that isn't nothing

Прошла уже половина сезона с Повстанцами, а они так почти ничего и не узнали о своем новичке, Ниле Джостене. Конечно, они знали то, что было написано о нем в статьях и то, о чем говорили на новостных каналах, но они не знали его. Во всех этих статьях о нем писали, как о новичке с длинным языком, который каким-то образом смог стать капитаном Лис и даже привел тех к победе в нескольких чемпионатах. Другие источники рассказывали о его сомнительном прошлом и ужасном инциденте, после которого у него остались шрамы на лице. Большая часть его новой команды отказалась от попыток выяснить что-нибудь у него лично, он никогда не отвечал на вопросы, не связанные с экси. Была парочка упрямых игроков, которые не теряли надежду. Холлис была как раз одной из таких. Она была капитаном этого безрассудного мальчишки и намеревалась узнать его получше, хотел он этого или нет. Холлис пришла на стадион пораньше с желанием побыть наедине с собой до появления остальных игроков. Именно поэтому она была удивлена, когда спустя десять минут появился Нил, крепко прижимая телефон к уху. — Нет, ты не можешь кормить кошек мороженым, — говорит он, потирая глаза. — Меня не волнует, просила Сэр об этом или нет, предполагается, что ты ответственный родитель. Холлис старается не показывать, что она прислушивается к разговору, но это не имеет никакого смысла, потому что Нил машет ей рукой и возвращается к звонку, совершенно не переживая о ее присутствии. — Я оставил с тобой Сэр всего на одни выходные, и что ты вытворяешь? — он вздыхает. — Если ты дашь ей мороженое, тебе достанется меньше, — он говорит это так, словно это существенный аргумент. По всей видимости, так оно и есть, потому что он начинает улыбаться, пока открывает свой шкафчик. — Спасибо. Мне нужно готовиться к тренировке, я позвоню, когда закончу. На мгновение он прислушивается к собеседнику, а после нежно напевает: — Я тоже тебя люблю. Это настолько удивляет Холлис, что она чуть не ударяется рукой об дверцу своего собственного шкафчика. Как бы то ни было, ей удается избежать этого и она делает вид, будто бы ничего не произошло. Она бы никогда не подумала, что из всех членов команды именно у Нила был кто-то. Складывалось впечатление, что он жил и дышал лишь экси, поэтому было сложно представить, что у него была жизнь за пределами спорта. В раздевалке в полной тишине слышится еще какое-то копошение, прежде чем Холлис начинает чувствовать себя неловко и прочищает горло. — У тебя есть кошки? — спрашивает она с почти полной уверенностью, что если бы она спросила, с кем он разговаривал, то ответа бы не было. Она оборачивается и видит, что Нил прислонился к своему шкафчику, все еще держа телефон в руке. — Ага, они появились у нас на моем пятом курсе, — осторожно говорит он. Холлис не упускает, что он говорит «у нас». — Но ты ведь не мог жить с ними в общаге, да? Он мотает головой. — У нас была квартира, в которой они и жили весь тот год, пока я заканчивал обучение. Хотя теперь большую часть времени Сэр живет со мной, они ненавидят летать, поэтому иногда когда я уезжаю сюда, она остается там, дома. Она также не упускает, что Нил использует слово «дом». Для Нила это место домом не было, и она умирала от жажды узнать, где тот на самом деле находился. Она решается рискнуть, спросив: — А где твой дом? Нил колеблется, но мягкая улыбка все же расплывается на его лице. — Сейчас в Атланте. Ответ удивил настолько, что даже ее брови рванули вверх. Атланта была далеко от Чикаго, и она даже представить себе не могла, что кто-то захочет быть в отношениях, находясь на таком расстоянии. У нее не осталось времени задать другие вопросы, потому что остальная часть команды тоже начала по-тихоньку приходить, и Нил ушел в душевые, чтобы переодеться, оставляя ее с огромным количеством вопросов — теперь их стало еще больше, чем было изначально.