that's not my job

      — Ты хочешь, чтобы я сделал что?       — Организовал мою свадьбу, — говорит Хуа Чэн. Он опирается на спинку дивана, закинув на неё руки. — Мне лень этим заниматься — много мороки.       — Так пусть твой драгоценный муж займётся, — Хэ Сюань цокает.       — Нет, — отвечает Хуа Чэн, — Я ж говорю, много мороки. — Пауза. — К тому же, ты мне должен.       — Я те щас врежу.       — Только если согласишься организовать свадьбу.       — Я, — начинает Хэ Сюань, но замолкает. Нахуй его жизнь. Нахуй его хуёвую жизнь. Чёрт возьми, ему ни за что не удастся увильнуть. Если Хуа Чэн чего-то хочет, Хуа Чэн получает это. Несмотря ни на что. Блять.       — Я даже не знал, что ты помолвлен.       — Я и не помолвлен, — говорит Хуа Чэн, — Но сегодня вечером уже буду.       Хэ Сюань поднимает бровь.       — Только если твой Се Лянь скажет «да».       Услышав это, Хуа Чэн неподдельно замирает. На его лице происходят странные вещи: оно превращается в нечто среднее между нахмуренностью и выражением крайнего отвращения. Это... на самом деле как-то жалко, а Хэ Сюань на самом деле всегда ценил своего соседа по комнате. Значит так.       Он протягивает руку и толкается кулаком в плечо Хуа Чэну.       — Идиот. Естественно, он скажет «да».       — Естественно, — отвечает Хуа Чэн примерно через три секунды. Затем он усмехается. — Конечно. А что, завидуешь, Хэйшу?       — Не называй меня так.       — Тогда перестань подмешивать чёрный краситель в мою воду.       — Это было один раз, — шипит Хэ Сюань.       — Хм, — говорит Хуа Чэн. Он вновь пристально смотрит на него, и Хэ Сюань пытается изо всех сил не вздрагивать под этим взглядом. Хуа Чэн всегда каким-то образом умел забираться ему прямо под кожу. Хэ Сюань давно оставил свои попытки понять это.       Три года назад, хах.       — Итак, — говорит Хуа Чэн, — Моя свадьба.       И, ладно, плевать. Хэ Сюаню всё равно больше нечем было заняться. Обычно в это время он запирается в своей комнате, в квартире, которую делит с Хуа Чэном (что, если честно, весьма занимательно). Поэтому он говорит:       — Сначала заполучи своё «да», герой-любовник.        Хуа Чэн усмехается.       — И съезжай, — продолжает Хэ Сюань. — Пожалуйста, съезжай. Это первый и последний раз, когда я говорю тебе «пожалуйста» — пожалуйста, блять, съезжай.       — Хм-м, — протягивает Хуа Чэн. Он кладёт пальцы на подбородок и изображает мыслительный процесс. — Боюсь, я вынужден рассмотреть этот вариант. Ты ведь не думаешь, что нам с гэгэ будет комфортно в моей комнате? У неё ведь общая стена с твоей.       — Выметайся, — отвечает Хэ Сюань. — У тебя ведь есть, где ещё пожить? Выметайся нахуй. Надеюсь, Се Лянь скажет «нет».       — Это вряд ли, — говорит Хуа Чэн.       И правда. Но плевать.

—

      На следующее утро Хуа Чэн врывается в квартиру с отвратительной улыбкой на губах. Хэ Сюань почти что давится своей утренней лапшой.       — Дай угадаю, — говорит он между попытками прокашляться, — он сказал «да».       — Он не сказал «да», — отвечает Хуа Чэн. Он мечтательно вздыхает и откидывается на спинку дивана. Хэ Сюань немедленно сталкивает его и с ликованием смотрит, как его сосед по комнате оказывается на полу. И всё же ничто не способно остановить Хуа Чэна. — Вместо этого он наглядно показал мне, сколько «да» он…       — Окей, — говорит Хэ Сюань, вставая и размешивая палочками для еды жиденькую лапшу в миске. — Мне необязательно это знать. Прощай. И никогда со мной больше не разговаривай.       Но Хуа Чэн игнориует его, всё ещё оставаясь здесь.       — Ага, продолжай, — кивает Хэ Сюань, — И съезжай, раз уж ты тут. Видеть тебя не могу. — Он разворачивается и исчезает в своей комнате.

—

      Два дня спустя Хэ Сюань обнаруживает себя прижатым к столу в его — и Хуа Чэна — кухне.       — Сядь, — требует Хуа Чэн, затем отходит назад, скрестив руки на груди. Хэ Сюань и не собирается сопротивляться — это бесполезно. — Окей, к делу. Через пару минут сюда придёт гэгэ.       Хэ Сюань очень деликатно поднимает бровь.       — Хочешь, чтобы я ушёл, пока вы тут развлекаетесь, или что? Опять? Это уже восьмой раз за ме…       Хуа Чэн уклончиво машет рукой.       — Мы хотим поговорить с тобой, чудесным организатором нашей свадьбы, обсудим каждую мельчайшую деталь.       Тишина.       — Вообще-то, я и не соглашался быть организатором вашей свадьбы.        Не то чтобы у Хэ Сюаня был выбор, но у него был разум. А его разум настойчиво твердил, что он совершенно точно не должен становиться организатором свадьбы Хуа Чэна и Се Ляня.       — У тебя нет выбора, — говорит Хуа Чэн распаляюще сладко. Абсолютно отвратительно. И также совершенно предсказуемо.       И сразу, как только раздаётся дверной звонок, Хуа Чэн подпрыгивает навстречу, словно маленький потерянный щеночек. Это так резко контрастирует с его базовым… состоянием. Но, опять же, он всегда ведёт себя так, когда дело касается его драгоценного Се Ляня.       — Иду, гэгэ, — щебечет он, и Хэ Сюань уже собрался было зарядить миской в его затылок.       Конечно, он этого не делает, но было близко.       Когда Се Лянь переступает порог, он сразу улыбается своему — агх — жениху.       — Откуда ты знал, что это я? — спрашивает он.       Хэ Сюань бормочет что-то невнятное себе под нос и отводит взгляд, ведь он уже совершенно точно знает, что ответит Хуа Чэн.       — Это всё мои гэгэ-сенсоры. — Ну естественно.       — Ладно, — произносит Хэ Сюань громко, ударяя рукой по обеденному столу. Се Лянь вздрагивает, а Хуа Чэн остаётся совершенно невозмутимым. Вот же засранец. — Почему бы нам не начать?       — Отлично, — отзывается Хуа Чэн, беря Се Ляня за руку, чтобы ввести его внутрь квартиры.       Вот что вам нужно знать о Хуа Чэне и Се Ляне:        Хэ Сюань был здесь до того, как эти двое начали… мутить. Противно и одержимо мутить, вот что. Три года назад, когда он только встретил Хуа Чэна, последний был не таким, как сейчас. Во-первых, он в десять раз меньше бесил, но только потому, что держался особняком. Единственный раз, когда он удосужился поговорить с Хэ Сюанем, был тогда, когда он разглагольствовал о своей дурацкой влюблённости.       Этой влюблённостью был, конечно, Се Лянь.       А год спустя, когда Хуа Чэн и Се Лянь начали встречаться, всё пошло прахом.       Хуа Чэн стал блядски раздражающим и никогда не затыкался о своём парне. Хэ Сюань не виделся с Се Лянем первые три месяца их отношений, и, если честно, Се Лянь был последним человеком, на котором, по мнению Хэ Сюаня, остановился бы взгляд Хуа Чэна.       Се Лянь был — и остаётся — поразительно нормальным.       И Хэ Сюань идёт на сделку с совестью, чтобы увидеть в нём эту нормальность, а не бессвязное рыдание, которое он слышит из постоянной болтовни Хуа Чэна.       — Окей. Гости, — говорит Хэ Сюань, постукивая чёрной ручкой по тонкому листу бумаги. — Давайте.       — Фэн Синь и Му Цин, — немедленно отзывается Се Лянь.       — Но гэгэ, — Хуа Чэн хмурится.       Се Лянь выдыхает через нос, и уголки его губ изгибаются в лёгкой улыбке. Он протягивает руку и нежно хлопает Хуа Чэна по плечу.       — Никаких «но», Саньлан. Они мои самые близкие друзья ещё со средней школы.       — Разве не я твой самый близкий друг?       Се Лянь смеётся:       — Ты — гораздо больше, чем просто друг, Са…       — Окей, — перебивает Хэ Сюань, щёлкая ручкой. — правило номер раз: если хотите, чтобы я и дальше занимался организацией вашей свадьбы — никакого неуместного флирта.       — Я бы не назвал его неуместным, — начинает Хуа Чэн, но Се Лянь толкает его локтем, не давая закончить. Они обмениваются каким-то… странным взглядом, или что там ещё. Хэ Сюань не знает, ему абсолютно плевать. Эти двое? Они отвратительные. На этом всё.       — Саньлан хотел сказать, — отвечает Се Лянь, — мы постараемся.       Постараетесь, говоришь. Уж они-то постараются.       — Правило номер два, — продолжает Хэ Сюань, игнорируя сказанное. — последнее слово за Се Лянем.       — Так и будет, — кивает Хуа Чэн.       — Но это не только моя свадьба, — Брови Се Ляня сдвигаются, создавая складку на его лице. — Саньлан, твоё слово также должно иметь вес.       — Твоё слово — это моё слово, гэгэ, — отвечает Хуа Чэн.       — Хм-м, — задумывается Се Лянь.       — Кто ещё, — говорит Хэ Сюань. Это звучит не как вопрос, но те двое, что сидят напротив него, не обращают на это внимания. Они всё ещё занимаются этим глядением-друг-другу-в-глаза. Так, ладно.       — Твой лучший друг, — отзывается Хуа Чэн.       — Кто это? — Хэ Сюань крутит ручку меж пальцев.       — О! — кивает Се Лянь, — Ши Цинсюань. Конечно, и его пригласим. И его брата тоже.       — Естественно, — соглашается Хуа Чэн, но Хэ Сюань не подписывался на это дерьмо. Уёбок.       Засранец. Проклятие на его душу.       — А если Ши Цинсюань и Ши Уду придут, значит, ещё нужно пригласить Линвэнь и Пэй Мина, — продолжает Се Лянь. — И кузена Пэй Мина, Пэй Су. О, и Баньюэ. Я давно её не видел. — он остановился, размышляя. — Цюань Ичжэня и Инь Юя тоже. Хм… Я кого-то забыл?       — Ци Жуна, — подсказывает Хэ Сюань, уже внёсший Ци Жуна в список гостей.       — Ни в коем случае, — отвечает Хуа Чэн.       — Конечно, — говорит Се Лянь, — Ци Жуна тоже. И его сына Гуцзы.       — Гэгэ, нет.       — Саньлан, — упрекает его Се Лянь, — он мой кузен.       — Но он кусок дерьма.        Хэ Сюань кивает:       — Да. Именно поэтому он в списке.       — Никакой он не кусок. Он — единственная семья, что у меня осталась, — осторожно говорит Се Лянь, хотя и выглядит огорчённым от сказанного. Затем он вздыхает.       — Ну, в любом случае, Гуцзы мы всегда рады, а значит, и Ци Жуну тоже.       — Я бы вежливо отказался, — говорит Хуа Чэн.       — Я бы охотно согласился, — говорит Хэ Сюань.       — Но я уважаю желание гэгэ, — продолжил Хуа Чэн, игнорируя его. Хэ Сюаню плевать. Это было ожидаемо.       — Хорошо, — кивает Се Лянь, похлопывая Хуа Чэна по спине. — Давай ещё пригласим Юйши Хуан. И моего старого учителя.       — Мэй Нянцина? — спрашивает Хуа Чэн.       — Мэй Нянцин, — бормочет себе под нос Хэ Сюань, записывая. Его ручка останавливается на последней букве, когда он поднимает голову. — Погодите. Почему вообще я всё это записываю?       Хуа Чэн встречается с ним взглядом, невинно моргая.       — Гэгэ говорит, у меня плохой почерк.       — Он не… настолько плохой… — быстро говорит Се Лянь, начиная махать руками.       — А ещё ты наш организатор, — добавляет Хуа Чэн.       Хэ Сюань смеряет его милым взглядом.       — Я не соглашался быть вашим…       — Да? Так ты помогаешь просто по доброте душевной?       На этот раз Хэ Сюань действительно швыряет в него ручкой. Хуа Чэн легко уклоняется, но он хотя бы попытался.       — Окей, — говорит Хэ Сюань, выпрямляясь, — Перейдём к более насущным вещам. — Долгая пауза. Он наблюдает, как Се Лянь заинтересованно наклоняется, а Хуа Чэн закатывает глаза и садится обратно на своё место. — Еда.       В проработке этой части Хэ Сюань был более заинтересован.

—

Ши Цинсюань [12:03] Хэ-сюн!!!!!! (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:·ﾟ✧ Я слышал, ты организуешь свадьбу Хуа Чэна и Се Ляня?? А мне почему не сказал!!!!! Нужна помощь? ヽ(°〇°)ﾉ

[12:05] Хэ Сюань не я не организую их свадьбу

Ши Цинсюань [12:06] Чтооооо??? Но Се Лянь только что кинул мне фотку списка гостей!!! А твой почерк я везде узнаю φ(︶▽︶)φ

[12:06] Хэ Сюань это моя работа — писать

Ши Цинсюань [12:07] ТЫ УВОЛИЛСЯ ИЗ ОКЕАНАРИУМА??? ХЭ-СЮН ПОЧЕМУ МНЕ НЕ СКАЗАЛ?????

[12:07] Хэ Сюань заткнись чё ты хочешь

Ши Цинсюань [12:08] Ну Как твой лучший друг

[12:08] Хэ Сюань кто

Ши Цинсюань [12:09] Ладно, твоя правда (╯︵╰,) Как твой лучший друг после Хуа Чэна

[12:09] Хэ Сюань ХВАТИТ.

Ши Цинсюань [12:09] 〜(＞＜)〜

[12:09] Хэ Сюань ладно ок продолжай

Ши Цинсюань [12:10] (⁀ᗢ⁀) Окей!!!!!! Ну, как я и сказал, как твой лучший-прелучший друг, думаю, я должен помочь тебе!!! Или хотя бы предложить свою помощь Я знаю, что Хуа Чэн попросил лично тебя быть организатором свадьбы, потому что вы двое — друзья. Но всё же!!!! Се Лянь — мой лучший друг (после тебя, конечно), так что я думаю, он не будет против!!!!! Я напишу ему прямо сейчас и спрошу Скоро вернусь!!!!!!!!! (b ᵔ▽ᵔ)b Окей, я вернулся :D Он согласен!!!!!!!!!

[12:15] Хэ Сюань ок значит оставляю организацию свадьбы на тебя

Ши Цинсюань [12:15] Что!!!!! Нет!!!!! В смысле мы должны делать это вместе!!!!!! Типа, вдвоём (2) Сейчас найду каомоджи, чтобы показать, что это значит О, вот это!!!! ( ˘⌣˘)♡(˘⌣˘ ) Хэ-сюн??? Ты тут????? Хэ-сюн?? Хэээээээ-сюююююн????

[12:25] Хэ Сюань я тут

Ши Цинсюань [12:25] С возвращением!!!! ヽ(*⌒▽⌒*)ﾉ

[12:27] Хэ Сюань можешь помочь мне с рассадкой если хочешь

Ши Цинсюань [12:27] Окей!!! С удовольствием!!!!!! Можем встретиться завтра!!! Я приду (^_^)

[12:28] Хэ Сюань ок

—

      — Цинсюань идёт, — говорит Хэ Сюань на следующий день.       Хуа Чэн сразу останавливается и, согнувшись, заглядывает в холодильник. Вообще, довольно забавное зрелище, и, если Хэ Сюаню было бы не плевать, он определённо бы рассмеялся.       — О, правда? — отвечает Хуа Чэн. Он хватает ближайшую бутылку с водой и закрывает дверцу холодильника. — Отлично. Я буду здесь. На диване. Наблюдать.       — Это, блять, жутко.       — Мне в радость смотреть на твои страдания, — говорит Хуа Чэн.       — Поверь, — отзывается Хэ Сюань, падая на диван, — Я в курсе.       Через два часа, когда Ши Цинсюань во всей своей красе переступает порог квартиры, Хуа Чэн делает ровно то, что сказал. Он садится за стол, подпирая щеку рукой, и не отрывая взгляда, следит за гостиной. У Хэ Сюаня чешутся руки дать ему по морде.       Чего он, к сожалению, не делает.       — Я принёс цветные карандаши и всё остальное! — говорит Ши Цинсюань, бросая ведёрко с письменными и художественными принадлежностями на пол. Глаза Хэ Сюаня расширяются, когда он смотрит на это ведро, медленно моргая.       — Вот так, — продолжает Ши Цинсюань, не обращая внимания на реакцию Хэ Сюаня. — Можем раскрасить отдельным цветом каждый столик и каждого человека. У тебя есть бумажная копия списка гостей?       — У меня есть! — слышится голос с той стороны, где сидит Хуа Чэн — звучит он совершенно услужливо. Хэ Сюань собирается разбить ему нахуй нос, когда они закончат.       — Благодарю! — отвечает Ши Цинсюань, забирая тонкий листок бумаги. Он смотрит на него, сжимая губы в размышлении. — Так, очевидно, мы с Хэ-сюном будем сидеть рядом.       — Нет, — немедленно отзывается Хэ Сюань, — тебе лучше будет сесть рядом с братом.       — Конечно, я сяду с братом, — говорит Цинсюань, хмурясь, — А ты можешь сесть с нами. Вот тут, рядом со мной. — Он быстро тянется за маркером и рисует большой кружок внизу листа. — Я буду вот здесь, — продолжает он, рисуя улыбающегося человечка. — А ты вот здесь. — Другой человечек, справа от первого, на этот раз хмурый. Хэ Сюань воспринял это как личное оскорбление. — А вот здесь будет мой брат, по другую сторону от меня. — Третий человечек, на этот раз без эмоций.       — Отлично рисуешь, — комментирует Хуа Чэн, и Хэ Сюань вздрагивает, когда замечает его прямо у себя за плечом, рассматривающего рисунок. — Особенно хорошо вышло лицо Хэйшу.       — Завали ебало, — говорит Хэ Сюань, — И не зови меня так.        Хуа Чэн пожимает плечами и, возвращаясь к столу, садится на ближайшее место. Хэ Сюань возвращается к своей проблеме, именуемой Ши Уду.       — Нет, — повторяет он, а затем берёт с пола другой маркер, рисуя линию через весь листок. — Ты со своим братом можете сидеть за этим столом, а я буду сидеть в самом дальнем от вас углу. Желательно в углу с буфетом.       Ши Цинсюань удивлённо распахивает глаза.       — А будет буфет?       — Конечно будет.       Ши Цинсюань оборачивается к Хуа Чэну.       — А будет буфет?        Хуа Чэн поднимает бровь.       — Хэйшу всё организует — спроси у него.       — Знаешь, — говорит Цинсюань, обращаясь уже к Хэ Сюаню, — Я всё думаю, почему он называет тебя Хэйшу?       — А ты не думай, — отвечает Хэ Сюань, стискивая зубы. — И нарисуй меня ещё раз, рядом с буфетом.       Ши Цинсюань цокает, и Хэ Сюань слышит это.       — Значит, мы с братом тоже будем сидеть возле буфета.       — Нет нужды.       — Конечно, есть! — восклицает Цинсюань, — В конце концов, Хэ-сюн, мы же лучшие друзья!       — Да, Хэ-сюн, — снова слышится раздражающий голос Хуа Чэна. — вы же лучшие друзья.       Ши Цинсюань хлопает в ладоши и уверенно кивает.       — Вот именно! — и даёт пять Хуа Чэну.       Хэ Сюань хочет забраться в какую-нибудь нору и разлагаться там всю оставшуюся жизнь.       Позднее, когда Хуа Чэн покидает (наконец-то) квартиру, чтобы сходить на свидание с Се Лянем, Ши Цинсюань оборачивается к Хэ Сюаню с очень серьёзным выражением лица. Хэ Сюань тоже пялится на него, только его лицо ничего не выражает.       — Что? — спрашивает он.       — Мы с тобой морально обязаны вызвать Хуа Чэна на «откровенный разговор» на свадьбе.       — Исключено, — немедленно отвечает Хэ Сюань. — Ты можешь откровенничать сколько угодно, а мне оно не надо, спасибо.       — Но вы с Хуа Чэном дру…       — Мы не друзья, — отрезает Хэ Сюань, перебивая. Сложно выдержать, когда слышишь слова друг и Хуа Чэн в одном предложении. — Мы терпим друг друга. Взаимное снисхождение, на этом всё. Он уже три года как мой сосед, так что я вынужден с ним контактировать. И больше ничего. Мы бесим друг друга, презираем до глубины души.       Но Ши Цинсюань смотрит на него скептически.       — Уверен, Хэ-сюн? Для меня всё выглядит так, будто между вами какая-то особая связь!       — Нет связи, — отвечает Хэ Сюань. — Между нами никакой связи.       — Хм-м, — протягивает Ши Цинсюань. — Ну, раз так, — И добавляет, — Так ты поддержишь меня с «откровенным разговором», да?       — Нет.       — Да, обязательно.       — Не дождёшься.       — …с меня обед.       Хэ Сюань задумывается.       — С морепродуктами.       Ши Цинсюань ухмыляется, подняв два больших пальца.       — Годится!

—

      — ЧТО ЗА ХУЙНЯ? — восклицает Фэн Синь. — КТО ЖЕНИТСЯ?       — Хватит вопить, — отвечает Му Цин, — Хочешь, чтоб нас выперли?       Но Фэн Синь его игнорирует.       — Мы вас поддержим, — говорит он, хлопая по столу. — Мы здесь как раз для откровенных разговоров. О да, Непре-блять-менно.       Глаза Му Цина закрыты, он сидит прямо, скрестив руки на груди. Затем он поднимает глаза и кивает, серьёзно прищурясь.       — Да, именно так.       — Почему они тут? — спрашивает Хэ Сюань, обращаясь к Ши Цинсюаню, что сидит рядом. Он думал, что Цинсюань платит за еду только для него. Очевидно, нет. Блядство.       Ши Цинюсань отмахивается.       — Расслабься, Хэ-сюн. Мне нужны были люди, это для нашего дела.       — Твоего дела.       — Оно теперь наше, — подаёт голос Му Цин.       — Именно, — поддакивает Фэн Синь. — У меня давно кулаки чешутся начистить морду этому выблядку. Наконец-то, у меня есть законный повод.       Хм. Ну. Вообще, не то, чтобы Хэ Сюань против. Даже если учесть тот факт, что Фэн Синь и пальцем не сможет тронуть Хуа Чэна.       — Так, давайте не будем никому портить лицо, — говорит Ши Цинсюань. Он вздыхает и смотрит в пустоту. — Они с Се Лянем так любят друг друга. — Он вновь поворачивается к Фэн Синю и Му Цину и пристально смотрит им в глаза. — Вы же не хотите расстраивать Се Ляня, верно?       В ответ они оба оскорблённо молчат.       — Я и не говорил ничего про лицо Хуа Чэна, — Наконец отвечает Му Цин.       — Но ты думал об этом, — с улыбкой парирует Ши Цинсюань. Если честно, она слегка пугает. Му Цин закатывает глаза и не отвечает. Хэ Сюань продолжает сидеть с опущенной головой, а его глаза неотрывно следят за наполовину полной тарелкой с рыбой. Ах, еда, его единственная лю…       — Значит, — говорит Ши Цинюсань, — Вы оба в деле, так? Поддержите нас с Хэ-сюном в «откровенном разговоре»?       — Да, — отвечают Фэн Синь и Му Цин одновременно и тут же поворачиваются друг к другу, смотря в глаза.       — Не воруй мои слова, — говорит Фэн Синь, тыкнув пальцем в грудь Му Цину.       — На словах не написано, что они твои, осёл. И не трогай меня.       — Могу трогать тебя, когда, блять, захо...       — Хэ-сюн, — шепчет Ши Цинсюань, и глупый спор этих двоих отходит на второй план. — Давай уйдём? Они и не заметят.       Хэ Сюань продолжает есть.       — Сначала заплати за мою еду.       Ши Цинсюань в итоге оказывается прав — они и не замечают.

—

      Организация свадьбы Хуа Чэна и Се Ляня оказалась не такой уж хлопотной, как поначалу думал Хэ Сюань. Хотя, возможно, это потому, что многое Се Лянь всё же взял на себя. В любом случае, всё было готово. Так что пофиг.       Но потом, в день свадьбы, произошло следующее:       — В смысле, блять, вы уже женаты?       Хуа Чэн прислоняется к стене, разглядывая свои ногти. Он выглядит невероятно раздражающе в своих пышных, сияющих красных одеждах.       — Я имел в виду, что мы уже расписались. Две недели назад.       Хэ Сюань чувствует, как дёргается его глаз.       — Тогда нахуя всё это было?       — Для галочки, — отвечает Хуа Чэн. — К тому же, гэгэ хотел настоящую церемонию. — Он поднимает бровь, пристально глядя на лицо Хэ Сюаня. — Что? Ты же не думал, что я приглашу всех этих отбросов на свою настоящую свадьбу?       Звучит правдиво. И вполне в духе этого утырка Хуа Чэна.       Блять. Блядское блядство. Хэ Сюань так глупо повёлся…       — Я, — начинает он медленно, — Поверить не могу, что мы с Цинсюанем потратили столько сил на вашу фальшивую свадьбу.       Хуа Чэн пожимает плечами.       — Ты вызвался сам.       О, да ну нахуй.       — Ну-ка повтори, — шипит Хэ Сюань, — Давай, попробуй.       — Ты вызвался сам, — повторяет Хуа Чэн, усмехнувшись. Выглядит как урод. Впрочем, как и всегда.       — Я ненавижу тебя и всё, что с тобой связано.       Хуа Чэн кивает.       — По крайней мере, буфет открыт. — Он показывает куда-то назад. — Как насчёт ужина?       И Хэ Сюань почти что соглашается. Он почти, блять, открыл рот, чтобы сказать это, но…       — Не могу. — ворчит он. — Я пойду, встречусь с Цинсюанем, Фэн Синем и Му Цином.       Хуа Чэн моргает и смотрит на него.       — Потрясающе. — отвечает он, наклоняясь ближе, — Могу я узнать, зачем?       Хэ Сюань одаривает его испепеляющим взглядом.       — У нас к тебе есть «серьёзный разговор».       — О, чудесно, — говорит Хуа Чэн. — Жду с нетерпением.       — Не нужно. — отвечает Хэ Сюань. — Я и не собирался ничего говорить, оставил бы это на них. А теперь я тебя, блять, прикончу.       — Уверен, Ши Цинсюань будет рад узнать, что я занимаю все твои мысли.       — Иди нахуй.       — Нет, спасибо, — отвечает Хуа Чэн. Он расплывается в улыбке. Выглядит ещё отвратительнее, чем его усмешка. — Я женат.       И даже если это значит быть объектом ещё более отвратительного флирта и поддразнивания, есть всё же один плюс в том, что Хуа Чэн и Се Лянь поженились:       Хуа Чэн наконец-то съезжает.       Скатертью, блять, дорога.