Я предпочитаю Луи Витон

      — Нет, ну ты представляешь! — произнес вошедший с ноги глубоко оскорбленный парень. — Это подобие на человека…              Тяжело вздохнув, Феликс разогнул свою ноющую спину и отложил швабру подальше. Такие заявления он выслушивает практически каждый день, с тех пор как устроился уборщиком у этого истеричного человека. Хван Хёнджин, звезда фильмов и сериалов — актер высшего ранга и его головная боль. Вообще-то, когда он только начинал на него работать, то он очень боялся, ибо слухи о плохом характере этой звезды корейского телевидения слышал каждый. Честно, он ожидал придирок, вечно летающей посуды и презрительных взглядов в свою сторону — кто же знал, что в плохой характер входит не это, а вечное нытье на все и вся вкупе с абсолютной беспомощностью в собственной квартире.              Нет, серьезно, иногда Ли терзают смутные сомнения, что его обманывают. Вот как человек такого уровня, что имеет множество навыков (да он, блять, даже фехтовать умеет!) не может помыть гребаную посуду! Вы не подумайте, Феликс не отлынивает от своей работы, просто неделю назад он заболел, и, пока парень лежал с температурой под сорок, это чудо решило облегчить ему задачу и стало мыть эти бедные дизайнерские тарелки ручной работы. Посуда в буквальном смысле смылась в унитаз, ибо после того, как она распалась на осколки, одно хитрожопое существо решило замести свои следы, но не веником, блин, а своими длинными и привлекательными пальцами, которые при знакомстве с обломками, естественно, окрасились в красный. И вот так, через пот, кровь и слезы, то, что стоит как две его зарплаты, торжественно спустилось в канализацию, повредив какие-то трубы и заставив фаянсовый трон переобуться и превратиться в фонтан.              Феликс тогда был готов волосы на голове рвать: он всего-то взял отпуск у Хёнджина на три дня, а тот уже на следующий день стоял у него под дверью, смотря печальными глазами и рассказывая эту душераздирающую историю. Мало того, что этот гениальный актер порезал свои руки, вызывая такую бучу в сети, что волосы дыбом вставали, так он еще назло слег рядом с ним. И в итоге Ёнбок в свой первый отпуск за долгие два года кроме того, что болел, так еще и ухаживал за этим требующим Оскара гением. Так убедительно стонать про свет в конце тоннеля надо уметь. Хотя на моменте, когда он начал тянуться в сторону телефона, чтобы вызвать нотариуса и составить завещание, парень начал переживать, не началась ли у Хвана лихорадка. Нет, как оказалось, его драматичное величество просто с этого дня презирает диваны, ведь они натирают поясницу, так что давай, Ёнбок-и, двигай твою тушку в бок, прекрасный принц изволит спать на вашем ортопедическом матрасе, желательно в обнимку.              Хёнджин и правда выглядел как аристократ: длинные пальцы, выразительные губы… Если сравнивать, то, как бы банально это ни звучало, Хван — это роза, которая выставляет напоказ свои шипы. Правда, если узнать его поближе, то он раскроет свои лепестки, демонстрируя свой истинный мягкий характер. В первые дни он действительно холодно общался с Ёнбоком и вечно недоверчиво щурился, поджимая губы. Феликс часто переживал из-за этого: ведь, во-первых, после работы Хёнджин мог написать ему плохой отзыв как наниматель, что в дальнейшем усложнило бы ему жизнь, а во-вторых, как бы он к нему ни относился, но зарплата была хороша и всегда приходила вовремя. Так что все время он пытался как-то подступиться к парню — все же такая работа на дороге не валяется. Она достается по связям через знакомых, слава Бан Чану — режиссеру, у которого один раз Ёнбок помогал с уборкой — тот буквально впихнул Феликса актеру. Так что да, не хотелось бы еще и этого человека подводить.              Не будет ложью сказать, что в первые месяцы дом блистал. Ли наяривал полы, протирал пыль, регулярно стирал вещи и вообще старался казаться белым и пушистым, чтобы одна недоверчивая звезда прониклась его эффективностью и не выгнала взашей из квартиры. Но тот лишь окидывал все взглядом и проходил мимо. Правда, когда Ёнбоку с пятой попытки таки удалось отстирать белую простынь, что использовалась как брезент от краски во время создания очередного художественного шедевра, Хван перекрестился и что-то пробормотал про воскрешение мертвых. Видимо, в следующем фильме он играет роль священника.              Именно после этой ситуации Хёнджин стал вести себя странно. На его шее появился крестик, а сам он начал обходить Ёнбока десятой дорогой, постоянно что-то бормоча себе под нос. Тогда Феликс глубоко вздохнул, так как понял: кончились спокойные дни — настало время третирования. И действительно, на следующий день, когда он, ничего не подозревая, пылесосил пол, на него вылилась целая кружка воды. Проморгавшись и подняв свой взгляд вверх, на него, застыв, уставился побледневший Хван. Опустив голову вниз, Ликс, сдерживая плач, отправился за тряпкой. Как-никак, с него прилично воды на пол накапало, и не хватало еще свои слезы для полноты картины добавить, пусть парню и обидно.              Но на этом Хёнджин не остановился: на следующий день он облепил всю квартиру талисманами, что отгоняют злых духов, еще и благовония откуда-то притащил. Вот вроде ничего такого, готовится человек к съемкам, что такого? Так мало того, что он сразу целую пачку благовоний выпалил, Хван ко всему этому включил какие-то уродские завывания и начал танцевать с бубном. В носу Феликса тогда сильно щипало, и глаза слезились, а сраные талисманы постоянно отклеивались и мешали убираться. Слава Богу, это длилось недолго — спустя два часа свистоплясок звездочка устала и упала на диван. Хван тогда так загнанно дышал, что Ли таки сжалился и всучил ему стакан с водой. Слегка скривившись, Хёнджин ее выпил: видимо то, что Ёнбок держал стакан в руках, опустило качество содержимого в его глазах на пару уровней ниже.              Спустя еще несколько попыток заставить Феликса уволиться, Хван все же признал свое поражение, так как периодические обливания водой и горсти соли в спину Ли прекратились. Да Хёнджин даже сам об этом сказал! То был обычный день, работодатель уже как неделю никак не шалил, что заставляло пятую точку Ликса слегка напрягаться. Последнее такое затишье закончилось тем, что Хёнджин привез к ним какую-то бабку, разбившую об голову Ли протухшее яйцо, после чего, та повернулась к актеру и сказала, что здесь она бессильна. А Ёнбок с дергающимся глазом пошел мыть волосы. Всю неделю он ходил надутый и недовольный, ибо от ужасного запаха шампунь его не спас. Так что такая тишина действовала ему на нервы. Поэтому, когда он увидел Хвана, что держал мелки в руках на манер Росомахи, парень с облегчением выдохнул.              С напряжением в голосе тот попросил его встать посередине комнаты. Пожав плечами, Феликс, приготовившись к очередной выходке, закрыл глаза и выполнил указание. На удивление, ничего страшного не случилось. Приоткрыв глаз, парень увидел высунувшего от усердия язык Хёнджина, что пытался начертить идеально ровный круг вокруг него. Ли тогда подумал, что то был какой-то новомодный тренд: в конце концов, его работодатель медийная личность, должен соответствовать. Может, он даже фотографию сего шедевра у себя в соцсетях выставит. Обрадовавшись, что понял, зачем Хвану это, парень аккуратно переступил через нарисованный круг и, взяв мелки в руки, обошел застывшего Хвана и принялся помогать. Где-то на половине третьего круга, Хёнджин взял себя в руки и прошептав «Ничего тебя не берет» сам стал участвовать в работе. Ярко улыбнувшись, Ли продолжил с еще большим усердием рисовать. Его все же приняли. Были это проверки или нет — это не важно, главное, доверие получено, и никто его с этой работы не турнет, а значит, он не только получает деньги, но и любуется этой смазливой мордашкой двадцать четыре на семь.              Знал бы он, что его ждет… За следующий год работы Феликс из уборщика успел пару раз переквалифицироваться в сантехника, повара и даже личного водителя. Хотя роль повара ему даже понравилась: наконец Хван стал питаться нормально, а не рамёном и едой из ближайшей доставки. Да и о его блюдах тот говорил благосклонно, что-то из разряда «Я продал душу за брауни», что тешило его самолюбие. Но все же, учитывая, сколько пашет Ёнбок, складывается впечатление, что он является как минимум менеджером актера, коллега которого со своим любовником улетел на Мальдивы, из-за чего Хёнджин сейчас вещает о неблагодарности.              — Ну, захотел человек отдохнуть, — перебил его спич Ликс. — Не все же время ему тебе сопли подтирать.              — Как он мог оставить меня одного! — садясь на диван, негодующе посмотрел на него Хван. — У меня завтра съемки, а его нет! На кого он меня оставил?! — драматично возопил он, поднимая руки до потолка.              — На меня, — отрезал Ли, закатывая глаза. — Цитирую: «Пригляди за ним, ты все равно с ним как отец с ребенком носишься. Подотрешь ему сопли чуть подольше, а я тебе премию выпишу».              — Вот он осёл! — всплеснул руками Хёнджин. — Приедет — я покажу ему всю силу своих соплей. Так, стоп, — начало доходить до него. — Получается, ты со мной завтра на работу?              — Угу, — мрачно усмехнулся Феликс. — Буду наблюдать за Хван Хёнджином в его естественной среде обитания.              — Ты сегодня какая-то тучка, все хорошо? — осторожно поинтересовался Хван, заламывая руки и смотря двумя океанами переживаний на парня.              — Да, просто… — произнес Ликс, потирая переносицу. — У сестры завтра день рождения, и выходит, я не смогу на нем присутствовать, — усмехнулся он, но, видя чужое взволнованное лицо, начал стремительно тараторить и размахивать руками. — Не-не-не, не переживай, это не критично! Все равно, так как родители в Австралии, семейного праздника не будет, а вечеринки я не люблю, и она это знает. А вот то, что я еще не купил ей подарок, грозит мне сильными сестринскими объятиями вокруг шеи.              — Может… — заламывая брови, протянул Хван. — Я могу чем-то помочь?              — Думаю, — игриво стрельнул в того глазками Ли. — Я справлюсь, если кое-кто отпустит меня сегодня чуть пораньше.              — Заметано, — подмигнул ему Хёнджин. — А что подаришь?              — Ну… — протянул тот, задумчиво потерев подбородок. — Скорее всего, какой-то предмет гардероба малоизвестного, но качественного бренда.              — Ты что, — наигранно удивился Хван, хватаясь за сердце. — Не уважаешь Версаче?              — То, что ты являешься амбассадором этого бренда, только отталкивает меня, — проникновенно сообщил Ёнбок.              — Эй! — вскинулся Хван, явно обидевшись на данное заявление.              — Я шучу, — посмеивался Феликс, а после серьезно спросил. — Скажи мне, я похож на мажора?              — Эм… — тихо промычал Джинни. — Нет?              — Почему так не уверенно? — поднял бровь Ли. — Я просто не могу себе такое позволить.              — Что, даже сумку от Версаче купить не можешь? — видя качание головой, Хван продолжил. — И как ты смеешь после этого называть себя моим папочкой? — поднимая нос вверх, сказал он.              — Кхе-кхе… — подавился невышедшими словами Ликс, чувствуя, как его щеки начинают краснеть. — Пока ты не научишься самостоятельно готовить и убираться, я буду для тебя всем.              — Ну, все, — смутившись, отвернулся от него Джинни. — Давай быстрее, я жрать хочу.              — Мне тебя накормить, детка? — игривым тоном поинтересовался Ёнбок.              — Ты что, с первого раза не понял? — ответил вопросом на вопрос это обиженное чудо со слегка покрасневшим лицом и вытянутыми уточкой губами.              Глаза Ли сразу же задержали свой взгляд на этой части тела. Они у него всегда были полные и алые из-за вечной привычки Хвана прикусывать их, что он сейчас и сделал. От этого у него сразу сбилось дыхание. Феликс только пару недель назад осознал, какие чувства у него в груди вызывает Хван Хёнджин, почему его не бесит его неприспособленность, почему от его взгляда перехватывает дыхание, почему…              — Стоп, т-т-ты что делаешь? — начал заикаться Хёнджин, видя приближающегося к нему парня.              — Знаешь, — томно прошептал он, начиная поглаживать чужое лицо своей ладонью. — А я ведь тоже голоден, может… — наклоняясь, выдохнул он прямо в губы. — Покормим друг друга?              Не видя сопротивления и лишь чувствуя тяжелое дыхание под собой, парень впился в такие желанные губы. Грубо целуя и оттягивая то верхнюю, то нижнюю губу, Феликс почувствовал, как чужие ноги приветливо раскрылись, а руки оплели шею, поощряя действия парня и выбивая из его головы последние светлые мысли. Углубляя поцелуй, язык Ли прошелся по небу, сплетаясь с Хвановым, затягивая их в страстный танец двух одиноких душ. Опершись одной рукой на диван, а вторую переместив с лица на бедро, Ли, облизнувшись, отстранился, поглаживая чувствительное тело.              — Если ты сейчас не уйдешь, твоя сестра устроит тебе персональные муки, — хрипло проговорил Хёнджин со сбившимся дыханием.              — Без разницы, — произнес своим глубоким голосом Ли, смотря на покрытые соблазнительной пеленой любимые глаза. — Ты стоишь того, чтобы умереть.              Всхлипнув, Хван потянул на себя Феликса, втягивая того в поцелуй и меняясь с ним местами. Оторвавшись, парень удобно расположился на чужих бедрах, задевая чужое возбуждение и трясь своим о чужой, все еще скрытый одеждой, пресс. Не стерпев такого богохульства, Хёнджин начал судорожно расстегивать рубашку, с каждой пуговицей предоставляя себе больше оголенной кожи.       Ёнбок в это время пусть и сидел на месте, но также принимал участие в этом безумии. В отличии от Хвана, ему повезло больше, ведь на том был всего лишь один махровый халат, что за ненадобностью улетел куда-то в сторону, и боксеры, сквозь которые Ли мнет такие соблазнительные ягодицы. Видя, как от его действий изящная фигура Хёнджина прогибается, выставляя напоказ беззащитную шею, Ликс без задней мысли кусает ее, оставляя на таком соблазнительном теле свои следы, тем самым заявляя свои права на этот дрожащий комочек нервов. Тот от таких действий протяжно стонет, и как раз справившись с рубашкой, бросает ее на пол, прижимая блондинистую голову к собственной шее, прося продолжения.              Усмехнувшись, парень продолжил свое собственническое дело, целуя и зализывая укусы. Под недовольный скулеж Ёнбок отвел свои ладони от двух привлекательных половинок и, стуча по бедру, языком тела попросил их приподнять, тем самым получая возможность избавиться от мешавших ему боксеров и прикоснуться к сокровенному. Обхватив член одной рукой, а другой ухватившись за ягодицу, Ли начал медленно ласкать истекающий желанием орган.              — Фелииыксс… — простонал Хван, начиная самостоятельно вбиваться в чужой кулак.              — Да, детка, что такое? — охрипшим голосом поинтересовался тот. — Хочешь что-то попросить?              — Не дразни меня… — соблазнительно надул он губки, ерзая на бедрах. — Лучше войди в меня, наконец.              — Так сильно хочешь на мой конец? — усмехнулся парень. — Только есть одна проблемка, смазки то у нас нет, как и презерватива.              — Нашел причину… — водя руками по чужой груди, недовольно протянул он. — Возьми мое массажное масло в спальне, оно вполне подойдет.              — А защита? — шлепнул того по ягодице Ли.              — Ты мне не доверяешь? — спросил Джинни, замерев и нахмурив брови.              — Что ты, я буду очень рад кончить внутрь тебя, — с придыханием ответил Ликс, чувствуя, как от этих слов дернулся чужой член. — Тем более, может, этот животик родит мне ребенка, — поглаживая оный, проворковал он.              — Я мужчина, какой ребенок? — смутился Хван, неловко сжимаясь. — Лучше бы занялся чем-то действительно важным.              — Эй, твое возбуждение все еще у меня в руках, и я чувствую, что тебя это заводит, — прошептал ему Феликс, целуя и кладя разгоряченное тело на диван. — Жди, детка, я скоро.              Подорвавшись, Ёнбок быстро забежал в спальню и схватил первый попавшийся пузырек с маслом. Возвращаясь, его взгляд приковался к воистину развратной картине. Распластавшийся на диване Хёнджин, расставив свои ноги в миссионерской позе и закусывая свою губу, медленно надрачивал сам себе и нежно поглаживал пульсирующие колечко мыщц. Стрельнув глазами, Хван выразительно выгнулся, зазывая своего партнера к себе.              Сглотнув, Феликс приблизился к возлюбленному и, смотря ему прямо в глаза, вылил на свои пальцы холодную субстанцию. Слыша призывное поскуливание, парень опустил свою руку на руку возлюбленного и начал двигаться в такт с его. Видя, как Хван приоткрыл рот от удовольствия, Ли не сдержался и стал вылизывать чужие уста. Разогрев жидкость, парень протянул пальцы к любовно открытому проходу и осторожно протиснулся фалангой внутрь. Чувствуя чужую дрожь через поцелуй, Ёнбок стал более уверенно работать пальцами, растягивая тугие стеночки.              Спустя некоторое время, когда внутри свободно двигались уже три пальца, а стоны Хёнджина становились все громче и краше, Феликс под разочарованное хныканье убрал руки со столь желанного тела. Под заинтересованным взглядом Ли шустро расстегнул пояс и избавился от таких ненужных ему сейчас предметов одежды. Вздрогнув, парень опустил взгляд вниз, изящная рука взяла его естество и направила его к колечку из мышц.              — Войди в меня, — донеслись до его уха тихие слова.              Положив руки на талию, Ёнбок посмотрел в глаза Хёнджина и, видя там только безграничную любовь и страсть, стал медленно входить внутрь. Наблюдая за сменой эмоций на любимом лице, парень сжал челюсть, сдерживая себя. Как бы ему ни хотелось вбиться в чужое тело, принести удовольствие другому он желал больше, чем получить свое собственное.              Войдя до конца, Феликс дал Хвану несколько минут привыкнуть, а после под тихие стоны начал медленно толкаться в дрожащее тело. Целуя такие родные ему черты лица, парень, стискивая талию Хенджина, начал двигаться все быстрее и быстрее, пытаясь доставить как можно больше удовольствия своему партнеру.              В какой-то момент Ёнбок зашел под определенным углом, задевая простату, из-за чего Хёнджин вскрикнул и выгнулся в пояснице, сильнее насаживаясь на член. Сориентировавшись, Ли зафиксировал Хвана в таком положении и в бешеном темпе стал вбиваться внутрь, заставляя бедного Джина кричать.              — Ликс, я скоро… Я-я… — сквозь стоны удовольствия пытался пояснить парень.              — Давай, детка, — низким голосом произнес он, опуская свою руку на чужое естество. — Будь хорошим мальчиком и кончи для меня.              От дополнительной стимуляции Хёнджин вскрикнул и излился на свой живот, одновременно обмякнув в его руках. Чувствуя быстро сжимающиеся стенки, Феликс сделал еще несколько толчков, прежде чем запачкал чужие внутренности своим семенем, клеймя и навсегда оставляя в этом человеке частичку себя.              Вытащив свой член и понаблюдав, как сексуально белая жидкость вытекает из пульсирующего колечка, Ёнбок улегся на только что оскверненный диван, и уложив Хвана на свою грудь, обнял его, зарывшись в чужие волосы. Спустя несколько минут взаимных обнимашек, Хёнджин, сощурившись, поднял голову.              — Думаю, после такого ты обязан купить ей сумочку от Версаче.              — Прости, — усмехнулся Феликс, поглаживая чужие бока. — Но я предпочитаю Луи Витон.              — Ах, ты! — возмутился от такой несправедливости Хван, шутливо тыкая кулачком в бок любителя французских брендов. Но ничего, он еще покажет ему, что Версаче ничем не хуже, не зря же он его амбассадор!