Between the Lines (между строк)

Гермиона вздохнула, ее глаза смотрели на восход солнца с разрушенного моста. Мост и прилегающий к нему внутренний двор все еще были в руинах, но именно поэтому она вернулась сюда, не так ли? Чтобы помочь в восстановлении Хогвартса. Война наконец закончилась, и они победили. Но Гермиона на самом деле не чувствовала, что они победили, не из-за растущих потерь, которые все еще были ошеломляющими, если она думала о них слишком долго. Воспоминания о войне и тех, кого она потеряла, — о том, что она пережила, — заставили ее плакать во сне, хвататься за все, что могло спасти ее, хотя этого никогда не будет. Она чувствовала, что постарела на куда больше , чем было на самом деле; ей еще не было и двадцати. Гермиона моргнула, когда заметила тень от пролетевшей над ней совы. Юная ведьма протянула руку, чтобы сова села на нее. Как только птица села, она погладила ее перья, прежде чем принять пергамент, который она держала. “Спасибо... Но у меня нет для тебя никаких угощений”. Сова проворковала ей в ответ, прежде чем снова взмыть в небо. Гермиона посмотрела на письмо в своих руках и прищурилась. Фамильная печать Блэков? Не осталось никого, кто мог бы использовать эту печать. Андромеда, конечно, не стала бы. Род Блэков умер вместе с Сириусом. Как раз в тот момент, когда она собиралась сломать печать и удовлетворить свое любопытство, ее напугал голос. “Гермиона? Профессор Макгоногалл ищет тебя. Все в порядке?” Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на Невилла и Луну, которые стояли в нескольких метрах от нее, глядя на нее с обеспокоенными улыбками. Гермиона устало улыбнулась в ответ, бросив последний взгляд на горизонт, прежде чем отправиться обратно во внутренний двор, предварительно засунув письмо в карман пальто. “Да, все в порядке”, - пробормотала Гермиона, присоединившись к ним. Она прочтет письмо позже; прямо сейчас Хогвартс нуждался в ней больше, чем в ее любопытстве узнать, кто его отправил. Целостность башен Гриффиндора и Равенкло не позволяла никому оставаться в них из-за боязни, что на них упадут обломки, пока они спят, поэтому многие из тех, кто остался в залах замка, свернулись калачиком в общих комнатах Хаффлпаффа и Слизерина. Итак, Гермиона не могла уснуть той ночью, когда вспомнила, что кусок пергамента прожег дыру в кармане ее пальто. Гермиона устроилась в удобном кресле у камина в гостиной Хаффлпаффа и, наконец, сломала печать, чтобы прочитать письмо. Ее взгляд метнулся вниз, и она задержала дыхание, увидев имя, нацарапанное закольцованным курсивом. Нарцисса Малфой? Чего она хотела? И почему она использовала фамильную печать Блэков, а не Малфоев? Мисс Грейнджер, Я пишу это письмо, чтобы сказать. Спасибо. Вам не нужно было выступать от моего имени на суде, но вы это сделали. Я даже не надеялась, что вы это сделаете, или что это сделает кто-либо другой, если уж на то пошло. Мое участие в войне было в лучшем случае минимальным, но, тем не менее, я была вовлечена. И слишком поздно я поняла, насколько ошибалась. Но к тому времени всё, что действительно имело значение, - это вернуть Драко свободу. Я в долгу перед ним после того, как не смогла защитить его от превращения в то, чего он боялся — пожирателя смерти. И всё же вы стояли перед всеми и говорил им, что я стою риска, стою потенциальной негативной реакции, которую вы получите, защищая меня от последствий войны, в которой я была слишком самонадеянна. Никакие извинения или банальности не отменят моей роли на войне или того, что произошло с вами в моем доме, и я это понимаю. Я никогда не буду ожидать прощения и не думаю, что заслуживаю его. Но, пожалуйста, поймите, что я испытываю глубочайшую благодарность за ваши действия на моем суде. Вы сильная ведьма. Сильнее, чем я когда-либо была и когда-либо буду. Я знаю, вы совершите великие дела в своей жизни, мисс Грейнджер. Всего наилучшего, Нарцисса Малфой Гермиона моргнула. Она не ожидала никакой официальной благодарности от этой женщины. Гермиона даже не знала, почему она сама вступилась за Нарциссу. Гермиона откинулась на спинку кресла, вспоминая судебный процесс, затем вздохнула. Ложь самой себе не принесла ей пользы, по крайней мере, когда она действительно знала, почему встала перед всеми этими людьми и заявила, что Нарциссу следует оправдать за её преступления. Это были её глаза. Эти грустные и усталые, ясные голубые глаза. Глаза человека, которого били снова и снова, но он всё ещё пытался встать. Но более того, Нарцисса даже не защищала себя; она боролась за своего сына. Требуя, чтобы он, из всех тех, кто замешан в войне, вышел на свободу. Даже если у неё не было тёмной метки, а у него была, она была полностью готова принять его приговор, чтобы у него был шанс на будущее. Женщина, которая делала всё возможное, чтобы защитить свою семью. Гермиона слишком хорошо знала, каково это, и именно поэтому она встала и заявила о своей поддержке помилования Нарциссы Малфой. Это поставило её в непростую ситуацию с Уизли, неудачный побочный эффект, который по совпадению положил конец её отношениям с Роном. Не то чтобы Гермиона была полностью убита горем из-за потери или чего-то подобного. Гермиона выбралась из удобного кресла и схватила перо и немного пергамента. Она решила, что ответит на письмо, пока не спит. С этой мыслью она задалась вопросом, ожидала ли Нарцисса вообще ответа. Её письмо казалось таким окончательным. Гермионе это не понравилось. Ей не понравилось, что в этом было что-то зловещее, что она не могла сформулировать. Гермиона уселась за деревянный кофейный столик перед камином и начала нацарапывать ответ. Что-то не слишком профессиональное и чопорное. И, может быть ... может быть, объяснение того, почему она давала показания на суде. Возможно. Гермиона не знала, как много она хотела включить. Нарцисса могла прислать это из простой вежливости, и если Гермиона ответит, возможно, это будет воспринято не так хорошо, как она надеялась. Я уже пишу. Нет смысла сомневаться в этом. Итак, Гермиона написала письмо, запечатала его пустой печатью и вышла из гостиной, чтобы отправить его. Если она не отправит это сейчас, у неё сдадут нервы, и это никогда не будет отправлено. Нарцисса Малфой потратила вечность, пытаясь загладить свою роль в войне. Она ни в малейшей степени не ожидала прощения; это не было её целью. Её цель была проста: завоевать достаточно сочувствия или благосклонности, чтобы проложить Драко путь обратно в общество. Нарцисса была готова прятаться в Блэк-Мэноре до конца своих дней, если это означало, что у Драко может быть нормальная жизнь. Нарцисса сидела в своем саду, пила чуть теплый чай и смотрела на звезды. Больше всего ей нравилось любоваться звездами, когда ночи были ясными. Это заставило её почувствовать близость к тем, кого она потеряла в своей жизни. Единственное реальное преимущество наличия семьи с именами звезд. Нарцисса заметила приближающуюся к ней неизвестную сову, которая кружила над ней с письмом в когтях. Нарцисса наблюдала, как письмо упало ей на колени, прежде чем улететь обратно в небо. Итак, это была не личная сова; они, как правило, ожидали, что их побалуют угощениями или вниманием, когда отправляли письма. Это заставило Нарциссу забеспокоиться о содержании письма. Беспокойство усилилось, когда она заметила пустую печать. Нарцисса была мастером скрывать свои чувства за маской безразличия, но здесь, одна, в тишине своего пустого сада, беспокойство Нарциссы отразилось на её лице в гримасе. По крайней мере, это не вопиллер.… Единственная светлая сторона, которую она могла разглядеть. Идеально наманикюренные ногти Нарциссы сломали печать на письме, и она медленно развернула его. Мадам Малфой, Признаюсь, я была удивлена, получив ваше благодарственное письмо. Совершенно ненужное, на мой взгляд, но тем не менее ценное. Вы сделали много вещей, которые оправдали мои показания для вашего прощения. Я решила напомнить вам о них, поскольку, похоже, вы забыли. Вы заботились обо всех нас, которых держали в плену в вашем доме, даже когда в этом не было необходимости. Вы могли бы накормить нас всех заплесневелым хлебом и загрязненной водой, но вы этого не сделали. И вы согревали нас в холоде подземелья. Даже если вы не могли исцелить нас, что я понимаю, вы сделали плен менее мучительным. Благодаря вам мой разум остался нетронутым. Я могла сойти с ума и потерять хоть крупицу функционального здравомыслия из-за Беллатрикс. Но вы защитили меня от проклятия; Я знаю, что это были вы. Вы были похожи на океанские волны и теплое солнце. И всё, что я помню, были ваши глаза. И, конечно, печально известная ложь "Гарри Поттер мёртв". Неважно, насколько эгоистично было лгать ради своего сына, вы всё равно переломили ход войны в нашу пользу. Война была выиграна благодаря вашим действиям, и это простой факт. Я знаю,избежание Азкабана после такой войны - это вообще не совсем свобода, но я очень надеюсь, что когда-нибудь в будущем все забудут войну и идеологии, которые её увековечили. До тех пор всё, о чем я могу попросить, это беречь себя и быть в безопасности. С уважением, Гермиона Грейнджер. P.S. Не беспокойтесь о Драко; я тоже возвращаюсь в Хогвартс на последний год обучения. Я буду присматривать за ним столько, сколько он мне позволит. Возможно, он не примет мою помощь, но, по крайней мере, я могу проклясть тех, кто желает ему зла. Во время войны мы все совершали поступки, которыми не гордились. Возможно, он и был пожирателем смерти, но он никогда никого не убивал. Нарцисса уставилась на письмо, её глаза расширились от непролитых слез. Ох. Она действительно не ожидала ответа от Гермионы Грейнджер, когда отправляла письмо тем утром. На самом деле, она ожидала, что письмо будет отправлено обратно или сожжено без вскрытия. Но вот она здесь, сидит с ответом в руках. Тем не менее, это был добрый ответ! Тот, который пытался развеять её тревоги и взывал к её чувствам. Должна ли она была ответить на это тем же? Нарцисса не могла избавиться от ощущения, что Гермиона открыла дверь для разговора. Но опять же, было слишком поздно, чтобы обдумывать ответ. Нарцисса перечитывала письмо утром и решала, нужно ли возвращать. Нарцисса зашла внутрь, чтобы подготовиться ко сну. В поместье было тихо и пусто. Оказаться дома одной после стольких лет, проведенных с мужем, сыном, сестрой и множеством нежеланных гостей , было так нервно. Она улеглась в свою кровать, слишком большую для неё одной после того, как у неё десятилетиями был партнер по постели, положила письмо на тумбочку и понадеялась на сон без сновидений.