Куколка

      «Куколка», — едва слышно хрипит Рики, талии осиной, скрытой под дорогой тканью платья, руками касаясь. Сону лишь щеками привычно краснеет, улыбаясь смущённо и так по-детски. Сону платьишки вычурно короткие носит, что его талию и бёдра соблазнительные обтягивают, губки пухлые у зеркала малюет тинтами блестящими, и глазками оленьими перед Рики хлопает, овечку невинную играя. И Нишимура на это каждый раз ведётся — подарками дорогими задаривает, в благодарность сладкие поцелуи получая, по ресторанам водит, и на все хотелки возлюбленного дебетовую карту к терминалу прикладывает, наслаждаясь ярко сверкающими глазами.       «Куколка», — шепчет Рики в чужое ухо, трепетно хрупкую талию в руках сжимая. Он поцелуями скользит по нежной коже, собирая губами сладость чужих духов, и упивается тихими вздохами, что младший так трепетно за маленькой ладошкой скрыть пытается. Сону невинен и совсем неопытен в постельных делах, поэтому смущённо в крепкие плечи упирается, мягко отодвигая мужчину от себя, и снова краснеет, слыша сладкое «Куколка».       Все вокруг твердят, что им нельзя быть вместе — между ними двенадцать лет разницы: Сону едва школу закончил, и уже отдал своё сердце главе якудза, который безжалостно глотки людям перерезает, не роняя ни слова. Рядом с Рики оставаться опасно, но Сону, сверкая невинным взглядом, тянет его в свои объятия, окутывая шлейфом сладко пахнущих духов, и шепчет совсем тихонько слова о любви.       Им нельзя быть вместе — Рики деньги нечестным трудом зарабатывает, руки марая в чужой крови, и людьми торгует, как скотом, лишь злобную ухмылку на губы натягивая. Но Сону он любит и лелеет, за Сону он кости всем переломать готов — Сону его слабость. Он млеет и губы невольно в улыбке искренней растягивает, стоит только младшему перед ним в новом платье покружиться или ресницами выкрашенными похлопать невинно. Рики в желании прикоснуться к нежному телу изнемогает, томится в ожиданиях и словах искренних.        — Позволишь взять тебя сегодня? — шепчет Нишимура, губами чужой светлой кожи на шее касаясь. Он оставляет поцелуи едва ощутимые, и руками шарит по хрупкой спине, прижимая к себе ближе, чтобы не сбежал. — Я хочу сделать тебя своим, куколка. Раз и навсегда, — Сону в его руках только дрожит возбужденно, дыша сквозь приоткрытый рот, и пальцами губ собственных касается, пытаясь за фалангами скрыть тихие вздохи.        — Я ведь и так твой, — шелестит он едва уловимо, мягко на чужие плечи надавливая. — Или я ошибаюсь?        — Не ошибаешься, душа моя, — мягкая ладошка оказывается в цепкой хватке грубых пальцев, а по нежному запястью губы скользят, собирая сладость кожи. — Я люблю тебя. Позволь мне быть с тобой этой ночью.       И Рики целует, не дожидаясь ответа. Потому что знает, что его не оттолкнут. Потому что знает, что любят. Сону сам к нему тянется, неосторожно рюши миленького платья подцепляя, и бёдра белоснежные обнажает, тут же коленки смущённо сводя. Он не боится Рики, лишь смущается немного, когда тот мешающую ткань бережно стаскивает, и прикипает губами к фарфоровой коже, скользя взглядом по столь желанному телу.        — Кто сделал это с тобой, душа моя? — хрипит мужчина, пальцами порезы на пышных бёдрах обводя, и взглядом встревоженным и злым в чужие глаза смотрит. — Кто посмел обидеть?        — Не важно. Это совсем не важно, — в ответ шепчет Ким, руками мягкими чужих щёк касаясь.       Он целует, чтобы отвлечь от мыслей поганых, пальчиками зарываясь в тёмные пряди, и не отпускает Рики ни на миг. Стонет ему прямо в губы, касаниями чужих горячих рук наслаждаясь, и сам прикасается робко к крепкой груди, ноготками игриво кожу царапая. Ему совсем не страшно, когда Нишимура голодным зверем его на кровать опрокидывает и нависает сверху, впиваясь в губы новым поцелуем. Сону под касаниями жадными плавится, всхлипывая сладко, и спину на мягких подушках гнёт, тихо прося старшего не останавливаться.       Сону — единственный, кто заставляет Рики изнывать от желания, не делая при этом ничего сверхъестественного. Он лишь личико заалевшее за ладонью нежной прячет и хнычет плаксиво, лисьим взглядом из-под пушистых ресниц наблюдая за порхающим над его бёдрами мужчиной, а Рики млеет, поцелуями ласковыми его кожу осыпая, и оставляет на бёдрах свои едва заметные метки. Он не порочит Сону, нет, — он ласкает девственное тело, пальцами мягко по всем чувствительным точкам проводя, и ныряет фалангами в жаркую узость чужого тела. С Сону он крайне нежен и осторожен — целует совсем невесомо, позволяя губы свои кусать, и скользит ладонью по мягкой коже, собирая её дрожь кончиками пальцев. Ким скулит тихонько от кольнувшей боли растянувшихся мышц, но от прикосновений не уходит — прижимается к чужой груди трепетно, и ноготками осторожно плечи царапает, выдыхая мужчине в скулу.        — Моя куколка, — шепчет Нишимура тихо, вновь прикипая губами к бёдрам мягким. Сону только всхлипывает плаксиво, чувствительной кожей влажные поцелуи ощущая, и в руках шелковую ткань мнёт, глаза очаровательно зажмуривая.       Он стонет едва слышно, стоит лишь Рики задеть чувствительную точку внутри него, и бёдра свести пытается, мягко царапая их отросшими ноготками. Он тает на мягких подушках, голову наверх откидывая, и взглядом влажным продолжает наблюдать. Рики не спешит — пальцами оглаживает стенки тугие, губами скользит по коже изнеженной и ладонью по мягкому животу ведёт, прикладывая руку к груди — туда, где сердце стучит громко-громко.       Сону хнычет прерывисто, будучи на широкой постели распластанным, и тело своё отдаёт беспощадному монстру, чьи руки в крови чужой по локоть измазаны. Он спину гнёт и стонет его имя, взглядом слёзным впиваясь в острые скулы, и теряет всю свою гордость в складках шелковистых простыней. Рики, со всеми грубый и холодный, ведёт себя с ним будто с настоящей куклой — едва касается бледной кожи, поцелуи прерывистые на ней оставляя, и следы розоватые языком зализывает, преданно смотря в глаза.        — Как ты хочешь, куколка? — шумно выдыхает он в самые губы Кима и красотой чужих глаз упивается.       Сону красив, чертовски красив. Его кожа фарфоровая изящно поблёскивает в свете ночника, глаза сверкают чистой невинностью и таким желанным доверием, а нежные руки с ароматом сладким тянутся к шее Рики, притягивая ближе к себе. Сону целует мягко и робко, бёдра пышные сводя от жара внизу живота, и в волосы чужие пальчиками зарывается, оттягивая осторожно тёмные прядки.        — Хочу задохнуться в твоей любви, — на выдохе шепчет он, губы в трогательной улыбке растягивая.       И Сону задыхается. Губами воздух недостающий хватает, чувствуя наполняющую его горячую плоть, и хнычет совсем тихонько, смотря в преданные глаза мужчины. В них чистейшее обожание и любовь, смущающие до глубины души. Ким глаза прикрывает, лишь бы не смущаться ещё больше, и губу закусывает осторожно, вновь пряча очаровательно алеющее личико за мягкой ладошкой. Рики умереть готов от любви к этому парню — касается мягко, новые вздохи из бледной груди выбивая, и толкается осторожно, губами ловя собственное имя.       Он берёт его нежно на шелковых простынях своей огромной кровати, взглядом впивается в бледные шрамы, уродливо пачкающие кожу, и обещает себе разорвать чужих обидчиков в клочья. Потому что никто не смеет делать Сону больно. Потому что Сону, его нежная и хрупкая куколка, — его слабость. Он каждого в порошок сотрёт за рубцы и порезы на мягкой коже, никому не позволит порочить девственно невинное тело.       Сону в любви к мужчине утопает — хнычет так сладко, ноги всё шире раздвигая, и умилительно слезами умывается, тихонько скуля чужое имя. Он плечи чужие мягко царапает, раскидывая волосы светлые по подушке, и спину алебастровую гнёт, на атомы рассыпаясь под крепким телом — с Рики ему до волшебного хорошо. Рики целует влажные от слёз щёки, заботливо спрашивая всё ли в порядке, ласково касается кожи и шепчет совсем тихо слова о любви, что теряются в складках постельного белья.        — Моя нежная куколка, — едва слышно хрипит он, голову роняя в бархатный изгиб чужого хрупкого плеча, и поцелуи сладкие на коже оставляет.       Сону не отвечает. Он головой вертит в разные стороны, стараясь стоны громкие сдержать, и умилительно ладонь к лицу прижимает, слёзным взглядом из-под веера ресниц смотря на мужчину — Рики за взгляд этих светлых невинных глаз готов любого на куски порвать.       И он порвёт. По утру найдёт каждого, кто нежную кожу Кима изуродовать посмел, и беспощадно всадит пулю в лоб, не моргнув и глазом. Потому что Сону, его нежная и хрупкая куколка, — его слабость.