LES APPARENCES SONT TROMPEUSES/ Внешность обманчива

/шесть лет назад/ Дождь падал тяжёлыми каплями на поверхность грязных луж, оставляя волны ряби на мутной поверхности. В тесном салоне полицейской машины было до тошноты накурено. Флей закурил новую, смотря в залитое водой лобовое стекло. — Это не мы, — в который раз повторил Даниэль, разглядывая фотографии. С глянцевого пластика было понятно только одно: жертва мертва. Столько крови. Отпечатки умело уничтожены, но с остальном… Кто бы не убил жертву, он был жесток и не скрывал ничего, кроме своей личности. Убийство страсти. Вывод напрашивался однозначный: слишком много крови, она была везде. На траве, на стенах, на полу заброшенного здания. — Личность установили, — хмуро выдохнул Лоранс, после очередной затяжки. — Габриэль Морис. У меня нет ни одной зацепки. Последний вызов с одноразового, никаких отпечатков, волос или хотя бы чего-нибудь, за что зацепиться. Эксперт сказал, что там как минимум сорок восемь ножевых. Водолазы всё ещё ищут тело. В озере неподалеку работали сразу пять человек. Прошло уже два часа, но поиск пока не принёс никаких результатов. Искали вдоль берега, искали в полях, в лесу, в здании и под ним. Всё, что было у полиции это окровавленный нож на месте расправы и отрезанные гениталии. Раскрошенные в месиво. Даже Даниэля, видавшего всякое дерьмо, картина не оставила равнодушным. Габриэль Морис являлся супругом седьмого директора клуба — Адель Морис. Прошло три года их спокойной семейной жизни. День назад миссис Морис подала заявление о пропаже мужа, но не прошло ещё и суток, поэтому поиском никто ещё не занялся. На место бойни наткнулся какой-то побродяжка. Всё, что связывало дело с заявлением в самом начале — обручальное кольцо брошенное тут же, с изящной гравировкой. Генетический анализ показал, что кровь принадлежала именно господину Морису. Дождь лил уже вторые сутки, смывая все следы с мягкой земли. — Ты хорошо знаешь Сторшетт. Она могла это сделать? — лейтенант Флей прикрыл глаза, снова затягиваясь. Глубоко вдохнув, он медленно выдыхал, провожая горький дым взглядом. — Выбирая такой никнейм, она думала об этом? Об убийстве супруга? — Нет. Она не стала бы. Даже если бы были поводы, а их не было. Они жили хорошо, Адель благодарна мужу за многое. Там нет и не было места ненависти. Она, конечно, доминант, но даже не садист. Да и… Выглядит как убийство страсти. Ревнивый поклонник? — предположил Даниэль. Мысли о том, что не так давно у Адель были странные гематомы и ссадина на щеке были отброшены, как несущественный повод для столь жестокого убийства. — Я не знаю никого, кто смог бы сделать подобное. С такой жестокостью. — Марков? — тихо спросил Лоранс. Так тихо, будто бы боялся, что обладатель этого имени его может услышать. — Это не мы, Флей, — в который раз повторил Даниэль. В стекло постучал полицейский в дождевике. Его хмурое лицо скрывал капюшон. Лоранс опустил стекло, впуская в прокуренный салон глоток свежего холодного воздуха. — Мы нашли тело, — оповестил мужчина. — Это точно Морис. Его тщательно обмотали тканью, утяжелили камнями и похоронили в самом глубоком илистом месте. На том берегу нашли сгоревшую лодку. Это висяк, — сквозь зубы выдохнул полицейский. — Я не понимаю, столько эмоций и всё так продумано, — прикусил губу Максвелл. — Я не психолог, но мне кажется, что это противоречит друг другу. Либо аффект, либо продуманное до мелочей убийство. — Мы имеем дело с психопатом. Либо это личное, либо вскоре мы найдём ещё одну жертву. Я бы поставил на второе. Надо сообщить Адель, она должна узнать это от кого-то знакомого, это тяжёлая новость, — Флей выбил новую сигарету из пачки, прикусил губами, но, пожевав фильтр, выплюнул её на приборную панель. — Поехали. Сделаем это, — предложил Даниэль, на что Флей лишь усмехнулся. — Ты, девятнадцатилетний пацан… — Я её друг, Зай. Я её друг. /Пять лет назад/ — Ты правда думаешь, что сегодня, спустя год, мы можем что-то понять? Это висяк. Ни-че-го, — вздохнул Флей, сидя на крыше полуразрушенного здания, наблюдая за птицами, кружащимися над озером. Год назад здесь был убит мистер Морис. Даниэль и сам не знал, что вело его сюда. Чувство вины? Желание узнать разгадку? Предчувствие? Что-то не давало покоя, шептало прийти, тянуло посмотреть в этот день свежим взглядом. Старший лейтенант Флей привычно тянул сигарету, развалившись на складном стуле, который затащил на крышу, не желая просиживать задницу на бетоне. Даниэль же сидел на краю, скрывшись за старым потрёпанным рекламным щитом. Он смотрел вдаль через мощный бинокль, удерживая на коленях направленный микрофон. — Я просто хочу знать ответ. У нас всё равно нет ничего, даже если убийца придёт, что ты ему предъявишь? Просто я чувствую, что он где-то близко. Что он совсем рядом. Я должен знать, кто в окружении способен на такую жестокость, — твёрдо заметил Даниэль. Флей насмешливо фыркнул, прикрывая глаза, подставляя лицо солнцу. Было душно, на днях прошёлся дождь, сменившийся в этот день палящим солнцем. — Ты искренне считаешь, что это кто-то из клуба? Мы бы уже узнали. Такие наклонности сложно не заметить, — почти веря в свои слова, заметил Лоранс. — Только если это был Марков. — Ты говорил, что будет второй труп. Его нет, — флегматично отметил Даниэль, надевая наушники. — Я бы поставил на то, что это была женщина. — Адель? Мы же решили, что это не она, — напрягся Флей, но тут же отмахнулся. — Ты просто не можешь смириться, что не на всё нам суждено узнать ответ. — А кто говорил про старшую госпожу Морис? — тихо просил Найт, вглядываясь в темный силуэт на том берегу. С потрёпанного жизнью горного байка спешилась хрупкая фигура в черном мотоциклетном шлеме и сером костюме. — Я говорил вовсе не о ней. В тот день был вопрос, на который у Даниэля не было точного ответа. В тот день был ответ, на давно заданный Максвеллом вопрос. И был голос, пойманный направленным микрофоном, поражавший ужасающей красотой этих смелых выражений. «Как жаль, что ты сдох на тридцать пятом ударе, Габи. Нельзя брать чужое, Габи. Бедняжка Габи, чем же ты мог заслужить свою смерть? Как только посмел поднять руку на неё, ублюдок?! Надо было отрезать твои поганые руки.» Найт видел лицо. Найт знал этот голос. Найт подтвердил свои догадки. Щелкнула кнопка на диктофоне, стирая последние данные. Даниэль знал, что за три месяца до убийства Адель получила гематомы на ребрах и ссадину на скуле. Что случилось — никто не знал, и она сказала, что это только её проблемы. Максвелл не был дураком, и сложил факты сейчас смог в считанные секунды. Адель даже не думала о разводе, не то, что о мести, но кое-кто воспринял всё куда болезненнее. Одна дикая гиена, что всегда была рядом. — Я говорил о ней, — очень тихо усмехнулся Даниэль, снимая наушники, и подставил лицо солнечным лучам. — Ты прав, Флай, нам тут нечего ловить. Ответа не будет. Это просто очередной висяк. Бывает. — Морис живёт дальше. Если даже она смогла отпустить, пора и тебе. У неё, кажется, всё налаживается, — заметил Флай. — Надеюсь, её новая игрушка не пострадает, если этот психопат всё ещё на свободе и следит за ней. — О нет, тут не о чем беспокоиться, — громко отметил Даниэль. — Эта бешенная сука способна постоять за себя и свою хозяйку, — хмыкнул под нос Найт, провожая далёкий расплывчатый силуэт задумчивым взглядом. — Бешеных собак усыпляют, они опасны и не контролируют свою злобу. Но что же делать с волком, защищающим свою самку даже ценой своей души? — Ты что-то сказал? — спросил Лоранс. — Нет, просто размышляю вслух, — отмахнулся парень, прищурившись на солнце. — Размышляю… — вздох. — А что бы сделал я? /два года назад/ — Значит, ты готова стать моделью. Разрешение твоего владельца имеется, осталось только выбрать твой ник и номер. Я так понимаю, что ник остаётся? — спросил Найт, внимательно вглядываясь в глаза девушки, сидящей напротив. Она кивнула, робко улыбнувшись. — Отлично. Для тебя у меня есть два номера. Мне кажется, они подходят тебе как никому другому. Что ты предпочтешь? Число, освободившее тебе место или то, когда ты смогла остановиться? — Это очень странный… — 35 или 48? Что ты выбираешь? — спросил Даниэль, улыбаясь одним уголком губ. Мягкая улыбка не исчезла с лица девушки. Напротив, в её глазах поселилось какое-то тепло, нежное, мягкое. Она подняла глаза с рук Найта на его глаза и наклонила голову на бок. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Дани, — протянула она. От этого голоса могли бы пробежаться мурашки по спине. Она сидела расслабленно, улыбалась и ни один мускул на её молодом лице не дрогнул. Если бы там было удивление или непонимание, но нет. Напротив Найта сидел холоднокровный зверь, способный вырвать трахею голыми руками из любого, кого посчитает весомой угрозой. Без угрызений совести и сомнений. Не оставляя следов, продумав всё до мелочей. — Ты можешь выбрать любое свободное число, — хмыкнул Даниэль, раскрывая на ноутбуке список клуба. — Как насчет 451? — Мне подходит 35, — тихо и спокойно. — Отлично. Нам ведь нечего делить, так ведь, урождённая Фриман? Или мне стоит задуматься? — Давно? —Три года. — О, Даниэль, ну что вы, нам нечего делить. Я вас услышала, директор, — мурчащие нотки скользнули в холодном голосе девушки. — В покер я бы с вами не села играть, потрясающе держали лицо столько лет. Кто ещё? — Только я. — Глупо так рисковать, — после этих слов Даниэль напрягся, опуская руку под стол. Заметив это девушка рассмеялась, оскалившись. — Да бросьте, директор, я разве имею что-то против вас? Нам нечего делить. Пока она в безопасности и счастлива, у меня нет ни единого повода на что-то безрассудное. Даже если она выберет другую игрушку, если мне найдётся замена, пусть так, пока она счастлива и в безопасности. Я готова отдать свою жизнь за неё, если потребуется. Готова отнять чужую, если потребуется. Тысячи, миллионы душ не стоят и одной её слезинки, мистер Максвелл. Вам ведь знакомо это чувство? Когда этот недостойный мир душит вас, хоронит заживо, без возможности дышать, ведь воздух это она. Или он, Даниэль? Кто заставляет ваше сердце биться? — Он. Я бы сделал тоже самое. — О, что-то мне подсказывает, что именно это вы и сделаете. Мир жесток, Даниэль. Неуправляем. Опасен. Как вы расправитесь с тем, кто причинит вред вашему сердцу? — Превращу его жизнь в ад. В бесконечный ад. Не дам сдохнуть, как бы не хотелось, — прикрыв глаза, признался Даниэль, убирая руку с кольта на поясе. Девушка понятливо улыбнулась, пожав плечами. — От всей души желаю вам получить своё сердце в ваши заботливые руки. /наши дни/ Телефон ударял по вискам гудками проходящего вызова. Ответ Даниэль услышал не сразу. На ломаном английском его спросили, чем обязаны. — Я хочу выкупить свою псину обратно. Живым, — отрезал Даниэль. На том конце рассмеялись. — Та же сумма, что заплатили мы. Да, мы его немного поюзали, но игрушка вполне себе пригодная для дальнейшего употребления. Соскучился по шавке? — на том конце провода сплюнули. — За перевозку платишь ты. — Без проблем. У меня на него появились планы. Яков заинтересовался этой блохастой псиной. Решил содрать с него шкуру лично, — хмыкнул Даниэль. — О, большой дядюшка Яков! Отправим на днях грузом. Примешь на частном, так будет безопаснее. Замена будет? — Губу закатай, Козмин, я же не требую деньги за аренду. Буду ждать доставку. Про бонус не забудь. — Обижаешь, — с акцентом отозвался румын. На том разговор был окончен. — И что же подтолкнуло тебя сделать мне такой подарок, Максвелл? — ехидно поинтересовался Марков, подкидывая в руке перочинный ножик. Он был свидетелем всего разговора. — Вспомнилась мне одна милая беседа несколько лет тому назад. Меня тогда спросили, что я сделаю, если кто-то причинит вред моему сердцу, — Даниэль присел в кресло напротив Маркова. — И что же ты ответил? — с искренним интересом спросил Яков. Даниэль задумался, глядя в пустоту. — Что превращу его жизнь в бесконечный ад. Марков звонко рассмеялся, изобразив рога на своей голове. — Что же, тогда господин Дьявол к вашим услугам. Эта шваль пожалеет, что его мамка не померла девственницей, а родила его на этот свет. В хищно блеснувших глазах Якова было обещание самых страшных мук одной виновной душе. У мужчины был и свой интерес к предстоящему. И не столько удовольствие для своего демона, сколько торжество справедливости. Шон Блэк просил о смерти в шестьдесят третий раз, но бог был либо глух, либо его и не существовало. Это был его последний полный унижения день в румынском борделе. Через пару недель бог его всё же услышит и с удовольствием исполнит его молитву… Если можно считать Якова Самуэля Маркова богом.