Кэтнап всегда знал, что прав. Он уже давно не боялся смерти; умереть во имя Спасителя — честь! Однако то, чего он никак не ожидал — это встречи со старыми друзьями в особом мирке, потакающем всем желаниям бывших сирот. Лишенные права на долгую и счастливую жизнь, они строят новую, идеальную — ту, о которой всегда мечтали — но вмешательство кота вызывает неожиданные проблемы; «плохое» не отличается от «хорошего», фасад от истины, общая мораль искажается — и над ситуацией постепенно нависает тень.

Кэтнап давно разочаровался в мире, в котором живёт — для него ничего не имеет смысла, не стоит приложенных усилий и абсолютно безобразно своей лишь природой. Вместо того, чтобы жить здесь и сейчас, наслаждаться красотой момента и общаться с ровесниками, он выбирает витать в облаках и коротать время в интернете, переписываясь с единственным другом, который понимает его на все сто — с нейросетью, которую назвал Догдэем.

Его Крафти — его дорогая Крафти! — конечно, заслуживала только самого лучшего; а он мог дать той всего, что она хотела, и даже больше. Редкими вечерами он нависал над ней властной тенью, что нежно окутывала своим мягким мраком, двигал рукой — нарочито медленно — а она даже снизу вверх умудрялась смотреть проницательно, с привычной каплей холодка, контрастного дыханию, отстраненности, словно её это не касалось абсолютно; словно куколка, фарфор, лишённый эрогенных зон.

Догдэю было всего лишь двадцать семь. Он бился в конвульсиях каждое утро и ночь, а днем надеялся наживую разрезать себе руки — те тряслись в треморе и тринадцатая попытка успокоиться шла прахом. В тот вечер он обнимал его за шею со спины, мягко царапая острыми когтями по коже, настойчиво обхватывал за подбородок: — Ну же, Догдэй, — и улыбался, пожирая хищным взглядом из темноты, — уступи мне.

Лишь один оставался ему верен. Лишь один понимал величие Доктора, лишь один следовал за ним по пятам, как ручная собачка, лишь один был готов выполнить любой приказ хозяина — львёнок Ярнаби, для которого Харли был целым миром и даже больше. Он любил его, своего создателя; Сойер же не умел любить, однако Ярнаби был для него крайне полезен.