Moonlight conversations

Это был поздний вечер. Зверята собрались на лесной опушке и сидели у костра. Небо потемнело, приобретая темно-синие краски, — посиделка подходила к концу. Еда, — кто что принёс, — была давно съедена, как вдруг... Догдей достал ниоткуда пачку маршмеллоу! А впрочем, Крафти уже мирно посапывала на плече у Буббы, который сам и вызвался проводить её до дома; а чтоб не было одиноко идти обратно на полянку, позвал с собой и Пикки. — Мы справимся, не переживайте. Нас трое! — уверенно говорила свинка, держа в копытцах фонарик. — Может, она все же досидит с нами до конца? — задумчиво сказала Бобби, держа лапы у лица. — По темноте лучше не шарахаться, а то потеряетесь... Вы слышали истории о ночных призраках? — Конечно да, я же сам их и расска-... Ай!— Кикен получил по плечу от Хоппи, недовольно стучавшей лапой, мол, "невовремя". — Все будет хорошо, Бобби. Это все выдумки. — Успокоил её Бубба, в то время как сонная Крафтикорн хваталась за его руку и клевала носом, да и в целом, еле-еле держалась на ногах. — Чтобы на утро хорошо выспаться, ей нужно лечь сейчас. Да ведь, Кэтнап? — слон обратился к товарищу, читающему книгу на протяжении всего вчера. Тот же, услышав свое имя, навострил уши и поднял голову на источник звука. — А? А-а, сон. Да, Бобби, он прав. — и уткнулся обратно. — Бубба, пошли! Слышал, что сказал Дремот? Надо её уложить. Мы аккуратно! — Пикки подхватила единорожку под вторую руку, и вся троица направилась к домикам. А тем временем, остальные жарили зефирки на костре и рассказывали друг другу истории. —...И тогда я говорю: "Хоппи! Ты что делаешь?!" — а она обернулась ко мне и во-от такими ошарашенными глазами смотрит! — Кикен закончил очередную историю, звонко рассмеявшись. Все зверята подхватили хохот, однако сама героиня рассказа лишь хмыкнула, насупившись. — Ну давай, расскажи эту историю ещё сотню раз. — она недовольно сложила лапы на груди. — Да ла-адно тебе, это всего лишь забавная ситуация! — Мне рассказать всем, как ты с крыши свалился, когда пытался научиться летать? — она хитро улыбнулась и вскочила на бревно, на котором сидела. — Итак, слушайте все! Однажды-... — Тихо, тихо! — А что, не нравится? — Друзья, хватит! Не ссорьтесь! — Догдэй встал, призывая к спокойствию, тем временем передав пачку маршмеллоу Кэтнапу. Тот же оперативненько прибрал её к себе и запихнул в рот вкусняшку, оторвавшись на происходящее. Хоппи шутливо показала Чикену язык, на что он ответил точно также, а затем взяла у кота из рук зефир. Отложив книгу, Кэтнап вопросительно посмотрел на неё. — Ты чего? Я ем вообще то. — Ага, приятного аппетита. Ты так всю пачку съешь и не заметишь, а она даже не твоя... — ухмыляясь, она подалась вперёд и взъерошила ему шерсть на голове. — Эй! — Кэтнап постарался убрать лапу Попрыгуши, а та, смеясь, начала его щекотать. Догдэй, смотря на эту картину, и сам засмеялся, что вновь подхватили остальные под недовольное шипение Кэтнапа. Тем временем, пачка перекочевала к Бобби, тут же насадившей маршмеллоу на палку, от неё к Кикену, предпочитающего есть просто так, а тот вернул её псу. Кот, тем временем, сумел отразить "нападение" Хоппи, но атаковать в ответ не спешил — запустил лапу к соседу и подцепил ещё зефирок. Догдэй, улыбнувшись, тоже закинул парочку в рот. — Меня так в сон клонит, если честно. Я, наверное, последую примеру Крафти. Проводите меня до дома? Одной... страшновато. — Бобби, зевнув, встала с бревна и потянулась, после чего умоляюще посмотрела на друзей. — Я могу! Но Кикен идёт со мной! — А почему я?! — А над кем мне шутеечки шутить? Давай вставай, мы мигом сгоняем и обратно. Недовольно кряхтя, он все же поднялся, и, театрально закатив глаза, быстрым шагом направился к выходу с полянки. Хоппи, подмигнув Бобби, поскакала за ним, взяв подружку под руку. — Что-же, нас все меньше и меньше, правда? — Догдэй оглянул поляну. Костер постепенно догорал, освещая бревна, на которых раньше сидели его друзья — сейчас же остались лишь они вдвоём с Кэтнапом. Поняв, что к нему обращаются, кот поднял голову и огляделся. — А где все? — Бубба и Пикки ещё не вернулись, а Хоппи и Кикен пошли проводить Бобби, ибо ей страшно идти одной. — Я-я-ясно. Тишина. Слышно лишь треск костра и стрекот сверчков вдалеке. Пёс полной грудью вдохнул свежий ночной воздух, после чего надел зефирку на палочку и сразу же протянул её к огню. — А можно мне тоже? — Конечно! — Догдэй протянул другу открытый мешок с маршмеллоу, в котором уже осталось меньше половины. Кэтнап повторил действия пса и тоже начал жарить зефир. Повисла тишина. — Кэтнап? — Да? — Что-то случилось? Друзья встретились взглядами; Кэтнап тут же отвёл глаза и уставился в огонь. — Да нет, все хорошо. С чего ты это взял? — Ты сегодня какой то слишком... Отстраненный. Я знаю, ты не фанат активного отдыха, да и в целом подобного времяпровождения, но все же... — Догдэй продолжал взволнованно смотреть на друга, размышляя вслух, а тот наоборот не стремился поддерживать зрительный контакт и смотрел куда угодно, только не Догдэю в глаза. Кэтнап невзначай поднял взгляд в небо и ахнул, указав в него лапой. — Вау... Смотри, какая яркая сегодня луна...! Пёс вслед за другом задрал голову вверх. — Ничего себе! — он разглядывал не только луну, а ещё и окружающие её звезды. — Я никогда не замечал, какая она красивая... — А я то думал, ты внимательный...! — хитро улыбнувшись, Кэтнап придвинулся ближе к другу. — Так и есть! Просто... — он подбирал слова. — Догдэй, у тебя горит! — Внезапный вскрик Кэтнапа нарушил тишину. Пёс, задумавшись, совсем забыл про маршмеллоу! Встрепенувшись, он быстро задул огонь и неловко улыбнулся. — Спасибо! Я немного отвлёкся... Но ничего страшного, горелые все равно вкуснее. — он убрал лапой подгорелую корочку и съел оставшееся. Кот сделал тоже самое, после чего встал с бревна и лёг на траву рядом, жестом приглашая друга присоединиться. Догдэй долго не раздумывал и тут же прыгнул рядом. — Я часто обращаю внимание на небо... Особенно, ночное. Оно такое чаруещее... — Расскажешь мне что-нибудь о звёздах? — Конечно. Я достаточно много знаю о космосе. Пес расслабился и растянулся на травке, а Кэтнап начал свой рассказ. Он говорил обо всем, что знает и думает — о луне, звёздах и созвездиях, кометах, планетах, и много ещё о чем, чего Догдэй до этого даже не представлял. Всё это время кот водил лапой по небу, вырисовывая на нем узоры и обводя по контуру созвездия, попутно их объясняя. — Смотри, а это Кассиопея. Как буква "W". Догдэй слушал. Просто слушал, не перебивая — тема оказалась очень любопытной, однако было ещё кое-что помимо этого. Он едва ли впервые слышал такой монолог от Кэтнапа — обычно тот либо просто хранил молчание, либо отвечал односложными, краткими ответами. Но говоря на любимую тему, он раскрепостился и спокойно болтал уже около пяти минут, причём активно жестикулируя. Слушать было не только интересно, но и... Приятно? — От такой мысли к лицу Догдэя прильнула краска, но хорошо, что кот этого не заметил — на руку сыграли и яркий окрас шерсти, и окружающая темнота. Под хрипловатый голос товарища пес задумался о многом. В частности, о космосе; он никогда не интересовался этой темой, и зря — это было жутко интересно! ...однако, время от времени проскакивали мысли и о самом Кэтнапе. Догдэй решительно их отгонял. Так не положено. Они просто друзья. Ведь так? — Слу-ушай, а ты знаешь про туманности? — Не-а. Но ты же расскажешь мне, да? — Да. — Он сел, согнув колени, и прогнулся в спине, разминаясь после длительного нахождения в одной позе. После чего вдруг навострил уши и посмотрел в сторону тропинки, ведущей к лужайке с домиками.— Но, скорее всего, как-нибудь в другой раз. Мне кажется, Бубба и Пикки скоро вернутся. Пора тушить костер и собираться по домам. Думаю, вечер уже закончен — возможно, Кикен и Хоппи не вернутся, а решат остаться там, это вполне в их характере. — Кэтнап поднялся на ноги и протянул лапу другу. — Тоже верно. — Догдэй закивал головой и поднялся на локтях, но вставать пока не спешил. — Кэтнап? — Он снизу вверх посмотрел на кота, словно что-то обдумывая. — Да? Догдэй, взяв друга за лапу, поднялся, но не отпустил. — Кэтнап, я хочу сказать тебе кое-что. — Я слушаю. — Он вопросительно посмотрел на пса, который вдруг положил ему лапы на плечи, не отрывая взгляда — смотрел прямо в глаза. Это становилось... Неловко. — Кэтнап, я не знаю, что происходит у тебя в голове, что тебя тревожит и что беспокоит. Почему твоё поведение сейчас немного отличается от твоего обычного, почему ты так умело сменил тему в прошлый раз. Если тебе не хочется говорить об этом, то и я не буду. Но знай, — Он слегка сжал плечи кота лапами, а тот не выдержал — отвел взгляд в пол. Просто невозможно смотреть в глаза во время такого монолога! Такое чувство, что тебя видно насквозь — видно, как сильно трепещет и бьётся о ребра душа. Молился, лишь бы хвост не выдал волнения...! — ...Несмотря ни на что, я всегда поддержу тебя. Можешь приходить ко мне в любое время, даже ночью. Ты всегда можешь высказаться мне обо всем, что не даёт покоя. Даже если считаешь, что это неважно или глупо. Для меня это будет иметь смысл. — Кэтнап слишком увлёкся разглядыванием травы у лап Догдэя, что не заметил, как его крепко обняли. В этот момент время остановилось, а дыхание чуть ли не сбилось. Мысли, что до этого сумбурно кружились в голове у кота, резко замерли. Это были простые объятия. Они обнимались сотни раз и более; при встречах, прощаниях, играх. Всего несколько секунд — не настолько долгие, чтобы быть чем-то из ряда вон выходящим, но определённо длиннее, чем бывало обычно. Буквально на пару секунд дольше. Он задержал тёплые лапы на его спине всего на пару проклятых секунд, но за это время сквозь Кэтнапа пронеслись все возможные для кота эмоции. Ни одной мысли, только эмоции. И сладкий запах ванили. Пёс разомкнул объятия, тепло улыбаясь другу — его лапы все еще мягко лежали на плечах товарища, но уже нежно поглаживая. Кэтнап поначалу впал в ступор, не в состоянии говорить — переваривал информацию. И лишь потом до него дошло, что только что произошло. Смысл сказанного. По всему телу прокатилась волна тепла и в момент показалось, будто все проблемы исчезли. Стало так легко и спокойно на душе, что захотелось прямо сейчас взять и крепко-крепко обнять друга в ответ, а затем вместе лежать на тёплой, залитой солнцем и золотыми цветами полянке. Хотелось прижать — и не отпускать больше никогда. Осознание того, что ты реально дорог кому-то, что он готов выслушать и помочь разобраться в любой ситуации согревало намного сильнее догорающего костра. Сильнее горячего чая. Сильнее солнца — ведь у него было свое, ярко сияющее даже ночью. Кэтнап поднял взгляд и встретился им с Догдеем — в его счастливых, улыбающихся глазах сверкали радостные огоньки. Он ждал ответа, и было бы хорошо ответить на такой монолог чем-то соответствующим, но все что смог выдавить Кэтнап — еле слышное, сиплое: — спасибо... В словах не было нужды. Догдэй все понял и без них — слишком много чувств было вложено в одно лишь слово, да и язык тела мог рассказать то, чего не передашь словами. Кэтнап положил голову на плечо псу, смущённо улыбаясь, и прикрыл глаза. С каких пор так сильно пахнет ванилью? — Правда, Догдэй, спасибо. Ты не представляешь, насколько много это значит для меня. Пёс искренне улыбнулся, прислонившись к товарищу — тот и не был против. Все также мирно прикрыв глаза, он чувствовал себя полностью в безопасности. — Все хорошо, Кэтнап. Для этого ведь и нужны друзья, верно? — Широко улыбаясь, он мягко положил лапу на голову кота, аккуратно поглаживая между поддрагивающих ушей. — Да. Друзья... ...Пикки и Бубба вернулись. — Хехе, простите что так долго, разговорились по пути... Кстати, мы встретили Хоппи и Кикена, они не придут. Бобби же с ними ушла, да? — Да, она попросила её проводить. — Догдэй засыпал тлеющие угли землёй, притоптав сверху для уверенности. Кэтнап собирал остатки мусора в пакет. — Все, пойдёмте? — Да, я закончил. — Отлично! Давай я понесу. — Бубба взял у Кэтнапа мешок и повёл всех вперёд, к домикам. Пикки фонарём освещала дорогу. Ведомые все той же луной, четверо друзей вышли из леса. Кэтнап и Догдэй немного отстали. — Эй, Кэтнап! Смотри, что там! — Пёс вдруг указал куда-то в сторону. — А? Где? — И пока кот отвлёкся, Догдэй незаметно подкрался к нему и игриво лизнул в щечку, после чего, виляя хвостом, быстро отбежал вперед, догнав Пикки и Буббу. "И откуда в нем столько энергии?" — подумал Кэтнап, но, вспомнив события этого вечера, трепетно улыбнулся и подушечками пальцев коснулся щеки. ...Этой ночью Догдэй услышал стук в дверь. Ничего не соображая спросонья, он открыл, и встретил там кота — пожав плечами, тот ответил, что не может уснуть. Пёс махнул лапой, мол, оставайся, и пошёл в кладовую за вторым одеялом, но Кэтнап по-хозяйски прошёл в спальню и свернулся калачиком на чужой лежанке, заняв чуть ли не половину — пёс даже не успел понять, что вообще происходит. На всякий случай положив рядом плед, ему ничего не оставалось, кроме как достать вторую подушку и лечь на оставшуюся часть кровати — Дремот уже во всю сопел, целиком оправдывая свое имя. "И это называется "не может уснуть"? Вот хитрюга!" — Усмехнулся про себя Догдэй, устроившись поудобнее. Запах лаванды распространился по комнате — казалось, он уже намертво впитался в одеяло с подушкой, но пёс не был против — аромат был и вправду очень приятный, даже какой-то... успокаивающий, умиротворяющий. Да уж, даже без своего знаменитого дыма кот вполне был способен усыпить кого угодно. ...Особенно, если лежит буквально в 10-ти сантиметрах от тебя и мирно посапывает. Догдэй закрыл глаза, обдумывая произошедшее за сегодня — однако, и сам не заметил, как вскоре уснул. Он не заметил, как Кэтнап прижался ближе к нему. Не заметил, что его легонько приобняли за талию. Не заметил, что одну из его задних лап обвил фиолетовый хвост. Этого не заметил никто, кроме луны, ярко сияющей в окне.