Скоро увидимся

В дверь сдержанно постучали. Ровно три раза. — Войдите. За постепенно открывающейся дверью оказалась нетипично скромная Наташа, с руками в карманах. Она подалась вперед и прямо взглянула на одетого в отельный халат Семенюка, сидящего на краю кровати. — Привет, Вова. Ничего, если я потревожу тебя? Взгляд мужчины был еще рассеянным после недавнего горячего душа. — Конечно, проходи, Наташ. Она удобно уселась и ясно взглянула на него с легкой улыбкой. — Чего так рано нас покинул? — Не только я. — Ты про Лешу? Я даже не заметила, как он ушел. Вова хихикнул. — Да, он такой.. незаметный. — Так почему же ушли? Не понравилось у нас? Он не обернулся ей в след. — Решили попиздеть о жизни. Взгляд Наташи на секунду стал более заинтересованным. — И как? Хорошо попиздели? В ответ Семенюк не наигранно усмехнулся, оставив после добродушную ухмылку. — Очень даже хорошо. Девушка немедля лукаво ухмыльнулась. — Понятно. Повисло продолжительное молчание. Вова все так же безотрывно глядел в пустоту, словно ища в ней нужные ответы. Спустя некоторое время Вова, неожиданно для себя, начал первый: — У тебя был момент, когда не знаешь, чего хочешь? — он обернулся к девушке. Наташа одарила его нейтральным взглядом. — Было, конечно. И не раз, и не два. — И что ты в таких ситуациях делала? Она подалась к нему ближе и по-дружески положила руку тому на плечо. — Как и любая женщина: слушала свое сердце, — пролепетав, она тепло улыбнулась. Вова на мгновение затих. Послышалась его легкая усмешка. — А как же разум? Девушка выдохнула, отстранившись, и снова уселась в прежней позе. — Вова, ты все равно поступишь по-своему. Она встала с кровати, немного прошлась по номеру и остановилась у окна. Семенюк обернулся на неё. Она молчала, стояла к нему спиной и лицезрела панораму арабского мегаполиса. — Наташ? Она обернулась и непринужденно улыбнулась. — Вова, я уверена, ты знаешь, что делаешь. Как твоя подруга я все равно тебя поддержу, — она подалась вперед в сторону двери и, остановившись у порога, сказала: — У нас сегодня, кстати, очередное сборище, — она выдержала паузу и продолжила: — Пойдешь? Завтра ты ведь уже улетаешь домой. Вова неторопливо встал с мебели и оперся рукой о стену, находясь в метре от девушки. — Где? — В пляжном ресторане. Будет живая музыка, я скину адрес. — Хорошо. А кто будет? Улыбка, все еще рисовавшаяся на ее лице, тут же перешла в усмешку. — Ну а ты как думаешь? Все, кто был вчера. Семенюк улыбнулся. — Понял. Я пойду. Бердникова, все еще улыбаясь, подалась к нему ближе и мягко приобняла, произнеся: — Увидимся в 8 часов вечера. — Увидимся, Наташ. Она отстранилась, потрепала его по голове и ушла, аккуратно закрыв за собой дверь. Вова незамедлительно плюхнулся на постель, потянулся рукой за телефоном, зашел в «Телеграм». Пальцы скролили нескончаемые диалоги да каналы, остановившись после на Хесусе. Вова неосознанно замер на его аватарке и последнем сообщении, отправленном ровно два месяца назад. Он зашел в диалог, прочитал их последнюю переписку о кооперативной игре на стрим. В голове Семенюка ничего не томилось, только тишина и противоречивые чувства. Он напечатал первое, что пришло в голову, и, не задумываясь, отправил:

Братишкин.

Ты придешь в рестик сегодня?

Его одолело дичайшее любопытство. Он продолжал глядеть на его аватарку в надежде скорее увидеть, что тот в сети. Подсознание не прогадало: он появился онлайн спустя две минуты и почти своевременно прочел сообщение. Хесус Че за рестик?

Братишкин

Тебе не сказали?

Хесус Неа

Братишкин

Наташа мне сказала, что сегодня сборище в рестике.

Так ты пойдешь?

Хесус А ты сам?

Братишкин

Пойду.

Хесус Тогда и я. Удовлетворительно хмыкнув, он вышел из мессенджера и потупил взгляд. Сию минуту послышалось очередное уведомление. Вова выдохнул в слегка раздраженной манере, снова взял гаджет в руки. Написала его менеджер Диана, на что он смягчился. Диана Вова, привет. Ты проснулся?

Братишкин

Да давно уже. А что?

Диана Хотела с тобой прогуляться по моллам, пошопиться. Как идея? Семенюк натянул саркастичную ухмылку.

Братишкин

Ладно, давай. Мне и так делать нехуй.

Такси плавно подъехало к торговому центру довольно приличных масштабов. Вова вышел, мягко закрыл за собой. Как по мановению палочки, к нему тотчас подлетела до боли знакомая девушка в очках. — Привет, Вова! Улыбнувшись, она незамедлительно обняла его. — Да, да, привет, Диан. Он легонько похлопал ее по спине и отстранился, окинув взглядом. Она была в достаточно прекрасном расположении духа, милая улыбка с обнаженными зубами так и не сходила с ее очаровательной физиономии. Неподдельная искренность заставила Вову немного, но всё же улыбнуться. — Пойдем? Стоило им войти внутрь, как девушка с восхищением принялась окидывать взором интерьер вокруг. — Как здорово! — Ага, — тон был скудным и почти незаинтересованным. Удивительным образом, но ему совершенно не было дела до разглядывания золоченных узоров и стеклянного купола, вздымающегося вверх, до американских и европейских фешенебельных бутиков, кишащих напускной раритетностью, до причудливых фонтанов и общего градуса дороговизны. Ноги рефлекторно двигались за Дианой, а сам он только поддакивал ее восхищенным комментариям, даже не вслушиваясь, что конкретно она говорит. — Пошли зайдем сюда. Бегло проговорив, она обернулась к нему. Вова утвердительно промычал и на короткое мгновение вернулся к реальности. Они вошли в заурядный магазин одежды, такой непримечательный ввиду отсутствия брендовых лохмотьев. Семенюк хмыкнул, ненадолго оглядевшись вокруг, и смекнул, что пополнение гардероба его сейчас ничуть не интересует. В его голове всплывал образ обнаженной натуры, извивающейся от бурно приливающих экстазов. Рука любвеобильно проходила по ее самым уязвимым местам, язык оставлял влажные следы на шее, плечах, ключицах. Доносился протяжный стон, губы дрожали. Было неимоверно тепло и холодно, в атмосфере витали миазмы непреодолимого влечения. В порыве неописуемых страстей неосознанно хотелось пролепетать слова запретной любви и поголовно забыться. — Вова? Он сглотнул. Немного погодя перевел на девушку мутный взгляд. — Смотри, какая панамка. Однотонная, черная, а у тебя такой нет. Надень-ка. Секунду поразмыслив, он молча и без лишних расспросов примерил головной убор. — Тебе идет. Посмотри в зеркало. Вова подошел, взглянул на свое отражение. И бровью не повел. — Чего молчишь? Ты там в мыслях своих витаешь? — А? Он бессознательно поправил панамку, снова взглянул на себя, глупо улыбнулся. — Прости, че-то я задумался. Неплохая. Диана простодушно улыбнулась в ответ. — Тогда берем? Он закивал, по большей части ради Дианы. — Может, еще что-нибудь хочешь? Футболку, джинсы? — Да не, не надо. Мне хватает. Девушка хмыкнула, сделав паузу. — Ну смотри. Стоило только выйти из магазина, как туманность в голове будто ветром сдуло. Парень полноценно вдохнул, всеми фибрами души ощутив внезапный прилив свежести и сил. Он взглянул на свою спутницу, та незамедлительно взглянула в ответ. Ее глаза приняли заинтересованный, вопрошающий вид. — О чем думал? Они присели на скамью и оба устремили взор на ближайший фонтан античного вида. — Ни о чем интересном. Девушка слегка усмехнулась. — Так и знала, что не захочешь этим делиться. Семенюк отреагировал незначительным взглядом в ее сторону. — Я знала, что будет Хесус. Вова ожидаемо выгнул бровь, чуть насупился и уставился на девушку с неподдельным интересом, выжидая дальнейших от нее прояснений. — Я ведь не могла просто так сказать, что он приедет. Иначе бы ты здесь не оказался. Что-то похожее на гнев неторопливо подступало и вот-вот норовило вырваться наружу. — Бля, Диан. Я не сомневался, — его голос остался сдержанным. Она выждала паузу. — Я видела, как ты побежал за ним, — она говорила размеренно с улыбкой на лице. — Меня не увидел. Хотя я была недалеко. Вове казалось, что своей улыбкой она скрывала явную досаду, справедливо вызванную неудавшимся тогда общением. — Я не обиделась, не переживай. Она посмотрела на него, улыбнувшись, и добавила: — Зато теперь я точно не сомневаюсь насчет тебя и него. Один из уголков губ медленно пополз вверх. В мгновение ока лицо Вовы расплылось в нескрываемой меланхолии. — Ага.

...

Поток приятной прохлады бодро вдарил по лицу Губанову, стоило ему выйти из здания отеля-небоскреба. Алексей моментально освежился и побрел куда глаза глядят. Ноги непроизвольно понесли его в сторону прибрежного парка, пестрящего сплошь и рядом высоченными пальмами. Он прошел вглубь «пальмового леса», увидел пару детских площадок с непоседливыми и орущими детьми, оказался у минималистичного вида фонтанов и свернул на иную тропу, ведущую на панорамный вид Персидского залива. Он очутился в удивительно умиротворенном и в какой-то степени живописном месте. Снующие тут и там туристы отнюдь не отвлекали его внимания. Он сел на свободную скамейку, «смотрящую» прямиком на сам залив и окружающий его мегаполис. Стоило поймать сиюминутный дзен, как Алексей сразу уловил очень знакомый голос позади: — О, Хесус, и ты тут! Он обернулся. Перед взором оказался радушно улыбающийся Бустеренко в паре с нетипично молчаливым Эвелоном, поправившим чуть опустившиеся очки. Слава незамедлительно протянул руку сидящему Губанову. — Ну здорова, парни. Алексей товарищески обменялся рукопожатием и с одним, и с другим. — Чего один сидишь тут? — Вадим спросил с легкой ухмылкой на лице. — Дааа.. — протянул он, — просто так. Вы же знаете, я люблю побыть один. Бустер кивнул. — Знаем, знаем. Просто вчера... Он сделал паузу, судя по всему, вполне умышленно. Леша уловил в этом то, от чего он чуть не залился краской. — А, ну да... Вы видели, походу, — Губанов отвел взгляд в сторону. — Ничего, Леш. Мы все понимаем, не осуждаем. Хесус так и не понял, был ли это хорошо замаскированный сарказм или, напротив, неподдельная искренность, но последняя реплика Вадима заставила в буквальном смысле зашевелиться и начать по-детски оправдываться. — Да блять, это не то, о чем вы думали. Мы с ним просто поговорили с глазу на глаз. Он посмотрел на них вновь, в поисках понимания и принятия его дурного лукавства. Оба натянули многозначительную улыбку: — А кто сказал, что мы не о том подумали? — Вадим прозвучал ровно так, чтобы Леша почувствовал себя словно провалившимся под землю. Он явственно покраснел и понадеялся, что парни этого не заметят. — Леш, правда, никто не заставляет тебя оправдываться. Мы же все прекрасно понимаем, вы давно не виделись. Фраза Славы явно была предназначена для того, чтобы свести его стыд на «нет». Только не для Леши. Он притворно усмехнулся: — Хорошо, раз понимаете, — он неосознанно встал со скамьи, уже намереваясь покинуть их место встречи скорейшим образом, как бы то ни выглядело неэтичным. — Вы еще погуляете тут, да? — Ага. Не хочешь с нами за компанию? На вопрос Славы Хесус дал положительный ответ. В конце концов, решение покинуть их после неловкого разговора принялось бы за чудачество.

...

Оранжево-розовый небосвод на пару с закатом сменился мраком. Умеренно прохладный ветерок потревожил аккуратную укладку и придал волосам чуть неряшливый вид. На это Губанов отреагировал томным вздохом и машинально поправил шевелюру, даже не имея при себе своего отражения. По мере приближения к эпицентру приятной живой музыки и бурно дискутирующих голосов, сливающихся в унисон, у Леши непредсказуемо закружилась голова и, словно по мановению палочки, так же непредсказуемо прошла, стоило ему почувствовать вдаривший морской бриз. Он подумал, что море — одно из единственных спасений на его сегодняшний вечер. По крайней мере, он мог бы удалиться именно в его сторону, наслаждаясь вдыхаемым освежающим воздухом, наблюдая за набегающими и отступающими волнами и попутно размышляя о предстоящем важном и неважном. Мог либо в одиночку, либо в паре с его горе-собеседником, если тому не особо будет интересно проводить вечер в кругу коллег-стримеров. Он услышал, как кто-то с дальнего столика зовет его. Приблизившись, он увидел всю ту же вчерашнюю компанию, все те же лица, беззаботно улыбающихся во все «тридцать два», и только единственный человек, выделяющийся из массы, привлек его внимание. Семенюк выглядел слегка растерянным и задумчивым. Он периодически улыбался, делая вид, что ему так же весело, как остальным, а потом мечтательно переводил взгляд на открывающийся морской пейзаж, но уже улыбаясь не натянуто, а по-душевному. Только его завидев, Губанов замешкал, застыл, неотрывно и будто целиком в него вглядываясь. Периферийным зрением Семенюк уловил на себе посторонний взгляд. Он выждал секунду, две, обернулся к нему и улыбнулся, смутив Лешу не на шутку и впервые за день. Вова тихонько хихикнул, а Леша, выдыхая, уселся на свободное сиденье, обитое мягкой тканью. По его сторону расселись Вадим, Слава и Саша Зубарев, по сторону Вовы — Наташа и Диана. И те, и другие незамедлительно поприветствовали пришедшего, за исключением единственного и неповторимого Вовы, продолжавшего многозначительно ему улыбаться и прожигать взглядом. Музыканты принялись играть джаз, под стать вечерней атмосфере. — Вова, а ты чего с Хесусом не поздоровался? — Диана прозвучала как матушка. Стример хмыкнул и наконец отвел от него взгляд. — Он меня так много на трансляциях оскорблял, я обиделся. Наташа хихикнула, остальные нелепо улыбнулись. — Воваа... — Бердникова карикатурно протянула его имя. — Я серьезно. — Вот вечно вы так. Хесус отреагировал на это усмешкой и уставился в никуда. — А кто-то ведь утверждал, что оскорбить невозможно, возможно оскорбиться, — Алексей все так же безотрывно глядел в пустоту и куда угодно, лишь бы не на него напрямую. Вова уселся с упором на руки и неестественно надменно взглянул на него, с тем же победоносно улыбаясь. — А я ничего не могу поделать с тем, что каждое твое слово меня оскорбляет. Прозвучали неловкие и едва слышные смешки. Леша сместил взгляд с пустоты на его лицо и ответил ему со значительной, равноценно очаровательной улыбкой на лице. Еще каких-то пять секунд, как повисшую атмосферу между ними нарушили ребята, принявшие болтать между собой на отвлеченные темы. Леша, еще какое-то время держа свой взор на Вове, встал неторопливо из-за стола, вызвав у собравшихся незначительную реакцию. — Хесус, уже уходишь? — хлебнув коктейля, Зубарев вопросительно глянул на него. Губанов осознал, что в который раз сбегает от них, неминуемо и так для всех ожидаемо. — Хочу прогуляться вдоль пляжа. Я к вам постараюсь вернуться. Он постарался звучать искренне, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Мгновенно послышался нескрываемый смешок. — Постараюсь? Это типа у тебя возникнет мысль уплыть за буйки и не вернуться? — Да, Вова, специально для тебя уплыву. От греха подальше. Не задерживаясь понапрасну, он покинул ресторан и ушел в сторону пляжных шезлонгов. Выбрав свободный, он без промедления уселся, выдохнул, устремив взор на Персидский залив, на его лихо приливающие волны. Прохладный морской бриз заставил его немного поежиться. Дышать стало легче, появилось ощущение свежести, легкости. Он периодически нырял в «Телеграм», надеясь, что найдет примечательный инфоповод, который он всенепременно освятит у себя на канале — емко и красноречиво. Он улегся на шезлонг, расслабив тело, вдыхая и выдыхая, смакуя ощущение приятной прохлады и сам момент уединения. Владимир не обратил внимания на уход Губанова, то ли принципиально, то ли совершенно случайно. Затянувшись вейпом, он положил голову на сиденье и обратил взгляд вверх: к открытому черному небу и тускло мерцающим звездам. Дым вышел изо рта будто в замедленной съемке, временно закрыв собой открывшийся обзор на звездное поле, и тут же развеялся. — Так как тебе тут, Володя? — Наташа спросила его, оперевшись локтями о сиденье. Он промолчал, чуть погодя с ответом. — Как? — он задумчиво начал. — Да никак. Мегаполис как мегаполис. — И это все? — Диана понадеялась, что это его не окончательный ответ. Она вопросительно уставилась на него, ожидая хотя бы одного слова. Прервав созерцание ночного небосвода, он лениво подался вперед и потянулся за еще не початым коктейлем. — А что мне еще добавить? — глотнув немного, он завис с бокалом в руке и продолжил, — Был тут первый раз, сейчас второй — мнение не поменялось. Мужчины слегка посмеялись. — Что ты, что Хесус — оба пиздаболите. Семенюк вторично отхлебнул напитка, куда больше и увереннее. — То, что Хесус пиздабол старый, оно очевидно, Вадя. А я почему? Козаков усмехнулся и бессильно выдохнул: — Володь, оно и ежу понятно. Для нас Дубай — это отличная территория, чтобы всем наконец увидеться. — И вот как раз тут ты пиздишь. Мы думаем, что ты очень рад здесь оказаться, — подхватила Бердникова. — Володь, ну сейчас же ты с нами сидишь, общаешься вживую, а не в Дискорде. Чем больше голосов подле себя он слышал, тем больше он возвращался к манящему бокалу алкоголя со льдом. — Да, да, возможно. Возможно, вы правы. Вы все. Он неожиданно встал, держа бокал в руке, прошелся немного вперед, обернулся к сзади сидящим. Те словно удивленно хлопали ресницами. — Пойду-ка я прогуляюсь, ноги разомну. Он вдохнул полной грудью, стоило ему отойти на приличное от ресторана расстояние. Окинув взглядом открытое пляжное пространство и снующих вокруг отдыхающих, он моментально зацепился взглядом за худощавый силуэт, притулившийся недалеко на шезлонге. Тот не переставал тыкать по экрану телефона, листать один канал за другим, упорно и непоколебимо настолько, что чуть поддатого Семенюка в полной мере это позабавило. Он, ни секунды не медля, направил шаг в его сторону, и стоило ему оказаться на достаточно коротком от него расстоянии, как некогда невозмутимому парню, вальяжно разлегшемуся на шезлонге, пришлось усесться поскромнее и ненадолго отвести взгляд больше от неловкости момента, чем от стыда. — Что-то не устроило и решил снова сбежать? Алексей взглянул на него со своевременно возникшей ухмылкой. — Чья бы корова мычала. Вова ответил ему карикатурным вздохом: — Какой же ты душный хуй. Он подался к нему вперед. Легко и беззастенчиво Вова уселся на его бедрах и фривольно обхватил одной рукой его шею, другой с бокалом недопитого коктейля застыл почти вплотную у его лица. — Пей. У Губанова нарисовалась недоумевающая физиономия. — Ты, пьяное ебло, совсем стыд потерял? Семенюк прижал холодный бокал к его губам и принялся интенсивно на них надавливать. Сдавшись, мужчина недовольно захмыкал и начал постепенно глотать жидкость, тем самым вызывая у другого удовлетворенную улыбку. — Все допивай, тут немного осталось. Он чуть нагнул бокал, помогая алкоголю дальше вливаться в глотку. Расправившись с содержимым стакана, Алексей тяжко глотнул и, поморщившись, посмотрел на победоносно ухмыляющегося Вову. — Пидорас. От колкой фразы в свою сторону Семенюк заулыбался пуще прежнего. — Получается, и ты тоже пидорас, — его тон сделался нежданно бархатистым. — Сегодняшняя ночь это подтвердила, не думаешь? Спросив, он потянулся рукой к его уложенной шевелюре и вольно запустил туда пальцы, пробуя почти каждый волосок на ощупь. Те были мягкие и шелковистые, пахнущие не то шампунем, не то гелем для укладки. Опешив, Алексей бережно убрал руку со своих волос и застыл, продолжая ее держать. — Может пройдемся? — спросил он. Вова трепетно сжал руку Леши. — Пройдемся, а потом вернемся к ребятам. На лице Губанова промелькнуло замешательство. — Но мы ведь потом уединимся? — напористо и в то же время с надеждой в голосе спросил стример. — Конечно. Ответ Братишкина прозвучал ровно так, что у Леши не оставалось ровно никаких сомнений в том, что это правда случится. По возвращении в ресторан голова обоих потяжелела от нахлынувшей музыки и голосов. Парни непреднамеренно уселись на свободный диванчик рядом, так, что они буквально прижимались плечами. Семенюк посмотрел на Лешу, игриво улыбнулся и переместил взгляд на их компанию. — Мы не сбежали, как видите. — Если бы вы так сделали, мы бы не обиделись, поверь, Вова, — отозвался Вадим, сразу после хлебнув коктейля. — В любом случае, некрасиво с вами так поступать. Мы ведь как-никак мало общались с вами, — произнеся, Леша боковым зрением остановился взглядом на Вовиных губах, которые были на грани того, чтобы расплыться в блаженной улыбке. Тут же в дискуссию вклинился Зубарев, перед этим не особо акцентируя на них внимание: — Ну, вы тоже мало общались. Вы же вроде как друзья, — он остановился. — Или бывшие друзья? В ту же секунду Губанов почувствовал себя дискомфортно, так, что от прильнувшего напряжения в теле он нахмурил брови и насупился. Он резко пожелал снова бесцеремонно уйти оттуда во что бы то ни стало. Семенюк крепко приобнял того со спины. — Может, мы и не те друзья, как раньше, но мы по-прежнему хорошо общаемся, — процедив, он нескрываемо добро глянул на Алексея и трепетно ощупал его едва трясущееся плечико. Леша выдохнул. — Подтверждаю. Еще раз вздохнув, он вмиг расслабился и рассеял взгляд, иллюзорно обратив пространство в некую дымку. Когда его разум успокоился вслед за телом, он вновь вернулся в реальность и уловил невероятно успокаивающую рядом ауру. Он переместился взором на все так же его приобнимающего Вову, и тот обернулся к нему в ответ. — Не хочешь себе что-нибудь из выпивки заказать? — Не, нет, — мотнув головой, Леша моментально понял, что машинально отказался, даже не подумав. — Хотя ладно, давай. — Ну так подойди к бармену. Или ты думал, что это за мой счет? Губанов цокнул языком и неохотно встал с сиденья под саркастичные смешки его компаньона. Стоило ему пройти немного вперед, как он уже оказался у бара — не вычурного, скромного и уютного. Уюта ему добавляли пара свечей, пляжных атрибутов в виде всевозможных ракушек, кораллов и морских ежей. За стойкой находился голубоглазый бармен с такими же голубыми волнистыми волосами, филигранно разливающий сироп по среднего размера бокалам и попутно расставляющий их на столик для выдачи. Алексей не на шутку опешил. — Hello, can I..? — Здравствуйте, — ненадолго оторвавшись от процесса, парень мельком бросил на него взгляд. — О, вы говорите по-русски. — Да, для вас, я думаю, это приятный сюрприз. — И не говорите. Мой английский оставляет желать лучшего. От бармена послышалась теплая усмешка. — Понимаю. Капнув сиропа в последний бокал и отложив его в сторону, он снова глянул на Алексея. — Ну так что вы хотели? Протянув вслух первую букву алфавита, Губанов неловко почесал затылок и попятился взглядом. — Сможете мне сделать.. Лонг-Айленд? — Конечно. Улыбнувшись, он моментально приступил к делу, столь же живо и виртуозно. В ту же секунду стример обернулся в сторону своей компании и ожидаемо встретился с проницательным взглядом Вовы, словно тот взгляд был все то время, что Хесус стоял к нему спиной и болтал с барменом. Безотрывно, глазами они будто впивались друг в друга. В такие моменты Леша обычно отворачивался, ведь ему никогда не нравилось держать столь долгий зрительный контакт. Он и хотел бы отвернуться по привычке, но не смог. — Ваш Лонг-Айленд готов. Голос бармена прозвучал словно извне. Леша вновь к нему обернулся и одарил того этичной ухмылкой. — Спасибо. — Хорошего вечера, — бармен ответил ему тем же. — И вам. Взяв почти ледяной бокал, Губанов без промедления возвратился к компании и уютно уселся рядом со своим компаньоном, который, в свою очередь, продолжал испепелять его взглядом. — Тот бармен в твоем вкусе? — Бля, Вов. — Ну а че. Нефоры всегда ухоженные и стильные, я не удивлен, что он тебе приглянулся. Губанов томно вздохнул. Он потянулся губами к бокалу и, не торопясь, глотнул содержимое. — Уже ревновать начал? Отхлебнув еще немного, Алексей вернулся к нему подобревшим взглядом. — Делать мне нехуй. — А что, слабо признаться, что так оно и есть? Вова хихикнул. — Идиот старый. — Ты же явно не хочешь, чтобы я кому-то еще достался, да? Усмешка на секунду пропала с Вовиного лица. — Старый, че за хуйню ты щас спизданул? Губанов промолчал, намеренно выжидая от того какой-либо фразы. — Ладно, не хуйню. Допустим, ты прав. — Ну и? — Зачем ты Лонг-Айленд взял? — Мм.. Антон и Илья рекомендовали. — И как? — Неплохо. Семенюк потянулся к напитку стримера и сделал пару тройку глотков на пробу. — И вправду. Отпрянув от бокала, Владимир вытянулся всем телом и расслабленно прильнул спиной к диванчику, потянувшись рукой к стримеру и вновь приобняв того со спины, крепче обычного. Сию секунду в голову ударили воспоминания минувших дней. 4 года тому назад они уютно расположились на черном матовом диване, сели близко, впритык, касаясь боковой частью тела. Тогда Губанов приобнял друга со спины, трепетно и заботливо потирая его плечо. Спустя годы мужчина так и не разобрался в причинах внезапно проявившейся тактильности. — Может все таки ответишь на мой вопрос? — спросил Леша, одномоментно находясь еще в своих флешбеках. — На какой? — Не придуривайся. Все ты помнишь. — Не помню. Повтори еще раз. Губанов глянул на него. Парниша хитро ухмылялся и смотрел в ответ. — Тогда ответишь на мой вопрос в номере.

...

Когда близилась полночь и несколько человек из их компании закономерно начали зевать, не прикрывая рот рукой, коллективный разум смекнул, что пришла пора расходиться и наконец нырять в свои постели. Полночь давала о себе знать. Почти всем. Когда двое вошли в прохладный номер, прежнюю сонливость сняло как рукой. Приятный вечерний ветер деликатно обдувал волосы, проходился по коже, оставляя мурашки и вслед за тем ощущение небывалой легкости. Рука Семенюка потянулась за бутылочкой коньяка, гордо расположившегося в мини-баре. — Ты долбоеб? Он платный, — с укором произнес Губанов, завидя подобное. Вова, проигнорировав его, стал активно рыскать в поисках каких-либо стеклянных рюмашек. Леша слышно вздохнул и манерно цокнул языком. — Ты и вправду долбоеб. Реакция Вовы не заставила себя долго ждать. — Ты в этом сомневался? — спросил он, не оборачиваясь. Уголки Лешиных губ поползли вверх. — Никогда не сомневался, — сказав, его губы вырисовались в окончательную улыбку. Вова тут же обернулся к нему, держа в руках две чистейших на вид рюмки, и по-ребячески постучал по ним пальцами. — Старый. — Ну? — Отказы не принимаются. — Очень любезно с твоей стороны. Он подался к прикроватной тумбочке, аккуратно положив туда рюмки. Следом возвратился за бутылочкой, почти что вприпрыжку прискочив снова к тумбе. Откупорив, он замер с ней у рюмок и вопросительно глянул на Алексея. — Чего смотришь? Наливай давай. В глазах Хесуса четко читался задор, который он тщательно скрывал за маской спокойствия и невозмутимости. Этот взгляд Вове был невероятно любим, ведь таким образом Леша всегда давал ему полный карт-бланш на любые сомнительные авантюры. Янтарно-коричневая жидкость звонко полилась по одной рюмке за другой. — Вот напою тебя и жестко выебу, — со саркастичным смешком Вова протянул ему наполненную рюмку и, взяв свою, нетерпеливо уселся рядом. — А я и не против. — Да ну? — Совершенно. — Даже если я изнасилую? Последняя фраза вызвала у Губанова почти что истеричный смех, который он удачно замял. — Я давно мечтал это сделать. — Что сделать? Изнасиловать? — Да нет! Голос Вовы сорвался, что удивило их обоих. — Я давно мечтал с тобой выпить коньяка. Чтобы были только ты да я, — он немного потряс рюмку, наблюдая за плеском янтарной жидкости. — Не просто выпить, но и попиздеть душевно. Леша принял задумчивое выражение лица и мгновенно переменился, вопросительно взглянув на своего собеседника. — Почему же ты раньше этого не сделал? Губы Вовы слегка приоткрылись, он замер. Ничего не произнеся, он рассеял взор и расплылся в неловкой улыбке. — Если не сделал, значит... Значит, что-то помешало. Усмехнувшись, Губанов поднес к нему рюмку. — За что пьем? С улыбкой на лице Алексей на секунду отвел взгляд, призадумавшись. — За то, чтобы ничего тебе не мешало. Семенюк хмыкнул, и оба звонко чокнулись, сразу после опустошив рюмки. — Так ты ответишь на мой вопрос? Вова раздраженно вздохнул. — И что же ты хочешь услышать? — Правду. — Ой, как банально. — Я серьезно. — Бля, Хес, ну ты заладил с этим. Губанов преднамеренно замолчал, выжидая долгожданного ответа. — Я не хочу, чтобы тебя, такого хиляка, лапал кто-то помимо меня. Алексей ответил ему очередным молчанием. Уголки его губ поползли вверх, вырисовывая широкую улыбку. — Доволен? — Владимир глянул на него, ожидая ответной реакции. Рука Леши неожиданно потянулась за бутылкой. — Всегда было понятно, — он остановился, наполнив вновь обе рюмашки, — что ты от меня без ума. На щеках Семенюка проступил едва заметный румянец. Он издал смешок, звучавший для Хесуса невесть как мило. — Лех, ты сам не свой. — И ты тоже. Переместив взгляд в сторону, Вова мигом опустошил содержимое рюмки. Ему казалось, что щеки начали ощутимо гореть. — Надо было давно с тобой так выпить, — процедив, Вова снова вернулся к нему взглядом, на этот раз ощутимо игривым. — У нас с тобой сегодня последняя ночь, — Губанов отложил пустую рюмку в сторону. Семенюк подался к нему ближе, с несвойственным трепетом обхватив руками его лицо. — Я знаю, Леш. Он поцеловал ямочку над его верхней губой и остановился у самых губ, словно выжидая его разрешения. Тот не стал томить его ожиданием и крепко впился тому в губы, моментально углубив поцелуй. Повалив Хесуса на кровать, Вова навис над ним и замер с сиюминутной меланхоличностью во взгляде. — Блять, я и правда по тебе скучал. С резкой жадностью он прильнул языком к его хрупкой шее, в одночасье оставив там багровый засос. Языком он прошелся по его явственно выпирающему кадыку, спустился вниз, к груди. Рука Губанова ни с того резко дернулась к его волосам, крепкой хваткой вжавшись в них, а затем притянула к себе лицо Вовы, удивленное столь внезапным порывом. — Ничего больше не говори. Алексей неудержимо припал к его губам, засосав настолько, что Владимир чуть было не задохнулся. Прервавшись, Вова отстранился, пытаясь отдышаться. Рука лежавшего под ним Леши заботливо легла на его покрасневшую щеку. Порывисто покрыв его руку поцелуями, Вова крепко зажал ее в своей и продолжил ласки на груди. Он старался ни разу не отпускать его руку. В самые кульминационные моменты его одолевало дичайшее желание прошептать ему на ухо то, о чем он и прежде подумать не мог. Однако, он не произнес ни слова.

...

Небо обернулось ясной голубизной и ослепляющим солнцем, ярким, почти пронизывающим каждый объект и каждую живую душу. От утреннего светила могли спастись разве что те, кто догадался плотно задвинуть комнаты шторами. Вова неохотно проморгался и окончательно проснулся, тут же зажмурившись. Он недовольно промычал и, лениво встав с кровати, поплелся в сторону окна, одновременно находясь в крепких объятиях светового потока. Руки быстро задвинули шторы, а глаза спокойно открылись вновь. Комната сделалась темнее, будто даже мрачнее, что немного смутило стримера. Редко проявляющийся синдром перфекциониста заставил чуть приоткрыть шторку, дабы придать комнате больше живости. Убедившись, что он сделал только лучше, Вова легко направился обратно и почти что прыгнул в обволакивающую постель, сразу переведя взгляд на мирно спящего Хесуса. Его удивило, как он так же не проснулся от ярчайшего солнечного потока и все время продолжал находиться в пленительном сонном царстве, даже не пробудившись на миллисекунду. — Просыпайся, таракан старый. Он трепетно и с малой долей озорства похлопал спящего по щеке. Губанов ожидаемо пробудился. Сперва он полусонно промычал, насупился, зажмурился и только после распахнул взгляд, мгновенно посмотрев на вовсю ухмыляющегося Вову. — Как ты меня заебал. — Это ты про сегодняшнюю ночь? — Да блять, зачем ты меня вообще будишь? Семенюк не понимал, был ли тот на самом деле раздражен. Алексей потирал глаза, толком не отойдя со сна, а Владимир непонимающе уставился на него, хлопая ресницами. Стараясь звучать деликатнее, он спросил: — Я правда тебя заебал? Он внимательно задержал взгляд на его лице, чтобы в случае чего уловить неладное. — Нет, — Алексей выдохнул. — Ну хорошо, что так, — он все так же безотрывно на него глядел и явно собирался продолжить свою мысль. — Не хотелось бы с тобой сраться перед отъездом. Губанов удивленно вскинул бровь и разом ухмыльнулся. — Да ну? Не похоже на тебя. Ничего не придумав в ответ, Вова лишь устало выдохнул и отпрянул с подушки. Привстав, он впился взглядом на его обнаженное тело, покрытое множественными засосами и следами от зубов. На белой, подобно снегу, коже смотрелись все это поистине изумительно. — Когда у тебя вылет? — В три часа дня, — ответил Губанов безучастным тоном. Семенюк хмыкнул. — А у меня в полпятого. Алексей ответил молчанием. Рукой он потянулся к мобильнику и тут же ругнулся. — Бля. Стример принялся неохотно слезать с помятой постели. Отпавший краешек одеяла полностью продемонстрировал его наготу, что самого Хесуса нисколько не смутило. — Чего засуетился, пожилой? — съехидничал Владимир. Губанов не обернулся и спешно покинул спальню, направившись аккурат к душевой. — Отвали. Закрылась дверь. Послышались звуки лейки и ее стремительного потока водных струй. Усмехнувшись, Вова встал с кровати и немедля удалился в свою обитель. Аэропорт. Суетливость и неподдающееся ощущение неопределенности, уже засевшей в подсознании двоих. Уже полчаса они сидели в зале ожидания, держа в руках телефоны, будто намеренно избегая желательной беседы напоследок. Мокрые пальцы водили по почти накаленному экрану, оставляя на нем влажные следы, которые Вова незамедлительно растирал по всему экрану в попытках избавиться от грязных пятен и разводов. Он не смотрел в сторону Губанова, но был уверен, что тот делает то же самое — бесконечно гуляет по телеграм-каналам, так старательно и долго, лишь бы не откладывать гаджет в сторону. Это было так потешно для двоих: не разговаривать, когда оба были бы не против, и делать вид, что им в высшей степени интересно проверять один канал за другим, и так по кругу, выцепляя в одних и тех же то, что оставалось еще непрочитанным. Секунда за секундой, минута за минутой проходили впустую, в отвратительное никуда, которые они так упорно смаковали до тех пор, пока один из них не отлепил взгляд от синего экрана и уставился в пустоту, произнеся первое, что попалось на ум: — Я с тебя ахуеваю. Вова прервал процессию любования экраном и недопонимающе взглянул на него. — Чего? В глазах Хесуса ничего не читалось, только нарисовалась непроизвольная улыбка до ушей. — Не могу поверить, что ты решил меня проводить. — А не должен был? — Три года назад почему-то не должен был. Спешно отвернувшись, Вова нескрываемо выдохнул и цокнул языком. — Как же ты заебал с этим. Мы же это вроде как обсудили, что на пляже, что в номере, - он повернулся к нему вновь, ясно посмотрев. — Нет? Снова хочешь поконфликтовать со мной, типа напоследок, да? Его раздражительная манера речи никак не повлияла на Алексея. Тот продолжил улыбаться и подался рукой к его плечу, приятельски похлопав: — Все, все успокойся. Рукой он почувствовал, как Вовино напряжение стихает. Леша чуть крепче сжал его плечо, иллюзорно отдав тому немного тепла во всех смыслах. — Ты молодец. То что в прошлом, не так уж важно. Владимир смутился, чуть наклонив голову в бок, и обратился взором вниз. Своей рукой он неуверенно накрыл все еще располагающуюся руку на своем плече и замер с легкой улыбкой на лице. — Очень ободряющая речь, старый. Не забудь ее, когда снова через года три увидимся. Уголки губ задвигались и незаметно для самого Алексея сползли вниз. — Ладно, похуй. Ты хотя бы на игры какие-нибудь приходи, чату моему нравится наш дует. Губанов неспешно и деликатно убрал руку с его плеча. Вова не пошевелился. — Как нибудь приду, — мглисто процедил тот. Он потянулся за смартфоном вновь и тут же дернулся от неожиданности, стоило ему услышать объявление начала посадки. Это сразу вызвало у Вовы непринужденный, искренний смех. Стримеру неосознанно захотелось посмеяться в ответ и забыть про все, что успело засесть в его затуманенной голове. Немедля взяв ручную кладь, он встал почти напротив Вовы, заслонив спиной пробивающийся через панорамные окна солнечный свет. На его лице застыла неопределенность, губы порывались приоткрыться, чтобы что-нибудь произнести напоследок. Он обернулся — очередь на посадку уже почти окончательно образовалась. — Ну что, пожилой, давай. — Давай. Алексей неуверенно подался вперед. Пройдя совсем немного, он встал в полуобороте и одномоментно взглянул на Вову. — Еще увидимся? На лице Вовы зависла неясная ухмылка. Он оторвал взгляд от пола, обратив взор на уходящего стримера. — Сейчас последний в очереди стоять будешь. Поторопись лучше. Ничего не придумав в ответ, Леша зашагал в сторону скопившейся людской толпы. Все 30 минут, что он терпеливо прождал, прождал и Семенюк. Когда с предполетным досмотром было покончено, он остановился у выхода, обернувшись назад. Алексей встретился с его взглядом. Вова попрощался с ним легким жестом руки.