Подношение

— Гэгэ, тебя так просто смутить, — Хуа Чэн отстраняется от ладоней Се Ляня, на которых остается несколько влажных следов поцелуев. — Саньлан… — принц отворачивается, но взгляд его все равно косит на собственные руки, которые с такой нежностью ласкают губы демона. — Гэгэ, — низким голосом зовет Хуа Чэн, — чего ты хочешь? — одна рука притягивает его ближе за талию, а вторая, все еще держа ладонь Се Ляня, прижимает ее к своей щеке. Лицо принца становится вовсе румяным и он, не говоря ни слова, склоняет демона, такого податливого и послушного, к себе и целует. — Ваше высочество, — Хуа Чэн отстраняется и снова оставляет следы своих губ на тыльной стороне ладоней принца, — вы не ответили.       Се Лянь, и так смущенный, шумно выдыхает и шепчет: — Я хочу кое-что попробовать…       Саньлан усмехается и возвращает одну ладонь принца себе на лицо. — Все, что захочет ваше высочество…       Краска не сходит с лица Се Ляня, и он, задумавшись, водит подушечками пальцев по щекам, скулам, подбородку, носу Хуа Чэна, пока тот ластится к нему и, если успевает, касается губами пальцев. — Только поцелуй меня сначала так… Так, как ты можешь… — Се Ляню неловко вслух озвучивать свои желания, но в этот раз ему хочется сделать что-то особенное, что-то на что раньше он не мог решиться. — Мне нравится, когда гэгэ приказывает, — поднимает уголок губ Саньлан, но принц тут же протестует. — Я не приказываю! — вот только его возглас заглушается поцелуем.       Хуа Чэн одной рукой обхватывает свое высочество чуть ниже плеч, а другой притягивает Се Ляня за затылок, завлекая в глубокий поцелуй. Принцу очень нравится это положение — когда Саньлан стискивает его в объятиях, но не так, что вздохнуть нельзя, а совсем немного, лишь давая понять, что ему сейчас не убежать и не выкрутиться; такое обездвиживание кружит голову и заставляет губы размыкаться под уверенным, но не напористым давлением языка демона. Руки принца скользят к голове Саньлана и распускают волосы, освобождая их от этого глупого хвоста, который Хуа Чэн отказывается носить иначе, как набок. — Гэгэ хочет, чтобы я выглядел неприлично?       Как будто ты когда-то выглядишь прилично, — хочет ответить Се Лянь, но лишь заливается румянцем в ответ. Демон тут же приближается к его уху и шепчет, случайно касаясь мочки: — Для вас, ваше высочество, я готов выглядеть как угодно, — его губы опускаются на шею и, лаская, спускаются вниз к ключицам. Принц вздрагивает, и в обители раздается несдержанный стон. — Ах, Саньлан, погоди… — Се Лянь аккуратно отодвигает его за плечи и, вдохнув побольше воздуха, просит, — Саньлан… разденься, пожалуйста… Только оставь нательный халат.       На лице демона сверкает полуулыбка, и он, глядя в глаза, не спеша, но и не медля, начинает стягивать одежду слой за слоем. — А ты, что же, гэгэ, останешься в таком виде? — тянет Хуа Чэн, развязывая пояс.       Се Лянь спохватывается, прежде зачарованный видом, и, снова и снова смущенный, опустив голову, также, как и демон, стягивает с себя все, кроме нательного халата. Когда он снова поднимает глаза на Саньлана, тот стоит, поставив руки на бедра. — Ну же, гэгэ, что мне сделать теперь? — задор в его голосе явно отражает заинтересованность и готовность выполнить все, что принц только попросит.       Се Лянь шагает ближе и мягко давит ладонями на грудь, заставляя Хуа Чэна пятиться назад до тех пор, пока он не врезается бедрами в тумбочку для пожертвований. Демон ухмыляется, расставляя ноги и упираясь руками по бокам от бедер, оказавшись едва ли ниже Се Ляня, который делает еще один шаг, встав между ног, кладет руки на спину Саньлана и прижимается к нему всем телом, обозначая, насколько уже возбужден и чувствуя, что не только он в таком состоянии. — Ох, что же я делаю, — утыкается принц лицом в плечо Хуа Чэна, заливаясь краской, но с тем же застенчиво ерзает на месте, не способный удержаться от соблазна потереться о тело демона. — Пожалуйста, не останавливайтесь, ваше высочество, — шепчет на ухо Хуа Чэн и сдвигает ногу вбок, заставляя тем самым Се Ляня застонать от неожиданно усилившегося давления. Принц с трудом заставляет себя отстраниться, разгоряченный и взволнованный, он предвкушает свои следующие действия также, как и смущается их. — Только не дразни меня теперь.       Хуа Чэн во всех своих образах будоражил сознание Се Ляня, любой его облик кружил голову и заставлял краснеть, однако именно с таким Саньланом принцу было справляться легче всего. В ином случае Се Лянь никогда бы не приподнял полы халата и не опустился бы перед ним на колени. Демон, не ожидавший ничего подобного, удивленно раскрывает глаза, а его член дергается и еще больше наливается кровью. — Хочу сделать тебе приятно, — лепечет Се Лянь, раздвигая халат под поясом и украдкой любуясь прекрасно сложенным телом. — Ваше высочество… — Хуа Чэн крепче цепляется пальцами за тумбу. — Ты ведь не против? — сдвигает брови Се Лянь и кладет одну ладонь на бедро перед собой. — Ни в коем случае! Если вы остановитесь, я стану молить богов, чтобы вы продолжили. — Саньлан! Я же просил… — возмущенный, он смотрит на своего демона снизу вверх, пряди волос выбиваются из прически, на щеках горит неугасимый румянец и все это заставляет член Хуа Чэна дернуться еще раз. — Простите, ваше высочество. С нетерпением жду, сколько еще приятного вы собираетесь сделать. — Я… еще не начинал… — Неправда, — Саньлан не отрывает больше от него взгляда и следит за каждым его действием.       Се Лянь же наоборот старается не поднимать голову и предпочитает пока воздержаться смотреть наверх. Его ладони тянутся к животу, оглаживая каждый изгиб мускулы и каждую выемку на нем, скользят к бедрам, очерчивая пальцами слегка выпирающие косточки, и тут же спускаются ниже, касаясь внутренней поверхности бедра. Сверху доносится легкий стон, переплетенный с шумным выдохом. Принц закусывает губу и аккуратно стягивает штаны. Саньлан сверху видит: едва почти уже твердый член освобождается от белья, — Се Лянь при виде него облизывается, и от этого, от шального язычка, пробежавшего по влажным губам, по телу ударяет волна возбуждения. И если Хуа Чэн и думал, что соблазнительнее этого он ничего не увидит, то, когда принц уже было тянется изящными пальцами к члену, его рука замирает и закрывает половину лица, которое украшает застенчивая улыбка. Он шепчет себе под нос: что же я делаю? думая, что достаточно тих, однако Саньлан слышит каждое слово и от второй волны возбуждения, побежавшей по телу, вжимается в тумбочку сильнее.       Се Лянь же старается вернуть себе самообладание и снова приступает к ласкам, все еще обходя член стороной. Ноги, живот, бедра — в демоне идеально для принца все, ему хочется целовать каждую часть его тела и он целует, блуждая губами по тем местам, до которых может дотянуться. Хуа Чэн же периодически выдыхает томные стоны, жаждущий получить больше с одной стороны, но с другой — наслаждающийся этой сладкой пыткой. Наконец лицо Се Ляня оказывается прямо у причинного места и он, поборов себя, касается основания члена пальцем. Демон стискивает зубы и сдавливает край тумбы. Член подрагивает, полностью налитый кровью и желающий наконец получить хотя бы каплю внимания. Принц проводит подушечками пальцев вокруг и останавливается снизу, раскрывая ладонь и будто взвешивая. Губы его вздрагивают, приоткрываются, Се Лянь наклоняется к члену максимально близко и медленно выдыхает на головку порцию горячего воздуха. — Ваше высочество… — плечи Хуа Чэна округляются, а туловище сгибается от неожиданно далекой невесомой ласки.       Принц же игнорирует его и проделывает то же самое еще раз. Дерево скрипит под давлением Саньлана, а сам он стонет высоким умоляющим голосом. — Ваше высочество!..       Только Се Лянь никуда не торопится. Он поднимает обе руки и гладит ими низ живота, успокаивая. — Гэгэ… — воспользовавшись секундой передышки говорит демон, — если так продолжиться, то от твоего угла для подношений ничего не останется. — Ты — главное подношение в моем храме, — с усилием удается сказать Се Ляню и он тут же проводит языком от головки к основанию. Тумба, за которую держится Хуа Чэн, с треском раскалывается и все, что лежало на ней, с грохотом разлетается по обители. Принц тут же подскакивает на ноги, успевая подхватить Саньлана под руки, чтобы тот не упал, и не теряя времени, тянет на себя, увлекая в поцелуй и отступая назад к циновке. Демон хватает Се Ляня за лицо обеими ладонями и отчаянно целует, надеясь этой молитвой умилостивить своего бога. Хаотично переступая ногами, спотыкаясь о фрукты и пиалы, они наконец добираются до циновки, и Хуа Чэн, изнывающий от желания, предпринимает попытку уложить принца под себя, однако тот останавливает его и взглядом показывает, что еще не закончил. Саньлану остается только обреченно вздохнуть, прикрыв глаза. — Ложись.       Демон, ни капли не смущаясь своего распахнутого халата, ложится на циновку спиной, сгибает одну ногу в колене так, что ткань с легкостью соскальзывает с нее, и приподнимается на локтях. Член его с тихим шлепком прижимается к животу. Се Лянь смотрит на эту картину, на и без того растрепанные волосы, на ухмылку, которая не сходит с лица Хуа Чэна, но сейчас более дразнящую и вызывающую, нежели обычно, и чувствует, как его собственные чресла изнывают по прикосновениям, которые в любой момент — только скажи — могут получить. — Я рад, что гэгэ нравится мой вид, — с легким намеком говорит Саньлан, и принц, осознает, что единственный слой одежды вряд ли может скрыть все, что происходит с его телом.       Се Лянь спешит опуститься и встать над Хуа Чэном на четвереньки. Одна его рука ложится демону на плечо, а лицо оказывается настолько близко, что Саньлан приоткрывает губы для поцелуя, вот только так его и не дожидается. Се Лянь останавливается в паре миллиметрах и сосредотачивает свой взгляд на губах перед собой. Глаза Хуа Чэна сверкают странным блеском и он тихо зовет: — Ваше высочество…       Зрачки Се Ляня расширяются, и он тут же реагирует резким вдохом, метнув взгляд к глазам демона, и возвращается к губам. — Вашему высочеству нравится смотреть, как я желаю его прикосновений? Вам нравится?       Принц заворожено следит за каждым движением, которое рождают слова, и опаляет губы своим горячим дыханием. — Да, — его ладонь соскальзывает с плеча на шею и затем спускается на грудь. Стон растекается по комнате низкой похотливой нотой, и Саньлан шепчет медленнее. — Тогда я готов провести в ваших руках вечность, только бы вы не сводили с меня свой взгляд, — и снова стон, потому что Се Лянь обводит пальцем сосок и сжимает талию. — Саньлан… — они выдыхают раскаленный воздух и едва задевают друг друга губами, пока говорят. — Да, мое высочество?       Се Лянь замирает, глаза его сверкают, и ладонь быстро поднимается вверх, хватая подбородок Хуа Чэна, после чего стонущий от удовольствия принц проводит языком по губам так, словно слизывает с них плотный крем. Их поцелуй углубляется, и Се Лянь лепечет в губы. — Погладь меня, но… Немного.       Демон усмехается в поцелуй и переваливает вес на одну руку, а вторую поднимает, дотрагивается до щеки, пробегается пальцами по прядям волос, задержавшись ненадолго на затылке, гладит шею и спину, заставляя принца изгибаться, когда пальцы блуждают по пояснице; не оставляет без внимания грудь, но быстро переключается на более чувствительный живот, и Се Лянь трепещет. Хуа Чэн едва касается кожи, забираясь под ткань, и проводит линии, в особо чувствительных местах сильнее надавливая пальцами, кладет ладонь плашмя, медленно двигая ею, и быстро уводит руку вниз, останавливаясь за несколько миллиметров до основания члена. — Ваше высочество подвиньтесь…       Тяжело дышащий Се Лянь мотает головой. — Не ваше… — Мое высочество, — стонет демон, — подвиньтесь ближе и разведите ноги.       Принц тут же придвигается и ему приходится согнуться, чтобы не отрываться от поцелуя. Рука Хуа Чэна продолжает ласки, передвинувшись на внутреннюю сторону бедра, от чего Се Лянь начинает дрожать и невольно подается бедрами вперед. Саньлан откидывает полы халата, заводит ладонь между ног, мягко сжимает ягодицы и проводит пальцами между ними к основанию члена, а затем и по самому члену, от чего Се Лянь стонет, навалившись вперед. Их поцелуй разрывается. — Гэгэ, все еще хочешь сделать мне приятно? — он улыбается опухшими от поцелуев губами и игриво касается низа живота принца. — Да, — его затуманенный взгляд скользит вниз, он быстро перехватывает руку демона и возвращает ее на место, а затем перекидывает волосы на одну сторону и через пару мгновений уже усаживается между разведенных ног. Ждать невозможно, но Се Лянь закусывает губу и кладет ладонь на член.       Хуа Чэн зажмуривается, откинув голову назад, но тут же снова поднимает ее, потому что не хочет отрываться от зрелища: Се Лянь, забывший про внешний вид, с влажными губами, которые он, Хуа Чэн, только что с такой жадностью целовал, с блеском во взгляде смотрит на его тело, наклоняется и, переместив ладонь под член так, что тыльная сторона чувствует всю влагу, которой покрылся живот, ведет языком от самого основания к головке. Грудь демона резко опускается, выталкивая нетерпеливый стон, а Се Лянь только рвано выдыхает в ответ на это. Он еще и еще раз делает то же самое, и понимает, что больше никогда не сможет взглянуть прямо в глаза Саньлану. Ладонь поднимает член вертикально, обхватывая основание кольцом и несколько раз коротко двигается вверх-вниз. Хуа Чэн изворачивается, переваливаясь с руки на руку, но не позволяет своим бедрам двинуться. Се Лянь же касается головки мягким языком и обводит ее вокруг, позволяя слюне бежать вниз, пока он медленно двигает головой из стороны в сторону, заставляя демона стонать снова и снова.       С одной стороны Се Ляню ужасно нравится то, что происходит: поверженный Саньлан, который рад сдаться в руки принцу, получает удовольствие, и это удовольствие — сам Се Лянь; а с другой — ему настолько стыдно, что, если бы его рот не был занят, он бы точно затараторил что-то в духе: я хочу есть! я хочу спать! я хочу пить! Однако отступать уже некуда, и Се Лянь, понимая, что время вспять не вернуть, да и сам он уже достаточно показал себя, думает, что хуже уже точно не будет. Поэтому он обильно смачивает губы слюной и, не размыкая их, прижимается к головке. Его движения чересчур мягкие и невесомые, чересчур щадящие, и демон почти плачет, закатывая глаза и облизывая пересыхающие губы. Когда его веки снова поднимаются, Хуа Чэн не знает куда деваться, потому что член прижимается к лицу его высочества, пока тот, приоткрыв рот, ведет губами по всей длине. Стоны не прекращают содрогать обитель, и в момент, когда Се Лянь наконец вбирает в себя член, опускается на треть длины, а затем, привстав, насаживается ртом снова, но уже полностью, стон превращается в хрип, и демон прилагает все усилия, чтобы не качнуть бедрами навстречу. Принц еще несколько раз заглатывает на всю длину и отстраняется, закашлявшись и вытирая слезы, которые скопились в уголках глаз. — Мое высочество, — зовет Саньлан, выуживая слова из мутного сознания, — не стоит так утруждаться…       Се Лянь, забывшись, поднимает голову, вытирая уголок губ от слюны, и встречается с горящим, взглядом, покрытым плотной пеленой желания, который следит за каждым его движением. Уже было смирившийся принц, снова вспыхивает, и румянец с новой силой расцветает на его щеках, а затем стекает на ключицы и грудь. — Но я хочу, — выдавливает Се Лянь в ответ. — Позвольте я покажу… — Хуа Чэн поднимается на дрожащих руках и кладет ладонь на затылок, мягко придавливает и направляет к члену.       Принц еще гуще краснеет, но позволяет полностью руководить собой. Он раздвигает губы, подкладывает язык и опускается на треть длины, после чего рука демона поднимает его и опускает на ту же длину, а затем исчезает. Се Лянь задает неспешный ритм и вздрагивает, когда его руку также подносят к члену. Он обхватывает основание кольцом пальцев и начинает двигать им немногим быстрее рта. А Саньлан снова стонет так, что принцу самому становится дурно из-за отсутствия прикосновений. Демон остается в сидячем положении и понимает, что теперь-то точно не продержится долго, потому что видит Се Ляня, Се Ляня сидящего перед ним, почти что в коленно-преклонной позе, вот только его ягодицы приподняты над пятами и их округлые формы так бесстыже выглядывают из-под ткани. Принц не меняет ритм, и это медленное удовольствие заставляет Хуа Чэна сходить с ума и метаться на месте. — Мое высочество, — тянет Саньлан, когда становится совсем невмочь, и Се Лянь наконец-то ускоряется, усиливая давление языка и руки.       Укатившиеся на пол пиалы звенят от стона, который вырывается из груди Хуа Чэна, и он накрывает ладонь принца своей. — Гэгэ, — отчаянно молит он, но Се Лянь откидывает его руку, как ненужную вещь и, не останавливаясь облизывая, надавливая, насаживаясь губами на член, втягивает щеки, и этого хватает, чтобы стоны демона стали обрывистее, резче, чтобы его грудь судорожно стала опускаться и подниматься, а циновка, бедная, ни в чем не повинная циновка, смялась под напором пальцев.       Се Лянь успевает подставить язык так, чтобы семя не попало в горло, и Хуа Чэн изливается, ощущая, как член пульсирует между теплых губ его высочества. Он уже готов подхватить Се Ляня на руки, прижать к себе и рассыпаться в словах любви, но тот недолго думая, глотает и тщательно слизывает остатки семени с члена, прежде чем выпустить его изо рта. Теперь принц чувствует, что деться ему некуда. Он медленно поднимается, вытирая губы рукавом, и не смеет поднять глаз. Тело покрывается мурашками, от осознания, что его Саньлан смотрит на него, и Се Лянь готов взмолиться, чтобы демон наконец заключил его в объятия и перестал пожирать его постыдным взглядом, но вслух шепчет: — Тебе… понравилось?.. — Гэгэ, — Хуа Чэн отвечает слишком быстро, — теперь моя очередь сделать подношение.