This life is just an illusion

Кана пересекла широкий холл с гигантскими античными колоннами. Она бывала в этом доме десятки раз, но до сих пор дух захватывало словно в первый. Следом за ней шла довольная Меледи и чем-то скованная Мира. Их шаги эхом отдавались по первому этажу, изредка скрадываемые громкой музыкой вдалеке. — Вот это домина, — протянула Альберона, обводя загорелыми руками пространство. На её запястьях звякнули золотые кольца браслетов. На фоне довольно скромно одетых Миры и Меледи, девушка приковывала взор — в обтягивающей широкие бёдра юбке и коротком топе с воздушными рукавами. — О, ты каждый раз это говоришь, — улыбнулась Мира. Она оправила подол чёрного пышного платья в белых оборках. — И что же она говорит? — внезапно раздался насмешливый голос хозяина. В арке дверного проёма материлизовался ехидствующий Лаксус в домашнем халате и с тамблером, в котором, среди кубиков подтаявшего льда, плескался ароматный виски. Всем своим видом Лаксус выражал спокойствие и величие. — Она говорит, что ты купаешься в роскоши, — фыркнула Кана и прошла мимо него — в гостиную, где веселились школьники, ни в чём себе не отказывая. — Привет, — Меледи махнула ему рукой и юркнула следом, оставляя Миру с ним наедине. Оба улыбнулись друг другу. Мира — растерянно, а он — с тёплым пониманием. Между ними действительно творились странные вещи. Однако так было не всегда. Они познакомились в раннем детстве на одном из званных вечеров, устроенных Джудом Хартфилием, который уже тогда был фанатичным избирателем Ивана Дреяра, нынешнего мэра Магнолии и отца Лаксуса. В те времена Мира была маленькой бунтаркой, хмуро косившейся на любого собеседника, а Лаксус улыбчивым мальчишкой, которому была интересна любая мелочь. Им было настолько скучно среди важных взрослых, что они тихонько отправились гулять по роскошному особняку, который, в последствии, в своё владение выкупил Иван. Стоя среди колонн и надраенной до блеска плитки, оба вспомнили как, взявшись за руки, искали загадки и приключения, яростно ссорились из-за пустяков и громко хохотали над нелепыми шутками. С тех пор утекло много воды. Лаксус повзрослел, стал мужественным и высокомерным, временами коварным, а временами скучающим. Наверно из-за его скуки и родились Райджиншу — популярная в Магнолии рок-группа из одних старшеклассников. Сейчас он очень редко проявлял свою главную детскую черту. Чаще всего Лаксус маскировал любопытство за бравадой или же показывал его в очень редких случаях, когда ему действительно было не плевать. Мира к этому моменту стала завидной красавицей. Она пережила свой бунтарский период, оставила язвительность в прошлом, обменяв её на ласку и заботу. Иногда она проявляла врождённое упрямство, но чаще всего не шла против течения. Они никогда не прекращали дружить и заботиться друг о друге. Оба привыкли быть вместе, а возможно даже слишком. Оба не заметили того, как вокруг стали всякое говорить. — Они так красиво смотрятся вместе. — Я так завидую Мираджейн-сан! Лаксус не сводит с неё влюблённых глаз! — Кажется она влюблена в него со средней школы… Сплетни сыпались, как из рога изобилия. И популярность Райджиншу этому способствовала. Фанатки следили за каждым шагом группы, а в особенности за её основателем. Впрочем, у Миры тоже были поклонники. Каждый год ей дарили гору шоколада на Белый День, однако, она лишь с улыбкой принимала подарки, не смея выделить кого-то из дарителей. Ведь у неё есть особенный человек, не так ли? Мира в это верила, но отчего-то обстоятельства складывались порой слишком сложно. Лаксус приобнял её хрупкое плечо и уже хотел потянуть в комнату, как музыка резко затихла. Какое-то время стояла гробовая тишина, навевавшая тревожные мысли. Но очень скоро её прервал задорный голос Меледи: — Ой, неужели я за живое задела? — О нет, только не это, — Мира устало закатила глаза и выскользнула из его тёплых рук. Она сразу догадалась что произошло. Посреди гигантской ало-золотой гостиной, утопающей в шелках и подушках на восточный лад, стояла насмешливая Меледи со скрещенными на груди руками. Её розовые волосы, которые она обычно собирала в высокий хвост, сегодня каскадом спускались по тонкой спине. Эта девчонка была способна найти общий язык с любым в школе. Ну как. Почти с любым. Напротив неё стоял высокий брюнет с аккуратно заплетённым хвостиком. Его тёмная чёлка полностью закрывала правый глаз, а крепкие руки были сжаты в кулаки. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на девчонку. — Заткнись, — бросил парень сквозь плотно сжатые зубы. Его звали Роуг Чени и он учился в параллельном от Меледи и Миры классе. В школе он был известен своим прямолинейным характером и замкнутостью. Однако это вовсе не мешало ему заводить знакомства — Роуг был хорошим приятелем Гажила, потому частенько появлялся в доме Лаксуса и на общих посиделках старшеклассников. Никто до конца не помнил, почему Роуг и Меледи не выносили друг друга. Кажется всё было как обычно, пока в один из пасмурных осенних дней в «Хвосте Феи» не прогремел скандал. Эти двое не поделили что-то прямо в школьном коридоре. Роуг постепенно выходил из себя и начинал грязно ругаться, а всегда милая Меледи громко хохотала, выпучив горевшие безумием глаза на своего оппонента. Мира и Кана потом долго расспрашивали её о произошедшем, но Филгуд упорно молчала о сути. Она лишь ядовито скалилась, приговаривая «какой Роуг Чени дурак». Их однозначно связывала какая-то неурядица, но окружающие о ней понятия не имели. Все уже привыкли, что от этих двух жди беды, если они находятся рядом. — Что опять? — Лаксус сделал глоток из тамблера. Его тонкие губы скривились в ехидной улыбке. Стоявшая неподалёку Кана отсалютовала ему бокалом тёмно-бордового харгеонского вина и пояснила: — Кажется Меледи и Кагура завязали небольшую перепалку. Ну ты же знаешь Роуга. Он неровно дышит к Меледи, потому не упустит случая прикончить её. Слова Альбероны звучали насмешливо, однако сути не нарушали. Кагура Миказучи была девушкой Роуга, как и он сам, недолюбливала «легкомысленную» Меледи. Та, в свою очередь, отвечала взаимностью обоим. Только они трое знали, почему склоки происходят до сих пор. — За столько лет можно было и поладить, — заметил Лаксус. Стоявший рядом с ним Фрид Джастин раздражённо выдохнул. Его полномочия Президента оставались за пределами школы, потому он мог вмешаться лишь как свидетель. — Эй, вы портите всё веселье, — громко хохотнул Бикслоу и снова выкрутил музыку на полную катушку. — Идите разбираться в другое место! С Миры наконец спало оцепенение и она, подхватив Меледи под руку, утащила её в противоположный угол комнаты. Почти то же самое проделала Кагура. Правда, в отличие от Филгуд, Роуг казался ужасно разъяренным. — Чепуха, — фыркнула Меледи и забилась в угол роскошного дивана. Её огромные зелёные глаза снова светились каким-то безумием. Мираджейн это лишь сильнее обеспокоило. Ведь их перепалки никогда не носили дружеский характер. — Меледи, что с тобой? — Мира сжала её маленькую ладонь в своей. — Это совсем на тебя не похоже. Девушка несколько раз сморгнула и посмотрела на неё уже более осмысленным взглядом. — Мира, я такая идиотка.

***

В тот момент, когда она подошла, Грей сидел на подоконнике у распахнутого настежь окна и листал вакансии подработок для школьников Магнолии. Сайт то и дело выдавал уборщиков на треть ставки, помощников репетиторов, посудомоев, официантов и продавцов местных супермаркетов. Он уже был готов откликнуться на объявление ближайшей к дому булочной, куда требовался сотрудник на вечерние часы, но внезапно на него упала длинная тень. Грей ощутил как по воздуху разнёсся аромат лаванды — горьковатый, прохладный и почти невесомый. Напротив стояла мрачная староста, сжимая в тонких пальцах учебный журнал. Грей стянул один из наушников и невольно засмотрелся на то, как солнечный луч заботливо вплёлся в её алые волосы, в тех местах делая их рубиновыми. Такой необыкновенный оттенок, и почему-то странно знакомый. — Привет, — звучало формально и буднично. — Сегодня тебе придётся остаться после уроков, потому что нас ждёт уборка класса. После этих слов Эльза гордо удалилась, однако Грею показалось, что она слишком прямо держит и без того ровную спину.

***

За окном стоял ранний апрельский вечер. Шумная Магнолия уже светилась неоновыми вывесками кафе и баров, жёлтыми окнами многоэтажек, фарами спешащих машин и мигающими светофорами. Кто-то возвращался с работы или учёбы, а кто-то просто гулял: веселился или пытался преодолеть бесконечную скуку однообразных дней. Этот город не был столь огромным, как Крокус, однако жизнь здесь не останавливалась ни на секунду. Нацу сидел за прилавком и клевал носом перед учебником химии. Он был совершенно далёк от идеального ученика — его имя никогда не стояло выше восемьдесят четвёртого по успеваемости, однако Драгнил всё равно пытался поддерживать иллюзию учёбы в своих непростых днях. Он хватал урывками какие-то знания, чтобы сдавать тесты на минимально проходные баллы, старался хоть как-то показать остальным, что в полном порядке. И, как ни странно, у Нацу это неплохо получалось. Многие думали, что он обычный болван, который решил поставить крест на своём будущем. Тот, у кого на лице вечно дурацкая улыбка и забавное бахвальство на губах. Когда Нацу только поступал в старшую школу, он мечтал о карьере учёного. Он представлял, что за три года непременно успеет подготовиться к самым сложным экзаменам, будет красоваться в десятке лучших учеников и читать кучу научных книжек по вечерам. Но жизнь непредсказуемая штука. Сейчас Нацу эти книги продаёт другим людям. Здесь, в маленьком книжном магазинчике, которым владеет Тотомару, его незадачливый Шеф. И ладно, если бы у Драгнила была только эта работа. Нацу сквозь сон почесал запястье — оно быстро заживало, и оттого коричневая корочка постепенно превращалась в ярко-розовый рубец, который ужасно хотелось расчесать до крови. Ещё у него ужасно ныли перевязанные рёбра — в прошлый раз не обошлось без лишних травм, но Нацу было до лампочки. Он словно намеренно разрушал своё тело. Парень едва не подскочил, зацепив пальцами фиолетовый синяк на плече — было до чёртиков больно и сладкий сон будто рукой смело. — Твою ж… — Нацу хотел грязно выругаться, но вовремя остановился — из-за полок с детективами показалась макушка старушонки, которая постоянно приходила в этот магазинчик, чтобы закупиться забавными книгами. — Всё в порядке, леди, — Нацу широко ей улыбнулся и махнул рукой. Когда клиентка вновь углубилась в свои поиски, Нацу решил проверить чат и заодно написать своей приятельнице, с которой они регулярно переписывались уже полгода. Он нашёл её в школьном чате. На самом деле Нацу довольно поздно туда попал — к тому моменту между участниками успели сложиться какие-то отношения, а кто-то и вовсе переписывался в приватной беседе без лишних ушей уже долгое время. Но он не переживал, что влился слишком поздно — ребята приняли его с теплотой, к тому же, время от времени в беседе то появлялись, то исчезали другие участники. По словам Ведьмы, этот чат создал выпускник школы, который так и не смог наладить отношения с коллективом. Потому, ему пришло в голову создать анонимный чат для общего комфорта, и, в особенности, для таких неуверенных людей, как он сам. Однако никто уже не помнил имени этого старшеклассника. По расчётам Нацу, он уже наверняка заканчивает университет. Подругу по переписке звали Hime. По крайней мере, она отзывалась на этот ник и даже в приватной беседе отказывалась называть своё настоящее имя. Наверняка у неё была ни одна причина, чтобы скрывать его, а Нацу с уважением относился к неприкосновенности. Потому, никогда не требовал от Hime слишком личной информации. Она постепенно сама доверилась ему и рассказывала о проблемах в семье, о которых в общем чате никогда не упоминала. Нацу знал, что её отец не последний человек в Магнолии. Потому, он догадывался, что положение его подруги весьма высокое. Правда, тогда он не догадывался насколько. приватный чат Дракон: Снова молчишь... Дракон: С отцом помирилась? Hime: Если бы. Мы наоборот ещё сильнее поссорились. В который раз убеждаюсь, что его ничего не интересует кроме бизнеса. И я такой же бизнес, как и его страховая компания. Hime: Хочу сбежать. Дракон: Погоди, не пори горячку. Ты спокойно с ним разговаривала? Hime: В начале да. Но потом он вывел меня из себя и я сорвалась. Дракон: Ты же в выпускном классе? Hime: Ага Нацу ощутил лёгкое покалывание на кончиках пальцев. А ведь она могла учиться с ним в одном классе. Да и выяснить хотя бы примерно её личность не составит труда — богачка, всё время скрывает свою личную жизнь и мало с кем общается. Но он тут же вспомнил, как Hime всё время переживала о своей приватности, всегда ёрничала в общем чате и подшучивала над участниками, лишь бы не казаться такой, какой она была на самом деле. И наверняка она присоединилась к чату из-за одиночества. Будет ли правильным, если он постарается вывести её на чистую воду? Возможно она и сама захочет открыться перед Нацу. Дракон: Осталось меньше года. Дракон: Возможно скажу глупую вещь, но ты могла бы сбежать сразу после выпускного или что-то в этом роде. Hime: Я стала чаще об этом думать в последнее время, но для этого нужна хорошая подготовка. Ведь нужно знать, куда бежать. Hime: Я бы очень хотела, чтобы отцу перестали приходить в голову эти бредни. Тогда бы я смогла остаться с мамой. Дракон: Это может быть просто запасным вариантом. На тот случай, если отец не успокоится. Hime: Верно, мне нужен запасной вариант. Hime: Ладно, это сейчас не так важно. Лучше расскажи, как твои дела? Как работа, сестра? Дракон: Всё как обычно. Сегодня с утра на работе, потому опять школу пропустил. Зато поспал на час дольше. Hime: Неужели ты опять перерабатываешь в свои выходные? Дракон: Нуу, всякое случается. Hime: Я беспокоюсь. Пожалуйста, береги себя. Дракон: Со мной всё отлично будет. Как-нибудь выберусь~ Hime: Наше общение — очень дорого для меня. Просто помни об этом, когда снова будешь рисковать головой. Нацу невольно улыбнулся. Он знал, что самые близкие люди пекутся о его состоянии. Но слышать это от девчонки, с которой Нацу никогда не заговаривал, было вдвойне волнительнее. Он не очень понимал куда его заводят эти мысли. Разве можно полюбить того, кого никогда не видел? Но даже если и видел, откуда ему знать, что эта девушка ему понравится внешне? Нацу задумчиво полистал учебник химии. Так ли важна внешность, если его душа уже тянется к ней? Он не был из тех лицемерных людей, которые без конца повторяли, что влюбляются только в душу, и внешность совсем не при чём. Нацу считал, что одно другому не мешает, и что наукой доказано — люди обращают внимание на внешность. Оттого Драгнил чувствовал диссонанс — эта девчонка знала много личных вещей о нём, проявляла искреннее беспокойство и говорила чепуху, от которой Нацу иногда брало смущение. Но он ни разу не смотрел ей в глаза, не касался кожи и волос, не слышал её смеха и голоса. Какой она была? Каждый раз в попытках представить её внешность Нацу оставался ни с чем. Когда-то он любил другую девушку, милую сестрёнку Миры, Лисанну. Но что-то подсказывало Нацу, что Hime совсем другая. И потом, что бы она сказала, если бы увидела его в жизни?

***

Как только прозвенел звонок с последнего урока, одноклассники начали медленно расходиться. Мира поспешила в радио студию, где её поджидали Лисанна и Лаки, редактор школьной газеты. Райджиншу в компании Гажила отправились прямиком к Лаксусу — репетировать новую песню, которую им хотелось сыграть на городском фестивале в этом месяце. Обеспокоенная Люси Хартфилия сразу же куда-то исчезла после звонка, прихватив с собой растерянную Леви Макгарден. Кану у ворот забрал какой-то самоуверенный парень на внушительном байке. Шумный Драгнил и вовсе не появился в этот день на уроках. Эльзы долго не было. Она ушла в учительскую вернуть журнал, однако, по всей видимости, застряла по каким-то нелепым поручениям. Потому, Грей решил ненадолго выйти во двор, чтобы покурить и развеять скуку. Он прошёл мимо невысокой девчонки с двумя длинными голубыми хвостиками, которая копошилась в классе дольше остальных. Кажется Мира назвала её Джувией, но Грей не был уверен до конца — память на имена всегда его подводила, особенно, если он не был знаком лично. Та ощутимо вздрогнула, чем заставила Фуллбастера обратить внимание. У неё была бледная тонкая кожа и мечтательные глаза тёмно-синего цвета. Она была одета в ту же школьную форму, что и остальные, однако было заметно, как она пыталась вдохнуть в неё собственную индивидуальность — воздушные нежно-голубые рюши на юбке, гольфы с крохотными бантиками, целая связка милых брелоков на сумке. Пожалуй, ей хорошо подходила характеристика милая и странная, хотя, Грею не очень нравилось вешать ярлыки. Однако, все этим грешат, когда оказываются в незнакомом месте и с незнакомыми людьми. Грей молча прошёл мимо, попутно вытягивая из кармана брюк старенький mp3 плеер. Он не знал с каким разочарованием выдохнула эта незнакомка, стоило ему оставить её наедине с собой. На заднем дворе вновь было пусто. Сюда доносились звуки со школьного стадиона — топот десятков ног, оглушительный свист и недовольные крики Водолей-сенсея в рупор, которая тренировала местную легкоатлетическую команду к спортивному фестивалю. Но всё это — даже расслабляло и настраивало на лирический лад. Грей расположился в тени ветвей уже облетевшей сакуры. Он опёрся о тёплый ствол и нашарил в кармане пачку начатых сигарет и массивную металлическую зажигалку — подарок Леона ко дню рождения. Спустя мгновение, он затянулся медленно тлеющей крепкой сигаретой. В воздух устремился лёгкий дымок. Грей задумчиво наблюдал за тем, как он поднимается выше и растворяется, уносимый невидимым ветром. В наушниках играла любимая группа, а в пачке было по крайней мере три сигареты. Безмятежное небо было таким голубым и светящимся, что Грей невольно засмотрелся. В голове было почти пусто — мысли перетекали из одной в другую, напоминая непонятный кисель. Плывущее напротив облако напоминало фантастического кота с большой головой и двумя нелепыми крылышками. А то, что после него — высокую башню, в которой наверняка прячется красавица-принцесса, охраняемая грозным драконом. А то, что ещё дальше похоже на цветок неправильной формы.

Can you feel?

Can you feel that hybrid rainbow?

Koko wa tochuu nanda tte shinjitai

I can feel

I can feel that hybrid rainbow

Kinou made erabarenakatta

Bokura demo ashita wo mottery*

The Pillows — Hybrid Rainbow

Внезапно его спокойствие нарушили. На лицо Грея упала высокая тень, почти мгновенно избавив от приятной полудрёмы. Он нахмурился и нехотя вытащил из уха наушник. Вокалист продолжал петь о неведомом рубеже, но Фуллбастер его будто не слышал уже. Напротив стояла грозная староста, скрестив на груди руки и широко расставив стройные ноги, обтянутые светлыми гольфами. Её бледное лицо выражало крайнюю степень недовольства и даже гнев, и Грей успел меланхолично подумать, что оно до нелепого смешное. — Ты вообще нормальный? — Эльза сразу же накинулась с обвинениями. Грей стряхнул пепел в листву и спокойно пожал плечами. А кто в современном мире вообще в полном рассудке? — На территории школы курение строго запрещено, — отчеканила она и продолжила буравить его возмущённым взглядом. Наверняка она надеялась, что это подействует и новенький тут же найдёт запропастившуюся совесть и извинится. Однако Грей воспринял всё куда прозаичнее. Он медленно приподнялся и сказал первую глупость, что пришло ему на ум. — У тебя трусы видно, — мирно констатировал он. — Ничего такие. Оторопевшая Эльза быстро-быстро захлопала длинными ресницами, не в силах поверить в то, что сейчас слышит. Он полностью сбил её с толку своими нелепыми словами. Она не была из стеснительных, однако рука всё равно на автомате потянулась поправить клетчатую юбку. Вдруг меланхоличное лицо Грея преобразилось. Он рассмеялся, едва не подавившись сигаретным дымом. А Эльза стояла в ещё большем ступоре, абсолютно не понимая в чём дело. — Да ладно тебе, я шучу, — тот медленно поднялся и отряхнул штаны. — Видела бы ты своё лицо. Эльза почувствовала, как щёки обдало жаром. Этот недоумок всерьез разозлил её. Неужели, он не понимает, с кем разговаривает? Грей в этот момент лениво потушил сигарету и медленно пересёк двор, засунув руки в карманы школьных брюк. Хоть занудство Эльзы и утомляло, но сама Эльза вызывала непрошенный интерес — совсем лёгкий и на первый взгляд незначительный. Староста громко цокнула, выражая своё негодование, и отправилась следом, сжимая кулаки. Совсем скоро она перегнала его — с уже привычным суровым лицом, механической походкой, лишённой элегантности, и внутренней досадой. Эльза Скарлет не любила, когда её заставали врасплох, и, уж тем более, таким детским способом. Но ты ведь сама попалась. Эльза мысленно фыркнула. Стоило потерять бдительность, как начинались подобные глупости. Впрочем, она не собиралась об этом думать дольше нужного. Лишь только отметила, что Меледи была права — новичок из того типа людей, которым побоку всё вокруг. Что у таких в голове, Эльза никогда не понимала, да и как-то не хотелось. Какое ей дело, что там у других? Такие мысли всегда привносили хаос в её и без того пасмурную жизнь. И всё, что Эльза так старательно хоронила в себе, медленно выходило наружу. Вот так она и познакомилась с мрачным и невозмутимым Греем Фуллбастером. Тогда Эльза ещё не знала, что, ко всему прочему, он ещё и проницательный.