтобы о тебе перестали говорить точно о больном каком-то. И Лололошка учится, усваивает материал тут же, впитывает как губка.       Лололошка игнорирует своих соседей до тех пор пока не понимает, что кажется готов поговорить. Кажется готов по полочкам расставить все.       И он говорит, медленно, обдумывая и взвешивая каждое слово. И кажется, все налаживается. Кажется, извинения его принимают. По крайней мере на первый взгляд. Только вот Лололошка ощущает себя все таким же листом, просто исписанным конспектом по психологии. Потому что мысли все вложенные в этот лист не его, они ...они просто чьи-то.       Но даже тогда чужим он не перестает себя ощущать. Все так же ловит подозрительные и недоверчивые взгляды Дилана, все так же видит неловкую отстраненность Карла. И Тайлер....о Тайлер все так же ненавидит его, кажется больше всех. Лололошка видит это по его глазам, огнем пылающим. И Тайлер то явно не отпустит эту ситуацию просто так, найдет к чему прикопаться вновь. Лололошка уверен в этом, а потому ждет этого момента с опасением. Что до Брендона...Брендона ничего не волнует, у него на уме лишь девчонки.       И это давит, в землю точно втаптывает. Лололошка точно с ума сходит, потому что ничерта не понимает, что происходит. Да помочь разобраться некому. Все что начинало налаживаться он сам разрушил того не ведая. Лололошка устал. — Эм, Лололошка,— из мыслей его вытягивает знакомый тихий голос. Он подскакивает на месте, оглядывается по сторонам, натыкаясь на взволнованный взгляд Престона. — С тобой все хорошо? Выглядишь неважно.       И чувствовал он себя точно так же. Лололошка пытается вздохнуть и оглядеться быстро, что бы понять, что он в нескольких шагах от университета остановился, видно слишком задумавшись. Он еще раз вздыхает рукой дрожащей убирает мешающиеся пряди волос и вновь смотрит на Престона. Тот все так же внимательно с беспокойством глядит на него, и Лололошка от взгляда этого становится так до ужаса неловко. — Я..со мной все хорошо,— хрипло выдавливает он, облизывая пересохшие губы.       Это ложь, конечно, все это ложь. Только обременять кого-то своими проблемами Ло не собирается. Тошно ему даже от одной мысли. Сам справится...наверное. И вновь его из мыслей вырывает Престон. А точнее рука его осторожно держащая его собственную руку. — Мне так не кажется,— и сказал то как, уверенно так, строго. Точно это и не Престон вовсе, а совсем другой человек. Хотя откуда Лололошке знать, быть может этот парень на самом деле такой? Пары разговоров явно не хватит для того, что бы узнать человека, познать все грани его характера....да и под силу ли это Лололошке, если он сам себя познать не может?— Ты вновь завис,— он вздрагивает, вновь концентрируя внимание на собеседнеке.       Престон стискивает его ладонь крепче,увереннее, точно стараясь в чувства привести. Престон смотрит все так же беспокойно, но уже более решительно. И Престон улыбается мягко: — Пойдем со мной, я покажу тебе одно чудесное место,— и Лололошка кивает, бездумно следуя за парнем.       И приводят его к прудику небольшому, скрытому ивами высокими цветущими. Лололошка наблюдает, как по воде медленно скользят три небольшие уточки, забавно качая головами. И здесь действительно хорошо, здесь так спокойно, безлюдно. Здесь нет ни осуждающих взглядов, и, кажется, даже мысли исчезают напрочь. Улетучиваясь вместе с легким ветром куда-то ввысь. Его усаживают на лавочку, стоявшую почти у самой воды. — Я люблю сюда приходить. Здесь и размышляется хорошо, а рисуется еще лучше! Точно место это волшебством каким-то пропитано, так руки и чешутся образы невиданные ранее нарисовать,— мягко говорит Престон, поглаживая большим пальцем его руку.       Лололошка кивает, вдыхает глубоко воздух свежий сырой, и думает, что пустота эта в голове нравится ему. Что мозг не наполненный переживаниями нравится ему еще больше. — Я бы хотел посмотреть на твои работы,— почти шепотом говорит Ло, наблюдая как прыгают оранжевые блики солнца по водной глади. Престон рядом неловко ерзает, выдыхает неожиданно сдавленно и ...смущенно. — Я...это не так х-хорошо, на самом деле, я бы сказал, даже странно, — и вот вернулся тот самый скромный забавный паренек. Ло невольно улыбнулся, прикрывая глаза. Он больше ничего не говорит. Он наслаждается мгновением тишины.       И этот момент что-то в нем меняет, что-то меняет между ними, словно ближе их друг к другу подталкивает. Потому что после этого раза видятся они с Престоном в том самом месте чаще, уединившись за ивами, смотря на прудик с уточками.       И Лололошка все так же соседей избегает, старается не говорить с ними. Да и зачем? Что ему это даст? Точно примут его обратно с распростертыми объятьями. Точно не было всех его ошибок ранее. Точно он...не лишняя деталь.       И наверное поэтому посиделки эти становятся для Ло кругом спасительным, единственным, что на плаву держит, что сойти с ума окончательно не дает, потому что видения продолжаются, потому что жизнь продолжается, а он все такой же неказистый и шершавый по краям. Все такой же чужой. — Лололошка, м-могу я тебя нарисовать?— однажды спрашивает Престон, перебирая листы своего блокнота.       Ло смотрит на него спокойным, почти пустым взглядом, осматривает как юноша взволнованно губу прикусывает, как смотрит на него с надеждой. И кто такой Лололошка что бы вновь все испортить? — Хорошо, если только ты покажешь свои рисунки?— и улыбается неловко, чуть хитро.       Престон сперва краснеет, после бледнеет, блокнот в руках кажется сжимая сильнее, но вскоре неожиданно решительно кивает, и протягивает скетчбук.       Лололошка берет его в свои руки осторожно, точно это не блокнот вовсе, а душа чья-то нежная и трепетная. Да быть может и так. Недаром же говорят, что художники душу свою заключают в картину, что картины их -это ни что иное как порождение этой самой души.       Страницы шуршат тихо, листы переворачиваются медленно и осторожно. И Лололошка видит линии нежные плавные, линии, что жизни полны. Здесь есть и незамысловатые скетчи, подобие улиц и фигур людей, а есть и портреты, такие же живые, прекрасные. И Лололошка думает, будет ли его портрет таким же живым? Будет ли он таким же, как все эти портреты, таким же человеческим?       Потому что Лололошка человеком себя не ощущает. Он скорее просто кто-то, кто пытается быть человеком, кто-то, кто заменяет человека. — Красиво,— говорит он, возвращая блокнот владельцу,—я бы хотел посмотреть на свой портрет, —и смотрит на Престона еще более покрасневшего, воодушевленного и такого счастливого. Оказывается людям нужно так немного, чтобы быть счастливыми. — Я тебя не подведу! Вот увидишь, Лололошка. Это будет самый красивый портрет, лучшее что я рисовал ранее!       Глаза Престона горят, сияют точно солнце в небе, и Лололошка думает, что должно быть так и будет. А потом он думает о том, что прогулки эти помогают ему... действительно помогают. Тоску отгоняют с одиночеством вязким, понемногу.       Только вот заходя в свой блок Лололошка ощущает себя прежним. Прежней лишней деталью. Потому что в блоке их душно невообразимо, в блоки их места ему совсем нет.       И когда Лололошка сталкивается с пронзительными темными глазами Тайлера, он понимает это еще лучше. Он просто чужой среди своих.

***

      Лололошка оглядывает мастерскую Престона с любопытством. Это оказалась небольшая съемная комната, с одним единственным окном и стенами, уставленными картинными. И лишь у одной стены располагалось алое бархатное полотно, закрывающее бежевые бетонные стены и стул, стоявший рядом, обычный такой, чуть косой.       Престон неловко помялся неподалеку, но вскоре в очередной раз глубоко вздохнул и указал на этот самый стул. — Присаживайся.       Лололошка просто кивает, неловко садясь, да наблюдая как юноша вынимает чистый холст, как готовит краски, как смотрит на него внимательно, закусив губу. — Прости, ты можешь снять очки?       Лололошка просто кивает, снимает ненужный предмет и слышит вздох неловкий, пораженный даже.       Престон разглядывает его некоторое время, а после резким широким шагом подходит, и в глазах у него нет больше ни смущения, нет ни неловкости. Глаза его вдруг загораются чем-то Лололошке непонятным. — Позволишь?       И Ло кивает, ощущая как чужая холодная рука чуть приподнимает его подбородок, наклоняя в сторону. Он ощущает, как руки чужие, усаживают его в позу нужную, как осторожно поправляют выбившиеся пряди. — Теперь идеально,— шепчет Престон,— если устанешь говори, хорошо? И вновь Лололошка кивает бездумно.       А сам с удивлением наблюдает, как лицо чужое вспыхивает азартом каким-то, как светится точно начинает. Он наблюдает, как руки чужие осторожно кистью по палитре водят. И Лололошка думает, так вот какого страсть увидеть от дела своего любимого. Интересно он в моменты того, когда огородом своим занимается так же выглядит? Или это что-то другое? Лололошка сидит долго, ему собственно и не трудно.       И когда за окном вечереет Престон наконец отнимает кисть от холста и замирает на мгновение. — Я...закончил.       Лололошка медленно поднимается, понимая насколько все-таки ноги затекли у него. Подходит ближе, становясь рядом с холстом и тоже смотрит на портрет свой. А у самого сердце замирает от предвкушения.       И Лололошка видит, видит то, что казалось бы, в душе у него таиться. Потому что на портрете он выглядит иначе. Как-то слишком непохоже даже, и в тоже время видно, что вот это он, Лололошка.       Он вглядывается в глаза свои более темные, почти черные, в которых звезды горят, он смотрит на тени под глазами, на губы обветренные свои. Смотрит и ощущает, точно и не совсем на себя смотрит. Он смотрит пристальнее. А там на портрете он все такой же другой, более взрослый что-ли? А на портрете он уставший, слишком спокойный, слишком мрачный. — Мне очень жаль, — вдруг начинает Престон.— это наверное не то чего ты ожидал. Я ...возможно, мне нужно больше практики. — Все хорошо. Очень похоже,— перебивает его Ло, все так же в портрет глядя.       И ведь правда, очень похоже. Лололошка чувствует это. Неосязаемо, но ощущает, что это действительно он. Уставший, мрачный, болезненно безмятежный и в то же время глазах у этой версии его читается лишь знание чего-то такого, чего сейчас не может понять сам Лололошка. И это все еще он. Быть может, тот он, когда память у него еще была на месте. — Это...красиво. И не врет. Это действительно красиво.       Но единственное, что замечает Лололошка, что даже на картине он все еще чужим для этого мира.       Портрет глядит на него отчего-то еще более черными глазами, в которых нет ничего живого, кроме холодных звезд.       Может быть они действительно выглядит так? Ведь, как известно художники чувствуют намного лучше. Художники видят больше, чем просто обычные люди.       Лололошка прикрывает глаза, дышит глубоко-глубоко, совсем не обращая внимание на все такой же взволнованный взгляд Престона. Образ этой картины запомнится в его голове на долгое время.

***

      В блоке теперь он появляется только под вечер,( если раньше он хотя бы появлялся там время от времени для того, что бы сделать задания и покушать, то сейчас нет даже этого) не здоровается ни с кем, тихо проскальзывает в комнату, тихо ставит рюкзак на пол и поглаживает по голове, тут же подскочившую к нему кошку.       Абилка тоскливо мурчит, трется о его ноги, и хвостом виляет. Абилка наверное единственная, кто действительно скучал по нему. И это согревает сердце. Потому что теперь кроме Престона, с которым они вроде бы неплохо сблизились, нет никого. Потому что только они, кажется, могут принять его странности, по крайней мере кошка не сможет его осудить, а Престон...Лололошка даже представить себе не может, что он так же как и все отвернется от него.       Абилка громко мурлыкает, Лололошка как обычно поднимает ее на руку и ступает к своей кровати, ощущая пристальный взгляд. Этот взгляд преследует его каждый вечер. — Что тебе от меня нужно?— сердито говорит Ло, поднимая взгляд от кошки и глядя Дилану в глаза. Но, кажется, в этот день было что-то не то, кажется, в этот день нервы Лололошки были на предели, точно нитки натянутые, которые порваться вот-вот готовы,—что вам всем от меня еще нужно! Я уже извинился, на глаза стараюсь не попадаться никому. Да и не разговариваю с вами в общем то. Но вы все продолжаете делать вид, точно я враг народа. Карл, взгляд всякий раз отводит; Тайлер, о Тайлер ненавидит меня больше всего. И, признаться честно, я думаю это взаимно. И ты...и ты, Дилан, пялишься на меня, точно я должен тебе что-то. — Лололошка подскакивает, замирает на мгновение, наблюдая как лицо соседа бледнеет, как он и сам подбирается, зло стискивая зубы и кулаки сжимает. Лололошка выдыхает, старается успокоится, ни к чему сейчас привлекать остальных соседей...—Так что тебе нужно? Хочешь чтобы я съехал...ах, верно вы все еще желаете этого. Так давайте обратимся к управляющему, думаю он с удовольствием меня переселит.       И голос его на последней фразе иссякает, до шепота срывается. Он пронзительно смотрит в глаза Дилана, такие же темные и холодные и ждет чего-то такого, что не в силах и сам понять. Разговора ждет? Обьяснений? Чего же? — Ло,-Дилан говорит непривычно мягко, настороженно даже,что Лололошку дергаться заставляет,— я не желаю чтобы ты съезжал. — Тогда,чего ты хочешь? — Я просто хочу чтобы ты сказал мне правду.       Лололошка смотрит на него долгие минуты. Смотрит, а после вдруг истерично смеется, закрывая лицо руками. Правды. Какой правды он хочет? Душещипательный рассказ о амнезии, о пропавших людях, которых никто не помнит, кроме него, о том, что он просто пытается разобраться в этом дерьме? Что хочет знать Дилан? — Даже если я все расскажу, ты мне не поверишь, — глухо говорит Ло, успокоившись. А сам вдруг вспоминает картину Престона. Ту самую, мрачную, с уставшим взглядом. Теперь он и сам ощущал себя этой картиной, таким же уставшим и вмиг опустошенным. —Ведь я сумасшедший.       И последние слова горечью отдают, вязкой и едкой. Последние слова весь дух из него окончательно вышибают, оставляя после себя рваную оболочку.       Лололошка встречает с синими глазами напротив и больше не говоря, подхватывает вновь кошку на руки, прижимая к груди и молча выходит за дверь, не обращая внимание на взволнованный окрик.       Все это просто сюр. Не иначе. И сам Лололошка тоже сюрреалистичный персонаж. Смазанная картинка.       Его ноги несут вниз по лестнице и останавливаются перед чужой дверью. Лололошка стоит какое-то время, пусто смотря на нее. Абилка мяукает, трется о его грудь, точно успокаивая, да решимости придавая.       И он вздыхая в очередной раз, собирается окончательно с силами. Стучится, с замиранием сердца слыша, как тут же за дверью кто-то копошится. тут же что-то падает, и гремит.       И вот совсем скоро дверь открывается и перед ним стоит растрепанный, измазанный в краске Престон. Престон удивленно выдыхает, оглядывая их с кошкой. — Я могу переночевать у тебя?— сипло говорит Ло. А Престон, просто мягко кивая пропуская их внутрь.       Лололошка спешно заскакивает в комнату юноши, неловко присаживается на рядом стоящий стул и устало выдыхает. — Мне жаль, что мы так свалились на тебя, но...просто...—он невесело хмыкает,— я не мог там оставаться.       Лололошка утыкается в мягкую шерстку Абилки, вдыхает ее аромат, слушает как она начинает мурлыкать еще громче. И тут он ощущает, как рука холодная, тонкая, осторожно касается его плеча, чуть поглаживая. Он ощущает как Престон наклоняется ближе, второй рукой проходясь по его волосам. — Не волнуйся, вы мне ничуть не мешаете. Напротив, я рад, что ты решил обратиться именно ко мне,— мягко говорит художник.       Лололошка поднимает голову, с губ его слетает нервный смешок от осознания того, что обратиться то у него больше не к кому было. Престон был его последней надеждой. — Если тебя что-то беспокоит,—вновь начинает Престон, глядя в глаза своими светлыми, сияющими, точно небо, —ты можешь мне все рассказать.       Лололошка лишь кивает. Позволяет себя увести со стула в сторону кровати и накрыть теплым мягким пледом. — Может ты хочешь чаю?— участливо говорит юноша, на что получает отрицательный покачивание головы.— Хорошо, если тебе что-то нужно....Лололошка, обязательно обратись ко мне. Хорошо? И у него находятся лишь силы на то чтобы кивнуть.       Эту ночь он спит удивительно спокойно, не мучаясь от ночных кошмаров и бессонницы. Абилка рядом свернулась клубочком, а Престон все так же тихо шуршал листами блокнота. В этот вечер Лололошке было на удивление спокойно.