LES APPARENCES SONT TROMPEUSES/ Внешность обманчива

*Цирковой трюк, сальто, которое делается на значительной высоте, опасный, угрожающий жизни прыжок, отчаянный шаг, слишком рискованное предприятие. — Если ты решил заполучить себе третьего охренительно красивого нижнего, то мы тебя не простим, — прыснул Марио. — У тебя уже две игрушки модельной внешности. Оставь нам Химеру, Найт. — Я хочу поиграть. Кажется, именно за этим мы здесь и собрались, — отметил Даниэль, вольготно развалившись на своём месте. — Химера, разденься и встань на колени спиной к нам. Сделай нам красивое шоу, малыш. Шут, подай ему смазку. Ким ухмыльнулся, проведя своими охренительными длинными пальцами вдоль тела и медленно начал стягивать с себя одежду. Его взгляд с вызовом смотрел в глаза Найта, а после Ким, прикусив свои пышные влажные губы, опустил взгляд в сторону, оставаясь в одних джинсах. Пряжка со звоном ударилась об пол, и грубая ткань полетела на пол, открывая прекрасный вид на полностью обнажённого и возбуждённого парня. Он выглядел потрясно. Длинные ноги были подтянутыми, его мышцы гармонично прокаченные привлекали к себе восхищённое внимание. В потемневших глазах жил грех. Первородный. Манящий. Таких парней было мало. Он был не просто красивым, нет, внутри было что-то, что подкупало куда сильнее внешности. Отчаянный эротизм. Артистизм. Он был привлекательным вне сцены, но выходя на неё он превращался в дьявола. По его венам тёк секс. И сейчас он в полной вере отдавался всему тому, что жило в нём, что таилось и мелькало во взгляде искрами порока. Василид однажды поразил меня чем-то схожим, но то была жалкая пародия. Васса стоил дорого. Химера просил в оплату не меньше, чем душу. Стоит ли говорить, что Химера заинтересовал многих. Трен задавила свой стон, но он всё равно был услышан её хозяйкой. Вдова снисходительно ухмыльнулась, погладив голову девушки и кивнула на её потерянный взгляд. Ким принял из рук Шута флакончик со смазкой и развернулся, опускаясь на колени. Надменно-насмехающийся взгляд был брошен им через плечо. «Я касаюсь себя как хочу, а вы можете лишь смотреть». Длинные пальцы влажно мазнули между ягодиц, и палец тут же проник внутрь его тела на две фаланги. Я сглотнул. Член в штанах стоял по стойке смирно, пульсируя и требуя внимания. Парень был безбожно красив. Если Васса был моделью, то это создание греческим богом. Тёмным. Порочным. Не имеющим стыда даже в зародыше. Его хотелось трахнуть так, чтобы он потерял голос. Залюбить так нежно, чтобы забыл своё имя. Присвоить. Поклоняться. Вылизать каждый миллиметр этого прекрасного тела. Этих пальцев, чтобы были достойны отдельного храма для поклонения. Ким растягивал себя умело, дерзко. Он выгнул спину, открывая зрителям лучший обзор на свой припухший влажный вход, который то и дело сжимался вокруг этих блядских пальцев. Я прикусил губу, тут же ощутив привкус крови во рту. Я хотел его. Мы хотели его. У многих были схожие мысли. Выебать из него душу, срывая громкие крики. Ласкать нежно. Облизывать. Любить… Мурчащий стон прошёл сквозь меня молнией. Блядь. — Охуеть, — выдохнул Марков, нервно сглатывая скопившуюся во рту слюну. — Найт, ты имел в виду его? — Да, — кивнул хозяин. — Семь грехов, Марков. — Я в деле, — хрипло рассмеялся мужчина, подмигивая мне. — Но как ты мог предугадать такое? — Предугадывают случайные стечения обстоятельств. Из случайного в произошедших за последние полгода событиях только история с той вшивой гиеной, — скривился на секунду Найт. Он одарил друга снисходительной улыбкой. — Или ты думал, что вернуться ты решил сам? Марков открыл рот, глядя на Найта. В его глазах бегали тысячи мыслей. Прошло несколько минут и Марков разразился смехом. Ким в это время уже был растянут в пять пальцев или две руки — к представлению присоединился Шут. Кажется, парни справлялись без заданий и подсказок со стороны. — Фистинг, — бросил ставку Найт, вынуждая Маркова подавиться виски, которое он так невовремя решил отпить. Несколько пар глаз всё же оторвались от зрелища на сцене, чтобы одарить Найта поражёнными взглядами. Кажется, многие из собравшихся не желали подвергать парня, тем более впервые пришедшего на игру, слишком смелым практикам. Даже с его рангом. И это после всего того, что они уже умудрились сотворить в этот вечер? — Когда ты собирался об этом рассказать? — спросил Хозяин. Его едва не перебил громкий мурчащий стон со сцены. Блядь-блядь-блядь. Сердце грозилось просто выскочить нахрен из груди. Я не понимал, чего мне хочется больше. Кому я больше завидую. Химере? Шуту? Найту? Или же всё просто, и я завидую даже самому себе? Видео с ним будут стоить дохуя. Я бы сам отдал последнее, чтобы получить доступ к тому, что сейчас вижу. — Тогда, когда я это и сделал, — пожал плечами Найт, однако не оторвался от зрелища. Язык мазнул по пересохшим губам — пожалуй, это единственное, что выдавало состояние Найта. Я невольно повторил жест. Ким протяжно простонал, когда пять пальцев Шута свободно его растянули. Кто-то в зале тихо поскуливал, кусая губы. — Найт, с каких пор ты хозяин ситуации? С тех пор как я уехал? Или, всё началось раньше? — спросил Марков. Найт только ухмыльнулся, впиваясь взглядом в то произведение больного художника, что жило на сцене с его подачки. — Вылизывай его, пока растягиваешь, — ставка от Вдовы. Трен благодарно тёрлась о её колени, с открытым ртом наблюдая за парнями. — Найт, — позвал ещё раз Яков. Холодные глаза скосились на мужчину так, что тот мелко вздрогнул. Холодок пробежался по моим венам, сворачивая горящую кровь в жгуты, роняя сознание в самую глубину удушающего возбуждения. Взгляд доминанта. Взгляд снисходительно-рассерженный. Раздражённый. Тот, который видит тебя обнажённым и ничтожным. — Молчать, Марки, — тихо, повелительно, не подразумевая возражений. Это был тот Найт, которого мне ещё ни разу не посчастливилось видеть. Пальцы сжали возбуждение через ткань до лёгкой боли, и оргазм неожиданно поглотил каждую клеточку тела, дезориентируя, лишая слуха и зрения. Воздух в доме был наполнен сексом. Влажным, грязным послевкусием он оседал в лёгких. Момент, когда я оказался в ногах Хозяина был упущен. Мне просто нужно было хоть что-то реальное. Весомое. Горячий пульсирующий член ложился на язык, скользя в рот, растягивая губы. Отголоски оргазма всё ещё блуждали по телу чистым блаженством, когда новая волна возбуждения накатывала снова. Перед глазами всё ещё эта блядская картина стонущего Кима. Пальцы вплетались в мои волосы, направляя, удерживая, не позволяя прийти в себя, вспомнить своё имя. Найт не сдерживался, насаживал так, как ему хотелось, тихо рычал и подавался бёдрами навстречу податливому жару. В какой-то момент воздуха стало не хватать, но это было не важным, ведь эти ледяные глаза проникали прямо в душу, будто бы вынимая из меня позвоночник и все кости, что были в теле. Задыхаться хозяином, упиваться своей уязвимостью и безволием. Я плыл. Я тонул. Я задыхался. Экстаз плавил вены так, будто меня накрыл самый лютый приход. Это рай. Это ад. Это то, за что можно продать себя, друзей, родину, весь чёртов мир спалить к чертям, сгорая с ним дотла. Только жажда. Кипящей лавой кровь струилась по телу, играя на нервных окончаниях симфонию высшего блаженства. Я нуждался в этом так сильно, что даже дуло у виска бы не остановило меня. Даже смерть не стала бы предлогом прерваться. И во взгляде Найта, неотрывно смотрящим в мои слезящиеся глаза, я видел ту же нужду. Тот же дьявольский порок ненасытной чистой похоти. Жадности. Дайте ему добраться этой хтонической твари до божества на сцене и вселенная схлопнется. Великий взрыв, только наоборот. Вселенское ничто. Абсолют порока. Абсолют греха. Ботинок Найта до боли прижался к моему возбуждению, добивая. Он смотрел на меня, он выпивал меня своим взглядом, и я мог поклясться, что в ледяном пламени глаз была тьма. Меня размазало по полу в его ногах. Лезвием по нервам полоснула ядовитая ухмылка столь идеальных и полюбившихся мне губ, и твёрдая плоть скользнула глубже в горло. Пальцы Найта до боли натянули мои волосы, намотанные на кулак, насаживая меня до предела, пока нос не уткнулся в горячую кожу. Горло рефлекторно сжалось, лёгкие загорелись от недостатка воздуха, но едва ли я даже подумал о проявлении своей воли. Лишь инструмент для достижения чужого удовольствия, вещь для удовлетворения и насыщения. Вдох ворвался в лёгкие потоком раскалённого воздуха за мгновение до полного удушения, но был тут же прерван новой фрикцией. Слёзы текли по щекам, а слюна капала с губ. Грязно. Безумно. Восхитительно. Оторвав меня от своего члена, Найт провёл головкой по моим щекам, собирая слёзы, а после снова наполнил мой рот, толкаясь до предела. Его рычание дрожью отозвалось во мне. Движения были резкими, беспощадными. Меня использовали. Меня уничтожали. И когда член в моём горле дёрнулся. Становясь всё твёрже и горячее, Найт вышел, тут же кончая мне на лицо с протяжным гортанным стоном, не отводя взгляда. Но не от меня. От сцены. Я лишь только и успел, что прикрыть глаза. Пальцы собрали сперму с лица, пожалуй, устраивая ещё больший беспорядок. Подушечки пальцев коснулись моих губ, раздвигая, скользя в послушный рот, размазывая по языку тёплое семя. Найт повторил свои действия, провожая каждое своё движение внимательным взглядом. Наклонив голову на бок, он кивнул, сжимая мой подбородок пальцами, закрывая мой рот. В ледяных оковах взгляда был приказ. Не озвученный, но понятный. Я сглотнул, после чего облизал губы и послушно открыл рот, ловя довольную улыбку Найта. Кайф. Найт прижал меня щекой к своему бедру, поглаживая затылок. Мягко, довольно. И я прикрыл глаза, поддаваясь под эту ласку. Удовольствие догорающим костром ласкало внутренности. Я утонул в смертельно опасном водопаде, рухнул, был уничтожен, и теперь плыл по течению спокойной реки куда-то вперёд. Вечер плавно перешёл к уютному домашнему отдыху. После представления Шута и Химеры многим потребовался перерыв, отдышаться и прийти в себя. Игроки беседовали, делились последними новостями, травили байки и шутки. Про игру на время забыли. Садисты почти пересытились, состоятельная часть игроков сверила свои потери и доход в прошедших раундах. — Аукцион вне банка игр. Лот — Бонни Ким, ник — Химера, ранг 11, сабмиссив, мазохист, раб. Условный владелец — клуб Роза Пустыни, — оповестила собравшихся ведущая. — Требования к участию в аукционе: ранг от 9 и выше. Минимальный ход ставки 10 000$. Полная передача прав на свободу лота. Участники, прошу тех, кто участвует в аукционе поднять руку, — поклонилась Калипсо. Хозяин, Найт, Гаргона, Генерал, Аспид, Его Величество. Мне позволял как ранг, так и денежное состояние участвовать в аукционе, но стоит ли оно того? Нижний, охуенно красивый и талантливый нижний. И всё же ход ставки в 10 тысяч, это как-то слишком. Не так давно я о таких деньгах и не мечтал. А фонд уйдёт в нужды клуба. Это хороший способ проспонсировать просевшие места сообщества, но вложение явно мало чем окупится конкретно победителю аукциона. Тут продавался в первую очередь человек. Да и у некоторых состояние было просто непозволительно раздувшимся, тут даже не нужно гадать, кто может себе позволить и десять раз поднять ставку не дрогнув бровью. Хотел ли я обладать Химерой? Не смотря на все обстоятельства — да. Был ли у меня шанс? Ни единого. — Аукцион объявляется открытым. Химера сидел на сцене обнажённый, с разведёнными ногами, опираясь на руки позади себя. Глядя на него, на ум приходило только одно слово. Затраханный. Самодовольный. Дерзкий. Божество оргазмической неги. — Двадцать, — хмыкнул Хозяин. — Тридцать, — тут же перебил Его Величество. — Сорок, — нахмурился Аспид. — Пятьдесят, — вздохнул Генерал. — Если перебьёте, я пас. — Шестьдесят, — Горгона отсалютовала бокалом Генералу. Первые ставки посыпались стремительно, для этих людей деньги были не главным. — Семьдесят, — перебил Его Величество, облизывая взглядом лот. — Пас, — вздохнул Аспид с досадой. Был ли у него шанс? Не с его деньгами. А сейчас именно они решали абсолютно всё. Главные акулы ещё даже не начали кружить вокруг жертвы, чью кровь так неосмотрительно пролили сегодня перед ними. — Восемьдесят, — Горгона послала воздушный поцелуй Величеству. — Пас, — вздохнул тот, скрещивая руки на груди. У каждого был предел средств, которые они были готовы спустить на баловство. Если так вообще можно назвать человеческую жизнь. — Сто тысяч, — тихо рассмеялся Хозяин. Горгона ощерилась, прошипев что-то на матерном. — Сто тридцать, — спокойно выдохнул Найт, всё это время молча наблюдавший за аукционом. — Двести, — прорычала Горгона, подавшись вперёд. Я охренел от озвученной суммы. — За игрушку? — тихо спросил я, взглянув на Маркова. Он снисходительно ухмыльнулся. — Его передают с пожизненным правом владения. Он согласился больше никогда не быть свободным и не иметь табу. За всю историю клуба такое случалось лишь дважды. Один раз это была Трен, но никто не смел даже думать участвовать в аукционе, потому что это был чистый фарс. Только Вдова может ей так владеть и распоряжаться. Второй раз… Всё закончилось откровенно хуёво. Один лишился жизни, другой ничего за это не получил. Мы дали право так играть, все были согласны. В клубе предпочитают не вспоминать. Но Киму точно объяснили, как оно бывает. Его выбор, — пожал плечами Марков, а после поднял руку. — Двести десять. — Двадцать, — одарил его трудночитаемым взглядом, хмыкнул Найт. — Тридцать, — рыкнул в ответ Хозяин. — Сорок, — с напускной скукой вздохнул Найт. — Семьдесят! — надавил Марков. — Три сотни, — отмахнулся Найт. Игроки затаили дыхание. Я взглянул на Химеру. Он, кажется, застыл камнем и не дышал. Два директора упёрлись рогом из чистого упрямства. Желание прогнуть соперника затмило им рациональность. — Три с половиной, — сквозь зубы выдал Марков. Его кулаки сжались. — Нахрена тебе Химера, жадная ты задница?! — Мне? Даже не знаю. Для весу. Тебя долго не было, вложись в клуб, Марки, — похлопал Хозяина по щеке Найт, мило улыбаясь. — Четыре сотни. — Где твой максимум, Найт? Даже у наших кошельков есть дно. Пять сотен! — Мой максимум там же где и твой, но на десять тысяч больше, — ехидно ответил Найт. — Сколько стоил бы сейчас Пауль? — Даниэль, это… — Грязные игры? — усмехнулся Найт. — Считай это штрафными за то, что ты кинул меня. Повышаю. — Охуеть, — поражённо выдохнул Аспид. — Калипсо, есть данные об их счетах? — Данные конфиденциальны, — промямлила Калипсо на чистом автомате. Её челюсть лежала где-то в наших ногах от названных сумм. Сколько на самом деле у этих двоих на счёте? Василид знал. Но, когда я спросил, он заверил, что мне лучше не вдаваться в подробности. Я был уверен — у Найта было больше. В активах, в акциях, в недвижимости, на теневых счетах и в валюте «долгов». С каждым годом он только набирал вес. Как снежный ком, катящийся со снежного склона — не вставай на пути, раздавит и не заметит. Пока Марков чистил хвосты, сбежав на родину, Даниэль прибрал добрую часть его доходов, не прекращая расширять свои паучьи сети. И это было страшно. — Со ставкой в семь сотен долларов побеждает Даниэль Максвелл. Лот «Химера» переходит в полное владение директора клуба, с уплатой ставки в фонд клуба. Разрешена передача права собственности с обязательство уплаты владельцу от покупателя утраченной суммы и сорока процентов сверху. Василид, вы осуществите передачу денежных средств на счёт клуба в течении месяца с этого дня, — Калипсо почти совладала с голосом. — Согласно условиям «рабского лота», прошу назначить наследника, господин Найт. — Джейкоб и Роберт Максвеллы, с приоритетом в 60% для первого. — Так вот какие игры вы проворачиваете, ребятки, — рассмеялась Инквизия. — И на что такие суммы? — Реставрация имеющихся игровых клуба, пополнение активов клуба и… Выкуп клуба «Пурпур» у их директоров со всей недвижимостью и участниками, с погашением их долга. Теперь у нас есть на это пара свободных сотен, — довольно известил игроков Василид. — Условным владельцем будет назначен Даниэль Найт Максвелл, как главный инвестор и держатель активов клуба. — С каких пор у Дарков долги? — изумился Марков. — С тех пор, как я в край охуел и сыграл с ними в покер на акции клуба, — рассмеялся Даниэль, опустошая бокал. — Предлагаю перейти к главной игре вечера. Калипсо? — Игроков мафии прошу остаться в зале, остальные могут отдохнуть на территории «Дома Грехов» или же перейти в зрительскую зону. Первый раунд будет начат через двадцать минут. Всех игроков прошу подписать соглашение и внести имена в организационный лист. Это последний шанс решиться или передумать. Вечер игры, которой уже давно в клубе не было равных, никого не оставил равнодушным. Кто-то потерял деньги, кто-то большие деньги, а кто-то свои права, в том числе и право быть свободным человеком. Всё происходило с согласия всех участников. Добровольно. Небезопасно. И охренеть как неразумно. Малая часть членов клуба сорила деньгами, табу и жизнями так, будто только это могло наполнить их жизнь красками. С каждым разом они придумывали что-то новое, что-то, что заставляло волоски на затылке вставать дыбом. И я не сказал бы, что тут царил разврат и безнаказанность. Тут был свой закон, свои судьи. Но были ли эти правила человечными? Демократичными? Никого не заставляли, не принуждали принимать правила грязных игр. Вход был свободным, как и выход. Практически всегда. Но, однажды мне на ум пришла хорошая фраза, лучше всего подходящая к пламенным кругам адского пира грехов, торжествующего этой ночью в Доме Грехов. «Заходя — не бойся, огребая — наслаждайся.»