Сказание о марионетке

Но ее рука резко дрогнула.  И в этот момент она уже была слишком далеко, слишком пьяна, слишком напугана, чтобы полностью понять… что прямо сейчас она выбирает не безопасность. А клетку.  Клетку, которая улыбается. Сецилия резко опомнилась, разум все еще мутный от алкоголя, но инстинкт выживания сильнее. Что-то здесь не так, чувство будто… - Постой. - Сецилия одергивает руку. Аластор еле заметно дернул глазом, будто наживка соскочила. Он сделал глубокий вдох. - Что такое, дорогуша? Сецилия видит его раздражение и продолжает. - Ты же обещал, ведь так? - Что обещал? - демон играет в дурака - Два дня. - Сецилия медленно подходит к столу. - Милая… - голос почти шелковый, но внутри чувствовалось, как челюсть в напряжении, чтобы не сказать ничего лишнего. - Я пришел, чтобы удостовериться, что ты… в порядке. - Ах вот значит как. - Сказала Сецилия, взяв крем для рук. И резко с размахом кидает в Аластора. Демону даже уворачиваться не пришлось, крем даже не долетел. Девушку это ни капли не смутило и она взяла расческу.. и снова мимо. Аластор стоял непоколебимо, словно статуя. - Сецилия, - произносит он мягко, почти шелестя. - Ты пьяна. Тебе лучше сесть. Она вместо этого подходит к кровати и хватает подушку. Самое безобидное оружие во всем аду. - Пошел к черту! - орет она и швыряет подушку прямо в его лицо. Наконец-то попала. Аластор не двигается. Подушка стукается об него и падает на пол. На его щеке дергается мышца. Сецилия уже не останавливается. Она хватает свечник: - Ты пытался мной воспользоваться! Она заикается, язык заплетается, и это ее бесит еще больше. - Дорогуша… - голос ниже, - аккуратней. Сецилия не прекращала, она все хватала новые предметы и пуляла в него. - Ни разу. - Девушка перевела дыхание. - Ни разу ты не воспринимал меня как человека, лишь как объект. Для тебя даже свои обещания не имеют веса. - Сецилия начала подходить ближе. - А зачем? Да? Как можно упустить такую возможность? Она же пьяна, щас поведется на все. Кукла встала прямо перед Аластором, она смотрела прямо в его глаза, где не было совести и человечности. Демон не сдвинулся ни на сантиметр, он ничего не отрицал и не подтверждал. Он смотрел на нее сверху вниз ожидая продолжения. Сецилия подошла настолько близко, что могла чувствовать его дыхание. Он  не отводил взгляд. Наоборот, медленно наклонился ближе, будто приглашая ее. Он улыбался, но не как всегда, без зубов. Он подался вперед еще на миллиметр. Секунда повисла. Сецилия подняла руку. Звук пощечины хлестнул по комнате. Его голова чуть дернулась, а на щеке проступил красный след. Аластор замер. - Уёбок. - прошипела она. Лицо Аластора не поменялось. Даже стали слышны скрипящие радио помехи. Только мышцы на шее у него ходят. Он собирает себя по кусочкам. Стягивает ярость в самый дальний уголок, потому что если он сорвется сейчас - от нее ничего не останется. - Почему ты так глупа? - говорит Аластор, еле сдерживая маску спокойствия. - Уж не глупее тебя. Аластор рассмеялся. - Чертова принцесса, именно когда появилась возможность.. мои руки связаны - Да, мне очень повезло - Сказала Сецилия отходя назад, но не отводя взгляд. - Нет, дорогая, ты упускаешь невероятный шанс. - Тебя? - Сказала девушка с улыбкой. - Себя. - Шепотом сказал аластор, наклонившись чтобы сравняться ростом. Он резко отвернулся и начал ходить по комнате. - Тебя столько раз порабощали. Столько уродов перетаскивали тебя за ниточки, как дешевую куклу. Ты терпела, потому что бежать было некуда. И вот сейчас, когда я, единственный, кто вообще предложил тебе свободу, нормальную жизнь… ты начинаешь вертеть хвостом. Прелестно. Сецилия усмехнулась: - нормальная жизнь? - Кукла вздернула бровь. - Ты сейчас издеваешься? - Я на полном серьезе, ты пытаешься отдалиться от неизбежного, хотя и понимаешь, что вечно не можешь убегать от меня. Аластор оперся на посох, и кожа на перчатках хрустела от того, как крепко он его сжал. - В конечном итоге ты все равно станешь марионеткой, а вот буду ли я злым когда это произойдет - вопрос времени. Она подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. Казалось, алкоголь испарился вместе с гневом. - Выход есть. - сказала она оперевшись на подоконник. Демон незаметно усмехнулся. Но Сецилия продолжила: - Искупиться и.. попасть в рай, Чарли верит, значит и я тоже. - ПФФ Аластор срывается и начинает громко смеяться, театрально берясь за живот. - Милая моя, это действительно смешно. Алкоголиков, наркоманов, даже воров я допускаю, что есть шанс искупления - это просто внутренняя борьба с самим собой. Но убийство. Это уже совсем другое, ты забрала чужие жизни, как ты собираешься это сделать? Сецилия молчит и отворачивается, смотря в окно. Из окна виден весь ночной ад - единичные многоэтажные здания светятся, будто сейчас день. Аластор подходит к девушке и берется за подбородок поворачивая лицо к себе. - Ты в аду навсегда. Вместе со мной. Демон сразу отпускает ее, зная, что она начнет вырываться. Сецилия начинает набирать воздух, чтобы что-то сказать, но Аластор перебивает ее: - Подводя итоги, хочу сказать, Выбор удивительно прост: либо ты идешь рядом со мной, соблюдая элементарный порядок… пока я добрый, либо становишься тем, кто предпочел мне перечить… Воздух начинает скрипеть, плечи и рога демона начинают удлиняться, рост увеличиваться. Его глаза чернеют и становятся бездонными. Он смотрит прямо на нее, рванный шум радио помех усиливается и он продолжает: - А такие, долго не задерживаются среди живых. Сецилия стояла как вкопанная, такое обличие Аластора действительно вводит в страх. Видимо она забыла с кем имеет дело, а он решил напомнить. Через секунду Аластор вернулся в прежний вид. Он направился к двери, но остановился: - Чуть не забыл, за пощечину.. Он приподнимает трость. Даже не к ней. Просто в воздух. И пространство рядом с Сецилией начинает дрожать, как будто воздух стал жидким. Девушка не понимает, что происходит, но чувствует, как его магия проходит сквозь нее. Она пытается что-то сказать и слышит вместо себя чужой, дрожащий, будто рвущийся пополам звук. Ее голос испорчен. Хуже. Он испорчен им. И она не знает, как это вернуть. Аластор делает вежливый поклон: - Пройдет. Когда я решу, что тебе снова позволено быть услышанной. И исчезает.